Текст книги "Ненавижу блондинов"

Автор книги: Элина Сафронова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12

Если можно так сказать, то моя жизнь начала постепенно налаживаться. Наверное, у каждого, кто сталкивался с потерей близкого, родного тебе человека, наступал момент принятия, когда ты смиряешься с ситуацией, не пытаешься что-то изменить, и просто разрешаешь жизни продолжить нести тебя по течению.

Уже завтра приедут родители, а пока я тупо слоняюсь из угла в угол по квартире Яра. Сегодня он в очередной раз рано ушел на работу, клятвенно обещая вернуться домой, как только освободится. А я и не имею права ему что-то выговаривать, особенно после того, сколько он для меня сделал. Тем более, факт того, что он сейчас столько работает, возник опять-таки из-за меня: долгое отсутствие в городе сильно ударило по наличию свободного времени у Яра. Хотя ему еще повезло, что он работает у отца, в другой бы компании просто так не появляться в офисе несколько дней не получилось бы. Кстати, об отце у меня заочно сложилось впечатление как о человеке мировом, понимающем и разделяющем то, что важно его сыну.

Знаете, когда ты ничем не занят, то в голову сами по себе начинают закрадываться бредовые идеи. Вот и сейчас, я в сотый раздумаю о том, как себя развлечь. Если бы я была способна увидеть себя со стороны прямо в эту секунду, то думаю, лицо у меня было бы ну очень предвкушающим. В пару шагов преодолела расстояние от кухни до гардеробной и зарылась в пакет, привезенный из Троицка. Тот самый боди – то, что нужно, чтобы расшатать Нечаева. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но он мне не дает! Просто соскакивает в наиболее ответственный момент.

И ведь хочет, я прекрасно вижу это по его горящим глазам, по стоящему члену, упирающемуся в меня, по прерывистому неглубокому дыханию. А я так больше не могу. Значит, как спать практически обнаженными, так это в порядке вещей, принимать вместе ванну – тоже ничего, а как заняться сексом со своей же девушкой – трагедия человеческой цивилизации. Не колеблясь ни минуты, облачаюсь в шикарное кружево и иду в ванную, чтобы подправить макияж и прическу.

Перекидываю пару раз волосы в поисках идеального ракурса и делаю несколько фотографий. Тому, кто устанавливал такое фотогеничное освещение в помещении – мое почтение.

«Ты свободен?» – печатаю сообщение Яру.

«Я на совещании, малышка. Что-то срочное?» – ответ приходит буквально через пол минуты.

– Замечательно! – усмехаюсь вслух и высылаю пару довольно провокационных фото.

«Приеду домой – проведу несколько воспитательных мероприятий, можешь даже не сомневаться. Через пару часов буду, жди))» – всю ту минуту, пока ждала его ответа, нервно кусала губу. Удовлетворившись результатом, решила его все же закрепить: села на гранитную поверхность возле раковины, так, что спиной оказалась аккурат напротив зеркала, прогнула спину, чтобы сделать акцент на ягодицах и наполовину расстегнула молнию на спине. Окончательно войдя в раж, делаю приписку:

«Поможешь расстегнуть?»

«Готовь попку, солнышко. Вечер обещает быть интересным» – читаю ответ и понимаю, что сама нехило возбуждена. Решаю, что у меня достаточно времени, чтобы приготовить что-нибудь на ужин. Накидываю сверху свой любимый темно-синий шёлковый халат, который прихватила сюда ещё в тот день, когда заезжала домой за вещами (специально для Нечаева, раз он такой ценитель женского белья) и иду к холодильнику в поисках хоть чего-то, что сумеет стать более съедобным, чем есть сейчас.

Включаю музыку и начинаю энергично подпевать какой-то хип-хоп группе. Кто-то обязательно скажет, что это неправильно – веселиться, когда нужно носить траур. А я скажу им: идите к черту! Траур, он не в чёрном цвете одежды, не в воздержании от чего-либо, и даже не в соблюдении определенных норм и традиций. Траур в душе, а чувства независимы от всего, поэтому мы никогда не узнаем, что скрывается за маской смутьяна или весельчака.

То, что я физически ощущаю, как с каждым часом мне становится совсем немного, но легче – не может не радовать. Каждый переживает горе по-разному, и я бы никогда больше не хотела расширять эту статистическую таблицу.

Время летит незаметно, песни сменяются одна другой, курица вот-вот приготовится, танцы вокруг плиты танцуются – идиллия. Вдруг я отъявленно ощущаю руки на своей талии. Все происходит для меня настолько неожиданно, что я начинаю визжать.

