Текст книги "Хранитель историй (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Хантер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 3
Малахай едва ли хотел провести день на жаре в тридцать два градуса по Цельсию, но это не имело значения. Он по-прежнему ходил за Авой: ему уже от неё никуда не деться. В данный момент он сидел на скамейке круизного лайнера, покачивающегося на волнах Босфора, и слушал «невероятное» повествование истории Стамбула. Ава устроилась у борта и фотографировала. Судя по выражению её лица, ей было то скучно, то интересно, если только его догадки верны. Малахай с неохотой стал знакомиться с человеческой женщиной, пока охранял её.
Мечтательная улыбка.
Или со скукой приподнятая правая бровь.
Либо слегка поджатые губы, когда кто-то подходил слишком близко.
Если Малахай что-то и подозревал, то все же думал, что это плод его оптимистичного воображения. За все эти дни он ни разу не заметил григори, хотя это и неудивительно: ведь те двое из переулка видели его столь же отчётливо, как и он их. Ни один григори не пойдёт на обученного книжника ирин в одиночку или даже вдвоем. Только могла ли Ава быть той, кого искал Малахай, и при этом не привлечь их внимания? Немыслимо.
Малахай услышал телефонный звонок.
– Алло.
– Это Дамиан. Что нового?
– Ты многое теряешь. Прекрасный жаркий день на воде. Очень много туристов. Жаль, пива нет.
Хранитель не обратил внимания на комментарий.
– Никто за ней не следит?
– Кроме меня? Нет.
Повисла тишина.
– Если нет никакой угрозы…
– Они видели меня.
Малахай встал и перешёл в безлюдную часть палубы к корме, где ветер будет уносить голос в море, по-прежнему не сводя взгляда с Авы.
– Наверное, они проявляют осторожность. И раз девушка думает, что я её личный телохранитель, нанятый семьёй для защиты, я даже не прячусь. Она видит меня и ничего не говорит. Идеальное прикрытие, чтобы узнать о ней больше.
– Малахай. Мы с Рисом изучили историю её семьи. Нет никаких свидетельств…
– Что она ирина? Я же повторил тебе её слова.
– «Я слышу тебя». – Заявление, которое может означать что угодно – и потом, она убежала. Если бы она была ириной, то, даже не зная этого, все равно тянулась бы к тебе. Это часть нашей природы. Да и как она может не знать?
– Если она родилась после Рассечения…
– Ава Рассел. Родилась у матери-одиночки Лины Рассел в 1985 году в Лос-Анджелесе, выросла на Сан-Монике. У книжников отсутствуют записи о ней и об её матери. Ни единой записи об отце. Как, по-твоему, Малахай, ирин бросил бы её, не дав имени? Разве ирина воспитала бы своего ребёнка за пределами убежища?
На это нечего было ответить. Дамиан прав. Число детей после Рассечение можно пересчитать по пальцам. Они никогда не оставались без присмотра, особенно молодые ирины. Матери прятали и оберегали их. Большинство из них скрывались. Его люди уже два века жили разрозненно.
– Я все ещё думаю, что в ней что-то есть, – хрипло произнёс с раздражением Малахай. – Иначе, как ты объяснишь слежку?
На сей раз промолчал Дамиан.
– Ярон… – голос оборвался – не такой как другие. С тех пор, как он переехал на запад, его люди не были столь агрессивны.
В ответ Малахай лишь с насмешкой фыркнул.
Дамиан продолжил:
– Безусловно, в их природе быть хищниками. Но в Стамбуле за последние двадцать лет не произошло столько смертей, сколько можно было ожидать. И да, охота за женщиной средь бела дня необычна для них. Вполне возможно, что о следивших уже позаботились. Ярон очень любит контроль. Именно поэтому здесь относительно спокойно.
– Говоришь так, будто между нами возможно какое-то перемирие.
– Нет. Не возможно, и тебе это прекрасно известно. Их характер не изменится, равно как и наш. Но григори здесь держатся более сдержанно, нежели ты привык в Германии. Ярон не Вёлунд. Он не любит внимания, и его григори менее агрессивны в своих занятиях.
«Своих занятиях». Какое вежливое название для агрессивной практики григори в совращении и соитии с человеческими женщинами, после чего их зачастую бросают полумертвыми, либо с зачатыми детьми, способными убить мать при рождении. Малахай выслеживал и убивал солдат григори более четырехсот лет. Это был его священный долг. Он не видел солдат, проявлявших сдержанность.
– Тем не менее, я намерен остаться с ней.
– А когда она соберётся уезжать? Рис говорил, что девушка планировала пробыть в Стамбуле ещё пару недель.
