Текст книги "Хранитель историй (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Хантер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9
Малахай был рад, что они двинулись в путь, но сожалел, что Рис не настоял, чтобы Ава разместилась на заднем сидении одна. Пока Рис вёл «ренджровер», Малахай был вынужден сидеть рядом с Авой, сжимая пальцы в кулаки и вытянув руки по швам, чтобы не прикоснутся к ней. Мимо проносились чужие, но все же знакомые пейзажи. Столь многое изменилось со времён его юности.
Ава дремала, то и дело задевая ногой ногу Малахая, стоило машине подпрыгнуть на ухабистых восточных дорогах.
Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к ней. Воспоминание о её коже пульсировало в памяти, как и предупреждение хранителя.
«– Нет, Малахай. Неужели ты воспользуешься преимуществом подобно григори? Она не ведает, что значит быть ириной. Её бросили в этом мире одну.
– Но…
– Мы не знаем, каково это. И она тоже. Любая ирина, лишённая семьи, реагировала бы также».
Мысль ошарашивала.
«Я воспользовался преимуществом? Неужели мои чувства иллюзия? Возможно, Ава отзывалась бы также на прикосновение любого».
Воспоминание о её губах преследовало Малахая. Воспоминание о прикосновениях безмолвно пытало.
– Почему у тебя такое хреновое настроение? – спросил Рис.
– Все нормально.
– Ты паршивый лгун, – Рис перешёл на язык ангелов. – Расскажи, что стряслось. Неужели это из-за женщины?
Малахай не ответил, потому что Ава слегка сместилась. Её глаза распахнулись. Красивая улыбка засияла на лице.
– Парни, вы и представить не можете, как это удивительно.
– Что? – спросил Рис.
– Слышать наш язык? – догадался Малахай. – Вслух, а не шёпотом в голове?
Она кивнула и, прикрыв глаза, повернула лицо к солнцу.
– Я никогда не понимал, как ирины с этим справляются, – заметил Рис. – Слышать души каждого встречного? Я бы сдурел.
Малахай улыбнулся.
– Разве это не безумнее, чем видеть тени каждого слова, написанного на чем-либо?
– Это другое.
– Вы так можете? – спросила Ава. – Видите письмена? Даже если они стёрты?
– Стёрты. Закрашены. Замазаны, – Рис глянул на Аву через плечо. – Книжники ирин могут видеть любое когда-либо написанное слово под любым слоем. Таков наш дар, благословение и проклятие. Мы – эксперты по надписям на стенах.
– Весьма полезная способность, особенно для сохранения и копирования древних документов, чему большинство из нас обучаются, – добавил Малахай. – Вся магия ирин создаётся и действует через написанное слово.
– Именно поэтому вы называете себя книжниками? – сказала Ава с улыбкой. – А то я терялась в догадках.
– Больше никаких догадок, моя дорогая, – сказал Рис. – Можешь смело спрашивать нас о чем угодно.
– Правда?
Она покосилась на Малахая, но он лишь пожал плечами.
– Обо всем, что душе угодно. Если мы не захотим отвечать, то не будем.
– О, это очень поможет. – Ава выпрямилась и убрала волосы с лица. – Хорошо, вопрос насчёт моих голосов. Вы говорите, что голоса, которые я слышу, на самом деле души.
– Да, – ответил Рис. – У тебя есть какое-то другое объяснение, почему люди в любом уголке Земли «говорят» на одном языке? Люди знают множество языков, но души… – Малахай заметил, как у Риса засияли глаза. – Наши души одинаковы. У всех людей и расы ирин. Даже у григори есть души, хоть они и темнее ночи.
– Григори – плохие, так? Это они меня преследовали до того, как меня нашёл Малахай?
– Да.
– Они скрипят.
Рис рассмеялся.
– Что? Никогда о таком не слышал.
– Вы отличаетесь от людей. Ваши голоса… объёмнее. – Она покосилась на Малахая. – Более многослойные, что ли. Но вы все – большинство из вас – звучите одинаково. Голоса григори такие же, только скрипучие. Словно они фальшивят.
– Думаю, в этом есть смысл, – мягко сказал Малахай. – Каждый свет отбрасывает тень. Григори – наша. Мы дети тех, кому даровали прощение. Они дети падших. Наша цель – защитить человечество и сохранить его знания. А григори – хищники, у них нет иной цели, кроме как получить власть для своих хозяев и потворствовать собственным извращённым аппетитам.
