Текст книги "Выжить у лорда – полдела. Соблазнить его – вот план (СИ)"

Автор книги: Элис Ноктурн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3 Трон из паутины и другие катастрофы

Глава 3 Трон из паутины и другие катастрофы

– Интерьер убивает любой бизнес, – заявила я на следующее утро, или что здесь сходило за утро – по мерцанию грибов. Я снимала пластами пыль и паутину с массивного канделябра, стоявшего в углу. – Здесь нужен ребрендинг. Клиенту должно быть приятно находиться в офисе. Да и вам, наверное, надоело смотреть на этот… вековой саван.

Морван, сидевший за столом и с видом глубокого скепсиса изучавший мои вчерашние каракули на дощечке, лишь поднял бровь.

– «Офис», – повторил он, растягивая слово, будто пробуя на вкус нечто экзотическое и несъедобное. – И кто, простите, будет нашим «клиентом»? Призраки с хорошим вкусом? Троглодиты-эстеты?

– Для начала – я, – парировала я, отряхивая руки. Пыль легла серебристым слоем на пол. – Я ваш первый и самый важный клиент. Инвестор, если хотите. И моё первое впечатление – оно ниже плинтуса. Вернее, ниже этого каменного пола, который тоже не мешало бы вымыть.

Я оглядела главный зал, который Морван с горькой иронией называл «Залом Вечной Неспешности». Высокие своды, прекрасные сияющие грибы на стенах… и полный бардак. Книги лежали грудами, странные артефакты пылились на полках, паутина висела не только в углах, но и между спинками стульев, словно пытаясь скрепить всю эту безмятежную запущенность в единое целое. И в центре всего этого, на невысоком каменном возвышении, стоял Трон.

Он был вырезан из цельного куска чёрного, похожего на обсидиан камня, но не глянцевого, а матового, будто вобравшего в себя весь свет. Спинка его была высокой и ажурной, напоминающей сплетённые корни древних деревьев или застывшие струи дыма. На нём не было ни пыли, ни паутины. Он просто был – холодный, немой и абсолютно доминирующий. Символ власти, которую предпочитали не использовать.

– Это вот, – указала я на трон, – отправляет не те сигналы. Слишком… грозно. Отталкивает. Надо бы его как-то… смягчить.

– Ты сейчас предлагаешь «смягчить» древний артефакт, пропитанный магией сотен поколений Повелителей Теней? – спросил Морван с плохо скрываемым сарказмом. Но он отложил дощечку и наблюдал за мной с возрастающим, похожим на научный, интересом. Как за редким видом гриба, который внезапно начал двигаться и высказывать идеи.

– Не смягчить магию, а добавить элементу комфорта, – поправила я, подходя ближе. – Может, подушку? Или плед из того самого призрачного шёлка? Чтобы вы, когда сидите, думали не только о вечном мраке, но и о… тактильных удовольствиях.

Он фыркнул. Звук был коротким, сухим и неожиданно… человеческим.

– Сижу я на нём примерно раз в пятьдесят лет. Для формальности. Так что мои «тактильные удовольствия» вполне удовлетворяет этот стул. – Он похлопал по деревянной спинке своего обычного стула.

– То-то и оно! Трон пустует! Это неэффективное использование центрального элемента! – Воодушевившись, я взобралась на каменное возвышение. Камень под босыми ногами был ледяным. – Смотрите, отсюда отличный обзор. Здесь мог бы быть ваш рабочий кабинет. Или мы могли бы поставить сюда стол для переговоров…

Я обернулась, представляя себе картину, и мой взгляд упал на высокую, узкую амфору из тёмного стекла, стоявшую у подножия трона. В ней, судя по мерцанию, тоже росли какие-то грибы, но более хрупкие, с длинными нитевидными ножками. Они красиво подсвечивали изнутри чёрное стекло.

– А это что за сорт? – спросила я, наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе. Мой балахон неловко зацепился за выступ в резном подножии трона.

– Не трогай, – мгновенно отозвался Морван, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая тревога. – Это Хрупкие Сновидения. Их споры…

Но было уже поздно. Я потянулась, чтобы освободить ткань, мой вес сместился, каблук (точнее, пятка босой ноги) соскользнул с мокрого от конденсата камня. Я неуклюже взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и одной рукой инстинктивно схватилась за ближайшую опору – за ажурную боковину трона.

