Текст книги "Выжить у лорда – полдела. Соблазнить его – вот план (СИ)"

Автор книги: Элис Ноктурн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9 Предательство или ход конем?

Глава 9 Предательство или ход конем?

Ледяная стена, возведённая Морваном, была прочнее любого каменного валуна. Он формально выполнял всё, что требовалось: присутствовал на совещаниях, кивал, когда мои родители разглагольствовали о «семейном деле», и даже позволил отцу облачиться в церемониальную мантию из призрачного шёлка, от чего тот распух от важности. Но он не смотрел на меня. Вернее, смотрел, но взгляд его был пустым, направленным сквозь меня, как будто я стала частью интерьера – неудобной, но пока необходимой мебелью.

И это было невыносимо. Хуже крика, хуже гнева. Это было уничтожение того невидимого мостика, что начал возникать между нами. И я не могла ничего объяснить. Потому что с того момента, как я согласилась на условия родителей, наши с Морваном покои и коридоры между ними стали густонаселёнными. Невидимыми, но ощутимыми тенями-наблюдателями. Они висели в углах, как паутина, шелестели за дверями, искажали воздух у зеркал.

Мои родители, конечно, не обладали такой силой. Это была его магия. Но направленная не на защиту, а на надзор. Надзирал ли он за мной, считая предательницей? Или создавал видимость разрыва для моих родителей, чтобы обезопасить мой план? Я не знала. И эта неизвестность сводила с ума.

Однажды ночью, не в силах терпеть, я попыталась пройти к нему. Тень в коридоре сгустилась в плотную, непроницаемую завесу.

– Морван, – прошептала я в холодную мглу. – Это игра. Ты же знаешь.

Из тени не последовало ответа. Только ощущение ледяного, безразличного внимания. Он слышал. Но не верил. Или делал вид, что не верит. Я отступила, съёжившись от боли, острой и жгучей, как от пореза.

Теперь я была по-настоящему одна. Но одиночество – плохой советчик, а ярость – отличный двигатель. Если я не могу объясниться, я буду действовать.

Подготовка к «церемонии передачи власти» (так пафосно назвали родители составление документа о наследстве) стала моим прикрытием. Я сновала по подземелью с грифелем и свитками, делая вид, что провожу инвентаризацию имущества для будущего «семейного управления». Мои родители, окрылённые успехом, уже вели себя как хозяева: отец покрикивал на скелетов-служителей, мать трогала драгоценные безделушки на полках и прикидывала их стоимость.

А я в это время искала глазами Зубастика. Нашла его в одном из дальних складов, где он с подчинёнными как раз тайком от всех взвешивал партию люминесцентных лишайников.

– Деловое предложение, – сказала я тихо, отведя его в сторону. – Внеплановое.

– Опять риск? – зашипел гоблин, но в его глазках-бусинках вспыхнул интерес. Предыдущая сделка обогатила его.

– Не риск. Страховка. Для вас. И для меня.

Я быстро объяснила суть. Не всю, конечно. Только то, что в день солнцестояния, во время главной церемонии, возможно, потребуется… силовой аргумент. Чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.

– Вас и десяток самых верных, – сказала я. – Спрятаться в запасном тоннеле у Чёрного Грота. Когда услышите крик «Светлячок!» – выходите. Не раньше. Задача – окружить, не дать никому уйти. И ни в коем случае не трогать самого лорда. Понятно?

– А плата? – не моргнув глазом, спросил Зубастик.

– Тройная ставка за прошлый заказ. И постоянный контракт на транспортировку со скидкой в двадцать процентов.

Он протянул свою корявую, но чистую ладонь. Мы пожали, скрепив сделку. Я знала, что доверять ему нельзя, но на его алчности и страхе перед Морваном можно было сыграть.

Следующими были Призраки Писцов – бестелесные, меланхоличные сущности, обитавшие в архивах. Они не любили суеты и новых хозяев. Я нашла их старшего, полупрозрачного старца в чернильных пятнах.

– Завтра, – сказала я ему, – мои родители потребуют доступ к Книге Упокоения. Вы знаете, что это.

Призрак кивнул, и его шевелюра из эфира колыхнулась.

