355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Питерс » Тайна Нефертити » Текст книги (страница 4)
Тайна Нефертити
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 22:08

Текст книги "Тайна Нефертити"


Автор книги: Элизабет Питерс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Мы разделились. Я видела, как он шел, описывая зигзаги. Однако то, что мы все искали в надежде не найти, обнаружил Джон.

Мы побежали на его крик туда, где он стоял на краю узкой расщелины в плато. Зазубренные, почти отвесные склоны ее уходили в глубину футов на десять.

Там в самом низу, на маленьком пятачке, лежало что-то похожее на узел белья, который развалился и перепачкался при падении. Черные полосы ткани были припорошены белой пылью. С одного конца узла торчала коричневая нога, с другого – темная голова. Короткие вьющиеся волосы на ней, казалось, шевелил легкий ветерок. Но его не могло быть на дне узкой расщелины. А вот мухи... именно они-то и были!

Каменистая земля покачнулась у меня под ногами. Кто-то схватил меня за руку. Это был не Майк. Он уже спускался в расщелину, неловко цепляясь руками за выступы, ноги его беспомощно болтались.

Джон опустился на колено и не отрываясь смотрел вниз, словно желая запечатлеть эту сцену в своей памяти. Я взглянула на его склоненную голову, и к горлу опять подступила тошнота.

– Твой свидетель? – спросила я.

Он молчал, казалось, целую вечность.

– Мой свидетель, – наконец буркнул он едва слышно и неожиданно гаркнул: – Майк!

Это прозвучало как выстрел по сравнению с невнятным шепотом, которым были произнесены предыдущие слова. Майк посмотрел вверх. Он обливался потом, и немудрено при такой-то температуре воздуха и нервном напряжении.

– Он еще дышит, – прокричал Майк.

– Вылезай побыстрее.

– Нужен врач, – продолжал Майк, наклонившись над недвижным телом. – Кто знает, насколько тяжело он ранен.

– Тогда найди какого-нибудь врача и тащи его сюда, – заглядывая в расщелину, распорядился Джон. – Среди всех этих туристов в Долине может оказаться медик. Если нет, вызови по телефону.

– По телефону? – переспросила я, как идиотка, и в недоумении уставилась на Майка, появившегося на поверхности.

– У охранников в Долине есть телефон, – пояснил Майк и бросился выполнять приказание.

Джон уже был на дне расщелины и, стоя на коленях, колдовал над распростертым телом – что именно он делал, мешала увидеть его спина. Не долго думая я легла животом на край расщелины и свесила в нее ноги, ища, на что бы опереться.

Спуск был коротким, но не слишком приятным – острые камни больно впивались мне в ладони.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – проворчал Джон и, подхватив меня за талию, поставил на землю.

Мне едва нашлось место в этом каменном мешке. Я прислонилась спиной к отвесной стене, опасаясь, что иначе упаду, – от какой-то непонятной слабости у меня подкашивались ноги. Мне хотелось как можно дальше отодвинуться от Джона, лицо которого оказалось так близко к моему, что я видела темную щетину на подбородке и нервно подергивающийся уголок рта. Побледневшее под сильным загаром лицо его приобрело серовато-синий оттенок.

– Что тебе здесь надо? – недовольно спросил он.

Мне следовало бы изобрести какой-нибудь безобидный ответ, но страх и смятение лишили меня всякой сообразительности, которой я обычно отличалась.

– Он еще жив. И я намерена проследить, чтобы он остался в живых, – заявила я.

Джон повернулся так резко, что я не успела бы отступить, даже если бы нашлось куда. Он схватил меня за плечи и стиснул их, упершись большими пальцами в ямку у горла. Сейчас он размозжит мне голову о каменную стену за моей спиной, решила я. Но Джон взял себя в руки таким усилием воли, что крепкие тренированные мышцы сильного тела напряглись под загорелой кожей.

– Поосторожней, – срывающимся голосом пролепетала я. – Майк может вернуться в любую минуту.

– Ты ведь сама напросилась, разве не так?

– Я хочу лишь одного – правды.

Давление его пальцев ослабло, но ненамного.

– Обвиняемый не убивает своих свидетелей.