– И воспроизводить потомство, конечно, – добавил Рис.
Ава побледнела.
– И это тоже?
– Григори порождают детей с человеческими женщинами, но обычно это плохо кончается.
– И они преследовали меня?.. – В голосе Авы послышалась паника. Малахай пришёл в бешенство.
– Они тебя не получат, – заверил он. – И, если честно, с тобой они действовали необычно. Следили, но не нападали.
– А под нападением ты имеешь в виду…
– Не насилие, как ты подумала, – вмешался Рис. – Им нет нужды проявлять жестокость. Лев сказал, ты видела их в баре. Так?
– Да.
– Красивые, не так ли? Очаровательные ублюдки.
– По мне слишком напыщенные.
Рис расхохотался.
– Потому что ты не человек. Григори соблазняют своих жертв. Они не нападают на людей. Женщины находят их обычное поведение привлекательным из-за неестественно чарующей внешности. Любая человеческая женщина пойдёт с григори по доброй воле.
– Так… – нахмурилась Ава. – Я запуталась. Мне показалось, будто ты говорил, что они нападают на женщин. Да, они похожи на ублюдков, но, по сути, они не насильники.
– На самом деле, у женщин нет выбора, – пояснил Малахай. – Человеческая сущность тянется к григори, и монстры пользуются преимуществом. Разве это лучше, чем дать кому-то наркоты? Отнять свободу воли? Использовать в своих интересах? – Он осёкся, заметив шокированные взгляды Авы и Риса. – Это неправильно. Вот и все. В большинстве случаев григори оставляют использованных женщин мёртвыми. Большинство не выживают, а если и выживают, то до конца жизни остаются страстно влюблённымив обольстившую и чуть не убившую их тварь.
– Ужас какой!
– Большинство легенд о суккубах повествуют о григори, – менторским тоном продолжил Рис. – Если женщина родит от григори, а такое иногда случается, у ребёнка проявляются выдающиеся способности. В конце концов, невозможно сбрасывать со счетов ангельскую кровь.
– И они… нормальные? Я про детей.
– По большей части, да. Обычно они очень одарены в какой-то сфере. Математика. Музыка. Живопись. У многих гениев в этом мире течёт кровь григори.
– Значит, я могла встретить ребёнка григори и даже не знать этого?
– Вполне возможно, – сказал Малахай. – Самая сильная магия ушла, но большинству по-прежнему будет присуще нечто необъяснимое, что выделяет их в человеческом обществе. И они не выказывают иных дурных наклонностей, чем обычные люди.
Aвa закатила глаза.
– Огромное спасибо.
– Сотни, тысячи лет они охотились по миру. В наше время кровь григори словно тёмная нить ажура пронизывает человеческую генеалогию, – продолжил Рис.
– Такое чувство, словно я наглоталась галлюциногенов, – пробормотала Ава. Малахай попытался сдержать улыбку.
– Ты очень хорошо держишься, – тихо сказал он. – Даже представить не могу, что ты чувствуешь.
Ава потянула к нему руку, а затем остановилась. А он хотел, нет, жаждал схватить её. Обхватить в собственной ладони. Он словно голодающий желал отведать единственный кусочек хлеба. Ава была совсем рядом, нуждалась в его прикосновении. Если бы он только мог…
– Так если ирин и григори происходят из одного рода, то отчего мужчины-ирин не хищники?
Рис поджал губы.
– У нас есть цель, совесть и дисциплина.
– Не забывай, Рис, – Малахай взглянул на Аву. – У нас есть ирины.
– Ирины, – повторила Ава. – И я, по-твоему, одна из них?
– Да, – ответил Малахай. – Они – наши вторые половинки и гораздо сильнее человеческих женщин.
Aвa откинулась в кресле.
– У меня нет суперсилы, Мал. Думаю, ты ошибся.
Рис рассмеялся.
– Не в привычном смысле сильнее. И, кстати, чем больше я провожу с тобой времени, тем больше согласен с Малахаем. Ты выделяешь энергию как реактор.
– О чем ты?
– Ирина – канал человеческой энергии. Это часть магии. И если ты задумаешься, у тебя всю жизнь её было в переизбытке. Люди назвали бы тебя перевозбуждённой. Тревожной. Немного нервной и раздражительной.