– Они захотят внести запись о наследстве. Вам нужно сделать две вещи. Первое: тянуть время. Церемониться с чернилами, пергаментом, формулировками. Второе: в самый последний момент, когда уже будет казаться, что всё готово… испортить самую важную строку. Сделайте так, чтобы слово «регент» было написано как «арендатор». Понимаете разницу?

Призрак улыбнулся тонкой, почти невидимой улыбкой. Он понимал. Он ненавидел новых хозяев, шумных и невежественных. Маленькая диверсия была ему по душе.

– Будет исполнено, – прошелестел он, растворяясь в воздухе.

Были и другие мелкие поручения: определённым теням-слухам следовать за родителями и докладывать мне об их передвижениях (парадоксально, но некоторые тени, казалось, всё ещё слушались меня больше, чем их), призрачным огонькам создать в нужный момент отвлекающую вспышку. Я плела сеть из мелких союзников и пакостей, чувствуя себя одновременно режиссёром и актрисой в спектакле, где ставка – жизнь и власть Морвана. И наша… наша какая-то там зарождающаяся связь, которую я сама же, кажется, и похоронила.

Наступил канун зимнего солнцестояния. Воздух в подземелье стал другим – тяжёлым, звонким, будто натянутой струной. Магия вибрировала на грани. Мои родители волновались, но их волнение было приятным, предвкушающим. Они уже видели себя на троне.

Морван был спокоен. Слишком спокоен. Он оделся в простые, но изысканные одежды чёрного и тёмно-синего оттенков, и в этой сдержанности была такая мощь, что даже мой отец не решался смотреть на него прямо.

– Пора, – сказала мать, её голос дрожал от возбуждения. – К Сердцу Тени. Там, в священном месте, мы скрепим союз крови и власти.

Мы двинулись вглубь, по тоннелям, куда я ещё не заходила. Путь вёл вниз, в самое нутро мира. Стены здесь были не из камня, а из сплошного, тёмного, отполированного временем обсидиана, в котором отражались наши бледные лица и мерцание светящихся мхов. Воздух становился сухим и холодным. И наконец, тоннель вывел в огромную, идеально круглую пещеру.

В её центре, на естественном пьедестале, парил Кристалл.

Его невозможно было описать словами. Он был не прозрачным и не чёрным. Он был… отсутствием. Поглощением. Вокруг него не было света, но и не было тьмы. Он был воплощённой пустотой, и в то же время из него исходила такая мощная, беззвучная вибрация силы, что у меня заложило уши и закружилась голова. Это и было Сердце Тени. Источник. Фокус всей власти Морвана.

– Великолепно, – выдохнул отец, и в его голосе не было благоговения, только жадность.

Морван встал перед кристаллом, спиной к нему, лицом к нам. Он казался невыразимо одиноким на фоне этого колоссального источника своей силы. Его взгляд, наконец, встретился с моим. И там, в глубине, я не увидела ни упрёка, ни надежды. Только ожидание. Как будто он сдался. Как будто позволил судьбе свершиться. Эта покорность разорвала мне сердце сильнее любой ярости.

– Теперь, – торжествующе произнесла мать, – теперь скрепим договор. Но сначала… гарантии.

Отец шагнул вперёд. В его руке, дрожащей от напряжения, лежал мой амулет. Простой серый камень с дырочкой. Но здесь, в этой пещере, он начал слабо светиться изнутри тусклым, медовым светом.

– Чтобы наша дочь и её… партнёр… не передумали, – сказал отец, обращаясь больше к Морвану, чем ко мне. – Мы используем древний артефакт. Для баланса сил. Как символ того, что свет и тьма должны быть в равновесии.

Он был отвратительно красноречив в своей лжи. Морван не шевелился, лишь следил за камнем.

– Лилия, – позвала мать сладким голосом. – Подойди сюда, к отцу. Помоги ему. Твоя кровь… она нужна для активации. Капля. Всего капля на камень.

Это был момент истины. Они хотели, чтобы я участвовала. Чтобы моё предательство было окончательным и зримым. Я медленно подошла к отцу. Он вынул кривой, тусклый нож.