– Не очень-то ты похож на обвиняемого, – огрызнулась я. – И кто сказал, что он был твоим свидетелем?

– Я же говорил тебе...

– Ты сказал, что он может подтвердить историю, в которую верится с трудом. Ты сказал это после того, как он, а не ты, попросил о встрече. Что меня действительно восхищает в тебе, так это твоя откровенность, – прохрипела я, слова с трудом вырывались из пересохшей глотки. – Ты сознался, что не имел намерения отдавать мне записку Ахмеда. А когда обнаружил, что не сможешь запугать меня настолько, чтобы я уехала из города, по собственной инициативе отправился сюда вместе со мной. Определенные сомнения относительно мотивов, я считаю, оправданы тем, что...

Его пальцы сжимались, пока не померк свет и перед глазами у меня не поплыли тусклые красноватые пятна. Я вцепилась в его запястья, царапаясь и стараясь сбросить их изо всех сил, но руки мои были слишком слабы. В конце концов они бессильно повисли, словно сломанные ветки дерева. Когда солнечный свет вновь вернулся, первое, что я увидела, был кусок мятой желто-коричневой ткани. Рубашка Джона. Руки его крепко обнимали меня. Как только он понял, что я очнулась, он поставил меня на ноги и потряс, нежнее, чем я ожидала.

– Если тебя не убьет кто-нибудь другой, вероятно, это сделаю я, – сказал Джон хмуро. – Можешь предаваться своим черным мыслям, Томми, сколько влезет, черт с тобой! А теперь, раз уж ты тут, сделай что-нибудь полезное. Попробуй отгонять от него мух.

От протянул мне шляпу, которая свалилась с моей буйной головы. После нескольких попыток мне удалось ухватить ее трясущимися руками за широкие поля. Я опустилась на колени рядом с Ахмедом и начала отгонять назойливых насекомых от слипшихся окровавленных волос на его затылке.

С тех пор при виде мухи я испытываю непреодолимое желание раздавить се. Мерзкие твари кружили над головой раненого целой тучей, натыкаясь друг на дружку, а я судорожно пыталась разогнать своей шляпой жужжащее черное облако. Тем не менее я была рада, что лишена возможности продолжать наш разговор. Я только что оказалась на краю гибели; никогда не подозревала, что Джон настолько склонен к насилию. Мне больше не следует открыто бросать ему вызов... Но я знала, что не удержусь. Похоже, он пробудил все самое худшее во мне, а я – в нем.

Между тем я с откровенным подозрением наблюдала, как большие руки Джона методично исследуют тело Ахмеда в поисках переломов и других увечий. В молодости Джон, подобно многим археологам в ту пору, оказался врачом поневоле, вынужденный лечить здешних жителей из жалости и горькой уверенности, что лучшей медицинской помощи этим беднягам не получить. Еще пятнадцать лет назад в Луксоре были феллахи, которые предпочитали обращаться к Джону, чем пользоваться услугами местного лекаря.

И все же я не ожидала, что его манипуляции в данном случае увенчаются каким-либо успехом. Когда Джон слегка потряс юношу за плечо, окликая его по имени, я чуть было не начала протестовать. Каково же было мое изумление, когда парень застонал и приподнялся.

Правда, он тут же покачнулся, и глаза его закрылись, но Джон поддержал его рукой. Постепенно взгляд Ахмеда прояснился, глаза ожили.

– О Аллах, – простонал он и добавил по-арабски фразу, такую же предсказуемую, как ее английский эквивалент: «What happened?» [12]12
  Что случилось? (англ.).


[Закрыть]

– Кто-то ударил тебя по голове, – ответил Джон по-английски. Это было сделано специально для меня. Его арабский был намного лучше моего.

Блуждающий взгляд Ахмеда остановился на мне.

– Здравствуйте, мииз... Томми, – произнес он, и его попытка даже в подобной ситуации оставаться учтивым настолько растрогала меня, что я не поправила его, когда он назвал меня моим детским именем, хотя оно уже начинало действовать мне на нервы. Мне никогда не нравилось имя Алфея, но, по крайней мере, с ним не связано никаких горьких воспоминаний.

– Тебе нельзя разговаривать, – улыбнулась я ему. – Подожди, пока придет врач.