Меня поворачивают лицом к себе, и я вижу ржущего Яра.

– Зачем пугать-то? – пробубнила, прижатая к груди парня.

– Я не собирался. – пожал плечами, все ещё посмеиваясь. – Просто ты так соблазнительно танцевала ламбаду, что мне крайне захотелось присоединиться.

– Ты чего так рано? – отстранилась, чтобы отключить конфорку.

– Я имею привычку спешить, если меня ждут. – сжал талию, постепенно опуская руки под халат. – А меня ждут. – прикусил мочку уха. – Или моя девочка встречает не меня? – влажное дыхание на шее прожигало насквозь.

– Я скучала. – призналась, откинув голову ему на плечо.

– И я скучал, моя горячая малышка. – проурчал.

– Ужинать будешь? – спросила, потянувшихся за лопаткой.

– Позже. – закинул меня на плечо и понёс в сторону спальни. – Сначала я перекушу тобой. – хохотнул.

– Я невкусная. – взвизгнула, когда он шлепнул меня по заду.

– Не переживай, это мы сейчас проверим. – уверил меня и поставил на ноги. Просто посмотреть в его бездонные глаза, чей взгляд глубже, чем тихоокеанская впадина, и понять, насколько ты стал зависим. Какая-то трепещущая нежность затопила все вокруг и мне стало невыносимо важно сказать то, что я поняла прямо сейчас.

– Яр. – обратилась, поглаживая пальцами его щетину.

– Я тебя внимательно слушаю. – озорно сверкнул глазами и улыбнулся.

– Я люблю тебя. – произнесла то, что желало буквально вырваться из моего сердца. Но в какое-то мгновение я испугалась его реакции: вдруг подумает, что я привязалась к нему или сочтёт назойливым банным листом.

– И я люблю тебя, моя девочка. – мой глубокий судорожный вдох облегчения и его жгучий поцелуй, размывающий мое сознание. Теперь для нас время не имеет характеристик, ведь мы существуем вне его. Яр скидывает с меня халат и расстегивает боди:

– Эта вещь просто создана для того, чтобы снимать её с тебя. – провёл дорожку поцелуев по спине, и я возбужденно вздрогнула. – Как же я радовался, что к тому моменту уже выступил с отчетом, иначе бы я просто не смог встать из-за стола. Нельзя так делать. – прожигает своим шепотом насквозь. Теперь кружево ничего не держит, и я чувствую, как оно скользит по моим ногам вниз.

Мозг уже давно не подаёт импульсы телу, кажется, что с организмом происходит все в точности да наоборот.

– Идём. – в несколько шагов пересекает спальню и заходит в гардеробную, прямо к зеркалу во весь рост. Картинка, в которую вперился мой взгляд, завораживает: полностью обнаженная молодая девушка, а за ней высокий, атлетичный, одетый в идеальный костюм молодой человек. Мгновенно краснею, но не могу оторвать взгляд.

– Посмотри, какая ты красивая. – также, не прерывая зрительный контакт, выдыхает мне в шею. Опускает руки на бёдра и медленно, показательно поднимает их выше: живот, талия, грудь. Ладони накрывают полушария, гладят, массируют их. Не выдерживаю и издаю тихий стон. Яр усмехается и сжимает соски, оттягивает и выкручивает. Это просто невероятно!

– Тебе нравится? – шепчет так, что хочется кончить от одного его голоса. Мысленно я кричу ему «да», но в реальности не могу произнести что-то членораздельное. – Я буду прекращать каждый раз, если не буду слышать твоего отклика. Терпеть не могу молчаливые пыхтения. – кусает за шею.

– Мне нравится. – произношу, не переставая краснеть. Наш контраст во внешнем виде безумно заводит. Он словно воплощение силы, мощи, власти, секса. Он – самая острая специя в мире.

– Замечательно. – скалится и подтягивает стул. Садится на него, в то время, как я продолжаю стоять между его ног, спиной. Пожалуй, я и стеснение – два лучших друга сегодня. Нежно проводит ладонью по ягодице, а потом неожиданно шлепает. Негромкий вскрик сам по себе вырывается из лёгких. Нет, это не та обидная боль, Яр тонко чувствует и делает то, что не испортит мое настроение.

