Текст книги "Выбор (СИ)"
Автор книги: Элис Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 15
Джойс
После недели старательного избегания любых прогулок с Габи и возможных случайных встреч с Трэвисом, я всё же решилась пойти к нему и вернуть эти несчастные джинсы. Отец в ночь ушёл на рабочую смену, поэтому времени у меня было с запасом.
На неделе Трэвис написал только один раз и опять спросил всё ли у меня хорошо и почему я не приехала на очередную гонку с «мажором-недоумком». Разумеется, ответила, что у меня всё как обычно.
А что я должна была сказать?! Правду?! Никто не знал правду, кроме мамы и Картера. Озвучить это вслух, означало вскрыть ящик Пандоры нашей семьи. Это означало, что отец меня просто убьёт впоследствии. Может, это и к лучшему. В таком случае мои мучения прекратились бы. Но всё-таки инстинкт самосохранения у меня присутствовал, и я боялась подобного исхода. Поэтому никто не должен был знать, что происходило. Да и зачем?! Кому нужны чужие проблемы? Кому захочется копаться в этом?! Кому захочется потом общаться с такой жалкой, как я?!
А просто обсудить это, чтобы меня пожалели… Нет уж, увольте. Не нужно жалости. Не нужно этих взглядов, что я бедная и несчастная. Что меня бьют и унижают. Что мне не хватает денег на элементарные вещи. Нет. Не потерплю в свой адрес подобного. Капля гордости у меня осталась. И эту каплю я и демонстрирую в обществе, потому что дома, как вы понимаете, это не представлялось возможным.
Одевшись, вышла на улицу и пошлёпала к его общежитию. Габи упоминала, что он жил там и даже сказала номер комнаты. Время шло к полуночи, поэтому оставалось надеяться, что он на месте, а не занимается групповым сексом где-нибудь. Писать ему сообщение первой я не собиралась. Если его не будет, то просто оставлю пакет под дверью.
Пробравшись мимо пьяных студентов в холле общежития, поднялась на его этаж и подошла к нужной двери.
Почему-то я очень нервничала. Действительно, почему?! Наверное, потому что я впервые пришла к парню в комнату. Гараж был безопаснее, как не крути. Наверное, потому что я впервые сделала это ночью. Но у меня не было в ближайшие дни другой возможности. Наверное, потому что я до сих пор не могла определиться опасный он или нет. Наверное, потому что я всего боялась.
Занеся руку, тихо постучала. В коридоре сновали туда-сюда студенты, поэтому я не могла прислушаться есть ли кто-то внутри или нет. Но не успела я подумать о том, чтобы уйти восвояси, как дверь открылась. На пороге стоял Трэвис в спортивных шортах и майке-борцовке. Татуировка на его плече приковывала к себе взгляд. Эти замысловатые узоры хотелось разглядывать. Какие-то переплетенные геометрические фигуры, переходившие из одной в другую, создавали объёмный рисунок.
– Волчонок, какими судьбами? – улыбнулся, внимательно рассматривая меня.
Казалось, он искренне был удивлён и заинтересован.
– Я принесла джинсы, – протянула ему пакет, смотря в глаза, цвета морских глубин.
Опасных глубин.
– Хм-м. Волчонок, я их не возьму. Но ты не стой в дверях, заходи, – отошёл, приоткрывая дверь и приглашая меня внутрь.
Все внутренности свело судорогой, язык прилип к нёбу.
Это опасно.
Замотала головой, не в состоянии пошевелиться.
Трэвис прислонился головой и плечом к двери, смотря на меня.
– Я тебя не обижу. Я не кусаюсь, заходи, – с тёплой улыбкой протянул мне руку. – Иди сюда, Волчонок.
Почему-то эти слова всегда действовали на меня, и я шла к нему. Вот и сейчас, словно под гипнозом, прошла в комнату. Но мозг вовремя сообразил и в его протянутую руку всунула пакет.