В отличие от меня Джон, не церемонясь, резко спросил:

– Кто тебя ударил?

– Я не знаю. Я никого... не видел.

И хотя он был очень слаб, лицо его застыло, превратившись в маску, в которой все египтяне предстают перед иностранцами. Говорил он правду или лгал, теперь не узнаешь.

Глава 4

Час спустя мы держали совет в гробнице.

Как отметил Майк, это единственное место, где можно все обсудить без помех. Когда пожилой доктор на скорую руку залатал голову Ахмеда, мы оказались в центре внимания туристов, гидов и ослов. Нам нужно было дождаться, предпочтительно не на солнце, транспорта, заказанного Майком, и потому сам Бог велел использовать это время на то, чтобы провести весьма важное для всех и долгое совещание. Осталось слишком много не заданных – в основном мною – вопросов.

Некоторые гробницы в Долине открываются только по запросу, поэтому мы и смогли найти не пользующуюся популярностью усыпальницу, смотритель которой отпер железные решетчатые ворота, а потом по просьбе Джона снова запер их за нами. Когда мы добрались до погребальной камеры в дальнем конце коридора, Джон устроил Ахмеда так, чтобы тот мог полулежа опираться спиной о стену, а сам сел, скрестив ноги, прямо на пол. Кроме как на пол, сесть там было некуда. Единственный предмет в камере – огромный каменный сундук, который стоял в центре, – саркофаг теперь был пустым, но некогда в нем находились гробы какого-то фараона.

И все же погребальная камера не казалась пустой. По ее стенам величественной процессией шествовали боги и злые духи Древнего Египта, вызванные к жизни электрическими лампочками современного мира. Осирис, Властелин жителей Запада [13]13
  У древних египтян Запад – страна мертвых.


[Закрыть]
, застыл, как мумия, закутанный в белоснежные одеяния, контрастировавшие с его лицом и руками почти черного цвета, что являлось признаком божественности. Позади него, положив руку ему на плечо, стояла его сестра и жена Исида – стройная тонкая фигура в золотой короне с рогами. Их сопровождал Тот, бог мудрости, его широкие плечи венчала длинноклювая голова ибиса. Сцена представляла собой картину Суда над душой, когда на одну чашу весов кладется сердце умершего человека, а на другую – изображение Истины, чтобы определить, достоин ли покойный загробной жизни, и в этот момент в Зал Суда входит Анубис, верховное божество захоронений и церемонии мумификации, изображаемый в виде человека с головой шакала.

Меня вдруг пробрал озноб, видно, то была непроизвольная реакция на прохладу подземелья после полуденной жары.

К тому времени наша небольшая компания уже включала мистера Блоча с дочерью. Они оказались среди экскурсантов, и Блоч, чьи большие голубые глаза горели детским любопытством, буквально прилип к Джону. Тот же по непонятной мне причине не стал возражать. Майк, все еще злившийся на меня за то, что я подозреваю в случившемся несчастье его кумира, нарочито восторженно приветствовал Ди.

Не скрывая иронической ухмылки, я наблюдала, как истинный джентльмен пытался найти достойное леди Ди место. Дело кончилось тем, что он усадил ее на пол, где расположились и все остальные, однако, поскольку ее нога в гипсе не гнулась, это выглядело так, как будто подъемный кран опускает пианино. При сем галантному кавалеру надлежало отвести глаза, когда во время этой процедуры пышный подол непрактичного, но шикарного платья ярко-розового цвета взмыл вверх. Как Майк ни старался соблюсти это правило этикета, он не особенно преуспел.

– Может, ей лучше было бы остаться в гостинице? – спросил мистер Блоч, с тревогой наблюдая за трюками своей дочери.

– Нет, – коротко бросил Джон. – Вы нужны мне здесь.

– Зачем же?

– Потому что именно вы были тем туристом, которому Джейк десять лет назад пытался продать статуэтку.

Мистер Блоч виновато посмотрел на меня:

– Ну да... простите, мисс Томлинсон. У меня всегда было такое чувство, словно я каким-то образом вовлек Джейка в неприятности...

– У вас не было намерения вовлечь его в неприятности, – резко оборвал его Джон. – Если бы я не поймал его с поличным, вы купили бы статуэтку и, вывозя ее, были бы обвинены в контрабанде.