Раздался тихий, но отчётливый звук.

Трррах .

Не громкий. Не катастрофичный. Похожий на звук ломающегося сталактита где-то вдали. Но он прозвучал как выстрел.

Я замерла, всё ещё держась за трон. Под моими пальцами, в месте, где изящный каменный завиток соединялся с основной массой, зияла трещина. Небольшая, но глубокая. И от неё, как паутина, расходились ещё тонкие, едва заметные линии. По камню пробежала слабая, тёмная вспышка, будто угасающий импульс. Воздух в зале… изменился. Стал тяжелее. Тишина, воцарившаяся вслед за этим, была леденящей, абсолютной и куда более грозной, чем вся предыдущая мрачная атмосфера.

Я медленно, очень медленно, отняла руку и обернулась.

Морван уже стоял. Он не двигался, но казалось, что вокруг него сгустилось всё пространство. Его лицо было не просто бледным – оно стало каменным, бесстрастным маской. Только глаза горели. Не усталым огнём скуки, а холодным, бездонным пламенем настоящей, древней силы. Силы, которую я, своим дурацким движением, только что оскорбила в самом её символе.

– Я… – начала я, и голос мой предательски дрогнул. – Я не хотела…

– Молчи.

Одно слово. Произнесённое тихо, но с такой неоспоримой властью, что мои губы сомкнулись сами собой. Страх, настоящий, животный, наконец добрался до меня, сковал горло ледяным обручем. Я стояла на возвышении, как настоящая жертва на алтаре, и чувствовала, как дрожат колени.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Неспешно поднялся на платформу. Мы оказались совсем рядом. Я задирала голову, чтобы видеть его лицо. Он парил надо мной, воплощение той самой тьмы, которой я так легкомысленно пренебрегала.

– За каждое разрушение, – сказал он тихо, и его голос был похож на шелест крыльев ночных птиц над пропастью, – должно следовать наказание. Таков закон. Даже здесь. Особенно здесь.

Он поднял руку. Не для удара. Просто раскрыл ладонь перед моим лицом. И из складок его тёмного рукава, из пространства между нами, из самого воздуха поползли тени.

Но это были не те безликие, холодные тени, что я представляла. Они были плотными, шелковистыми, почти материальными. Они обвили моё запястье, ещё державшееся за трон, – тёплой, пульсирующей лентой. Потом вторую руку. Их прикосновение было не цепким, а… обволакивающим. Как тёплое масло или тягучий мёд. Я ахнула, пытаясь дёрнуться, но ленты теней уже мягко, но неумолимо отвели мои руки от трона и свели за спиной. Я ощутила, как они сплетаются там, связывая запястья, не причиняя боли, но полностью лишая свободы движений.

– Ты связала мою власть? – прошептал он, и его лицо склонилось так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Оно было прохладным и пахло грибным отваром и чем-то другим – озоном после грозы, старыми книгами, вечностью. – Теперь я свяжу тебя. Не физически. Тенями. Той самой силой, над которой ты решила насмехаться.

Ещё тени, тёплые и послушные его воле, опутали мои лодыжки, не стягивая, а лишь обозначая плен. Я стояла, связанная невидимыми путами, которые лишь угадывались по лёгкому давлению и странному, смущающему теплу. Страх начал странным образом трансформироваться. Уступать место чему-то острому, щекочущему нервы. Ощущению уязвимости, да, но и невероятной, опасной близости с этой громадной, спящей силой.

Он следил за каждой эмоцией на моём лице. Его холодная ярость, казалось, тоже менялась, переплавляясь во что-то более сложное, более… заинтересованное.

Потом он коснулся меня. Не рукой. Той самой тенью. Она, словно щупальце или палец, провела по моей щеке, от скулы к подбородку. Прикосновение было невесомым, но наэлектризованным, оставляющим за собой мурашки. Это было не карающее. Это было исследующее.