– На колени, ко мне. – это не просьба, это самый настоящий приказ. А я чертова извращенка, потому что завожусь от его тона ещё сильнее. Но все это настолько непривычно, что поворачиваю голову к Яру, чтобы найти подтверждение в его глазах. Молча, он касается другой ягодицы и ударяет по ней. – Малышка, что непонятного? – Демон! Больной, но очень сексуальный ублюдок!

Уже слегка подрагивая от перенапряжения, сажусь на его колени и усиленно сжимаю ноги. Какое душевное равновесие? Вы что, меня сейчас так колбасит, что просто невозможно, а он ещё, по сути, даже не начинал.

– Раздвинь ноги. – целует в плечо. Закрываю глаза и пытаюсь побороть смущение. Яр нетерпеливо рычит:

– Я сказал, чтобы ты раздвинула ноги. – несколько влажных поцелуев в шею и по спине. Прерывисто выдыхаю и подчиняюсь. Вот так, голая, перед зеркалом, а самое главное – полностью раскрытая перед ним, я сижу на коленях и чувствую, что безумно намокла.

– Умница. – ухмыляется. – Ты когда-нибудь трогала себя перед зеркалом? – задаёт чересчур провокационный вопрос и выжидает. Молчу. Повторяет вопрос, но снова натыкается на мое судорожное молчание. – Если ты задумала отмолчаться, то не надейся, солнышко. – лизнул жилку на шее. – Можешь не отвечать, но тогда, пока ты будешь себя ласкать, я буду пробовать пальцем твою покрасневшую попку.

– Нет. – запротестовала.

– Твой ответ? – из гардеробной будто выкачали весь воздух, оставив лишь невероятного Нечаева и державшуюся из последних сил меня.

– Да. – практически зажмуриваюсь. Не хочу испытывать на себе все, на что способна его фантазия, но, если я совру, Яр поймёт это. Точнее так: я совру, а Яр точно поймёт это.

– Хорошо. – кивает, вполне удовлетворённый моим ответом. – Теперь посмотри, как это буду делать я. – он медленно продвигается к тому месту, что буквально полыхает под нашими взорами. – Ты такая мокрая. – мурчит в ухо, продолжая потирать влажные складочки. – Кто-то врал мне, говоря, что невкусная. – показательно облизывает палец, блестящий от моей влаги.

– Яр. – хриплю, будто парализованная его влиянием. – Пожалуйста. – он возвращает палец на клитор, другой вводит в меня. Наше отражение в зеркале – самая развратная вещь, которую мне довелось наблюдать за мою недолгую жизнь.

– Громче. Я хочу слышать каждый стон. – неумолимо приближает к финалу. Сжимаю грудь и почти вскрикиваю от усилившихся ощущений. – Покрути соски. – доносится тихий приказ. Выполняю сказанное и практически прихожу в экстаз. – Сильнее, не бойся сделать больно. – командует. В очередной раз внемлю его словам и в ту же секунду достигаю мощнейшего пика.

Меня трясёт, тело ослабло, а сама я откинулась на Ярослава, блаженно прикрыв глаза. Тот не стал тянуть время, а просто подхватил мою голую тушку, скинул её на кровать и стал раздеваться. Его тело – как образец моего личного совершенства, а полностью обнаженное – тем более. Будто под гипнозом, не могу оторвать взгляд от его крепкого члена. Смотрю в упор даже в тот недолгий момент, когда Яр раскатывает по нему презерватив.

Ещё несколько секунд, и он наваливается на меня сверху. Вид победителя, охотника, завоевателя – его лицо воплощает все самое первобытно-мужское.

– Моя девочка, скорее всего будет больно, но если ты не будешь напрягать мышцы, то мне будет проще, а тебе менее чувствительно.

– Хорошо. – киваю, поджав губы от напряжения.

– Ты только моя. Это – лишнее тому подтверждение. Советую запомнить. – сурово произносит в губы и целует. Одновременно с его трепетной лаской приходит и дикая, разрывающая боль. В невыносимой агонии пытаюсь оттолкнуть его от себя, но Ярослав поднимает мои руки надо головой. – Солнышко, потерпи немного. Скоро станет легче. – стирает мои слёзы с глаз большим пальцем и ещё раз ласково целует.

– Больно. – жалуюсь на пульсирующее изнеможение, шмыгнув носом.

– Т-ш-ш. – касается клитора, пытаясь вернуть мне приятные ощущения. Его губы двигаются вниз: с подбородка на шею, вниз по артериям, ключицы, грудь. Его язык кружит, зубы покусывают. Не сдерживаюсь и зарываюсь руками в его волосы.