– Руку, дочь, – сказал он, и в его глазах не было ни капли отеческой нежности.

Я протянула руку. В периферии зрения я видела, как Морван слегка зажмурился, как будто от боли. Отец поднёс лезвие к моему пальцу.

И в этот момент я встретилась взглядом с Морваном. И кивнула. Почти незаметно. Его глаза расширились на долю секунды.

Отец надавил. Острая боль, капля алой крови выступила и упала на серый камень.

Камень вспыхнул. Не тускло, а ярко, как крошечное солнце. Отец вскрикнул от восторга и страха, но крепче сжал его в ладони. Он повернулся к кристаллу, поднял амулет над головой, и его голос зазвучал громко и неуверенно, повторяя обрывки фраз, услышанных от матери:

– Сила света… против власти тьмы… Кровь носителя… открой уязвимость…

Луч жёлтого, горячего света брызнул из амулета, устремившись к тёмному кристаллу. Воздух затрещал. Морван согнулся, будто от удара в живот. На его лице исказилась гримаса страдания.

– Да! – завопил отец. – Работает!

Мать хихикала, потирая руки.

И вот тогда, в самый момент их триумфа, когда луч света уже почти коснулся поверхности Сердца Тени, я вдохнула полной грудью и крикнула во весь голос, слово, которое мы с Зубастиком обговорили как сигнал:

– СВЕТЛЯЧОК!

На мгновение воцарилась тишина. Отец осекся, недоуменно глядя на меня. Мать замерла.

А потом из бокового тоннеля, о существовании которого знали лишь немногие, с лязгом и визгом высыпала банда гоблинов во главе с Зубастиком. Они мгновенно окружили моих родителей, приставив к ним заточенные обсидиановые копья.

– Стоять! Не шевелиться! – просипел Зубастик, наставляя свой клинок прямо на горло отцу.

Луч из амулета дрогнул и погас. Отец в ужасе выронил камень. Он с глухим стуком покатился по полу.

Морван медленно выпрямился. Гримаса боли исчезла с его лица, сменившись… холодной, безжалостной ясностью. Он посмотрел на меня. И в его глазах, наконец, появилось нечто понятное. Не тепло ещё. Но признание. Признание хода.

– Что… что это? – запищала мать, пытаясь вырваться, но гоблин тыкнул ей в бок, и она замерла.

– Это, мама, – сказала я, поднимая с пола тёплый, ещё пульсирующий амулет, – называется контрой. Или, на деловом языке – встречным предложением.

Я сжала камень в кулаке и повернулась к Морвану. Теперь мы смотрели на них вместе – Повелитель Теней и та, кто только что доказала, что может быть не просто проблемой, а союзником. Или даже чем-то большим.

Но отец, бледный, дрожащий, вытаращил глаза не на нас, а на что-то позади Морвана, на сам Кристалл. Его губы беззвучно зашевелились.

– Смотри… – выдавил он. – Оно… оно отвечает.

Все, включая Морвана, повернули головы к Сердцу Тени.

И замерли.

Поверхность тёмного кристалла, куда чуть не ударил луч амулета, теперь не была гладкой. На ней, будто морозный узор на стекле, проступали тончайшие, светящиеся синим трещинки. И из глубины доносился едва уловимый, нарастающий звон – будто гигантское хрустальное сердце дало первую трещину.

Глава 10 Коронация Грибной Королевы

Глава 10 Коронация Грибной Королевы

Тишина, наступившая после слова отца, была оглушительной. Даже гоблины замерли, уставившись на гигантский кристалл, от которого теперь исходил тонкий, леденящий душу звон – звук бьющегося хрустального сердца. Светящиеся трещины пульсировали, как синие вены под кожей, и с каждой пульсацией Морван вздрагивал, будто его били током. Его лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступил холодный пот.

Амулет в моей руке, казалось, ожил. Он не просто светился – он тянул. Высасывал тепло из моей ладони и, как насос, перекачивал его в виде этого губительного луча, который теперь, даже не направленный, вибрировал в воздухе, соединяя камень с трещинами на кристалле. Это был не активный процесс – это было инерционное падение в пропасть. Активация запущена, и её было не остановить.