Я вздрогнула, но не отпрянула. Не могла. Да и не хотела. Всё моё существо было сосредоточено на этом сюрреалистичном ощущении.

– Боишься? – прошептал он. Его голос звучал прямо у моего уха, низко, бархатисто, беззвучно шевеля мельчайшие волоски на моей шее.

Я сделала глубокий вдох, ловя взгляд его горящих в полумраке глаз. Ирония, наглость, предприимчивость – всё это поднялось во мне пузырьками, смешавшись с адреналином и этим новым, тревожащим душу возбуждением.

– Нет, – выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, но уверенно. – Интересно.

В его глазах, в этих бездонных озёрах вечной тоски, вспыхнула искра. Не гнева. Не изумления. Чего-то третьего. Такой же дикой, непредсказуемой и опасной, как и всё, что происходило в эту минуту.

И в этот момент где-то в глубине пещер, далеко-далеко, завыл ветер. Но это было не просто завывание. Оно несло в себе эхо голосов, скрежет металла и тяжёлые, ритмичные шаги. Шаги, которые явно не принадлежали ни одному из обитателей этого тихого царства.

Морван резко отвёл взгляд от меня, подняв голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было доступно только ему. Его лицо снова стало маской, но теперь – маской настороженности.

– Они услышали, – прошезпел он, и его слова были полны нового, холодного смысла. – Трещину в моей власти. Они идут.

Глава 4 Уроки теневого этикета

Глава 4 Уроки теневого этикета

«Они» оказались троглодитами.

Не величественными исполинами тьмы, не легионами скелетов, а бандой шныряющих, ворчливых существ, пахнущих мокрым камнем и грибами, которые они явно употребляли не в коммерческих целях. Они приползли на звук треснувшей власти, как стервятники на запах крови. Их было штук десять, вооружённых заточенными обсидиановыми копьями и алчным блеском в маленьких глубоко посаженных глазах.

Морван, ещё секунду назад бывший воплощением опасной, почти интимной угрозы, преобразился мгновенно. Тени, связывавшие меня, растаяли, как дым. Он не сделал ни одного жеста, не произнёс ни слова. Он просто взорвался.

Нет, не светом. Хуже. Беззвучной волной абсолютного авторитета. Воздух в зале загустел, задрожал, и на каждого троглодита навалилась своя собственная, персональная тень. Не тёплая и шелковистая, как та, что касалась меня, а тяжёлая, липкая, как смола. Они замерли на месте, захлёбываясь внезапной тьмой, заполнившей их рты, носы, глаза. Безмолвно, страшно эффективно.

– Уходите, – сказал Морван тем же тихим, усталым голосом. – Или следующий вдох станет для вас последним.

Троглодиты, издавая булькающие звуки, попятились и растворились в тоннелях так же быстро, как и появились. Давление спало. Морван стоял ко мне спиной, его плечи были чуть напряжены. Он смотрел на треснувший трон, и в его позе читалось нечто большее, чем гнев. Разочарование. Как будто я не просто сломала безделушку, а напомнила ему о чём-то очень неприятном и хрупком.

– Кто… кто это был? – выдохнула я, наконец осмелившись пошевелиться. Мои запястья горели памятью о его прикосновениях.

– Обитатели глубин, – отозвался он, не оборачиваясь. – Они чутки к колебаниям силы. Трон… не просто стул. Это фокус, антенна. Трещина в нём – как дымовой сигнал для всех, кто жаждет власти или просто хаоса. – Он наконец повернулся. Его лицо снова было маской вежливой отстранённости, но между бровей залегла новая, озабоченная складка. – До конца зимнего солнцестояния, пока я не восстановлю связь, мы будем как раненый олень в лесу, полном волков.

«Мы». Это слово повисло между нами, звучное и неожиданное.

Следующие несколько дней были странным танцем натянутых струн и украдкой брошенных взглядов. Воздух в «Зале Вечной Неспешности» (который я теперь в мыслях называла «Офисом») стал другим. Густым, как тот грибной отвар, и таким же дурманящим. Мы говорили о бизнес-плане. О грибах, о шёлке, о логистике. Но разговоры то и дело прерывались неловкими паузами, когда наши глаза встречались и оба мы вспоминали тепло теней на коже и его шёпот: «Интересно?»