– Посмотрим через две недели.
– Ты не уедешь за ней, Малахай. Я не позволю.
Малахай инстинктивно ощетинился.
– Дамиан…
– Я хранитель, – холодно напомнил Дамиан. – И я не позволю. Оставь человеческую женщину, какую бы судьбу не уготовил для неё Творец.
Малахай изо всех сил пытался передать словами свои чувства. Ава Мэтисон нуждается в защите. Он знал: девушка не могла быть одной из его рода, но существовало что-то ещё…
– Я чувствую что-то в ней, Дамиан. Что-то иное. Я ощущаю…
– Это надежда, друг мой. – Голос хранителя слегка смягчился. – Многие из нас давно уже позабыли о ней. Но эта надежда… призрачна, иллюзорна. Ты мыслишь неясно. Она не ирина. Не может быть ею.
– Я знаю.
– Уверен?
«Уверен ли я?»
Взгляд Малахая вернулся к Аве. Она сидела рядом с детьми – её глаза лучились светом, лицо выражало спокойствие. Все сказанное Дамианом об Аве вполне разумно. Девушка не может быть из их рода. Никак. Но что-то в ней, в её поступках и ауре кричало: она не человек. Другая. Непохожая ни на кого. Даже то, как она держалась подальше от толпы, пытаясь слиться с окружением…
– Я буду следить за ней, пока она в городе. После же…
– Ты вернёшься к своим обязанностям, Малахай. У тебя есть работа. Лев и Максим уже отрабатывают вместо тебя.
Улыбка тронула уголки губ Малахая.
– А кто-то говорил, что григори Ярона цивилизованные.
– Даже цивилизованные григори – по-прежнему угроза и мерзость. Некоторые вещи никогда не изменятся, в том числе и наша миссия.
Малахай устал от постоянной муштры Дамиана. Устал от бесконечных ночей преследования, ожидания и насилия. Возможно, когда-нибудь он присоединится к более мирным братьям в сельском доме книжников, как планировал и Рис. Он спрячет доспехи и будет проводить дни, копируя священные тексты, а по ночам наблюдать за звёздами. Может, однажды снимет заклинание, продлевающее жизнь, и уйдёт на небеса, как поступали многие из ирин после того, как их разлучили с парами.
У Малахая не было пары. Они остались лишь у горстки книжников. Именно из-за проклятых григори его род обречён проводить свою долгую жизнь в одиночестве.
Он сам себя дурачит. Ему никогда не удастся оставить путь воина. Он будет сражаться с врагами до последнего вздоха.
– У тебя есть работа, Малахай, и её необходимо делать, – продолжил Дамиан. – И в эту работу не входит слежка за человеческой женщиной, которая случайно попалась тебе на глаза.
– Да, хранитель.
– Держи меня в курсе. Я хочу знать, где ты находишься.
– Пусть Рис включит программу на моем телефоне. Тогда если захочешь, сможешь следить за мной по карте.
Дамиан промолчал.
– Он может это сделать?
Малахай усмехнулся:
– Добро пожаловать в двадцать первый век, дружище.
***
Пароход доплыл до конца Золотого Рога[8]8
Золотой Рог – бухта в проливе Босфор.
[Закрыть] и повернул обратно к мосту Галаты[9]9
Галатский мост. Длина – четыреста восемьдесят четыре метра, ширина – сорок два. Состоит из двух ярусов. На первом – прогулочная зона с кафетериями и небольшими закусочными, но встречаются и рестораны. На втором – трамвайные пути и автомобильная дорога.
[Закрыть], когда Ава подошла к Малахаю. В этот момент он играл на мобильном – отупляющее занятие, к которому пристрастился Лев – стрельба птицами по свиньям. Игра дарила необычное умиротворение: свинки взрывались в дымке, почти как григори, если вонзить кинжал в нужное место. Он поднял голову, заметив, что Ава направляется к нему. При ходьбе сумка для фотоаппарата ударялась о её бедро; он ни разу не видел девушку без этого громоздкого груза.
Ава остановилась перед ним и опустилась на деревянную скамью напротив. Малахай спрятал телефон.
– Мне ужасно скучно.
Он пожал плечами.
– Зачем вы тогда отправились на экскурсию?
– Нельзя приехать в Стамбул и не побывать на морской экскурсии. Ты не знал?
Малахай улыбнулся.
– Вы всегда делаете, что следует?
– Почти никогда, но это моя работа.
– А чем вы занимаетесь?
Малахай уже был в курсе: Рис предоставил её полный профиль в первый же день, как они узнали её имя.
– Снимаю для туристических журналов.