– Он… он разрушается! – завопил отец, вырвавшись из оцепенения гоблинов и указывая дрожащим пальцем. – Ты видишь⁈ Мы всё равно победили! Сила уйдёт, и он…

Зубастик грубо всадил ему дубинку в бок, заставив захрипеть. Но ущерб был нанесён. Хаос, который я пыталась сдержать, вырвался на волю. Мать, увидев шанс, с визгом бросилась под ноги гоблинам, пытаясь вырваться из круга. Гоблины, обозлённые и напуганные странным магическим явлением, загалдели, начали толкаться. Охрана дрогнула.

А Морван падал на колени. Не от слабости – от боли. Его тени, обычно такие послушные, забились вокруг него, как раненные птицы, и начали меркнуть. Воздух в пещере стал разреженным, трудно дышащим. Сердце Тени корчилось в муках, и вместе с ним корчилось всё его царство.

Я сжала амулет так, что острые грани впились в ладонь. Мысль пронеслась со скоростью молнии: Остановить артефакт можно только чистой, неискажённой магией жизни.

Не контратакой света против света. Не силой тени. Чем-то третьим. Тем, что я принесла сюда с собой, сама того не зная.

Я посмотрела на него. На его согбенную фигуру, на лицо, искажённое не физической, а экзистенциальной болью – болью разрушения самого себя. И я поняла. Я поняла, что ненавидела не его холодность последних дней. Я боялась потерять то, что едва успела обрести. Этот саркастичный, уставший, бесконечно одинокий владыка, который пил грибной отвар, терпел мои бизнес-планы и учил меня видеть красоту в тени. Я поняла, что люблю этот странный подземный мир с его светящимися грибами и шепчущими призраками. И что люблю его. Не Повелителя. Морвана.

Не думая, отбросив амулет прочь (он откатился и продолжал зловеще пульсировать), я бросилась к нему.

– Лилия, нет! – крикнул кто-то. Возможно, Зубастик. Но его голос утонул в нарастающем гуле.

Я упала на колени перед Морваном, взяла его лицо в свои окровавленные ладони. Его кожа была холодной, как мрамор.

– Смотри на меня, – приказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. – Смотри.

Его веки дрогнули. Глаза, полные от боли, сфокусировались на мне. В них не было понимания, только вопрос.

И я поцеловала его. Не как в горячем источнике – со страстью и яростью. Не как в Зале – с радостью и удивлением. Я поцеловала его, вкладывая в это прикосновение губ всё. Всю свою волю к жизни, которую не сломили ни родители, ни предрассудки деревни. Весь свет своего упрямства, своей предприимчивости, своей веры в лучшее. Всю любовь к стенам, к тихому шёпоту призраков, к его усталым глазам и саркастичной улыбке.

Я не знала, что делаю. Я просто отдавала.

И случилось чудо.

Сначала я почувствовала, как его губы под моими, холодные и безжизненные, дрогнули. Потом ответили. Слабо, неуверенно. А потом из глубины его существа, через этот поцелуй, хлынула обратная волна. Не тьма. Не холод. Нечто другое. Древняя, глубокая, неистовая сила. Та самая, что вращала звёзды в подземном небе и выращивала кристаллы в недрах земли. Но теперь она была смешана с чем-то новым, чужим и желанным – с моим светом, с моей жизнью, с моей человечностью.

Наша общая энергия, сплетённая в поцелуе, вырвалась наружу. Не взрывом, а волной. Тёплой, золотисто-синей, как рассвет над морем. Она пошла кругами от нас, как от брошенного в воду камня.

Волна накрыла амулет. Его назойливое, болезненное свечение дрогнуло, померкло и с щелчком погасло, превратившись обратно в простой серый камень с каплей моей крови.

Волна достигла кристалла. Светящиеся синие трещины на его поверхности встретили тёплый свет и… начали затягиваться. Не исчезать, а превращаться в тончайшую паутину золотых и лазурных прожилок, будто драгоценные руды в толще тёмного алмаза. Звон треснувшего сердца сменился низким, умиротворённым гудением – звуком гармонии, восстановленного баланса.