– Это как болезнь, – виновато промямлил мистер Блоч. – Я имею в виду коллекционирование. И уж конечно, статуэтка казалась мне настоящей.

– Так оно и было.

Воцарилась такая тишина, что, упади булавка на пол, было бы слышно. Потом в этой мертвой тишине я расслышала тиканье часов Джона и насчитала пять ударов, прежде чем Блоч взорвался:

– Ах ты, подлец, ах ты, мошенник... – Бросив на меня смущенный взгляд, он проглотил эпитет, чуть было не подавившись им. А потом, хихикая, пробормотал: – Порядок, Джон. Ты меня здорово одурачил – славно и по заслугам. Вот потеха-то!

Но Джон не разделял его веселья. Он поискал свою трубку и устроил целый спектакль, тщательно набивая ее и раскуривая, и, пока я наблюдала за его неторопливыми движениями, у меня рождалась смутная догадка.

– Ты осел, Сэм, – наконец взорвался, Джон. – И вы все остальные тоже. Похоже, никто из вас до сих пор не задумался над главным вопросом. Если статуэтка подлинная... откуда она взялась?

Вот он, прямой и ясный вопрос, который я не позволяла себе задать. Ответ был так же очевиден, как розовое платье Ди на серо-желтом фоне пола.

Однако она, вероятно, оказалась единственным человеком в гробнице, кто не знал его. Смуглое лицо-маска Ахмеда не дрогнуло, но глаза выдали его. Блоч застонал, и на его пухлых щеках от волнения зардели алые пятна. Худое лицо Майка вспыхнуло тем же цветом. Должно быть, он додумался до этого еще вчера вечером, когда Джон произнес свои знаменитые слова. Но он не поверил. Он не мог в это поверить.

– Статуэтка могла быть единичной находкой, – сказал Майк срывающимся голосом. – Из развалин храма...

– Возможно, – невозмутимо согласился Джон. – Ну же, Томми, дай ее мне.

Он протянул руку. Моя рука предательски дернулась к застежке сумочки, висящей через плечо.

– Откуда ты знаешь, что она со мной? – выдохнула я.

– Ты бы не оставила ее в отеле. Дай-ка ее мне.

Я открыла сумочку и развернула тряпицу, в которую была завернута статуэтка. Небольшого размера вещица, всего восьми дюймов величиной, была увесистой: ее сделали из тяжелого металла.

Я вручила ее Джону, избегая его взгляда, равно как он моего. Он положил статуэтку на ладонь, как бы пробуя на вес. Шесть пар глаз не мигая смотрели на нее.

Я видела вещицу сотни раз, но каждый раз она меня завораживала.

Это было изображение молодой женщины. На первый взгляд она казалась обнаженной – так отчетливо вырисовывались небольшие груди и слегка округлые плечи и бедра. Но, приглядевшись, можно было заметить тонко выгравированные складки материи вдоль бедер и край платья у щиколоток. Однако прежде всего внимание приковывало к себе лицо – полные, ласково улыбающиеся губы и миндалевидные глаза, маленькие точеные скулы, не скрытые прядями длинных волос, убранных под высокий головной убор-корону, который как бы являлся продолжением головы и гибкой шеи.

Долгое молчание прервал хриплый от возбуждения голос Майка:

– Это она.

– Кто? – спросила Ди, испуганно оглянувшись.

Забыв о существовании женщин во плоти, Майк не отрываясь смотрел на прекрасное золоченое лицо с пылкостью любовника.

– Это могла быть единичная находка, – повторил он.

Джон, снова тщательно набивавший трубку, долго молчал. А потом ни с того ни с сего спросил, обратившись к Ахмеду:

– Я полагаю, они у тебя его отобрали?

Ахмед слегка выпрямился. Уголки его красиво очерченного рта дрогнули. У американского парня это означало бы широкую довольную улыбку.

– Нет, директор.

– Но ведь, несомненно, из-за него...

– Да, думаю, именно он и стал причиной нападения на меня. Но я ведь сын своего отца.