Морван стал немного другим. Не просто скучающим владыкой, а человеком (если это слово тут применимо), которого что-то беспокоило. И это что-то явно включало в себя меня. Он наблюдал за мной, когда думал, что я не вижу. Его взгляд был уже не просто учёным, а оценивающим, пытливым.

Однажды за завтраком (жареные на жаровне съедобные грибы – мой вклад в кулинарию) он отложил свою глиняную чашку и произнёс, глядя куда-то в пространство над моим плечом:

– Так больше продолжаться не может.

Я чуть не подавилась.

«Ну всё, – промелькнула мысль. – Выгоняет. Или съедает. Пора было начинать с подушки на трон».

– Ты – ходячая катастрофа, – продолжил он. – Ты не знаешь правил этого мира. Его законов. Его… грамматики. Сломать трон – это было предупреждение. В следующий раз ты можешь ненароком разбудить того, кто спал тысячу лет, или открыть портал туда, откуда не возвращаются. Или, что ещё хуже, испортить партию действительно ценных грибов.

Я выпрямилась, готовясь к спору. Но он поднял руку, останавливая меня.

– Поэтому я буду учить тебя. Основам. Самому примитивному. Чтобы ты хотя бы понимала, что трогать можно, а что нет. И чтобы в следующий раз, когда к нам пожалуют незваные гости, ты не стояла столбом, а могла… я не знаю… ослепить их вспышкой света или споткнуться менее эффектно.

Это было предложение. Не извинение, не капитуляция. Стратегическое решение. И в нём сквозило… ответственность. За меня. Меня это одновременно обрадовало и взбесило.

– Условия? – спросила я, отодвигая свою чашку.

– Ты слушаешься. С первого раза. И не задаёшь идиотских вопросов вроде «а можно ли этим грибом покрасить ткань» во время объяснения принципов теневой манипуляции.

– Согласна, – кивнула я. – Но в ответ вы выслушаете мой полноценный доклад о потенциале рынка призрачного шёлка. С графиками. Примерными.

Он закатил глаза. Но это был уже знакомый, почти привычный жест раздражения, в котором я начала ловить тень скрытой ам… не скажу «развлечения», но что-то близкое.

Уроки проходили в библиотеке. Это была комната поменьше, целиком вырезанная в скале, с полками от пола до потолка, забитыми фолиантами, свитками и странными кристаллическими пластинами, хранившими знания. Здесь пахло старым пергаментом, воском и той особенной, вечной прохладой камня. И было тесно. Очень тесно.

– Магия Теней – не колдовство в привычном тебе понимании, – начал он, стоя так близко, что рукавом своего тёмного кафтана задевал моё плечо. – Это не заклинания и жезлы. Это… влияние. Воля, проецируемая на изначальную субстанцию мира, которая существует между светом и отсутствием света. Тень – это дверь. Моя воля – ключ.

Он протянул руку, и между его пальцами заклубилась, заиграла тень, принимая формы: шара, ленты, когтистой лапы. Она была послушной, живой.

– Попробуй. Не создавать, а почувствовать. Выбери точку. Маленькую. Вот эту, – он указал на страницу открытой книги, куда падал свет от светящегося мха в нише. Там была чёткая тень от переплёта.

Я скривилась, сосредоточившись. Вытянула руку, пытаясь представить, как эта тень становится… теплее. Глупее не придумаешь. Ничего не происходило.

– Ты слишком стараешься, – заметил он. Его голос прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула. – Расслабься. Это не физическое усилие. Это намерение. Желание, чтобы тень стала продолжением твоего восприятия.

Он накрыл своей ладонью мою руку, не касаясь, просто приблизив так, что я чувствовала исходящий от неё холодок.

– Не заставляй. Пригласи.

И тогда, под гипнотическим влиянием его голоса и близости, я увидела. Не глазами. Каким-то внутренним зрением. Ту самую «дверь». Лёгкую, зыбкую границу. И… пригласила. Мысленно. Как будто просила ветерок шевельнуть занавеску.

Тень на странице дрогнула. Слабо. Едва заметно. Но она сдвинулась.