Волна прокатилась по всей пещере, заставив гоблинов ахнуть и присесть, а моих родителей, которых как раз пытались скрутить, ослепить на мгновение. Она наполнила воздух не грибным или каменным запахом, а ароматом первой весенней грозы, озона и влажной земли.

Поцелуй закончился сам собой, когда сила иссякла. Мы разомкнули губы, но остались лоб в лоб, тяжело дыша, разделяя одно и то же воздушное пространство. Его руки сжимали мои бёдра, мои – всё ещё держали его лицо.

Я открыла глаза. Его лицо было в сантиметрах от моего. Бледность ушла, сменилась лёгким румянцем. А в глазах… О, боги. В его тёмных, бездонных глазах бушевал целый мир. Там были и потрясение, и благодарность, и сожаление о днях недоверия, и что-то такое тёплое, яркое и неуместное для Повелителя Теней, что у меня перехватило дыхание. Он всё понял. Без слов. Он видел в моей душе всё, что я вложила в тот поцелуй.

Гул стих. В пещере воцарилась новая тишина – не мертвая, а живая, насыщенная, как тишина после грозы.

Медленно, не отпуская меня, он поднялся на ноги и помог встать мне. Его сила вернулась, но чувствовалась иначе – более… цельной. Уравновешенной. Он повернулся к моим родителям, которых гоблины теперь крепко держали. Его взгляд был не гневным, а… скучающим. Как будто они были не опасными предателями, а надоедливыми насекомыми.

– Ваш план, – произнёс он спокойно, – провалился. Ваш ключ сломан. Ваша дочь только что спасла то, что вы хотели уничтожить, ценой своей собственной сущности, слившейся с моей.

Отец что-то пробормотал, мать рыдала, но теперь уже по-настоящему, от страха и краха всех надежд.

Морван отвернулся от них, как от ничего не значащего мусора. Он снова посмотрел на меня. Его рука поднялась и коснулась моего лба, там, где обычно лежала бы корона.

– Лилия, – сказал он, и его голос, всегда такой усталый или саркастичный, звучал теперь с несвойственной ему твёрдой, чистой уверенностью, как удар колокола. – Ты пришла сюда как жертва. Стала проблемой. Потом – партнёром. – Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула та самая, едва уловимая искорка, которую я боялась потерять. – Но то, что ты сделала только что… это сделало тебя чем-то неизмеримо большим. Ты не королева-консорт. Не тень на троне рядом со мной.

Он провёл пальцем по моей щеке, и за его рукой из воздуха сплелась тонкая, изящная нить живой тени. За ней – ещё одна, и ещё. Они переплетались, танцевали, и в их ткань вплетались крошечные искорки золотого света – отголоски моей энергии, моей сути.

– Ты – Равная. Ты – баланс. Там, где я – вечная ночь, ты – первый луч рассвета. Там, где я – покой и забвение, ты – жизнь и рост. – Нити сплелись в диадему, сложную и прекрасную, напоминающую то ли ветви древнего дерева, то ли морозные узоры, то ли гифы светящегося гриба. – И потому я венчаю тебя не как жертву. А как Королеву Теней и Света. Мою. Нашу.

Он легонько надавил, и диадема из теней и света опустилась мне на голову. Она была невесомой, тёплой и… правильной. Как будто часть меня, которую я искала всю жизнь, наконец встала на своё место.

В пещере, освещённой теперь мягким сиянием преображённого кристалла, притихшие гоблины, призраки и духи подземелья, казалось, затаили дыхание. А потом Зубастик, первым опомнившись, грубо толкнул коленкой в спину моего отца, заставив того плюхнуться на колени.

– Да здравствует Королева! – просипел он.

И эхо подхватило по пещерам, разнося весть в самые дальние уголки царства: Королева! Королева!

Морван, не выпуская моего взгляда, улыбнулся. По-настоящему. Впервые. Это была не саркастичная усмешка, а улыбка обретения. Обретения дома. Равной. Любви.

Но в самом сердце тёплой волны торжества, в глубине сияющих теперь глаз Морвана, я уловила едва заметную тень. Не тревоги. Раздумья. Он смотрел на преображённый, но всё ещё хранящий золотые прожилки кристалл. И я поняла: баланс был восстановлен, но сама природа Сердца Тени изменилась навсегда. В него было привнесено нечто инородное. Чудесное, желанное, но инородное.

И где-то в глубине новых, общих инстинктов, рождённых от слияния наших сил, шевельнулось смутное предчувствие. Такое изменение не могло остаться незамеченным. Не только здесь, в подземелье. Но и там, наверху, где фанатики вроде моего отца мечтали уничтожить тьму. И там, в ещё более глубоких, забытых слоях мира, где обитали существа, для которых изначальная, чистая Тень была средой обитания, законом и пищей. Мы не просто восстановили статус. Мы объявили о рождении новой эры. И у каждой эры находятся свои недоброжелатели.

Глава 11 Ритуал единения

Глава 11 Ритуал единения

Тронный зал преобразился. Вернее, его уже нельзя было называть «Тронным». Это было пространство, живое и дышащее. Стены, ещё вчера покрытые вековой пылью, теперь оплетали гирлянды светящихся грибов и нежных, полупрозрачных орхидей, расцветших за ночь по воле обновлённой магии. Призрачный шёлк серебристыми водопадами ниспадал со сводов, а под ногами вместо холодного камня стелился упругий, тёплый мох, испещрённый крошечными голубыми огоньками. Воздух был наполнен ароматом влажной земли, цветущего жасмина и чего-то неуловимого – электрического, праздничного.

Новый ритуал был придуман на ходу. Не было жрецов в мрачных одеждах, не было заученных скорбных речей. Вместо этого собрались все обитатели подземелья, кто пожелал и кто осмелился: скелеты-служители выстроились в парадные шеренги, призраки плыли над головами, создавая мерцающий калейдоскоп, гоблины Зубастика, отмытые и нахально гордые, толпились сбоку. Даже троглодиты, привлечённые слухами о невероятном, стояли в дальних арках, их глубоко посаженные глаза блестели любопытством. В центре зала, на невысоком круглом возвышении, покрытом мхом, стояли мы.

Я была в платье из того самого призрачного шёлка, которое за день до этого сшили для меня пауки-шелкопряды под мои же диктовку и эскиз. Оно было простым по крою, но переливалось, как лунная дорожка, и казалось, соткано из самого воздуха и звёздной пыли. На голове – лёгкая, но ощутимая диадема из теней и света. Морван стоял рядом в одеждах тёмно-синего, почти чёрного бархата, оттенённого серебром. На нём не было тяжёлых регалий, только тонкая цепь с небольшим тёмным кристаллом на груди – осколком его Сердца, который он теперь носил как личный амулет. Его лицо было серьёзным, но в уголках губ таилась не усталость, а лёгкая, едва уловимая улыбка ожидания.

Он протянул мне руку. Я положила свою ладонь на его. Его пальцы были тёплыми.

– Нет правильных слов для такого, – тихо сказал он, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал для всех. – Веками здесь правили тишина и покой. Но даже вечной ночи нужен рассвет. И сегодня мы отмечаем не подчинение, а союз. Не жертву, а дар. Баланс.

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по собравшимся, а затем вернулся ко мне, наполняясь такой глубиной чувства, что у меня перехватило дыхание.

– Лилия принесла с собой не разрушение, а рост. Не страх, а любопытство. Не покорность, а… деловую хватку.

В зале пронёсся сдержанный смешок гоблинов. Даже некоторые призраки колыхнулись веселее.

– И сегодня, – продолжал Морван, и его голос приобрёл торжественные, металлические обертона, – мы скрепим этот союз не древней клятвой крови, а тем, что сильнее любой магии. Выбором. Доверием. И силой, которая рождается, когда тьма перестает бояться света, а свет не стремится прогнать тьму.

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад. Из пространства между нами, из воздуха, пропитанного нашей общей магией, начали рождаться тени. Но не те, что пугали. Они были бархатистыми, тёплыми, живыми. Они обвили мои запястья, как браслеты, мягко прикоснулись к вискам, провели по шее. Я вздрогнула, но не от страха, а от узнавания. Это была его ласка, его прикосновение, облачённое в магию.

И в ответ из моего сердца, из самой глубины той жизненной силы, что спасла его, полился свет. Не ослепительный, не режущий. Тёплый, золотистый, как первый луч солнца из-за тучи. Он струился сквозь мою кожу, окутывал меня мягким сиянием и тянулся к его теням. Свет и тень встретились в сантиметре от наших тел, сплелись, заиграли, создавая вокруг нас мерцающий, переливающийся ореал. В зале ахнули.

– Теперь, – прошептал Морван, и это было слово только для меня.

Мы шагнули навстречу друг другу внутрь этого общего сияния. Его руки обняли меня за талию, мои обвили его шею. И всё исчезло: зал, зрители, весь мир. Остались только мы двое в коконе сплетённой магии, где я чувствовала каждый всплеск его силы, а он – каждое биение моего сердца.

Его губы нашли мои. Это был поцелуй, который затмевал все предыдущие. Его язык скользнул в мой рот, и на вкус он был как ночь после дождя – прохладной, чистой, живительной. Мои пальцы впились в его волосы, и я притянула его ближе, чувствуя, как его тело отзывается на моё прикосновение.

Под покровом переливающегося света, скрытые от посторонних глаз волшебным ореолом, его руки начали свой путь. Одна скользнула по моей спине, разжимая невидимые застёжки платья из призрачного шёлка. Ткань, послушная его воле, растворилась, как туман, обнажая кожу. Другая рука медленно, почти благоговейно, поднялась к моей груди. Его большой палец провёл по контуру, а затем ладонь полностью обхватила одну грудь, его пальцы сжали упругую плоть, а палец нащупал уже твёрдый, отзывчивый сосок и начал водить по нему кругами. Волна удовольствия, острая и сладкая, ударила мне в низ живота. Я застонала в его рот.

В ответ он углубил поцелуй, а его собственная одежда поддалась магии и расступилась. Я почувствовала его мощную, голую грудь против моей, тепло кожи, бьющееся сердце. Моя рука соскользнула с его шеи вниз, по рельефным мышцам спины, к пояснице, и дальше, обхватывая его ягодицу, сжимая её, прижимая его таз к своему. Он был уже возбуждён, его твёрдый член упёрся мне в живот. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от желания.

Он опустил нас обоих на колени на мягкий мох возвышения. Его губы оставили мои, чтобы пройтись жадными, влажными поцелуями по линии челюсти, шее, опуститься в ложбинку между ключицами. Потом ниже. Он взял мой сосок в рот, завладев им полностью, и язык принялся играть с чувствительной вершиной, то лаская, то слегка покусывая. Я вскрикнула, запрокинув голову, и мои руки беспомощно вцепились в его волосы. Пока его рот занимался одной грудью, пальцы другой руки щипали и перебирали второй сосок, доводя меня до исступления.

– Морван… – простонала я, и моё тело выгнулось навстречу ему.

Он снова поменял положение, опускаясь ниже. Его губы и язык оставляли горячий влажный след по моему животу, а его руки раздвинули мои бёдра. И тогда его дыхание коснулось самого сокровенного, скрытого места. Я вздрогнула, пытаясь закрыться, но его руки мягко, но неотвратимо удерживали меня.

– Дай мне, – прошептал он, и его голос был густым от желания. – Дай мне вкусить твой свет.

И он погрузил лицо между моих ног. Его язык, умелый и настойчивый, нашёл мой клитор и начал ласкать его с такой преданной внимательностью, что мир поплыл. Он не просто делал это – он изучал, наслаждался, водил языком кругами, вверх-вниз, слегка посасывал. Одна его рука оставалась на моей груди, другая скользнула ниже, и палец, смазанный моей собственной влагой, медленно, на полмиллиметра за раз, вошёл внутрь меня. Я закричала, не в силах сдержаться, и моё тело затряслось в преддверии оргазма. Но он не дал мне закончить. Он замедлился, отступил, заставляя меня томиться.

– Не… не мучай, – выдохнула я, вся в огне.

Он поднялся надо мной, его лицо было влажным, глаза пылали тёмным огнём.

– Мы будем делать это вечно, – пообещал он хрипло. – Но сейчас… сейчас я не могу ждать.

Он наклонился, и его член, твёрдый как сталь и горячий, нащупал мой вход. Он смотрел мне в глаза, ища разрешения. Я в ответ обвила его бёдра ногами и резко, властно, потянула его на себя, впуская его внутрь одним движением.

Мы оба застонали в унисон. Он заполнил меня полностью, растягивая, заполняя каждую частичку. Было больно и блаженно одновременно. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, его лоб прижался к моему.

– Лилия… – прошептал он, и в этом звучало столько чувств, что слёзы выступили у меня на глазах.

Потом он начал двигаться. Медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь в самую глубину. Каждый толчок задевал какую-то невероятно чувствительную точку внутри, посылая разряды удовольствия по всему телу. Я встретила его ритм, поднимая бёдра навстречу, цепляясь за его плечи, его спину. Наша магия вокруг сгустилась, пульсируя в такт нашим движениям. Тени обвивались вокруг наших сплетённых тел, а свет струился из моей кожи, смешиваясь с ними.

Его темп ускорился. Он входил в меня всё быстрее, сильнее, и я чувствовала, как внутри нарастает знакомое, неумолимое давление. Его дыхание стало прерывистым, на лбу выступили капли пота.

– Я… я не могу больше… – выдохнул он, и его лицо исказила гримаса наслаждения.

– Со мной… – умоляюще прошептала я. – Пожалуйста, со мной.

Он сделал ещё несколько резких, глубоких толчков, и этого хватило. Оргазм накрыл меня с такой силой, что я взвыла, моё тело затряслось в судорогах, сжимая его член внутри. Он, почувствовав мои спазмы, издал низкий, сдавленный крик и, вонзившись в меня до предела, замер, изливаясь внутрь горячими волнами.

Мы лежали так, сплетённые, тяжело дыша, пока волны удовольствия не отступили. Магический ореал вокруг нас медленно рассеялся, открывая нас взглядам собравшихся. Но никто не смотрел с похотью или смущением. На лицах обитателей подземелья – от гоблинов до призраков – было благоговение. Они видели не просто соитие, а танец стихий, рождение новой эпохи.

Морван медленно отделился от меня, но тут же помог подняться. Наше платье и одежды магическим образом обрели целостность. Он взял меня за руку, и мы вместе, единым фронтом, повернулись к залу.

Морван поднял нашу сплетённые руки.

– Встречайте вашу Королеву! Королеву Теней и Света! Лилия – моя супруга, мой равный правитель и ваша госпожа!

Гул одобрения, на этот раз громкий и не скрываемый, прокатился по залу. Гоблины стучали копьями о пол, скелеты клацали челюстями, призраки пели тонкими, звенящими голосами. И тогда, к всеобщему изумлению, вперёд шагнул вождь троглодитов Грох. Он тяжело опустился на одно колено и склонил свою массивную голову.

– Сила союза… видна, – просипел он. – Баланс… уважаем. Троглодиты… признают. И предлагают… договор. О грибах. На ваших условиях.

Это была полная капитуляция. Победа. Не силой, а гармонией.

Морван взглянул на меня, и в его глазах светилась тихая, безудержная гордость. За меня. И в тот же миг, в глубине этого взгляда, мелькнуло что-то ещё. Глубокое, давнее, затаённое на века. Он слегка сжал мою руку и наклонился так, чтобы его слова услышала только я, на фоне всеобщего ликования:

– Я так долго ждал тебя, солнышко. И порой уже сомневался, что судьба… что моё терпение… даст какой-то результат. – Его голос дрогнул от странной, непривычной эмоции. – Но ты вернулась. Не зная того. Как будто твоя душа… всегда помнила дорогу.

И прежде чем я успела что-то спросить, что-то понять в этих странных словах, он выпрямился, снова становясь непроницаемым Повелителем для всех, кроме меня. Но семя глубочайшего вопроса, смешанного с узнаванием, было уже посеяно. Он ждал меня? Долго? Что он имел в виду?