Aва Мэтисон считается одним из лучших туристических фотожурналистов в своей области. Она отличается готовностью отправиться в самый отдалённый уголок планеты и снимать для голодной прессы или онлайн ТВ. На самом деле, чем отдалённее местность, тем привлекательнее казались фотографии. Она взбиралась в горы Перу и Непала, пересекла пустыню Гоби и плавала на лодке в Ориноко[10]10
Орино́ко – река в Южной Америке, течёт, в основном, через Венесуэлу и впадает в Атлантический океан. Длина – две тысячи семьсот тридцать шесть километров. Ориноко берёт начало у горы ДельгадоЧальбауд в районе Парима, на границе с Бразилией.
[Закрыть]. Развивающаяся индустрия экологического туризма обожала её. Ава специализировалась на поиске роскошных видов даже в самых отдалённых уголках мира. Она, казалось, избегала городов, если только не нужно было снимать конкретное здание в конкретном месте. Малахай понятия не имел, что она делает в Стамбуле. Рис не смог найти отчёта о заказе ни от одного из её постоянных клиентов.
– На какой журнал вы работаете?
– На многие. – Она на минуту отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. – Не хочу говорить о работе. Разве это не скучно? Держу пари, ты не очень хочешь разговаривать об охране концертов. Вероятно, у тебя есть парочка замечательных историй, которыми тебе не с кем поделиться, а?
«Ты даже не представляешь каких».
Он приподнял бровь.
– Так о чем бы вы хотели поговорить?
Малахай надеялся, что она не станет допытываться. Все плохо кончится, когда Ава назовёт имена родителей или того, кто по её мнению нанял его, и начнёт задавать трудные вопросы.
– Ты турок? У тебя необычный акцент.
На это он действительно мог ответить честно.
– Да, но я много путешествовал. Жил в разных местах. Думаю, это повлияло на мой акцент. А вы?
– Я американка до мозга костей.
– О таких как вы пишут песни.
Она рассмеялась.
– Как я? Ты про мой ангельский характер? Обещаю, про меня песню не напишут. Во всяком случае, хорошую. Ты был в Штатах?
– Какое-то время я жил в Чикаго, но это было несколько лет назад.
Ава наклонилась вперёд и опёрлась подбородком на ладони; ветер играл её волосами.
– И чем ты занимался в Чикаго?
«Помог уничтожить военную элиту григори в подчинении у падшего ангела, который охотился на женщин Среднего Запада. И его свору собак».
Малахая бесили псы.
– Тем же, чем и здесь.
– Захватывающе…
– Ну, у меня бывают и интересные задания.
– Ты когда-нибудь охранял Опру?
– Не думаю, – он нахмурился. – Не напрямую.
– Так, Малахай… – Ава снова сменила положение: откинулась назад и подняла лицо к солнцу. Оно освещало бледную кожу и придавало волосам красноватый оттенок. Ава запрокинула голову и прикрыла глаза за тёмными очками. – Ты независимый наёмник или работаешь на одну из компаний Карла?
Она незаметно выуживала информацию, но Малахай не мог понять причины. Он решил подыграть ей. Это будет менее подозрительно.
– Я скорее независимый, но работаю на огромную компанию; наша штаб-квартира находится в Вене. Думаю, мистер Мэтисон обратился туда.
– Вероятно. В последнее время он много работает в Восточной Европе. Низкие затраты на производство.
Её отчим был продюсером, но Ава не казалась от этого в восторге. Всем своим видом она показывала скуку. Утомлённое выражение. Циничный изгиб губ. Малахай ощущал кое-что ещё.
Одиночество. Девушка была отчаянно одинока.
– Любите путешествовать в одиночестве?
Она казалась удивлённой тем, что он что-то спросил. Наклонилась вперёд и заглянула в глаза.
– Что?
– Мне нельзя задавать вопросов?
– Это необычно.
– Тогда считайте меня необычным.
Ава улыбнулась настоящей, нетронутой цинизмом улыбкой.
– Да, нравится. Я не самый общительный человек в мире.
– Я заметил.
– Ну-у! Неужто это так явно, а?
Он пожал плечами.
– Просто кажется, что вам нравится ограждаться от других. Я не видел, чтобы вы болтали с незнакомцами, как большинство туристов.
– Ограждаться? – она улыбнулась, словно вспомнила какую-то шутку. – Можно и так сказать. Я не часто путешествую по городам. Они такие… – Малахай ждал, но казалась, она надеялась, что он её прервёт, поэтому и не стал этого делать. Наконец Ава продолжила: —…переполненные. Слишком много запахов, звуков и скопище народа у всех достопримечательностей. Не люблю этого.