– Возможно…
Малахай понял по интонации, что брат коснулся больной темы.
– Но то, что люди принимают за признак нервозности или беспокойства, вполне нормально для ирины, – продолжил Рис.
– Ты слышишь души, Ава. – Малахай отвёл взгляд, когда Ава взглянула на него. – Ты поглощаешь часть их энергии. Именно поэтому на тебя так угнетающе действует толпа. Это неизбежно.
– Но мы любим твою энергию! – воскликнул Рис. – Нуждаемся в ней. Ирин только тогда по-настоящему силён, когда нашёл свою пару. Так к нам приходит гармония и здоровье. Ирин и ирина созданы друг для друга.
Они остановились на небольшом переходе, пропуская через дорогу стадо овец. Рис махнул из окна автомобиля пастуху и тронулся. Равнины постепенно сменялись холмами. Путешественники покинули зелёные пейзажи побережья, направляясь вглубь полуострова к древнему Анатолийскому плоскогорью недалеко от места рождения Малахая возле реки Сакарья[18]18
Сакарья(Sakarya), река на С.-З. Турции. Длина 790 км, площадь бассейна около 65 тыс. км2. Течёт по Анатолийскому плоскогорью, прорезает западную оконечность Понтийских гор, впадает в Чёрное море.
[Закрыть]. Солнце нещадно палило. Рис вёл машину с тех пор, как они покинули город, так что скоро его должен был сменить Малахай. Возможно, тогда он сможет подумать о чем-то другом, кроме сидящей рядом соблазнительной женщины.
Словно прочитав мысли Малахая, Рис сказал:
– Я съеду на обочину и заполню бак. Сядешь за руль?
– Конечно.
Они остановились на маленькой заправке в пригороде Анкары. Ава направилась в уборную, пока Малахай заправлял машину. Рис сходил расплатиться за бензин и на обратном пути бросил на Аву оценивающий взгляд. Малахай сжал зубы, когда друг подошёл к нему.
– Итак, отчего ты столь задумчив, Мал?
– Не называй меня так.
– Только красивой девушке можно?
– Закрой рот!
– Мне нравится, – хмыкнул Рис. – Как говорят американцы, она получила твой номер. Ты поэтому в таком скверном настроении?
– Нет.
Рис прищурил проницательные зелёные глаза.
– Я думал, она тебе нравится. Умна. Забавна. Без сомнения, очень привлекательна. Так в чем проблема?
– Она ирина.
– Да, – кивнул Рис. – Трудно объяснить, но, безусловно, на ней самые распространённые символы. Ты в курсе, что это для тебя хорошо?
– Но её воспитали люди, Рис.
– И?
Малахай понизил голос:
– Она жила среди людей всю свою жизнь. Она не… она не знает об отношениях ирин.
– Во имя небес, что ты несёшь?
– Я прикоснулся к ней и… – Малахай нахмурился. – Она впервые почувствовала одного из своего рода. Она говорит, что я помогаю исчезнуть голосам. Расслабляю ее. И я чувствую… ну, ты можешь себе представить, как я себя чувствую.
Рис заговорил с Малахаем, словно с неразумным ребёнком:
– Так в чем же проблема?..
– Что если это не я?
На лице Риса появились проблески понимания.
– Ты беспокоишься, что она среагирует также на любого из нас?
– Да! Воспитай её ирины, то мать с отцом обнимали и оберегали бы её. У неё было бы нормальное детство. Но за двадцать восемь лет одиночества она изголодалась по контакту с себе подобными. С моей стороны нечестно пользоваться этим в своих интересах, Рис. Как бы ты поступил на моем месте?
Горькая улыбка коснулась губ друга.
– Если бы мне отказывали в комфорте и силе двести лет? Если бы у меня имелась хоть ничтожная надежда получить такую же связь с ириной, как была у моих родителей? Я просто не могу вообразить себе этого, Малахай. Да и кто бы мог такое представить, не считая… девяноста пяти процентов из нас?
– Ты знаешь, о чем я.
– Ты нелеп. Дурак, у тебя возникли чувства к этой женщине, когда ты думал, что она простой человек. Похоже, Дамиан внушил тебе очередной бред. – Рис только презрительно усмехнулся, когда Малахай покраснел от гнева. – Я прав? Дамиан предостерёг тебя от отношений с ней. Забил голову подобной чушью.