– А ты хитрая, – рассмеялся он, закрывая дверь и ставя пакет на пол. – Но я его не возьму. Хочешь попить что-нибудь? Раз ты зашла, то я должен угостить тебя чем-нибудь. У меня есть газировка, Nutella и чипсы.
В комнате играла песня Livin’ On The Edge группы Aerosmith.
– Nutella? Ты любишь сладкое? – почему-то именно это меня больше всего удивило, пока я осматривала его комнату.
Она была небольшая, светлая с типичным, как я полагала, ремонтом для подобных заведений. Две кровати разделяли прикроватные тумбочки, напротив них стоял стол и шкаф. Всё. Достаточно аскетично. Но это же общежитие и тут жили, очевидно, два парня. Однако, здесь было очень чисто и вкусно пахло парфюмом Трэвиса.
– Я её держу для Джастина. Это он у нас любитель данного лакомства. А поскольку он частенько заходит ко мне и даже ночует иногда здесь, то я всегда покупаю для него, – пояснил он.
– Ночует? А как же твой сосед, ведь здесь всего две кровати? – удивилась, обернувшись к нему лицом.
Он всё так и стоял около входной двери, скрестив руки на груди и прислонившись к небольшому холодильнику.
– Я, очевидно, не самый удобный сосед и мой от меня съехал, – рассмеялся Трэвис. – Поэтому эти роскошные апартаменты полностью в моём распоряжении. Ну, а если серьёзно, то парень просто переехал к своей девушке, а моя репутация, как ты верно однажды подметила, идёт впереди меня, и никто не хочет жить со мной. Все считают меня неандертальцем. Но в этом есть свой плюс. Никто не храпит мне на ухо, – продолжал спокойно объяснять он, с улыбкой на устах.
Обняла себя руками, ощущая неловкость и нервную дрожь.
– Так может ты хочешь попить что-нибудь? У меня есть виски, джин, пиво, – подмигнул мне. Я распахнула глаза и открыла рот в шоке. – Я шучу, – рассмеялся он. – Пиво есть, но я его тебе не предлагаю. Обычная вода, сок или газировка?
Подошёл к холодильнику и открыл его, оглянувшись на меня.
– А какой у тебя сок?
– Яблочный, апельсиновый, вишневый, гранатовый.
– Гранатовый?! – удивилась я.
– Да. После тренировки в зале люблю его пить, – пояснил Трэвис.
– Я его не пробовала никогда, – призналась я, потупив взгляд.
– Что ж, значит, попробуешь, – улыбнулся он, достав сок.
Отошёл к столу и, налив в стакан, протянул мне.
– Попробуй. Если не понравится, то я выпью.
Трясущейся рукой взяла стакан и сделала небольшой глоток. Терпкий и необычный вкус.
– Тем, у кого низкий гемоглобин очень полезно употреблять в пищу гранаты, – прокомментировал он.
– Откуда такие познания? – рассматривая его, немного расслабилась.
Он так спокойно говорил, так обыденно, что моя дрожь хотя бы не усиливалась. А это уже прогресс.
– Я не тупой, вообще-то, – снова рассмеялся, запрокинув голову назад. – Или ты думала, что в моём мозгу только прилипалы, бабки и гонки?
– Если честно, то да, – проблеяла я, смотря в его глаза. Они сверкали озорством.
– Твои выводы насчёт меня тоже оказались неверными. 1:1. Мне полегчало, – приложил руку к сердцу и вздохнул.
Губы слегка дрогнули, но я так редко улыбалась, что это было больше похоже на нервный тик.
– Присаживайся на кровать. Я недавно вернулся с гонки. Успел только в душ сходить, а тут ты пришла. Поешь со мной? Я пиццу заказал, скоро должны привезти, – указал рукой на кровать и сделал шаг ко мне.
Я отшатнулась, сама не понимая почему.
– Я… Наверное пойду. Я пришла, чтобы вернуть бесплатные джинсы, – озиралась по сторонам, чтобы пристроить куда-нибудь этот несчастный стакан с вкусным соком.