– Даже в Константинополе?
– Ты про Стамбул?
Он усмехнулся.
– А мы не туда возвращаемся?
– Лучше нет.
Ава снова рассмеялась. – У меня эта песня будет крутиться в голове несколько дней[11]11
Если кто-то нашел последние две строчки диалога бессмысленными, то ответим, что герои вспоминают про песню The Four Lads – Istanbul (Not Constantinople) Стамбул (а не Константинополь).
Теперь это Стамбул, а не Константинополь,
Давно уже нет Константинополя,
Теперь он – радость Турции!
В лунную ночь.
Все девчонки Константинополя
Живут в Стамбуле, а не в Константинополе,
Так что, если ты назначил свидание
В Константинополе,
Она будет ждать в Стамбуле.
Даже старый Нью-Йорк
Когда-то был Нью-Амстердамом.
Не могу сказать, почему поменяли название, —
Просто людям так больше понравилось…
Забери же меня обратно в Константинополь.
Нет, не вернуться в Константинополь,
Давно уже нет Константинополя.
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается, кроме турок.
Стамбул, Стамбул.
Стамбул, Стамбул.
Даже старый Нью-Йорк
Когда-то был Нью-Амстердамом.
Не могу сказать, почему поменяли название…
Просто людям так больше понравилось!
Стамбул был Константинополем,
Теперь это Стамбул, а не Константинополь,
Давно уже нет Константинополя,
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается, кроме турок.
Забери же меня обратно в Константинополь.
Нет, не вернуться в Константинополь,
Давно уже нет Константинополя.
За что же Константинополю так досталось?
Это никого не касается, кроме турок.
Стамбул!
[Закрыть]. Но, отвечая на твой вопрос: несмотря на шум, людей и жару…
– Жара – это отдельная тема, не так ли?
– В целом, не хуже чем в Лос-Анджелесе. Несмотря на все это, – её взгляд переметнулся к воде. – Мне здесь нравится. В этом городе что-то есть? Он… – она перевела взгляд на Малахая, – чарующий.
Малахай почувствовал, как на груди запульсировали татуировки.
«Нет…. не уводи разговор в это русло».
Он выпрямился и откашлялся.
– Это захватывающее место. С очень необычной историей.
– Я могу судить об этом, – в её золотисто-карих глазах зажглись искорки, – лишь взглянув на него.
Тишина повисла между ними. Ава выдержала пристальный взгляд Малахая. Ветер пощекотал ему волосы на затылке. Малахай видел, что взгляд девушки блуждал по татуировке у его воротника. Ава ничего не говорила. Ничего не спрашивала.
– Зачем вы сюда приехали? – спросил Малахай. – На самом деле?
– Головные боли.
Маска спала с её лица. Ава ответила не задумываясь. Он мог поспорить, что она редко говорила на эту тему.
– Головные боли?
– Визит, о котором я упоминала на днях. – Она небрежно махнула рукой. – Здесь есть специалист. Помнишь о встрече на прошлой неделе? Меня перенаправили к нему. Не сообщай об этом Карлу или моей матери.
– Я никому не отчитываюсь в своей работе, если только не думаю, что вашей безопасности что-то угрожает. Я охранник, а не сталкер.
– Хорошо.
– Он помогает?
– Доктор?
– Да.
Ава задумалась.
– Возможно. Я пытаюсь не надеяться, понимаешь? Я жила с головной болью всю свою жизнь.
Малахай знал, что значит не позволять себе надеяться.
«Так почему же я с трудом верю Дамиану?»
– Для вас не существует лечения?
– Его никто не нашёл. Это не опухоль или что-то подобное. Заболевание слишком странное.
«Кто ты, женщина? Это не головные боли. По крайней мере, не всё время».
Малахай не знал, что в точности происходит с загадочной американкой, но был полон решимости выяснить.
– Лучше быть осторожной даже с врачами. Если у вас есть какая-то информация об этом докторе, поделитесь. Я многих знаю в Стамбуле. Возможно, некоторые из моих друзей и коллег обращались к нему.
Судя по выражению лица, Аве не понравилась эта идея.
– Я запомню. Но в данный момент все хорошо.
– Я просто хотел предложить помощь.
– Заметила, – она выдавила улыбку, – но в этом нет необходимости. Я себя прекрасно чувствую.
«Так я тебе и поверил».
Туристический катер причалил к докам, и пассажиры встали. Не сказав ни слова, Ава пошла к трапу, оставив Малахая. Он молча встал и последовал за ней на почтительном расстоянии.