– Да, – произнёс он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Вот так.

Наша совместная магия длилась секунду. Но в эту секунду его пальцы, всё ещё висящие в воздухе над моей рукой, вдруг опустились и коснулись моей кожи. Легко, случайно. Искра побежала по моей руке до самого плеча. Он тоже почувствовал это – его пальцы на мгновение застыли, прежде чем он медленно убрал руку.

Мы стояли в гробовой тишине библиотеки, и единственным звуком было наше дыхание. Его – ровное, но чуть более частое, чем обычно. Моё – сбившееся.

– Неплохо, – сказал он наконец, отходя к другой полке и делая вид, что изучает корешок книги. – Для первого раза. Но до создания теневого замка тебе ещё как до луны.

После этого каждый урок был наполнен этими случайными, красноречивыми касаниями. Когда он поправлял положение моей руки. Когда мы одновременно тянулись к одному и тому же фолианту. Когда в узком проходе между стеллажами нам приходилось прижиматься друг к другу, чтобы разминуться. Напряжение росло, как давление перед грозой. Деловые разговоры всё чаще прерывались, уступая место долгим взглядам и невысказанным вопросам.

Именно в один из таких моментов, когда Морван ушёл «успокоить» очередную группу гоблинов, унюхавших слабину, я осталась в библиотеке одна с заданием «прочувствовать тень на разных материалах». Я, конечно, быстро устала и решила провести собственное исследование.

Я листала древние фолианты с красивыми, но непонятными иллюстрациями. И наткнулась на схему. Она напоминала сердце, пронзённое лучом света, но выполненную в виде сложного геометрического узора. Подпись на древнем языке была мне не понятна, но на полях чьей-то более поздней рукой было выведено на знакомом мне наречии: «Locus Potentiae(с лат. Место силы) – Сердце Тени. Источник. Уязвимо в зимнее солнцестояние »

Сердце Тени. Источник силы. Уязвимо… в зимнее солнцестояние. Именно до него Морван должен был «восстановить связь» с троном.

Холодок, куда более пронзительный, чем от прикосновения теней, пробежал по моей спине. Я быстро перелистнула страницу, как будто могла случайно активировать эту уязвимость одним лишь взглядом. Почему он не сказал? Почему не предупредил, что есть нечто более важное, чем трон?

Я решила не говорить ему. Не сейчас. Не зная, как он отреагирует. Вдруг рассердится за моё любопытство? Или… вдруг это знание как-то повлияет на ту хрупкую, странную связь, что начала возникать между нами?

Пряча свои мысли, я стала листать дальше, пока не наткнулась на тонкую, потрёпанную тетрадь в потёртом кожаном переплёте. Она была засунута между двумя массивными фолиантами. Это был дневник. На первой странице кривым, нервным почерком было выведено: «Элинор, год 312 от Затмения. Неделя в заточении».

Прошлая «невеста». Я с жадностью начала читать. Элинор оказалась дочерью мелкого дворянина, истеричной и набожной девушкой, которая проводила дни в молитвах и рыданиях. Она описывала Морвана как «ужасного призрака», который молча сидит и смотрит в стену, и умоляла всех святых о спасении. Чтение было тягостным. Но на последней странице, под датой, видимо, уже перед самым её исчезновением (отправкой обратно? гибелью? дневник умалчивал), строчки стали чуть ровнее, в них появилось что-то, похожее на прозрение:

«Он не смотрит на стену. Он смотрит сквозь неё. В тусклых глазах его – не злоба. Это тоска такой глубины, что в ней можно утонуть. Сегодня он спросил, нравится ли мне музыка. Я сказала, что думаю только о спасении души. Он кивнул и больше не спрашивал. Кажется, я ошиблась. Он ищет не рабыню, не жертву. Он ждёт… равную. Но кто сможет быть равен вечности?»

Я закрыла тетрадь, как обжогшись. Слова жгли мне пальцы и мозг.

«Он ищет не рабыню, а равную.»

В этот момент в библиотеку вошёл Морван. На его кафтане была свежая, едва заметная дымчатая дымка, пахнущая серой и страхом. Он выглядел измождённым.