Откуда-то из складок своего балахона он достал небольшой сверток и развернул его. Это был его обед – толстый ломоть местного хлеба и внушительный кусок пахучего сыра. Мы в молчании завороженно смотрели, как Ахмед, наслаждаясь своим триумфом, тонкими пальцами вынул из ломтя хлеба комок скатанного мякиша, а вслед за ним извлек крошечную деревянную коробочку, залепленную рыжеватым воском.

Потом он поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, подошел ко мне. На раскрытой ладони его, как на подносе, покоилась коробочка. Протянув ее мне, он торжественно произнес:

– Это вам. От моего отца.

– Благодарю, – сказала я не менее торжественно. Я благодарила его не только за подарок, но и за то, что он сберег его, рискуя жизнью. Он действительно был сыном своего отца – умным, прозорливым и благородным.

Воск затвердел, как цемент. Я сумела открыть шкатулку только с помощью перочинного ножа, который мне милостиво бросил Джон. Лежавший внутри предмет был завернут в тонкую бумагу. Двумя пальцами я осторожно извлекла его из обертки.

Это был скарабей, почти такого же размера и формы, как та подделка, которую я видела в аэропорту. Но на этом сходство заканчивалось. Вырезанный из матового темно-зеленого камня амулет был изысканной филигранной работы. Зеленый овал опоясывала полоска блестящего желтого металла.

– Переверни его, – словно издалека донесся до меня чей-то голос.

Я повиновалась, как загипнотизированная. Миниатюрные птички, цветы, животные и другие менее понятные знаки рисунчатого письма древних египтян рядами тянулись по всей длине амулета.

– Ты хорошо помнишь египетские письмена? Сможешь прочесть? – спросил тот же голос – голос Джона.

– Нет, – ответила я тупо. – Это, наверное, обычное заклинание из Книги мертвых [14]14
  Книга мертвых – древнеегипетский религиозно-магический сборник заклинаний, гимнов и молитв.


[Закрыть]
.

– Никаких имен или титулов?

– Нет... Погодите. На золотой полоске...

Я повернула скарабея так, чтобы свет падал на едва заметно выгравированные знаки. Теперь я могла их прочесть. Они включали имя и набор титулов, которые я научилась читать почти одновременно с английскими буквами. В тишине маленькой погребальной камеры, где люди сидели затаив дыхание, мой шепот прозвучал громче многоголосого хора:

– Благородная жена царя, которую он любит, владычица Обеих стран [15]15
  Титул египетского фараона как царя Верхнего и Нижнего Египта.


[Закрыть]
... Нефертити.

– Вот это да!

Возглас так напугал меня, что я чуть не выронила скарабея. Я подняла глаза и увидела редкое и великолепное зрелище – почтенного американского джентльмена средних лет, скачущего, как трехлетний мальчуган.

– Ну и ну! – орал мистер Блоч, выражая свой восторг и в других менее связных воплях. Он подскочил к Джону и смачно хлопнул его по спине. – Ах ты, старый бандит! Боже мой, это будет величайшее событие в истории археологии! Гораздо более значительное, чем находки в Помпеях, Микенах [16]16
  Микены – город в Древней Греции.


[Закрыть]
 и гробнице Тутанхамона! И я должен в этом участвовать! Джон, я профинансирую все... Слушай, если ты мне хоть чем-то обязан...

– Я ничего не понимаю! – как всегда капризным тоном перебила его Ди. – Чему вы так радуетесь?

Все бросились отвечать одновременно. Все, кроме Томми Томлинсон, которая сидела, уставившись на свои сложенные руки, словно никогда прежде не видела собственных пальцев. Как долго они еще собираются уходить от главного вопроса? Теперь они все знают, все, за исключением Ди, а она не в счет.

– Позвольте мне ей объяснить. – Майк умудрился перекричать обезумевшего от счастья родителя Ди. – Дайте мне все растолковать. Я до сих пор не могу в это поверить, тут, должно быть, какая-то ошибка...

– Тогда давай растолковывай, – нетерпеливо поторопил его Джон. – Мы найдем ошибку. Если она тут есть.

Майк снова уселся на пол – до этого он был на ногах, присоединившись к Блочу в заключительных па его дикого танца, – и взял Ди за руку.

– Начнем со статуэтки, – сказал он. – Это изображение царицы, Ди, видите ее корону? Материал – позолоченная бронза, возможно, даже золото...