Девушка купила бутерброд с рыбой в одном из плавучих ресторанов и пошла в свой отель, одинокая и молчаливая среди толпы.
***
Придя домой, Малахай сразу же направился в библиотеку, даже не остановившись подразнить Макса, который попивал пиво на кухне. Он оставил Аву в гостинице, прекрасно зная, что она слишком вымотана, чтобы куда-то отправиться. Но на всякий случай крошечный жучок в сумке предупредит его, если девушка оставит периметр отеля. Сейчас Малахаю было важнее задать несколько вопросов Рису.
– Сэдик, – сказал он, заметив невысокого книжника за компьютером. – Это доктор, к которому она ходит. Я прочитал на табличке в холле. Я. Сэдик. Мне нужно знать о нем все.
Рис повернулся и нахмурился.
– Спасибо, у меня был чудесный день. Кондиционер установлен, журналы активности обновлены и готовы отправиться в Вену. А вчера я прикрыл тебя на ТВОЁМ патрулировании. Как прошёл круиз перед ужином? Шоу было?
– Не было ужина. И шоу. Было жарко, но полезно. – Малахай замолчал, пытаясь не дать мыслям уйти не в ту сторону. – Спасибо, что прикрыл меня.
– Ну, так ты взял на себя обязанности нянчиться с загадочной незнакомкой? Мы более чем счастливы помочь. – Даже вежливый Рис не смог скрыть сарказма. Малахай знал, другие думают, что он погнался за кроликом, но его это не волновало.
– Доктор Я. Сэ…
– Сэдик. – Рис вернулся к компьютеру. – Я и в первый раз прекрасно тебя расслышал. Просто хотел напомнить тебе о правилах вежливости, которые ты, кажется, позабыл, живя с варварами.
Пальцы Риса запорхали над клавиатурой. Трехсотлетний книжник с современными технологиями был на короткой ноге. Не каждый ирин был на это способен. Дамиан по-прежнему считал что-то современней телеграфа подозрительным.
– Спасибо, Рис.
– Не стоит благодарности. Правда. Что он лечит?
– Не знаю. Она упомянула частые головные боли.
– Головные боли? – пробормотал Рис. – Это могут быть проблемы с физиологией, с психикой… Ты хоть знаешь, какая именно головная боль?
– Она в детали не вдавалась. Сказала лишь, что он специалист, к которому ее перенаправили.
Рис в ответ тихо хмыкнул и продолжил печатать.
– Где?
– В городе. Всего в нескольких милях отсюда. Она виделась с ним на прошлой неделе после нападения в переулке.
Пальцы ещё быстрее застучали по клавиатуре.
– Сэдик? Уверен?
– Да, я уверен.
Малахай наклонился, смотря из-за плеча мужчины, но значки на экране казались ему китайской грамотой.
– Есть много людей по фамилии Сэдик, но среди них нет специалиста по головным болям. – Ещё стук, бормотание. Рис покачал головой. – В госструктуре пусто… в частной практике тоже. Есть педиатр. Может, онколог?
– Вроде у неё не рак.
– В любом случае, онколог – женщина. Она точно сказала, что врач мужчина?
– Ава говорила о нем в мужском роде.
Стук усилился.
– Нет ничего подходящего. Не в этой части города.
Тревожный звоночек стал сильнее.
– Что значит, нет? Должна быть запись. Может, он переехал в другой офис.
– Я ничего не нахожу… – Рис снова начал печатать. – Если он практикует в Турции, я должен найти его. Его нет в первоначальном поиске. Думаю, что могу продолжить поиск…
– Да! – воскликнул Малахай и быстро добавил: – Пожалуйста.
– Вот видишь? Можешь, когда захочешь.
«Я. Сэдик, кто же ты?»
Малахай похлопал Риса по плечу.
– Спасибо за проверку. Наверное, придётся искать в другом направлении.
Рис ещё сильней нахмурился. Малахай знал: книжника раздражало, что он не смог найти ответа для друга.
– До того, как приехать сюда, она посетила Израиль. Возможно, направление к доктору выписано оттуда. Я поищу в медицинской документации. Посмотрю, что можно найти в интернете.
По каким-то причинам мысль о том, что Рис копается в личном деле Авы, взбесила Малахая.
– Это так необходимо?
– Ты хочешь узнать, кто этот врач и почему она к нему ходит?
– Да.
– Тогда почему тебя это волнует?
Мужчина продолжил яростно печатать, а Малахай пошёл на кухню.
«Хороший вопрос. Почему меня это волнует?»