– Думаешь, он неправ?
– Думаю, у него есть пара, – прошипел Рис. – Хотя они редко видятся за пределами снов. А ещё я думаю, что он не доверяет тому, чего не понимает. По мне, Ава питает к тебе чувства, а сейчас ты ведёшь себя с ней, точно осел.
Малахай отступил и выключил насос для заправки бензина. Ава все еще не вышла из магазина.
– Я пытаюсь поступить правильно.
– Ты считаешь правильным оставить её без друга в этой безумной новой реальности?
– По-моему, она заслуживает узнать, что все это для неё означает, не находясь под влиянием моих желаний!
– Серьёзно? Ну, тогда… – Рис улыбнулся. – Прекрасно.
Малахай прищурился.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Первая за двести лет ирина едет вместе со мной на заднем сидении весь путь до Гёреме[19]19
Гёреме (Göreme) – основной населенный пункт Каппадокии с множеством магазинов, отелей и кафе. Типичный городской вид – это гора с пещерами в виде нор.
[Закрыть], который занимает несколько часов, и я внезапно стал рад этой поездке. Спасибо, дружище.
У Малахая вытянулось лицо:
– Ты не посмеешь…
– Ты думаешь, что её может увлечь любой, так что, друг мой, я предлагаю себя в качестве кандидата.
Красная пелена застлала глаза Малахая и спала лишь, когда Ава вышла из магазина, неся с собой три бутылки воды и авоську с апельсинами. Рис подошёл к ней с улыбкой, протягивая руку, чтобы забрать сумку.
– Давай помогу. Очень осмотрительно с твоей стороны, Ава. Апельсины выглядят аппетитно.
Она улыбнулась Рису.
– Ну, я не знала, что вы любите из еды, но подумала, что вы не живёте на одном молоке и мёде. Чтобы там не рассказывали мифы.
– Умная девочка.
Рис приобнял Аву за плечи и повёл к машине.
– Уверяю, наши вкусы очень схожи. – Он открыл дверцу и помог ей забраться внутрь. – И мы всегда рады сладкому.
Малахай мечтал прибить Риса. Медленно и мучительно. Семнадцатью различными способами. Прошло два часа после того, как они покинули Анкару. Рис болтал и заигрывал с Авой, вытягивая у неё подробности детских шалостей и университетских авантюр. Расспрашивал её о путешествиях и рассказывал о своих, выставляя себя героем в каждой схватке и ключом к любому успеху.
Малахай желал прибить Риса.
Рис то и дело «случайно» её касался: то рукой, то коленом. Малахай знал по собственному опыту, что после таких «случайностей» у друга должно было уже снести крышу. Как и у большинства ирин, у Риса не было контакта с женщиной после Рассечения. Он, должно быть, изголодался по прикосновениям, как и Малахай на том холме у монастыря. Но в отличие от Малахая, Рису не следовало распускать руки.
Малахай был поражён. Даже память о губах Авы вызывала болезненное возбуждение, несмотря на более четырёх часов за рулём.
Он заметил, как рука Риса чуть не легла на коленку Авы, когда тот наклонился за рюкзаком, чтобы что-то достать. Малахай ударил по тормозам, и Рис влетел головой в переднее сидение.
– Прости.
Рис выпрямился, потирая лоб. Убийственно сверкнув глазами, он передал книгу Аве.
– Без проблем. Несчастные случаи бывают с каждым.
– Мне показалась, что собака перебежала дорогу. Ложная тревога.
– Рис, ты в порядке? – заволновалась Aвa.
– Я в порядке. Уже привык к вождению Малахая. Он никогда не мог управиться с машиной.
– Подвинься, дай мне взглянуть.
Обхватив Риса за подбородок, Ава притянула его к себе, чтобы рассмотреть красную шишку на твердолобой башке. Краем глаза Малахай видел, как у Риса закрылись глаза от удовольствия, пока маленькие женские пальчики исследовали несуществующею ранку.
– Болит?
– Слегка. Кожу содрало?
– Не видно, но позволь… – Она начала водить пальцами по волосам у его висков, ища признаки крови.
Восемнадцать.
Существовало восемнадцать способов, которыми Малахай мог прикончить Риса.