– Гоблины усмирены. На время, – сказал он. Его взгляд упал на тетрадь в моих руках. – Что это?

Я, не отрываясь от его глаз, медленно положила дневник Элинор обратно на полку, прикрыв его большим фолиантом.

– Так… старые счета, – сказала я, и мой голос прозвучал странно хрипло. – Ничего важного.

Он посмотрел на меня. Долго. И в его усталых глазах, казалось, мелькнуло понимание, что я только что прочитала что-то, что изменило правила игры. Но он не стал спрашивать. Он просто кивнул.

– Урок окончен на сегодня, – произнёс он. – И, Лилия… завтра мы начнём практическую часть. С настоящими грибами. Будь готова к тому, что всё может пойти не по плану.

Он вышел, оставив меня наедине с гулом собственных мыслей, с тайной «Сердца Тени» на одной чаше весов и с признанием давно исчезнувшей девушки – на другой. Он ждал равную. А я… я только что начала учиться ходить в его мире. И уже накопила секреты, которыми не могла с ним поделиться.

Глава 5 Переговоры в подземной сауне

Глава 5 Переговоры в подземной сауне

Мысль о том, что я могу быть ему «равной», висела в моей голове навязчивым, неудобным звоном. Но реальность, как обычно, била по башке практическими задачами. Чтобы начать бизнес, нужны грибы. Чтобы собрать грибы в промышленных масштабах, не нарушив хрупкий баланс, нужны рабочие руки. А руки здесь, в Нижних Пещерах, принадлежали троглодитам. Тем самым, что приползали на трещину в троне.

– Это безумие, – мрачно заявил Морван, когда я изложила ему план. – Они попытались напасть. Они чувствуют слабость. А ты предлагаешь пригласить их на переговоры о… трудоустройстве.

– Они напали, потому что почуяли хаос, – парировала я, раскладывая перед ним на столе кристаллические чешуйки – местную валюту, которую я насобирала в качестве потенциального аванса. – Мы предложим им порядок. Стабильный заработок. Четкие правила. Это лучше, чем грабить.

– У них свои правила, – проворчал он, но в его тоне уже не было окончательного отказа. Была усталая готовность к очередному моему сумасшествию. – Их вождь, Грох, старомоден. Он ценит ритуалы. Силу. И… семейные узы.

– Что это значит? – насторожилась я.

– Это значит, – вздохнул Морван, – что для серьёзных переговоров нужно посетить Священный Источник. Вместе. Как единое целое. Как… пара. Союз, скреплённый доверием и близостью, в их понимании, ценится выше любых клятв.

Я почувствовала, как по спине пробежал тёплый, тревожный разряд. «Пара». После библиотеки, после его прикосновений и того, что я прочла в дневнике, это слово звучало как гром с ясного неба.

– То есть… нам нужно притвориться? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал деловито.

– Или переговоры не состоятся, – кивнул он. Его взгляд был нечитаемым. – Они должны видеть, что ты не просто случайная жертва. Что между нами есть связь. Иначе они решат, что ты слабое место, которое можно использовать против меня. Или просто украдут тебя для своих целей.

И вот так я оказалась на краю подземного озера, воды которого были тёмными, как нефрит, и дымились, наполняя грот густым, обволакивающим паром. Воздух был влажным, тяжёлым и пахнул серой и чем-то минеральным. Стены сверкали включениями каких-то кристаллов, отражавших тусклый свет светящихся лишайников. Это было одновременно дико и невероятно красиво.

Троглодиты, около десятка, уже были там. Они сидели по пояс в воде на каменных уступах, их кожистые, покрытые буграми спины выглядели как часть пейзажа. В центре, на самом большом «троне» из природного камня, восседал Грох. Он был массивнее других, с мощной челюстью и умными, хищными глазами, которые изучали нас без дураков.

Морван был невозмутим. Он сбросил свой длинный тёмный кафтан, оставаясь в простых чёрных штанах. Его торс, бледный и с четкой рельефной мускулатурой, в этом тусклом свете казался высеченным из мрамора. Я, стараясь не краснеть (бесполезно в таком паре), сняла свой надоевший балахон, оставаясь в легкой рубашке и коротких штанах, которые сшила из куска призрачного шёлка – для практичности. Ткань стала мгновенно прозрачной от влаги, прилипнув к коже. Я увидела, как взгляд Морвана на миг задержался на мне, прежде чем он стал ледяно-собранным.