Глава 4
Ава оторвалась от чая, когда услышала стук колес. Она откинулась на спинку стула и стала наблюдать за тем, как по Истикляль бежит трамвай. Район Бейоглу был переполнен; люди шли по улице, обходя трамвай. Туристы. Местные жители. Торговцы. Ава находилась в центре Стамбула, но в первый раз он был… мирным. Гул голосов стал тише и не раздражал. Безумная энергия города, поглотившая её по прибытии, исчезла. Ава чувствовала, что твердо стоит на земле.
Она сделала глубокий вдох. Надо было признать, что впервые в жизни лечение врача, казалось, сработало.
Метод доктора Сэдика был, мягко говоря, необычен. Холистик[12]12
Холистика – это философия, которая рассматривает тело и дух в безупречной гармонии между собой и с окружающей средой. (холистический подход). Обычно термин применяется по отношению к медицине, и в этом случае означает необходимость заботы о полном здоровье пациента – физическом, умственном, эмоциональном, а также относится к нетрадиционным терапевтическим методам. Холистическая медицина часто занимается вопросами питания.
[Закрыть] в практике, он прописал ей средиземноморскую диету, сеансы точечного массажа и беседотерапию. Ава скептично отнеслась к такому лечению. Однако когда она покинула офис после массажа, то была вынуждена признать, что голоса стали тише. Ава чувствовала себя более собранной и отдохнувшей. Через пару дней эффект ослаб, но после следующей встречи стало ещё лучше. Ава ходила на приёмы каждые три дня и начала задаваться вопросом, сможет ли она когда-либо обходиться без них.
Обернувшись на мужчину, сидевшего через два столика от неё, Ава задумалась, как поведёт себя мать, если она примет решение остаться. Продолжит ли она вместе с Карлом платить её «тени»? Малахай перестал скрываться после круиза, но все же держался на расстоянии. Из всех телохранителей он напрягал и не напрягал одновременно. Осмотрительный и рассудительный, он держался со сдержанной уверенностью, что успокаивало. Хоть Ава и ощущала его желание приблизиться, поговорить, узнать её лучше, он этого не делал. Она полагала, что в этом была её вина. В его обязанности не входило составлять ей компанию.
И все же…
Она ещё раз оглянулась. Он потягивал чай, развалившись на низком стуле и делая вид, что читает газету. Однако он внимательно просматривал улицу за тёмными очками, сохраняя бдительность, несмотря на мирное утро.
Не спуская с него глаз, Ава тихо позвала:
– Малахай.
Его взгляд тут же сфокусировался на ней.
– Да?
– У тебя хороший слух.
– Среди прочих талантов.
Она усмехнулась.
– Почему ты сидишь через два столика в пустом кафе?
Одна бровь вопросительно приподнялась.
– Мне было сказано держаться подальше от одного колючего фотографа.
– Ну, это было до того, как мы подружились.
– Подружились?
На его губах появилась удивлённая улыбка, и Ава заметила небольшую ямочку на слегка заросшей щеке. У Малахая были густые тёмные волосы и, скорее всего, через пару дней, если он не побреется, то обзаведётся бородкой.
«Красивый? Не в классическом понимании. Но мужчина определённо привлекательный».
– Конечно, подружились. Думаешь, для меня свойственно болтать с незнакомцем в зарубежных странах?
– Я даже не буду угадывать ответ.
Они посмотрели друг на друга. Малахай положил газету и откинулся на спинку складного стула, поднеся к пухлым губам стакан с чаем.
– Нет. Я имею в виду, что не болтаю, с кем попало.
– Вы что-то хотели, Ава?
Она откровенно пялилась на него, не заботясь, что он заметит.
– Ты упоминал, что родом из Турции?
– Да.
– Итак, почему бы тебе не перестать следовать за мной, а показать мне все?
Ава сама удивилась вопросу. Обычно она не нуждалась в компании. Длительный контакт любого рода сводил её с ума. Но лечение успокоило разум, и теперь его умиротворяющая аура привлекала ещё сильнее. Впервые в жизни мысль провести день в обществе с другим человеком казалась заманчивой, а не приводила в отчаяние.
– Мне надоело гулять в одиночестве.
Он поставил кружку с чаем на столик и почти сердито посмотрел на нее.
– Мне платят не за то, чтоб я был вашим гидом.
Разочарование не заставило себя ждать.
– Ну и ладно.
Ава повернулась к нему спиной, сопротивляясь желанию вскочить и убежать. Но унизительно показать, как его отказ затронул её. Кроме того он все равно пойдёт за ней. Ава подняла чашку напряжёнными пальцами и глотнула чай, затем вытащила книгу из сумки. С сомнением покрутив в руке фотоаппарат, Ава щёлкнула случайных прохожих. По правде говоря, она собиралась взять выходной и насладиться вновь обретённым спокойствием.