***
Они приехали к старому домику в Гёреме к ночи. Небольшой Каппадокийский город был выкопан в холмах из мягких вулканических пород. Некогда древнее убежище ирин процветало, но после Рассечения большая часть детей сгинула вместе с иринами, и оставшиеся мужчины-ирин стали использовать убежище как дом книжников. Они продолжали рыть коридоры, вписывая заклинание в породу, сделав это место одним из самых безопасных в мире. Сухой Каппадокийский воздух идеально подходил для хранения рукописей. О местных библиотеках стали слагать легенды, как и о навыках, работающих в них книжников.
Сонная Ава вылезла из машины, спотыкалась на затёкших ногах. После последней заправки они ехали без единой остановки. Рис все ещё храпел на заднем сидении.
– Мы на месте?
– Да.
Малахай открыл багажник.
– Чем могу помочь?
– Все нормально. Большую часть я смогу донести сам. Нас ждут.
Малахай уже видел ворота. По всему холму начали зажигаться огни. Книжники стали выходить из своих уединённых келий, чтобы поприветствовать гостей.
– Через минуту все заберут. Уверен, нам уже приготовили комнаты.
– Это поразительное место.
Ава окинула взглядом террасы и пещеры, врезанные в скалы. Дом книжников строился множество веков. У подножия скалы располагалась библиотека, над ней древняя часть, а остальные коридоры вели вверх. Череда садов, террас и декоративных металлических конструкций придавала виду совершенную красоту.
– Рис сказал мне, что книжники здесь старше вас, – заметила Ава.
– Да.
Малахай поставил несколько своих сумок на землю, чтобы добраться до вещей Авы. Ей ведь потребуются перед сном личные вещи.
– Большинство книжников пришли сюда после Рассечения. Многие из них перестали добавлять заклинания, чтобы продлить жизнь, и состарились. Медленнее чем люди, но все же.
– Сколько тебе лет?
– Биологически? – Малахай улыбнулся. – Около тридцати. Но я живу уже четыреста лет.
Её глаза округлились как блюдца.
– Ничего себе.
– И ты будешь жить также долго, если не дольше.
Малахай старался не думать об этом. Пытался не представлять золотых букв, формирующихся под его пальцами, когда они скользили вниз по спине Авы к талии и обратно. Пытался подавить желание сделать их видимыми.
– Это общая магия для пар ирин, чтобы они могли стареть вместе.
– О!
Ава посмотрела на звезды. В свете луны её кожа казалась белой, точно молоко.
– Чем я тебя рассердила, Малахай?
– Ничем, – выпалил он. – Ты ничего не сделала, Ава.
– Ты уверен? Кажется, ты злишься на меня, но я не знаю причины.
– Я не сержусь. Я… пытаюсь быть твоим другом.
– Мы друзья?
– Да, – он выдавил улыбку. – Ты ведь говорила мне, что мы друзья, ведь так?
– Кажется, говорила. – Ава взглянула ему в глаза, и Малахая стал мучить вопрос, способны ли эти бездонные омуты заглянуть ему в душу. Увидеть его тоску. – Я уж было предположила, подумала о большем… но вероятно снова себе все нафантазировала?
Он откашлялся.
– Тебе сейчас о стольком надо подумать, столько всего рассмотреть и узнать. Не подумай, что я не хочу…
– Мы на месте?! – заорал с заднего сидения Рис и вылез из машины, разминая длинные ноги. – Ава, красавица, тебе нужна помощь с сумками?
– Я сам донесу, Рис, – ощетинился Малахай.
– Хороший мальчик.
Друг хлопнул его по плечу и взял свою сумку.
Малахай увидел, что из древних ворот вышли несколько книжников. Пожилой поднял руку и помахал гостям.
– Мисс Мэтисон?
Aвa шагнула вперёд и протянула руку, а Малахай вместе с Рисом остановились посмотреть. Старый книжник учтиво взял её за руку, затем более уверенно. На его лице расплылась улыбка. И хотя Рис говорил, что большинство каппадокийских книжников старики, так как они остановили действие заклинания долголетия после Рассечения, среди приветствующих были и юноши. Они изумлённо уставились на Aву, когда Малахай и Рис последовали за ней в дом книжников, неся багаж.