– Входи в воду медленно, – тихо сказал он мне. – И не отходи от меня.

Вода оказалась обжигающе тёплой, почти горячей. Она обволакивала, расслабляла мышцы, но напряжение внутри меня лишь нарастало. Мы приблизились к Гроху. Морван произнёс что-то на гортанном языке троглодитов, и я уловила своё имя и слово «доверие».

Грох хмыкнул, его маленькие глазки сверлили меня.

– Женщина-повелительница? Или рабыня? – просипел он на ломаном всеобщем наречии.

– Партнёр, – чётко ответил я, прежде чем Морван успел что-то сказать. – Тот, кто видит ценность в том, что другие не замечают.

Грох усмехнулся, обнажив ряд острых зубов.

– Ценность проверяется в близости. Сила союза – в единстве. Покажите.

Морван перевёл на меня взгляд. В его глазах я прочла предупреждение и… вызов. Он мягко, но не оставляя выбора, обвил рукой мою талию под водой и притянул к себе. Наше тела соприкоснулись. Горячая вода, его прохладная кожа, мой учащённый пульс – всё смешалось в головокружительный коктейль. Я инстинктивно положила руку ему на грудь, чувствуя под ладонью ровный, сильный стук сердца.

– Ближе, – прошептал он, и его губы почти коснулись моего уха. – Они должны видеть, что ты не боишься. Что ты… хочешь этого.

Его слова подействовали как спусковой крючок. Притворство начало трещать по швам, уступая место чему-то настоящему, накопленному за дни напряжения и тайных взглядов. Его рука на моей талии скользнула ниже, прижимая мой низ к его бедру. Я вздохнула, и звук вырвался предательски громко. Троглодиты завороженно наблюдали.

Я подняла голову, встретила его взгляд. В его обычно усталых глазах горел теперь новый огонь – концентрация, азарт, темнота. Он наклонился, и его губы коснулись моего виска, имитируя нежный поцелуй. Но дыхание его было неровным, а губы – обжигающими.

– Хорошо, – просипел Грох, но его голос уже звучал где-то далеко.

Потому что рука Морвана под водой, скрытая от посторонних глаз, медленно, с невозмутимым видом, двинулась с моего бедра вверх, под мокрую ткань рубашки. Его пальцы, длинные и умелые, коснулись кожи моего живота, и я вздрогнула всем телом. Это уже не было частью шоу. Это было вторжение, вызов, на который я, чёрт возьми, отвечу.

Я вцепилась пальцами в его волосы на затылке, притягивая его лицо ниже, к своей шее. Притворилась, что шепчу что-то нежное на ухо. А на самом деле выдохнула: «Ты уверен, что это всё ещё спектакль?»

В ответ его пальцы нашли под водой завязку моих штанов, развязали её одним ловким движением. Ткань ослабла. Его ладонь скользнула внутрь, обхватив мою оголённую ягодицу, сжимая её с такой силой, в которой было и обладание, и вопрос. Я впилась ногтями в его плечо, издав сдавленный стон, который тут же потонул в шуме падающих где-то капель.

– Нет, – хрипло прошептал он в ответ на мой вопрос, и его губы наконец нашли мои.

Его язык вторгся в мой рот, и я ответила ему с той же яростью, забыв про троглодитов, про переговоры, про всё. Моя рука сама потянулась вниз, под воду, нащупала застёжку его штанов. Он резко вдохнул в наш поцелуй, когда мои пальцы обхватили его через тонкую ткань. Он был огромным, твёрдым, пульсирующим в моей ладони. Желание, острое и всепоглощающее, ударило в низ живота.

Грох что-то говорил, его голос звучал настойчивее. Но Морван уже оторвался от моих губ, его глаза метали молнии.

– Простите, – произнёс он хрипло, но с достоинством, не отводя от меня взгляда. – Нам нужно… обсудить детали контракта. Наедине.