Через несколько минут Ава услышала, как Малахай поднялся и подошёл к ней. Стиснув зубы, она уткнулась в путеводитель.
«Черт, проклятье, твою мать. Он мне отказал».
По крайней мере, он хотя бы мог притвориться, что игнорирует её.
Так нет же, вместо этого Малахай уселся напротив, уместив все свои сто восемьдесят девять сантиметров или около того за столик; конечно же, его длинные ноги задели ее. Аве не хотелось шевелиться.
– Ава.
– Что?
– Извини. Это было грубо.
– Да, точно.
Ава уставилась в книгу. Малахай промолчал. Однако его внутренний шёпот был полон веселья, отчего ее вид стал еще более угрюмым.
– Ава?
– Я читаю.
– Впечатляет.
Она закатила глаза и наконец, посмотрела на него.
– Что? Чтение?
Он попытался спрятать улыбку, но его выдала ямочка.
– Чтение вверх тормашками. Я тоже так могу, но на это ушло много лет практики.
Её щеки вспыхнули, Ава отложила книгу.
– Чего ты хочешь?
И хоть на Малахае и были тёмные очки, Ава поймала его беглый взгляд в свою сторону. Далеко не равнодушный.
«В конце концов, он явно не безразличен ко мне».
Чувствуя себя немного самодовольной, Ава выпалила:
– Ну?
– Ты просила меня показать Стамбул. Буду рад помочь.
– Возможно, мне надо кого-то нанять.
«Ох, ему это не понравилось».
Она поняла это по сжатой челюсти и изменившемуся тону.
– Можно. Но как ты заметила, я местный и хорошо знаю город. Я и так тебя охраняю. Это сделает работу более…
– Дружелюбной?
Ямочка вернулась.
– Да.
– Отлично. – Ава захлопнула книгу. – Наверное.
– Наверное? – Он свёл брови к переносице. – Это не очень дружелюбно. Разве не ты говорила, что мы друзья?
– До того, как ты взбесил меня, Мал.
– Мал? – Он насмешливо улыбнулся. – Меня зовут не Мал!
Ава внутренне возликовала, довольная, что нашла такой удобный способ поддразнить его.
– О-о, а мог быть Малом.
– Когда я тебя взбесил?
– Ну…
– Ты всегда такая? Думаю, меня надо было предупредить заранее, если мы планируем стать… друзьями.
– Какая именно?
– Раздражительная и капризная.
Девушка изобразила притворное негодование.
– Это я ещё в замечательном настроении, Мал.
Он закрыл глаза и покачал головой, но предательская ямочка выдала его веселье, а внутренний голос практически смеялся.
– Прекрасно. Положи путеводитель. Ты в нем больше не нуждаешься.
– Отлично. Но мне хотелось бы узнать историю мест, которые я посещаю.
– Поверь, я хорошо знаю историю.
Ава скептически закатила глаза, но в голосе Малахая сквозила уверенность, граничащая с самодовольством.
– Значит ты ещё и историк?
– Вроде того.
То, как изогнулись губы телохранителя, вызвало у Авы желание укусить его. Должно быть, он заметил её взгляд, так как его улыбка стала ещё шире.
– Поверь мне, Ава, – он наклонился вперёд, кладя локти на стол, – со мной никакой путеводитель не нужен. Я расскажу тебе все, что нужно.
***
Они находились в прохладе и тишине. Эхо голосов в цистерне[13]13
Цистерна Базилика (Подземное Царство в Сердце Шумного Стамбула) – это гигантский, масштабный и впечатляющий подземный резервуар для хранения воды времен византийской империи.
[Закрыть] сливалось в шёпоты, создавая тихий гул. Ава скользнула в темноту. Скрывшись от суеты улиц под землёй, Цистерна Базилика растянулась на сотни ярдов. Мраморные колонны, освещённые золотыми огнями, бесконечно тянулись вдаль. Неглубокие воды были покойны. Ава взглянула на тёмную рыбу, промелькнувшую над огненными монетами, которые посетители кидали в глубину.
Малахай следовал за Авой по пятам, давая время охватить взглядом великолепие зала, прежде чем заговорил тихим голосом:
– Некоторые называют это место подземным дворцом. Это крупнейший из древних резервуаров в Константинополе, построен Константином, затем перестроен императором Юстинианом в VI веке. Существуют сотни цистерн под городом, но эта… – в его голосе чувствовался благоговейный трепет. – Самая грандиозная. С неё подавалась вода непосредственно во дворец.
Ава не могла найти слов.