Рис ещё не совсем проснулся, но, к сожалению, уже разговорился:
– Она прижалась ко мне в машине, Малахай. О Небеса, я уже забыл каково это. Просто чувствовать женщину…
– Да ладно! – вырвалось у Малахая. – Просто… заткнись, Рис.
Тридцать три.
Существовало тридцать три способа, которыми Малахай желал покончить с «лучшим другом».
Глава 10
Он избегал её. Лишь так Ава могла объяснить, что за неделю, проведённую в доме каппадокийских книжников, видела Малахая всего дважды. Прекрасно. Проехали. Если он избегает её, она не собирается жалеть об этом. У неё других дел по горло.
Первые несколько дней она отсыпалась. Впервые в жизни сон шел легко. В безмолвных голосах книжников было что-то успокаивающее. И хотя ни один из них не резонировал как у Малахая, хор их душ сливался в унисон, напоминавший шум океана. Ей снились яркие сны, где она блуждала по тёмному лесу. Ничего пугающего, только мир и покой.
Все эти дни Ава провела с Рисом и Эрвеном, старейшим книжником дома. Она познакомилась с ним в первый же вечер после приезда, и казалось, он взял её под своё крыло.
Эрвен рассказал, что ему семьсот лет, но выглядел он на семьдесят. Тёмные волосы, посеребренные сединой, с завитками на затылке. Кожа оливковая, но бледная. Наверное, оттого, что старец провёл большую часть жизни среди книг.
– Девичья фамилия твоей матери? – тихо спросил Эрвен, делая пометки карандашом, пока Рис печатал на компьютере в библиотеке.
– Моя мама урождённая Магдалена Рассел. Лена.
– Национальность?
Ава пожала плечами.
– Честно говоря, не знаю. Её семья жила в Америке целую вечность. Да и она вроде бы никогда не рассказывала о родственниках с других континентов. Кажется, во мне намешано всего понемногу.
Эрвен терпеливо кивнул, делая очередные пометки, которые Ава не могла прочесть. Те же неровные буквы, что нанесены на предплечья и тыльную сторону ладоней старого книжника. Аналогичные знаки выглядывали из-за ворота свободной рубашки. Рис рассказал, что у всех книжников есть подобные символы: заклинания, которые обостряют чувства и дают контроль над магией.
– Ты говорила, что она из Южной Дакоты. А мать твоей мамы?
– Вас только бабушка интересует?
Эрвен сложил руки на груди, напомнив Аве одного из любимых студенческих профессоров.
– Для исследования ирины важна женская линия. Магия дочери проистекает из магии матери. Прослеживая родословную, мы в первую очередь изучаем женщин. Книжники хранят магию и знания, но ирина властвует над творческими силами нашего народа.
– О! Понятно. Бабушка – Алиса Кук. Девичья фамилия Ратнер. Родом из Миссури, вроде бы. Я не очень много о ней знаю. Мама не была с ней близка.
– А бабушка твоей матери?
– Кажется, её звали Сара, но я точно не знаю. Мы не особо увлекались семейной историей. А вам нужна информация о моем отце?
– Скорее всего, нет. – Эрвен улыбнулся. – Хотя я знаю, что по человеческой традиции более тщательно документируется именно мужская линия.
– Честно говоря, я даже об этом не думала.
По крайней мере, им не нужно знать об её отце. Семья Джаспера была для неё полной загадкой.
Эрвен склонил голову набок.
– Американки по-прежнему берут фамилию мужа?
– Не всегда, но часто. Мама взяла фамилию Карла. Именно поэтому официально я Мэтисон. После того, как они поженились, Карл удочерил меня.
– Х-м-м.
Ава скривилась от чувства, будто её засунули под микроскоп.
– А что насчёт вас, ребята? У вас какие фамилии?
Рис отвернулся от компьютера.
– В нашей культуре нет фамилий.
– Разве это не вносит путаницу? Вы же долго живёте.
Оба мужчины засмеялись.
– Думаю, дело в том, что у нас не так много детей, – сказал Эрвен. – Они рождаются довольно редко. Если бы мы были более плодовиты, думаю, это бы внесло путаницу.
– У нас есть свои способы отслеживать семейную генеалогию, – заметил Рис и стянул футболку. Откатив офисное кресло в сторону Авы, он показал ей спину, украшенную замысловатыми письменами и татуировкой. Не задумываясь, она протянула руку и провела пальцами по путаному узлу, в котором явно чувствовалось кельтское влияние.