– Волчонок, ты всё ещё боишься меня? Что мне сделать, чтобы ты хоть немного расслабилась в моём присутствии? – тихо произнёс он, склонив голову набок.
Боже, почему же мне казалось, что он не совсем опасный? Именно в данную секунду мне казалось, что он не желал мне ничего плохого и не хотел убить. И даже не расспрашивал меня про тот диалог, хотя сыграл в нём, можно сказать, главную роль. У него была целая неделя, чтобы узнать, почему мой отец такой негостеприимный, но Трэвис явно не собирался на меня давить. Он словно не зациклился на том эпизоде и вёл себя совершенно расслабленно и непринуждённо. Может, он так постоянно делал, врал напропалую в любой непонятной ситуации?
– Я… – меня прервал стук в дверь, и я подпрыгнула.
– Спокойно. Это всего лишь пицца приехала, – улыбнулся он и пошёл открывать дверь.
Сердце подпрыгнуло к горлу и резко упало в пятки. Я настоящая дикарка, не иначе. Нелюдимая, шуганная, пугливая дикарка. И это в данную секунду меня разозлило. Никогда не злило, а сейчас прямо стало не по себе от своей же сути.
– Поешь со мной, пожалуйста, – раздался сзади тихий голос. Обернувшись, увидела, как Трэвис уже забрался на постель с двумя коробками еды и протянул мне руку. – Иди сюда, Волчонок. Не бойся.
Сделав глубокий вдох, развернулась и подошла к кровати. Он немного подвинулся и упёрся спиной в стену, одна коробка стояла на его ногах, другая рядом.
Села на краешек кровати со стаканом в руках.
– Господи, до чего же ты непонятная для меня, – вздохнул он. А в следующее мгновение его крепкие руки аккуратно схватили меня подмышки и перенесли на кровать. Усадив рядом с собой, поставил мне на колени второю коробку с едой. Потом взял стакан из моих рук, снял сумку с моего плеча и открыл коробку. Там оказались куриные наггетсы с горчичным соусом. – У них акция просто была, поэтому я взял не только пиццу, – объяснил он. – Поешь со мной. Пицца, как видишь мясная, мне нужен белок. Тебе тоже. Вместе с гемоглобином, – посмотрев на меня, прокомментировал он.
Взяв треугольник пиццы, он откусил огромный кусок. В животе заурчало от запаха еды и вида того, с каким аппетитом он ел.
– Если ты не составишь мне компанию, то я буду сам тебя кормить. Я, конечно, привык есть в одиночестве, но в такой компании еда кажется вкуснее. Попробуй, – улыбнулся мне.
На самом деле я была голодная. Я всегда была немного голодная. Или много. Но я привыкла к этому ощущению. Однако рука сама потянулась к наггетсу. Трэвис быстро открыл мне соус и поставил его в коробку. Откусив небольшой кусочек, чуть не застонала от взрыва вкуса во рту. Хрустящая корочка, сочное мясо внутри. Я давно не ела фастфуда. Как-то Габи угостила, полгода назад. И вот сейчас Трэвис.
– Неужели они такие вкусные?! – сипло спросил Трэвис, наблюдая за мной.
– Очень, – тихо ответила ему и прислонилась спиной к стене. Кажется, я начала вновь расслабляться.
Трэвис тут же потянулся и взял один наггетс из коробки и моментально закинул себе в рот целиком. Прожевав его, опять посмотрел на меня.
– Волчонок, можно задать вопрос? – тихо спросил, пока я понемногу откусывала от одного кусочка.
Кивнула ему.
– Скажи мне, только честно, когда ты в последний раз ела вне дома? В кафе, ресторане, забегаловке?
– Марк меня приглашал в кафе около колледжа два раза. Где-то за месяц до нашего с тобой знакомства. Я там сок пила. У меня не было денег на еду. А за его счёт я есть отказалась, – честно, как он и просил, ответила ему.
Он замер, разглядывая меня, потом кивнул на коробку с наггетсами и сказал:
– Чтобы всё съела. Я больше пиццу люблю. А их взял просто так.