Не дожидаясь ответа, он мощным движением подхватил меня на руки, заставив обвить его шею. Вода хлыстом взметнулась вокруг нас. Он понёс меня, не скрывая своей эрекции, прижавшейся к моему бедру, прочь от изумлённых троглодитов, в сторону узкой расщелины в стене грота, из которой валил особенно густой пар.

За ней оказался маленький, совершенно скрытый от глаз карман, естественная ниша, заполненная паром и мягким светом фосфоресцирующих грибов. Он поставил меня на ноги, прижал спиной к горячей, мокрой стене. Его тело придавило меня, и между нами не осталось ни миллиметра пространства.

– Это безумие, – прошептал он, но его руки уже срывали с меня мокрую, прозрачную рубашку. – Это разрушит всё.

– Заткнись, – выдохнула я, сама стаскивая с него штаны. – И делай уже.

Его низ живота, его член, тёмный, мощный, с выступающими венами, упёрся мне в живот. Я обхватила его, почувствовав, как он дёрнулся в моей руке, как на его головке выступила прозрачная капля, смешавшаяся с водой. Он застонал, низкий, животный звук, и его губы снова нашли мою грудь. Он взял сосок в рот, завладев им влажно и жадно, языком играя с твёрдой, набухшей вершиной. Волны удовольствия били от груди прямо в клитор, который пульсировал в такт моему бешеному сердцу.

Мои ноги сами обвили его бёдра. Он поддержал меня под ягодицами, и в следующее мгновение его головка, скользкая от воды и его собственных выделений, нащупала мой вход. Я была невероятно мокрой, готовой, открытой для него.

– Лилия, – прошептал он, и в этом звучало последнее предупреждение, последний шанс остановиться.

В ответ я опустила одну руку между наших тел, направила его и сама, резко опустившись на бёдрах, приняла его внутрь себя. Он вошёл глубоко, заполнив меня до предела, заставив вскрикнуть от растяжения и блаженства. Было больно, но это была сладкая, желанная боль преодоления.

Он замёр на мгновение, его лицо исказила гримаса невероятного наслаждения и борьбы за контроль. Потом он начал двигаться. Медленно, сначала, выходя почти полностью и снова вгоняя себя в мою влажную, обжигающую глубину. Каждый толчок заставлял меня стонать, каждый удар его лобковой кости о мой клитор посылал фейерверки в темноте за закрытыми веками. Я цеплялась за его плечи, за его волосы, кусала его губы, его шею, теряя голову.

Его ритм ускорялся. Он вгонял в меня всё глубже, сильнее, и я встречала каждый толчок, поднимая ему навстречу бёдра. Звуки наших тел, шлёпающих по воде, наших стонов и тяжёлого дыхания, эхом отражались от стен маленького грота. Я чувствовала, как внутри меня нарастает знакомое, неумолимое давление. Он, кажется, чувствовал это тоже – одна из его рук отпустила мою ягодицу и скользнула между наших тел, его большой палец нашёл мой разбухший, сверхчувствительный клитор и начал делать быстрые, точные круговые движения.

Это стало последней каплей. Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир потемнел. Судорожные волны сжимали его член внутри меня, вырывая из моей груди дикий, нестеснённый крик. Он, почувствовав мои спазмы, издал низкий рык и, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, замер, вонзившись в меня до предела. Я почувствовала, как внутри меня пульсирует его тепло, заполняя меня.

Мы стояли так, сплетённые, тяжело дыша, пока волны удовольствия медленно не отступили. Пар оседал на нашей коже. Он медленно, бережно опустил меня на ноги, но не отпускал, прижимая лбом к своему плечу. Его член, постепенно смягчаясь, всё ещё был внутри меня.

– Переговоры… – прошептала я наконец, – похоже, провалились.

Он тихо фыркнул, и его грудь вздрогнула.

– Да. Но, кажется, мы заключили другой контракт.

Мы молча оделись в промокшую одежду и вышли обратно в основной грот. Троглодиты, кажется, даже не сдвинулись с места. На лицах у них читалось не возмущение, а скорее уважительное понимание. Грох кивнул, явно довольный такой демонстрацией «силы союза».