– Золото? – переспросила Ди.

Одно слово. И с ним в душной атмосфере гробницы появилось нечто, от чего воздух стал еще более тяжелым и смрадным.

– Золото... дело не в золоте, – отмахнулся Майк, постепенно приходя в себя. – Обратите внимание, Ди. Дело в том, что этой статуэтке около трех тысяч лет. Где же она находилась все это время?

– Была зарыта в землю? – сообразила Ди.

– Ну да, нечто в этом роде... Давайте рассмотрим сперва наименее вероятную возможность. Джейк мог найти ее в антикварном магазине. – Майк непроизвольно бросил взгляд на мою застывшую физиономию, а потом быстро отвел глаза. – Тем не менее в этом случае опять встает вопрос о ее изначальном происхождении, – продолжал он. – Лично я не верю, что подобная уникальная вещь могла бы оказаться на полке антиквара. Думаю, можно считать, что Джейк нашел эту статуэтку сам.

Последовал одобрительный шепот присутствующих, к которому я не присоединилась.

– Подобного рода находки случались при раскопках храмов, домов и дворцов, – продолжал Майк, войдя во вкус своей лекции теперь, когда он миновал щекотливую тему. – Если бы у нас была только статуэтка, мы бы не смогли узнать, откуда она. В окрестностях Луксора до черта развалин. Но теперь у нас есть это. – Он протянул руку, и я дала ему скарабея, не глядя ни на жука, ни на Майка. Он стал внимательно изучать текст, взгляд его переходил от столбца к столбцу. – Фантастика, – пробормотал он. – Это – не стандартный текст, что и следовало ожидать. Нефертити была адептом новой религии своего мужа, которая отрицала старых богов. Это молитва его богу, Атону [17]17
  Атон – в древнеегипетской мифологии бог солнца, изображавшийся в виде солнечного диска.


[Закрыть]
. Однако сам скарабей – хорошо известный нам символ, Ди. Они встречаются сотнями. Это так называемые скарабеи-амулеты, и их делали с одной-единственной целью, чтобы похоронить вместе с умершим человеком прямо на мумии.

Ди сделала очаровательную гримаску.

– Но у старикана, как там его зовут, был скарабей, а у Томми – статуэтка. Какая связь?

– Я как раз к этому и подбираюсь, – так и расцвел Майк. – Это очень важно. Вот послушайте. – Он взял статуэтку в руки, нежно лаская пальцами совершенные формы золотой фигурки. – В Берлинском музее, – продолжал Майк, – хранится знаменитая головка египетской царицы. Господи, Ди, вы наверняка видели копию. Ее печатают на почтовых открытках и воспроизводят ювелиры. Прошлым летом я даже видел туристку, у которой по всему платью шел рисунок с изображением головы Нефертити. Должен заметить, это выглядит классно. Ну да я отвлекся. Так вот, наша статуэтка, без сомнения, изображает Нефертити. Лицо точно такое же, как в Берлинском музее. И скарабей тоже принадлежал ей – на нем стоит ее имя, а также имя ее мужа, знаменитого Ахнатона [18]18
  Ахнатон (Эхнатон) – Аменхотеп IV. египетский фараон с 1419 по 1400 гг. до н.э.


[Закрыть]
, фараона, который отверг культ старых богов и пытался заменить его культом бога солнца Атона. Он был старшим братом царя Тутанхамона...

– Отцом, – поправил Джон, не выпуская трубки изо рта.

– Братом! Прядь волос в гробнице...

Ди была совершенно сбита с толку их перепалкой, и Блоч вмешался, нетерпеливо воскликнув:

– Ради святого Петра, ребята, давайте не будем вытаскивать на свет Божий ваши давние научные разногласия. Как можно сейчас тратить время попусту!..

– Любые два египтолога будут спорить о пустяках вековой давности, – сказала я язвительно, – при любых обстоятельствах: в горящем доме, когда огонь хватает их за пятки, на палубе тонущего корабля, когда на них обрушиваются волны высотой с гору...

– Во всяком случае, – прокричал Майк, заглушая мой голос, – суть в том, что скарабей-амулет мог взяться только из одного-единственного места. И этим местом не был храм или дом, или...