Я не захотела с ним спорить. Мне было вкусно. От коробки шло приятное тепло, и моя нервная дрожь прошла. Мне стало хорошо рядом с этим опасным парнем, который сейчас был так добр ко мне. Да, я понимала, что ем за его счёт. Но он так это преподнёс, что я не хотела сопротивляться ему.
– Благодарю, – кивнула ему и взяла второй кусочек, обмакнув его в соус.
Пока жевала продолжала рассматривать его комнату. Здесь было уютно, несмотря на скудную обстановку. На спинке стула висела одна из его толстовок. На тумбочке лежал какой-то учебник. Видимо мы сидели на кровати сбежавшего соседа. Потому что на соседней кровати я заметила джинсы Трэвиса, в которых уже видела его как-то.
– Значит здесь ты тоже занимаешься опасными вещами? – внезапно выдала своё логичное заключение, вспомнив его секс в доме братства.
Но ведь после гонок он, скорее всего, сюда привозил своих девиц.
– Прости? Опасными? – непонимающе посмотрел на меня, откусив пиццу.
– Ну да, сексом, – кивнула ему.
Его лицо немного вытянулось, но он быстро отвернулся от меня что-то пробормотав себе под нос.
– Джойс, я предохраняюсь во время секса. Поэтому он не опасный, – тихо ответил.
Хм. В моём понимании он в принципе был опасным. И дело не только в предохранении. Во всяком случае мне так всегда говорил отец.
– Но… Это же секс… Он опасный… – растерялась немного.
Трэвис повернулся в мою сторону, усевшись теперь лицом ко мне в позе лотоса и поставив коробку пиццы на колени.
– Можно я немного проясню этот момент? – непринуждённо спросил он, пока доставал очередной кусок пиццы.
– Можно.
– Отлично, – ответил он, откусив. – Секс – это приятно. Это мурашки по коже от удовольствия. Это наслаждение. Это тепло. Иногда жарко. Это перезагрузка и разрядка. Это кайф. Это фейерверк перед глазами. Это дрожь. Но не от холода или нервов, а от удовольствия. Это больно только в первый раз. Зато все последующие – неземные ощущения. Это парение. Это отключение головы. С правильным партнером – это всё, что угодно, только не опасно, Волчонок.
Трэвис внимательно посмотрел на меня, пока жевал пиццу.
Я буквально замерла, слушая его. Мне почти четыре года говорили совершенно противоположные вещи. А, учитывая, каким методом мне это вбивалось в голову, то я не хотела проверять на практике. Даже не думала об этом. И по какой-то причине я сейчас поверила Трэвису. Наверное, по той самой, что он не связывался с девственницами и не мечтал меня соблазнить и убить. Наверное, и по той, что он обещал меня не трогать.
– Я наверняка в твоих глазах совершенно дикая, да? – потупила взгляд, внезапно ощутив неловкость от своей неразвитости и пугливости.
– Ты – Волчонок. Иногда дикая, иногда больно огрызающаяся, иногда одинокая, иногда убегающая прочь. Но ты совершенно необыкновенная. Ты удивительная, Джойс, – тихо ответил мне, отчего мне стало ещё более неловко.
Мне никогда в жизни не говорили таких слов. Даже до смерти Джуди отец не был особо добрым по отношению к нам, своим детям. Он всегда был строгим. Но потом стал жестоким.
Сердце, как ненормальное, отозвалось на его слова, громыхая в груди. Мне было приятно. Как тогда в гараже. Я вновь ощутила что-то необычное в теле. Только уже от его слов, а не от щекотания моего уха.
– Благодарю. Просто я… Не опытная в таких вещах. Но всё, что я знаю о сексе – это то, что он опасный и мне нельзя им заниматься, – призналась ему.
– Нельзя? Почему? – поднял на меня глаза.
– Потому, – пожала плечами.