Боль утихает постепенно, и теперь я чувствую лишь непривычную тугую наполненность и немного утраченного желания.

– Так непривычно. – шепчу. Яр поднимает голову, лукаво смотрит и совершает один полный толчок. – Боже! – закрываю глаза от накативших мурашек.

Ярослав оценивает мое довольное состояние и продолжает двигаться уже более активно. Его руки по всему поему телу, мои – на его спине. Он рычит, а я судорожно извиняюсь за то, что снова оцарапала его.

– Чья ты? – выдыхает в ухо, не прекращая вдалбливаться. Проводит носом по виску и целует в губы.

– Твоя. – преданно смотрю ему в глаза, из последних сил оставаясь разумом в этом измерении.

– Кончай, моя хорошая. – требовательно, но так ласково произносит.

– Не могу. – практически вою от бессилия. Я на грани, но что-то будто не даёт мне переступить её.

– Можешь. – шипит и засаживает на всю длину.

Мой пронзительный вскрик «да» и его хриплый стон будто слились воедино. Глаза сами закрылись и больше не желают открываться. Мне хорошо, мне безумно хорошо. Яр распластался на мне, а у меня даже нет сил, чтобы сказать ему, чтобы он слез. С мутным взглядом поднимает голову и пронзительно долго всматривается в мое лицо. Его глаза улыбаются, да и сам он выглядит предельно счастливым.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, проводя ладонью по моим спутанным волосам.

– Замечательно. – усмехаюсь. – Но чувство, будто между ног кол всадили. – морщусь от саднящих ощущений.

– Полежи минутку. – слезает с кровати и идёт к тумбочке. Копается в ящике, – нашёл. – резюмирует.

– Что случилось? – интересуюсь.

– Раздвинь ноги. – садится на кровать напротив меня.

– Зачем? – хмурюсь.

– Крови было много, нужно обработать. – разъясняет будто маленькому ребёнку.

– Яр! – в очередной раз краснею. – Дай, я сама. – тянусь за миромистином.

– Нет. – серьезно мотает головой. – Ира, ноги, живо, не нервируй меня! – злится.

Сжимаю ноги из последних сил и вступаю с ним в немую схватку взглядов. Яр бесится, что я не желаю делать все, как он скажет, а я раздражена тем, что он хочет взять на себя слишком много и ничего не оставить мне.

– Ну кому ты что пытаешься доказать?! – возмущается. – Мне же удобнее обработать, чем тебе. В конце концов, я уже все видел. – приводит, по его мнению, неопровержимые аргументы. С каким-то страхом и мольбой смотрю в серые глаза, и Яр наконец понимает, что это не просто мое упрямство, а как минимум стеснение. – Моя маленькая, ну ты чего. – нежно гладит колено. – Ты мне веришь?

– Верю. – выдыхаю и раздвигаю ноги.

– Умница. – ободряюще улыбается и быстро обрабатывает изнутри. – Больно? – дует.

– Нет. – произношу, не скрывая улыбки.

– Хорошо. Сейчас идем в душ, а потом ужинать. Я безумно голоден. – хочет взять меня на руки, но я, предусмотрев это, соскакиваю с дивана. Делаю шаг и понимаю, что ходить мне несколько дней в раскорячку. Смотрю на Яра, который следит за тем, как я начинаю жалеть о том, что захотела пойти сама. Его вид целиком и полностью выражает воспитательный процесс и превосходство.

– Доволен? – скрещиваю руки на груди и жду, когда он перестанет восхищаться своей дальновидностью.

– Ну может быть когда-нибудь ты поймешь, что я делаю как лучше. – подхватил меня и понес к душевой кабине.

– Бе-бе-бе. – передразнила его, вызвав дикий смех. Как однажды сказала одна моя знакомая: «Я ненавижу ругаться со своим парнем. Не потому, что ссоры причиняют боль и прочее, а потому, что этот говнюк во время скандала спокойно и размеренно применяет логику и аргументы, в то время как я на его фоне выгляжу как душевнобольная пациентка психбольницы, которая крушит все на своем пути и орет с пеной у рта, пока наученный опытом доктор невозмутимо пытается ей что-то объяснить.»

– Я бы хотел познакомить тебя с отцом. – выдал Яр, пока поглощал пасту. Что? Зачем? И так же хорошо живем. Нет, наверное, вопрос «зачем» задавать как-то не очень. Так, ладно, надо сосредоточиться.

– Когда? – спрашиваю, пытаясь не выдать, что сердце мгновенно ухнуло в пятки.