– Ради Бога! – не вытерпел Джон. – Да скажи же, наконец, что этим местом была гробница. Одна определенная гробница. Гробница Нефертити.

Данный вывод не явился сюрпризом для страстных почитателей старины, тем не менее произнесенный вслух он произвел знакомый эффект. Блоч тихо застонал и всхлипнул, словно чайник, который вот-вот закипит, а лицо Майка зарделось, как маков цвет.

– Я поняла, – изрекла Ди. – Но я думала, что все царские гробницы уже найдены. Прямо тут.

– Верно, верно, – подхватил Майк. – Большая часть царских гробниц находится здесь, в Долине, в сущности, все, кроме гробницы мужа Нефертити. Он погребен в основанном им городе Амарна. Это около двухсот миль на север отсюда. По всей видимости...

Майк запнулся, осененный неожиданной догадкой, а Джон, успевший разгадать этот ребус раньше, уверенно продолжал вместо него:

– Мы всегда считали, что Нефертити, по всей видимости, погребена тоже в Амарне. Но мы не знаем, когда она умерла, и, если царица жила во время правления Тутанхамона, который снова перенес столицу в Фивы вскоре после того, как взошел на трон, она могла вернуться вместе в ним и после смерти быть погребенной здесь. Вероятно, так оно и было.

– М-м-м... – задумчиво промычал Майк. – Насколько я помню... Джейк был здесь, в Фивах, весь тот год, не так ли?

Джон, старательно избегая смотреть в мою сторону, сказал:

– У меня нет никаких сомнений, что эти находки сделаны здесь.

– Боже правый! – мечтательно воскликнул Майк. – Просто не верится, гробница Нефертити... По сравнению с ней гробница Тутанхамона – просто могила нищего. Гробы из золота, драгоценности, возможно, даже тексты... – с благоговейным восхищением бормотал Майк. Вид у него был как у праведника, впервые увидевшего Врата Рая.

Я не выдержала и резко прервала его:

– Это прекрасная мечта. И возможно, только мечтой и останется. Откуда вам знать, что гробница, если эти вещи и вправду из гробницы, еще не разграблена. Все остальные ведь были разграблены.

Я корила себя, но не слишком при виде того, как Майк изменился в лице. Между тем Джон, по-прежнему избегавший моего взгляда, недрогнувшим голосом проговорил:

– Тебе лучше знать, Томми. Если бы гробница была разграблена в древние времена, вещицы вроде скарабея и статуэтки похитили бы в первую очередь. Они ценные, маленькие, и их легко унести. Тот факт, что они выплыли только десять лет назад, позволяет с уверенностью предположить, что гробница до той поры оставалась нетронутой или почти нетронутой. Если гробница была бы разграблена позже, предметы из нее появились бы на международном черном рынке антиквариата. Слухи о подобных находках непременно просачиваются, какой бы тайной ни были окружены переговоры. Но ничего стоящего не появлялось. Я-то уж знаю.

– Верно, – энергично кивнул Майк со вздохом облегчения.

– Следовательно, друзья, – продолжал Джон, – здравый смысл и логика неоспоримо свидетельствуют о совершенно невероятном факте, который является пределом тайных мечтаний каждого египтолога, его несбыточной грезой, – существует затерянная, неразграбленная царская гробница...

– Джон! – умоляюще, чуть не рыдая, воскликнул Блоч.

– Сэм, ты ведь знаешь, я ничего не могу обещать. Что до меня, то я за. Но от меня мало что зависит в решении этого вопроса. Нынче нас в Египте не очень жалуют. Если министерство древних находок хоть что-то пронюхает, они мгновенно нас выставят и поручат проводить раскопки местным археологам.

– О нет! – простонал Майк, и краска сбежала с его розовых ланит.

– О да! А я-то думал, что ты симпатизируешь претензиям национальных кадров.

– Ну да, конечно. Только...

– Только если они не помеха твоим собственным устремлениям? Не сердись, я тебя понимаю. По моему мнению, единственное, что дает человеку законное право стремиться выполнить свой профессиональный долг, – это его квалификация.

– У них есть хорошие археологи, – упрямо возразил Майк.