А потом задумалась. Я столько раз получала дубинкой за то, чего не делала. Столько раз не понимала, за что так со мной. Столько раз рыдала из-за несправедливости обвинений. Мой отец ведь даже доктора домой приводил, который проверял мою девственность! Когда ему сказали, что я все ещё невинна, то он, разумеется, и не подумал извиниться за избиения.
– Это всё объяснило сейчас, – улыбнулся Трэвис на мой многозначительный ответ.
– Я не могу всего тебе рассказать. Возможно, когда-нибудь я решусь на секс, – призналась ему.
А в следующее мгновение меня осенило ужасным откровением. А когда я смогу, если отец сказал, что через месяц моя учёба навсегда закончится?! Он посадит меня дома и не видать мне ни второго курса, ни университета, ни работы, ничего. Перестав жевать, я посмотрела на Трэвиса. Моя жизнь закончится буквально через три недели. Кусок застрял в горле.
Всю неделю после последнего избиения, я старалась не анализировать произошедшее. Но сейчас меня придавило этим осознанием. У меня осталось около трёх недель относительной свободы. Слёзы мгновенно обожгли глаза.
– Эй, Волчонок, что случилось? – обеспокоено спросил Трэвис, положив последний кусок обратно в коробку.
– Не могу… – прошептала я, закрыв глаза.
Я правда не могла рассказать ему всей правды. Но мне стало так больно сейчас. Так пусто внутри и одиноко. Совсем скоро мой мир из небольшого превратится в крошечный, ограниченный стенами нашего дома. Я не смогу никуда выйти и буду сидеть, как мама, дома.
– Джойс, посмотри на меня, – низким голосом произнёс Трэвис. Открыла глаза и увидела его обеспокоенный взгляд. Он молча убрал коробку с колен и протянул обе руки ко мне. – Иди сюда, Волчонок. Как говорит Джастин: «Обнимашки лучшее лекарство от всего», – улыбнулся мне.
Отставила пустую коробку из-под наггетсов, которые съела и не успела даже этого заметить, и подползла к нему. Он аккуратно приобнял меня и отодвинулся обратно к стене, выпрямил ноги и усадил меня между них. Спиной уткнулась в его грудь.
– Если хочешь поплакать, то плачь. Выпусти то, что так тебя терзает, – прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. Почувствовала его горячее дыхание. Его объятия были крепкими, но аккуратными. Меня словно одеялом укутало. – Если хочешь поговорить, то говори. Если хочешь что-то спросить, то спрашивай, – нагнувшись к моему уху, прошептал. – Если хочешь помолчать, то помолчим. Если хочешь ещё есть, то только скажи. Только не замыкайся в себе сейчас, – его дыхание защекотало моё ухо и по телу стремительно промчалась дрожь. Как в гараже. Мне вдруг стало жарко. – Я весь в твоём распоряжении, Волчонок. Я готов сделать всё, что ты захочешь. Только не закрывайся от меня, – задел губами ухо, и я судорожно всхлипнула. Слёзы куда-то делись, плакать точно больше не хотелось. – Просто скажи, что ты хочешь. И мы это сделаем. Только не прячься от меня, – его губы прошлись по моему уху, едва касаясь. Словно пёрышком провели, дразня и завлекая. Волоски на теле встали дыбом. Внизу живота опять что-то скрутило и заныло. Руки Трэвиса лежали на моём животе. Большим пальцем он аккуратно поглаживал мой топ под рубашкой. – Скажи мне, Волчонок, чего ты хочешь, – провёл носом по уху.
А я невольно откинула голову на его плечо. Тогда Трэвис легонько провёл своей щетиной по моей щеке, потом еле заметно поцеловал мочку уха одними губами.
Мне показалось, что на мой живот положили груз весом в тонну. Притом груз был горячим. Всё тело словно ожило от его невесомых прикосновений.
– От твоих прикосновений у меня мурашки бегают, – выдохнула я, не зная, что ещё сказать.
– Тебе нравится? Мне продолжать? – шёпотом спросил, задевая моё ухо.
– Нравится. Если хочешь, то можешь продолжать, – язык еле ворочался во рту, а перед глазами образовался туман.
– Хочу, – ответил он, сильнее обхватив губами мочку уха.
Закрыла глаза от нахлынувших ощущений. Это было похоже на парение. То, что и говорил Трэвис про секс. Но мы сейчас были в одежде! Значит, Трэвис не обманул меня. Секс точно не такой опасный, как мне говорил отец. Это в свою очередь натолкнуло меня на совершенно дикую мысль. Совершенно необузданную, возможно, необдуманную как следует. Я захотела в первый и последний раз перед тем, как моя клетка захлопнется, узнать за что я всё время получала оскорбления и избиения. Я хотела знать, от чего меня так ограждали. От чего буквально дубинкой гнали. Больше такой возможности могло не представиться за эти три недели.
– Трэвис… – прошептала я, собираясь с духом.
– М? – промычал он, посылая вибрацию по моей коже.
Губами нежно поцеловал кончик уха. Меня начало трясти. Тогда он сильнее прижал к себе, и я ощутила нечто сильно упирающееся мне в спину. Очевидно, он был возбуждён. Хоть это я понимала, будучи Маугли.
– Я помню ты говорил, что не связываешься с девственницами. Но… У меня может больше не будет такой возможности, как эта… Обещаю, я не буду примерять твою фамилию на себя и давать имена нашим несуществующим будущим детям. Обещаю, не буду преследовать тебя. Обещаю, не буду донимать тебя и строчить смс, – на одном дыхании, зажмурившись, лепетала я.
– Волчонок, ты хочешь, чтобы я был первым у тебя? – прямо спросил он, щекоча мою щёку своей щетиной.
– Да, – выдохнула я.
– Есть одна проблема, – прошептал он, проведя щетиной от подбородка до уха.
– Какая? – просипела я, неосознанно подставляя лицо под его ласку.
– Я обещал, что не трону тебя, – ответил он, вновь поцеловав мочку уха. – Поэтому ты должна мне позволить трогать тебя везде, где я захочу. А я хочу трогать тебя абсолютно везде.
Я чуть не застонала от его признания. Мой мозг отключился. Здесь Трэвис тоже не обманул.
– Пожалуйста, трогай меня везде, где хочешь. Только с одним условием, – вдруг реальность ворвалась в мой затуманенный мозг.
– Каким?
– Я не буду полностью раздеваться, и ты выключишь верхний свет, – прошептала я, напрягшись.
– А можно совсем без света, но ты будешь полностью обнажённая? А потом оденешься, если ты стесняешься, – рука на моём животе пришла в движение. Он аккуратно поглаживал мой живот.
– Если совсем-совсем без света и ты пообещаешь, что не включишь его внезапно, то можно.
– Обещаю, Волчонок. Без твоего ведома я вообще сегодня ничего не сделаю. В любой момент ты можешь меня остановить. Абсолютно в любой. Если что-то тебя напугает, сразу же скажи мне. Но первый раз может быть болезненным. Если будет что-то не так, не молчи, договорились? – взяв мой подбородок немного повернул мою голову к себе, и я открыла глаза.
Он с каким-то странным выражением смотрел на меня. Его глаза были невероятно тёмными и пугающими. Но я не испугалась. Я вся пылала от его ласк. Я ему поверила сейчас.
– Договорились, – ответила ему.
Он посмотрел на мои губы, словно задумался о чём-то и провёл большим пальцем по подбородку. Потом вновь перевёл взгляд на мои глаза.
– Тогда иди сюда, Волчонок, – подхватил меня на руки и перенёс на свою кровать.
Я села, прислонившись к изголовью и обхватив себя руками. Все внутренности сжались от предвкушения. На миг паника овладела мной, но потом поняла, что он непременно остановится в случае чего. А пока ничего не началось, то и бояться не стоит.
Трэвис убрал свои джинсы, лежавшие на кровати, и выключил везде свет. Только из окна проникал слабый полумрак. Забрался на кровать и потянулся руками ко мне. Я видела только очертания его тела. Аккуратно расцепив мои руки, снял мою рубашку и прошёлся ладонями по моим рукам. Дрожь пробежала по телу. На секунду мне показалось, что он знал, что всё моё тело покрыто болезненными синяками, поэтому был так нежен со мной. Но это невозможно. Видимо, он сам по себе мог быть таким трепетным. Опустившись к низу моего топа, он потянул его наверх. Судорожно вздохнув, подняла руки и позволила снять с себя свою броню, которая прятала мою тайну. Кончиками пальцев пробежался по коже, вызывая табун мурашек.
– Приятно? – довольно спросил он шёпотом, сидя напротив меня.
– Очень, – призналась я.
Тогда он занёс руку за мою спину и одним ловким движением расстегнул лифчик.
Я напрягалась, сердце стучало так оглушительно громко, что я слышала только его.
– Расслабься. Просто расслабься, Волчонок, – наклонился ко мне и провёл щетиной на своём подбородке по моим голым ключицам, а потом нежно поцеловал ямочку между ними.
Перед глазами появились яркие вспышки. Его пальцы уже расстёгивали мои джинсы с его отпечатками пальцев. Стянув их, уложил меня на кровать. Я впервые в жизни лежала в одной постели с парнем. Впервые была практически голая, в одних трусиках. Трэвис навис надо мной, держа себя на предплечьях.
– Сначала я расслаблю тебя как следует, и только потом мы продолжим. Сейчас тебе точно больно не будет, обещаю, – прошептал он, касаясь своим носом моего.
Низ живота скрутило, сжала бёдра от прикосновения его твёрдой плоти к моей промежности.
Трэвис провёл языком по ключицам и вверх по шее. Сжала кулаки от бури, которую поднял он. Дыхание сбилось. Это всё было новым для меня. Каждое его движение, каждое касание.
– Я хочу слышать тебя, Волчонок. Мы здесь вдвоём. Никто не подслушивает, никто не видит. Вокруг только ночь и мы. Не бойся показать мне себя настоящую. Я хочу увидеть и услышать тебя настоящую, – прошептал он, нежно прикусив мочку моего уха.
В промежность ударило молнией. Судорожно всхлипнула. Трэвис опустился к шее и повёл языком до моей груди. Его ладонь начала подниматься от бедра к талии. Касание было мягким, ласкающим. Губами обхватил мой сосок, и я еле слышно вскрикнула от неожиданности и приятных ощущений.
– Умничка, громче, – прошептал он, и провёл языком по соску, который вмиг напрягся под его ласками. Спина непроизвольно выгнулась, и я тихо застонала.
– Боже, какая же ты чуткая, – хрипло прошептал он и провёл кончиком языка вокруг соска.
Мурашки вновь пронеслись табуном. Трэвис перешёл ко второму соску и повторил. Сначала нежный поцелуй, потом касание языком. Со стоном сильнее выгнулась ему навстречу.
– Громче, – прохрипел он и нежно прикусил за сосок.
Меня затрясло, схватилась за покрывало и застонала.
– Твою ж мать… Волчонок… – пробормотал он, всосав в себя сосок.
– Господи… – еле слышно прошептала я.
Трэвис дорожкой поцелуев спустился к низу живота. Стало щекотно и я начала извиваться под его губами, но он не останавливался. Я почувствовала его горячее дыхание на моих трусиках и напряглась. В темноте казалось, что он был везде. Он успевал погладить, пощекотать, поцеловать, поласкать каждый участок моего тела, куда мог дотянуться. Его ладони гуляли от ступней до талии, пока он целовал внутреннюю поверхность бедра. Я потерялась в этих ощущениях, словно начала сходить с ума. Внезапно он поцеловал влагалище сквозь трусики, и я вздрогнула.
– Джойс, ты так остро на всё реагируешь, – тихо произнёс он.
– Это плохо? – еле проблеяла я, не в силах сосредоточиться.