– Через две недели. Мой отец дружит с родителями Антона, и каждый год мы и еще несколько семей собираемся в загородном доме Равинских. Я подумал, что это будет прекрасным поводом.

– Ты уверен? – недоверчиво всматриваюсь в своего блондина. – Что, если я ему не понравлюсь? – поджимаю губы.

– Уверен, солнышко. – усадил к себе на колени. – Главное ведь, чтобы ты мне нравилась, не так ли? – поцеловал, давая понять, что настроен вполне серьезно, я бы даже сказала – капитально.

Глава 13

Выяснилось, что Эля тоже едет к родителям Антона, но ей-то не страшно – она с ними уже познакомилась. Но так даже лучше: чем больше знакомых людей там соберётся, тем спокойнее будет мне.

Ребята были на седьмом небе, когда узнали, что мы с Яром все же вместе. Подруга верещала весь вечер, о том, как это классно, и жаждала узнать максимальное количество подробностей. Особенное удивление у неё вызвал мой рассказ про тайник и квартиру во Франции. Теперь я, как она выразилась – «завидная невеста». Я же ответила, что неизвестно ещё, что это за квартира и в каком она состоянии.

Мои волосы нещадно раздувает ветер, пока Яр съезжает с трассы на мотоцикле. Я так и не смогла решить, как мне нравится с ним больше: на четырёх колёсах или на двух, потому что ощущения, которые ты получаешь – кардинально разные, но в обоих случаях незаменимые.

Я дико волнуюсь, потому что прекрасно осознаю, что для каждого человека невероятно важно одобрение его близких. Будучи в курсе, что Яр очень дорожит отношениями со своим отцом, мне очень важно завоевать его доверие.

Мы подъезжаем к симпатичному, достаточно большому дому, возле которого уже находятся три машины. Мне кажется, или я начала дрожать? Ярослав заезжает в ворота и паркуется. Спрыгиваю и снимаю шлем. Вокруг стоят милые пушистые ели, несколько каменных дорожек отходят прямо к дому.

– Солнышко, перестань накручивать себя. – взял мои руки в свои. – Пойдём, тебе там понравится.

Мы заходим в открытую дверь прихожей, и тут же нам навстречу выходит хрупкая женщина лет пятидесяти. Несколько секунд изучающе оглядывает нашу пару, а потом задорно провозглашает на весь дом:

– Ярик приехал! С девочкой! – радостно уточняет, пока я буквально вжимаюсь в «Ярика», опешив от такого эмоционального приема.

– Я тоже рад тебя видеть, теть Лен. – ухмыляется. – Познакомься, это моя девушка, Ира. – выдвигает мое моментально задеревеневшее тело вперёд.

– Приятно познакомиться. Ира. – мгновенно впитавшая её жизнерадостную энергию, тяну руку.

– И мне, золотая. – очередная широкая улыбка озаряет её лицо. – Меня зовут Елена Константиновна, но можешь звать меня тетей Леной, мне так будет удобнее. Я мама Антона. – пожимает руку.

– Вить, Коль, ну где вы там застряли?! – зовёт кого-то. Так, стоп! Отца Яра зовут Виталий Георгиевич, с этим разобрались, а «Коля» – наверное, родитель Антона.

– Идём, идём. – в широком проходе возникли два высоких мужчины, которы перед эти видимо о чём-то оживленно беседовали.

– Рад видеть ту, ради которой этот оболтус исчез на несколько недель, практически ничего не объяснив. – улыбнулся человек, предположительно папа моего любимого.

– Солнышко, познакомься, это мой отец, Виталий Георгиевич. – притянул меня к себе за талию, давая невидимую, но ощутимую поддержку. – Папа, это моя девушка, Ира.

– Действительно настоящее солнышко. – по-отечески улыбнулся. – Добро пожаловать в нашу небольшую семью. – положил руку на мое плечо. – Будь уверена, что если сын пошёл на этот шаг, – Виталий Георгиевич обвёл глазами помещение, – то мои слова – не пустой звук.

– Большое спасибо. – искренне и благодарно улыбнулась, когда почувствовала, как легко становится на сердце.

– Пойдемте за стол, Антон написал, что они с Элей немного задержатся. – пригласила нас тетя Лена.

Мы вошли в гостиную, и я обомлела: на диване сидели четыре человека, одним из которых был Артём. Рука Яра на моей талии мгновенно напряглась, а я за секунду почувствовала, как надо мной сгустились тучи.