– Да, есть. Но не настолько, чтобы справиться с подобной задачей. И давайте хоть раз будем честны, джентльмены, – не такие уж хорошие. А тут требуются самые лучшие. И вообще, не буду скрывать, я хочу участвовать в этих раскопках. Я отдал бы двадцать лет своей жизни, чтобы руководить ими.

Блоч, сидевший на полу рядом со своей дочерью, сложив пухлые розовые ручки на коленях, пытливо посмотрел на Джона и спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Подкупить всех, кого смогу, – ответил Джон без обиняков. – Я знаю места нескольких погребений. Вот почему нашу группу до сих пор здесь терпят, несмотря на периодические взрывы антиамериканских настроений. У меня, кроме всего прочего, как ни странно, есть несколько надежных друзей, которые окажут мне поддержку. Но помимо этого мне нужно кое-что еще. Рычаг. Козырь, оставленный про запас. Я должен предложить нечто очень соблазнительное в обмен на право руководить этим проектом, а именно, – вкрадчиво добавил он, – точное расположение гробницы. – И тут же, обведя взглядом сникшие лица своих слушателей, взорвался: – Ну и болваны же вы! Я сидел слушал, как вы подсчитываете золотые саркофаги, и думал, каким образом, черт возьми, вы собираетесь их найти. Ваши выводы звучат прекрасно. Они даже могут быть правильными. Единственное, о чем вы, похоже, забыли, так это о том, что никто не знает, где находится эта гробница!

– Но я думал, что ты... – нерешительно промямлил Майк.

– Ты что, полагаешь, я сидел бы тут, сосал палец все эти десять лет, если бы знал? Конечно, я догадывался, что статуэтка была настоящей. Я понял это с первого взгляда. Но Джейк перехитрил меня. Он клялся, что подделал статуэтку и умолял уволить его без скандала. Мне нужно было на следующий день ехать в Асуан, а когда я вернулся, Джейк уже выехал из страны.

Он умолк, чтобы перевести дух. Так это выглядело. Но я знала, почему на самом деле он прервал свою речь. Низко опустив голову и сжав кулаки, я недоумевала, чего ради он деликатничает по поводу дела, неприглядность которого всем очевидна.

– Только гораздо позже, – наконец заговорил Джон, – я заподозрил причастность к этому Абделала. Он с самого начала имел отношение к бесценным находкам: если для Джейка сувениром из гробницы была статуэтка, то для старика – скарабей. Но когда я додумался до этого, Абделала уже нельзя было расспросить. Насколько я понимаю, только эти двое знали местонахождение гробницы. И оба они, позвольте вам напомнить, мертвы.

Последнее слово прозвучало резко, словно упал камень, и напряженную тишину нарушили шаркающие шаги иссохшего тщедушного египтянина, который пришел сказать нам, что прибыла директорская машина.

Неоспоримая логика рассуждений Джона отрезвила не в меру размечтавшихся слушателей. Я понимала, что решение проблемы впереди. Ни Джон, ни Майк не откажутся от своих надежд, а Блоч уже прикидывает варианты атаки, судя по его крепко сжатым губам и отсутствующему взгляду. Но в тот момент нам всем нужно было время, чтобы прийти в себя, а Ахмед к тому же нуждался в покое и должном медицинском уходе. Джону чуть не на руках пришлось нести парня по проходу и усаживать в поджидавшую машину. Майк в хмуром молчании забрался на заднее сиденье.

– Мне нужно позаботиться о парнишке, – сказал Джон, обращаясь к Блочу. – Увидимся позже.

– Ты чертовски прав, – ответил Блоч, криво улыбаясь.

– Мне жаль, что я не могу подвезти вас, но автомобиль полон. Садись на переднее сиденье, Томми.

– Спасибо, – холодно сказала я, – но лучше меня подбросит кто-нибудь. Может, вы, мистер Блоч?

– Конечно, – любезно согласился сей благовоспитанный джентльмен.

– В отель ты не вернешься, – бросил мне Джон. – Я пошлю людей за твоим багажом.

– Нет, вернусь, и ты никого не пошлешь, и не думай, что чего-нибудь добьешься криком. Не хватало мне только в этой ситуации перебраться в институт.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю