Текст книги "Выжить у лорда – полдела. Соблазнить его – вот план (СИ)"

Автор книги: Элис Ноктурн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Наши подданные кричали «ура», а в моей голове звенела тишина, полная нового, тревожного и бесконечно волнующего вопроса, уходящего корнями в далёкое, забытое детство.

Глава 12 Контракт навечно

Глава 12 Контракт навечно

Я проснулась от ощущения тепла и необычной мягкости. Не холодного камня моей кельи, а чего-то живого, дышащего. Я открыла глаза. Над моим лицом, вместо привычного низкого свода, расстилался высокий потолок, покрытый живой мозаикой из светящихся лишайников, которые медленно пульсировали мягким светом, имитируя рассвет. Я была не в своей постели.

Я повернула голову и уткнулась носом в голую кожу его груди. Его рука крепко обнимала меня за талию, а моё тело было почти целиком укрыто не одеялом, а тёплой, шелковистой пеленой живых теней, которые лениво перетекали, укрывая меня от прохлады. Морван спал. Его лицо, обычно застывшее в маске усталой сдержанности, было расслабленным, почти беззащитным. Длинные тёмные ресницы лежали на щеках, губы были слегка приоткрыты. Он выглядел… молодым. И бесконечно уставшим от долгого, долгого ожидания.

«Я так долго ждал тебя, солнышко.»

Слова, сказанные вчера на пиру всеобщего ликования, отозвались в памяти чётким эхом. Они не выходили из головы. Я осторожно приподнялась на локте, стараясь его не разбудить, и просто смотрела на него. На этого могущественного, вечного, саркастичного владыку, который теперь спал рядом со мной, как обычный мужчина. И чьи слова не давали покоя.

Он открыл глаза. Не резко. Медленно, как будто возвращаясь из очень далёкого путешествия. Его тёмные зрачки сфокусировались на мне, и в них не было ни капли удивления. Только глубокое, бездонное спокойствие и та самая, едва уловимая теплота, которая теперь, казалось, поселилась в них навсегда.

– Ты смотришь на меня, как на диковинный экспонат, – прошептал он, его голос был хриплым от сна.

– Ты и есть диковинный экспонат, – парировала я, но улыбка выдавала меня.

– И кто же тебе разрешил трогать экспонат руками? А, точнее, всем остальным? – Он приподнял бровь, и тень старого сарказма легла на его лицо, но уже без прежней горечи.

В ответ я прикоснулась губами к его груди, прямо над сердцем. Оно билось ровно и сильно.

– Нашла в каталоге пометку «интерактивный». Решила проверить.

Он тихо рассмеялся, и звук этот, низкий и бархатистый, наполнил комнату чем-то домашним. Он потянулся и сел, тени-одеяло сползло, обнажив его торс и мою собственную наготу. Но сейчас это не было смущающим. Это было естественно. Как будто мы всегда так просыпались.

– Что будем делать с… гостями? – спросила я после минуты тишины, наслаждаясь видом утреннего (условно) света на его коже.

– С твоими родителями? – Он поморщился, как от неприятного запаха. – Они уже не гости. Они – угроза, нейтрализованная, но неприятная на память. Я стёр у них воспоминания о точном местонахождении царства и обо всём, что касается магии амулета. Им в голове останется только туманное воспоминание о том, что дочь выжила и стала «важной особой» где-то далеко. Алчность сменится тупым благоговейным страхом. Их отправили наверх. Пусть живут с этим.

В его голосе не было жестокости, только холодная практичность. И я была с ним согласна. Никакой мести. Просто… удаление занозы. Моё сердце, к удивлению, не сжалось от боли. Была лишь лёгкая грусть и огромное облегчение.

– А с троном? – спросила я, глядя на свою руку, которую он теперь держал в своей, изучая мои пальцы, как будто видел их впервые.

– Растёт, – сказал он просто. – Буквально. Кристаллы в зале, подпитываемые новой силой, формируют новое седалище. Не символ уединённой власти. А… место для двоих. Оно будет готово к вечеру.

Мы сидели молча, и это молчание было насыщенным планами. Они витали в воздухе, почти осязаемые.

– Грибной синдикат, – начала я, и глаза у меня загорелись. – С троглодитами в качестве добытчиков, гоблинами – как логистами, а пауки-шелкопряды могут шить упаковку. Нужно наладить постоянные каналы сбыта через доверенных лиц на поверхности. Может, того самого травника сделать нашим официальным дистрибьютором.

– Реформы в Восточных пещерах, – подхватил он, и в его голосе прозвучал деловой интерес. – Там сыро и холодно, но если провести туда тёплые ручьи от источника, можно разводить ещё три новых вида светящихся мхов. Они пользуются спросом у иллюминаторов.

– Библиотеку нужно привести в порядок и открыть для всех, кто умеет читать, – добавила я. – Знания не должны пылиться.

– А ещё, – он притянул меня ближе, и его губы коснулись моего плеча, – нужно выделить тебе личный кабинет. С большим столом. Чтобы ты могла разбрасывать свои свитки с бизнес-планами, не захламляя наш общий зал.

Наш общий зал. Эти слова звучали так правильно.

– Морван, – сказала я тихо, когда он снова откинулся на подушки. – Эти слова… «Я так долго ждал тебя». Что ты имел в виду?

Он замолчал. Его лицо стало задумчивым. Он смотрел куда-то вдаль, будто вглядываясь в толщу времён.

– Ты не помнишь, – произнёс он скорее как констатацию, чем как вопрос.

– Не помню что?

– Лес. Сломанное крыло у чёрной птицы. Девять… нет, десять грибов-дождевиков, выстроенных в ряд, как солдатики. И маленькую девочку, которая кричала на злого духа леса, чтобы тот «убрал свои страшные рога, а то она его сама позовёт, и он пожалеет».

Обрывки. Смутные, как туман. Запах хвои и мокрой земли. Ощущение глубокой, не детской грусти. И… огромную тень, которая сначала пугала, а потом… казалась единственным другом.

– Это… это был ты? – выдохнула я. – В лесу? Когда я…

– Когда ты убежала из дома после того, как мать сказала тебе, что ты ошибка, на которую не стоило тратить еду, – закончил он, и его голос стал очень тихим. – Ты забрела так глубоко, куда даже лесные духи не заглядывают. Ко мне. Я тогда… наблюдал. Мне было скучно. А ты была такая яростная, такая живая. Ты не испугалась. Ты потребовала, чтобы я «перестал быть таким мрачным и помог найти дорогу к ручью».

По щеке моей скатилась слеза. Я не помнила этого. Но душа… душа помнила. Это объясняло так много. Почему я никогда не боялась темноты. Почему меня тянуло к одиноким, заброшенным местам. Почему его сарказм и усталость казались мне такими… знакомыми.

– Сколько тебе было лет? – спросила я.

– Тебе? Около восьми. Мне? – Он усмехнулся. – Примерно как этому горному хребту. Я был взрослым. Всегда взрослым. Но ты… ты заставила меня на те несколько дней забыть об этом. Ты кормила меня лесными ягодами,которые мне, конечно, не были нужны, и рассказывала сказки про добрых драконов. А потом… тебя нашли. Или ты сама ушла. Детские воспоминания стираются, как надписи на песке. Но пепел от того костра… тот я хранил.

Он сжал мою руку.

– Я знал, что ты вернёшься. Когда вырастешь. Когда станешь той, кто сможет не убежать от тени, а обнять её. Я ждал. Иногда надеялся. Чаще – сомневался. Потом деревенские принесли жребий с твоим именем… Это была самая страшная и самая прекрасная лотерея в моей жизни.

Я не могла говорить. Ком стоял в горле. Я просто прижалась к нему, слушая стук его сердца – древнего, вечного, и такого, внезапно, моего.

Позже, когда мы наконец поднялись и отправились в главный зал, нас ждало зрелище. На месте старого, треснувшего трона теперь рос (именно рос!) новый. Он был высечен не из камня, а из цельного массива тёмного аметиста, пронизанного золотыми прожилками. Его форма была другой – не одинокое высокое сиденье, а широкая, слегка изогнутая лавка, достаточно просторная для двоих. И на нём лежали два свитка.

Мы подошли. Один свиток был толстым, с многочисленными приложениями. На обороте моей рукой было начертано: «Бизнес-план. Грибной синдикат „Свет и Тень“. Год первый».

Второй свиток был изящным, пергаментным, перевязанным серебряной и чёрной нитью. На нём стояла одна-единственная печать Морвана.

Я развернула его. Это был брачный контракт. Но не тот, что описывает дележ имущества. Это было поэтическое описание союза. Обязанностей друг перед другом и перед царством. Права на грубость до обеда и на тишину после полуночи. Гарантии взаимной поддержки «в случае нашествия троглодитов, гоблинских мятежей или неурожая светящихся лишайников». Я читала, и смех смешивался со слезами.

И в самом конце, в графе «Срок действия», была выведена не дата, а фраза, написанная его твёрдым, красивым почерком:

«Пока светятся грибы и длятся тени».

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, наблюдая за моей реакцией, и в его глазах светилась тихая, уверенная радость.

– Ну что, партнёр? – спросил он. – Готова подписать?

Я взяла стилус, который лежал рядом, обмакнула его в сосуд с чёрнилами, смешанными, как я сразу поняла, с нашей кровью – его тёмной и моей алой. И подписала оба свитка. Сначала бизнес-план. Потом – брачный контракт. Рядом со своей подписью я вывела: «Королева Теней и Света. Акционер со 100% доверия».

Потом положила стилус и повернулась к нему.

– Дело заключено, лорд Морван, – сказала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. – Готовьтесь к расширению бизнеса. У нас в планах – завоевание не только рынка, но и, кажется, всех мировых теней.

Он обнял меня, и его смех смешался с моим, наполнив зал, который больше не был залом Вечной Неспешности. Он стал залом Начатого Дела. Нашего общего дела.

И где-то в самой глубине, под слоем счастья и планов, тихо звонил колокольчик будущих тревог: изменённое Сердце Тени, фанатики на поверхности, иные подземные твари, недовольные новым балансом… Но это были заботы завтрашнего дня. А сегодня… сегодня у нас были друг друга, подписанные контракты и целое царство, которое ждало, чтобы его привели в движение. И мы, наконец-то равные, были готовы это сделать. Вместе.