– Это охрененно, – зацепив пальцами мои трусики, быстро снял их. – Это мечта любого парня, быть с такой девушкой, – его горячее дыхание обожгло моё самое сокровенное и невинное место.
В следующий миг его губы коснулись меня. От градуса ощущений меня подкинуло и громкий стон сорвался с моих губ.
– Твою ж мать… – прорычал Трэвис и, обхватив мои половые губы своим ртом, начал целовать.
Целовать так, словно он ел сочный и спелый фрукт. В этот момент я отдалась ощущениям, отпустив свои страхи. Я ему доверилась абсолютно. Я ему поверила. Мне не было страшно, мне впервые в жизни было так хорошо. Трэвис, казалось, сам упивался происходящим. Он начал поочерёдно посасывать половые губы, потом провёл по ним языком. А потом он опустился губами на клитор и остатки мыслей напрочь вылетели из моей головы.
– О-о-о… Господи боже… – простонала я.
– Волчонок… Какая же ты удивительная… – каким-то странным голосом произнёс Трэвис. То ли обречённым, то ли возбуждённым.
Он посасывал клитор, чередуя с лаской языком. Под его напором я немного приподняла бёдра навстречу, и он моментально прижал их ближе к себе, впившись своими губами в меня. Мне казалось, он не хотел отрываться от меня. Его пальцы присоединились ко рту и начали нежно ласкать меня, водя вверх-вниз по губам. Затем он надавил и вошёл одним пальцем в меня. Я напрягалась и вскрикнула, сжав мышцы.
– Больно? – обеспокоено спросил он, резко остановившись.
– Неожиданно. Я никогда такого не испытывала, – пробормотала я, привыкая к ощущениям.
– Волчонок, ответь мне, в тебе вообще никого не было? – хрипло спросил он, не шевеля пальцем.
– Никого.
– А сама ласкала себя? – ещё тише спросил он.
– Нет, – призналась ему, и он громко застонал.
– Это ты сейчас зря сказала, – тихо засмеялся он. – Я с тебя не слезу сегодня ночью.
– Я совсем неопытная, – пробормотала я, ощутив стыд и сильнее напрягла мышцы.
– Джойс, если бы на месте моего пальца сейчас был член, то, клянусь, я бы уже кончил от того, как ты сжимаешь свои мышцы, – прохрипел он. – Но пока его там нет, расслабься. Я буду аккуратным, обещаю. Расслабься, – поцеловал мой клитор, и я немного расслабила мышцы. – Умничка. Не думай ни о чём, – вновь всосал мой клитор и пошевелил пальцем внутри меня.
От этих ласк голова пошла кругом. Он начал водить пальцем, усилив нажим на клитор. Я вновь улетела куда-то, застонав. Тогда он вышел и ввёл медленно и аккуратно уже два пальца, не переставая посасывать клитор. Внизу живота словно пружина сжалась, а пальцы на ногах начало покалывать. Подалась бёдрами навстречу и Трэвис начал быстрее входить в меня, не выпуская клитор из плена своих губ и языка. Пружина сжималась всё сильнее, мне казалось, я парю или летаю. Казалось, что в жилах у меня вместо крови, шампанское с лопающимися пузырьками. Мне было горячо, щекотно, приятно, невозможно хорошо. Я была на грани эйфории. Что-то происходило с моим телом, словно нагнетало тучи перед разрядом молнии. Я потеряла связь с реальностью и металась по кровати, пока он страстно ласкал меня.
– Трэвис, – простонала я, почувствовав мощную вспышку внизу живота и пульсацию в клиторе.
Меня подкинуло и начало трясти. Я не соображала, что творю и где нахожусь.
– Громче, – ворвался в мой мозг его хриплый стон, пока он, не останавливаясь, продолжал ласкать меня пальцами, и я застонала громче. А затем он навис надо мной, не вынимая пальцев и прижав ладонь к клитору.
– Волчонок, я пойму тебя, обещаю, – прошептал он.