– Красивая.
Она почувствовала, как задрожала тёплая кожа Риса под кончиками ее пальцев, но руку не убрала. Как любое случайное прикосновение к одному из ирин, оно несло успокоение.
– Что это? Тоже магия?
– И да, и нет. – Рис откашлялся. – Надпись на спине – единственная, которую я не сделал самостоятельно. Её нанёс мой отец. Имена вниз от центра – это моя семья. Первая мама…
– Мать всегда сначала, – заметил Эрвен. – Ведь с самого рождения нас защищает магия ирины.
– Затем папа. Потом бабушка и дедушка по материнской линии и по отцовской.
– Получается на твоё тело нанесено семейное древо. А кто придумал само изображение?
– Мама, – тихо ответил Рис. – Это был её подарок.
– Мать ирин всегда создаёт подобную красоту к талесм у сына, когда тот в тринадцать лет уезжает на обучение, а отец уже наносит татуировку. На спине со стороны сердца. А спереди мальчик нанесёт узор сам, когда повзрослеет. – Лицо Эрвена слегка омрачилось. – Хотя у моего сына нет ни одной, ведь мою суженую убили, когда он был совсем крохой.
От горя на лице Эрвена сердце Авы облилось слезами. Его безмолвный голос застонал при упоминании любимой, и Ава поняла, что сейчас услышит.
«Вашама канем», – прошептала душа книжника.
По крайней мере, так оно примерно звучало. Ава понимала его как универсальную молитву скорби. Она не знала значения, но слышала это слово от бесчисленного количества людей по всему миру. Похороны. Больницы. Одна из немногих постоянно повторяющихся фраз.
Ава убрала руку со спины Риса и сжала ладонь Эрвена.
– Где ваш сын? Он тоже живёт здесь?
Эрвен в ответ легонько сжал её ладонь и, сделав глубокий вдох, вымученно улыбнулся.
– Он теперь в Испании. В доме книжников в пригороде Барселоны.
В библиотеку зашёл молодой книжник и посмотрел на Aву с робким трепетом, с которым её встречало большинство здешних мужчин. Он наклонился и что-то прошептал Эрвену на ухо. Тот кивнул и повернулся к Аве.
– Продолжим чуть позже. Прости, но меня ждут дела.
– Конечно, – ответила Ава. – Не буду вас задерживать.
– Может, тебе что-нибудь нужно? В библиотеке есть английская секция. Небольшая, но там найдётся несколько книг о местной истории, которая, возможно, тебя заинтересует.
– Я все ей покажу, Эрвен, – предложил Рис.
– Точно? Я могу позвать Малахая…
– Уверена, Рис сможет найти мне занятие, – сказала Ава и, подмигнув молодому книжнику, повернулась к Рису, который смотрел на неё с озорной улыбкой. На лице Эрвена мелькнула понимающая улыбка, и он развернулся, чтобы уйти вместе с парнем.
Как только они остались одни, Рис заметил:
– Знаешь, когда дело доходит до сплетен, дома книжников ни чем не лучше женских клубов.
– Именно на это я и рассчитываю.
– Роковая ты женщина. – Он покачал головой, прежде чем натянуть рубашку. – Но ты хоть понимаешь, что подставляешь меня под нож ревнивца? Малахай не привык делиться.
– Просто отлично, ведь ему не стоило бросать меня. И откуда ты знаешь о женских клубах, а?
– К сожалению, не из личного опыта, – усмехнулся Рис. – Но современный кинематограф отлично расширяет кругозор.
– Сама никогда в них не бывала. Прости. Популярные девчонки не тусуются с чокнутыми. Если только не хотят сделать из них всеобщее посмешище.
– Ава, Ава, – пробормотал Рис, лениво закинув руку на спинку её стула. – Разве ты не знаешь, что не сумасшедшая? Ты особенная! – Он заигрался с её непослушным локоном. – Ты волшебна, прекрасна. Когда-нибудь ты это поймёшь.
Луч солнца проник через высокое окно и осветил фреску на противоположенной стене. В дальнем углу библиотеки сидел старик и не сводил взгляда с этой фрески, на ней была изображена кипучая деревенская жизнь. За шесть дней, проведённых в библиотеке, Ава ни разу не видела, чтобы старик вставал. На вид ему было лет восемьдесят-девяносто, но Ава знала, что, как и любому из ирин, ему намного больше.