– Как… – «Потрясающе. Жутко. Сверхъестественно». – Прекрасно, – наконец сказала она.
– Да, – мягко добавил Малахай. – Городские цистерны наполнялись благодаря акведукам, построенным римлянами. Некоторые до сих пор ведут к источникам воды или в тоннели. Раньше воды было намного больше. Выше наших голов. – Они гуляли по платформе, мокрой от воды, капающей с куполообразного потолка. – Современный Стамбул до сих пор хранит частицы Греции, Рима, Византии, Оттоманской империи. Новые завоеватели, правители и здания. Тем не менее, это все тот же город, только с другим лицом. Кости остаются прежними.
– Археологам здесь раздолье.
Малахай кивнул.
– Ещё многое можно открыть или найти. Стамбул – одна сплошная загадка, и я сомневаюсь, что он когда-нибудь раскроет все свои тайны.
– Не думаю, что хочу этого, – прошептала Ава. – Мне нравятся тайны. Я влюбилась в это место и в Подземный дворец.
Малахай посмотрел вдаль.
– Базилика словно вырвана из реальности. Почти другой мир. – Он подошёл к краю площадки и вгляделся в тёмную воду. – В городе много таких мест. Мест, где настоящее и прошлое, кажется, сосуществуют. Словно живут рядом друг с другом, только отделены рябью воды.
Он обернулся к ней, хотя его взгляд ещё был направлен во мрак.
«Кто он?»
Мал поймал её взгляд.
– Что?
– Кто ты? – спросила она. – Ты не похож ни на одного телохранителя, который у меня когда-либо был.
Малахай улыбнулся.
– Я не настолько необычен. Возможно, ты держалась особняком от них.
– Так надо.
– Почему?
В темноте ли дело? В тихом потустороннем мире Аве казалось, что она говорит с тенью.
– Я просто не могу находиться рядом со многими людьми. Мне неуютно с ними. Утомительно.
– Почему?
Ава отвернулась.
– Спроси что-то другое, Мал.
Тишина повисла между ними, наполненная эхом голосов в темноте. Ава могла – и почувствовала – его приближение. Она постаралась не напрячься.
– Сейчас ты была более непринуждённа, чем в нашу первую встречу, – заметил Малахай и беззаботно добавил: – Это твой врач помогает?
– Да.
– Хорошо.
Она заставила себя повернуться к нему и улыбнуться.
– Я настроена оптимистично. Стамбул может стать моим самым любимым городом.
– Благодаря доктору?
Они продолжили идти. Ава остановилась недалеко от туристической группы, однако гид говорил по-немецки.
– Отчасти. Но думаю, я увлеклась городом ещё до встречи с ним. В этом месте что-то есть, знаешь?
– Нет, я…
Она со смехом перебила его.
– Ты местный, из-за этого вероятно ты и не понимаешь. Знаю, люди любят Лос-Анджелес, Голливуд, но меня они никогда особо не привлекали, ведь я там выросла. Наверное, ты так же относишься к Стамбулу.
– Нет.
Он остановился. Ава повернулась к нему.
– Нет?
– Я понимаю. Это одна из причин, почему я вернулся. Этот город… питает душу.
В груди странно затрепетало.
– Я не знала, что моя душа голодна.
– Нет? – Он улыбнулся. – Хм-м…
– О, Малахай… – Ава сделала вид, что читает табличку. – В твоём этом «хм» столько глубокомыслия.
Ава почувствовала, как он сделал шаг. Могла ощутить, как реагирует тело. Его губы были сомкнуты, но голос шептал ей. Насмешливый, подразнивающий шёпот просил подойти ближе. Ава повернула голову, и сердце заколотилось, поскольку его взгляд замер на её губах. Он наклонился, открыл рот, как бы собираясь что-то сказать, но тут Аву толкнул ребёнок. Малец захихикал, когда она полетела на грудь Малахая.
Мужчина поймал ее за локти, и Ава услышала, как он резко втянул воздух.
Вспышка осознания. Вихрь чувств и тишина. В ту секунду его чистый голос был единственным, что она слышала; ощущение гармонии угрожало поглотить ее. Ава в изумлении открыла рот.
Она хотела.
Желала.
Возжелала.
Абсолютный покой окутал её на мгновение и исчез, когда Малахай опустил руки. Он заморгал и попятился; Ава выдохнула. И снова на неё нахлынули голоса, окружили, словно лишь ждали момента, чтоб начать снова изводить её.
На мгновение они ушли. Полностью исчезли.
И она слышала лишь его голос.
– Малахай?
– Хм? – Его лицо стало непроницаемой маской, полускрытой во мраке.