Внезапно Ава поняла, чем хочет заняться.
– Рис?
– Хм?
Он тоже уставился на фреску.
– Расскажешь мне о Рассечении?
***
– Есть у людей одна поговорка: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Каждому из ирин необходимо набить такую татуировку на лбу.
Рис повёл её мимо фрески к длинному коридору, освещённому свечами. На тёмной стене мерцало несколько мозаик, выполненных из кусочков стекла, обломков глиняной посуды, драгоценных и обычных камней. Вблизи это казалось несуразной мешаниной, но стоило отступить, как изображение становилось понятным. Ава молча подождала, когда заговорит Рис.
– Это произошло в начале 1800-х годов. Беспокойное время в человеческой истории. Войны. Революции. Политические и социальные потрясения. Но для ирин… – Он пожал плечами и пошёл дальше по коридору. – Это были необычайно мирные несколько десятилетий. Для нас как всегда время текло более медленно. Мы жили среди людей, но не были частью их мира. По большей части, мы изолировали себя в собственных общинах. Совет решил, что это необходимый шаг после безумств средневековой Европы.
– Почему?
Рис указал на картину, где длинноволосая женщина придерживала кого-то на кровати.
– Ирины были знахарками. До развития современной медицины ирины использовали свою магию и знания, чтобы помочь человечеству. Лекарственные травы. Бабушкины сказки. Небольшие крупицы знаний, оставшиеся в человеческих обычаях. По большой части они от ирин. К сожалению, многие думали, что в их волшебстве сокрыто зло. Некоторых ирин схватили и казнили как ведьм. Книжники же часто мстили в ответ, убивая без разбору повинных в смерти возлюбленных. Стали гибнуть и невинные люди. Чтобы защитить ирин и детей, совет принял решение изолировать семьи.
– Совет?
Они остановились возле зловещего изображения здания в готическом стиле.
– Совет ирин в Вене. – Рис улыбнулся и кивнул на мрачное строение на рисунке. – У всех ведь есть собственные политики? Они наша власть. В состав совета входило семь певиц и семь книжников…
– Певицы?
– Ирины. – Рис снова улыбнулся. – Их магия заключена в голосе. Старейшая и мудрейшая из ирин пела… – его голос сорвался, – самую красивую и сильную песнь, какую ты только можешь себе вообразить. Божественную. Их голоса сами по себе были волшебны. Они всегда заседали в совете, но как только было принято решение, что семьям необходимо жить в убежищах… произошёл конфликт. Многие ирины почувствовали себя наказанными за смерть сестёр. Они не хотели жить в убежищах.
В конце концов, все улеглось. Совет решил, что пара, у которой есть дети, должна жить в уединении. Но если же ирин с суженной или без занимался исследованиями и созерцанием, то мог работать среди людей, либо жить в доме книжников, сохраняя древнее знание. – Он жестом указал вокруг. – Наподобие этого. Здесь работают ирины. Убежища – небольшие отдалённые деревни – создавались для семей. Существовали ещё поселения для певиц, куда они уезжали тренироваться и учиться, но о них я знаю не много. Книжников туда не пускали. Я рос в глубинке Корнуолла.
– А Малахай?
– Он родился неподалёку отсюда, – улыбнулся Рис. – Хотя, насколько я знаю, его родители переехали, когда Малахай был ещё ребёнком, и жили в Германии вплоть до Рассечения.
– Рассечения.
– Да… рассечения. – Рис подтолкнул её в дальний конец коридора, его безмолвный голос сменился на низкий и отчаянный. – Однажды летом внезапно участились нападения григори. Все случилось за несколько недель. Я находился в Лондоне, мне было приблизительно лет сто. Только-только закончил обучение и работал стражем, как велит обычай. Григори давно вели себя относительно тихо, но неожиданно начали нападать на огромное количество человеческих женщин. Мы не могли их остановить. По правде говоря, за годы покоя наша бдительность ослабла. – Рис удручённо вздохнул. – Мой хранитель действовал по протоколу. Когда нужна помощь, мы зовём женатых мужчин. Они оставили свои убежища, чтобы помочь нам в городах, ведь именно там появилась угроза… но как же мы ошибались.