– Яр! – к нам подбежала радостная девушка, возможно младше меня на год – полтора. Она обняла Нечаева, а потом встрепенулась и виновато посмотрела на меня. – Ой, прости пожалуйста. – прикусила губу. – Это я так, по привычке. Ты не думай, он мне как брат. – усиленно кивнула, вызвав на моем лице непроизвольную улыбку.

– Не заморачивайся, все в порядке. Я Ира. – протянула руку.

– Лика. Очень приятно познакомиться с тобой. – пожала кисть. – Это мои родители, Павел Юрьевич и Наталья Сергеевна.

– Очень приятно. Ира. – перевела взгляд на пару, смотря на которую, я сразу начала представлять, как они сидят у костра и поют песни под гитару.

– И нам тоже. – отсалютовал мне бокалом Павел Юрьевич.

– А это мой парень, Артём. – представила нам подошедшего Латышева.

– Мы знакомы, Лика. – расставил все точки над i. – Привет. – прожег меня темным взглядом. Когда-то совсем недавно веселый балагур, лично мне теперь он совершенно не казался таковым.

– Привет, Артём. – вздохнула и слегка вяло улыбнулась. Чувствую, это будет тот еще вечерок. Почему из всех московских парней эта милейшая Лика выбрала того, кого на дух не переносит отнюдь не милый Нечаев.

– Ну почему же, мы вот не знакомы, да, Артем? – насмешливо протянул Яр, одарив Латышева только понятным им двоим взглядом.

– Да. – кашлянул. – А, – хотел задать какой-то вопрос.

– Да, это был я в «Черном кролике». – перебил, скалясь. – Кстати, передай отцу, что этот ресторан – действительно стоящий проект. – еще более выразительный «дружелюбный» оскал. – Ярослав. – протянул руку. Окинув взглядом Нечаева и, будто что-то просчитывая, Артем протягивает свою в ответ.

В момент, когда от этих двоих летят «лучи добра и света», в гостиную с шумом вваливается чета Засранцев. Я мгновенно перехватываю взгляд подруги, кто сразу обратила внимание на происходящую сцену. Одновременно начинаю думать о том, как мы все будем отмазываться перед Ликой, которая в недоумении также наблюдает за сценой: «два идиота меряются у кого больше».

– Привет, мелкая. Где Морозов младший? – поинтересовался Антон у Лики, предварительно оказав жест вежливости Артему.

– Привет, шкаф. – закатив глаза, парировала та. – Костя на заднем дворе. У него опять унитазы текут. – поморщилась.

– Мы на несколько минут. – подхватив слегка сопротивляющегося Нечаева, оповестил Антон.

Парни ушли, а в комнате стало на пару градусов ближе к норме. Я, по-моему, даже как-то слишком облегченно выдохнула.

– Привет. – поздоровалась подошедшая Эля.

– Привет. – обняла подругу, прошептав едва различимое «это пиздец» на ухо. – Лика, это Эля. Эля, это Лика. – представила девочек.

– Тём, а почему ты не рассказывал, что вы знакомы? – прижавшись к Латышеву, спросила его девушка.

– Я не счел это необходимым. – слабо улыбнулся. – К тому же, мы не виделись в последнее время.

– Сидели в общей куче трезвенников на выпускном. – усмехнулась. – Тогда и виделись в последний раз. – сделала едва улавимое ударение на последних словах, чтобы и подруга, и Артем забыли о том, что было дальше. Для общего же блага.

– Классно. – мечтательно выдохнула Лика. – А мне еще год учиться. – надула губы.

Спустя час мы сидели в саду за большим столом. Костей оказался невысокий молодой человек интеллигентнейшего вида, лет двадцати пяти, как сказала Лика: «целиком и полностью окунутый в унитазы». Из её формулировки я сделала нехитрый вывод, что её брат работает с сантехникой. Яр же сидел и чересчур усиленно резал отнятое у меня мясо.

– Все, спасибо, мне хватит. – положила руку на его и взяла тарелку. Он будто бы не сразу услышал. – Яр. – тихо повторила я, и он наконец сфокусировался на мне. – Что случилось?

– Ничего, малышка. – прижался в поцелуе к виску.

– Ты злишься, я же чувствую. – вздохнула и прильнула к колючей шее.

– Если только на превратности судьбы. – кровожадно усмехнулся. – А еще на то, что он постоянно пялится на тебя.

– Не говори ерунды. – процедила.

– А ты подними глаза. – шепнул в ухо, вызывая предательские мурашки возбуждения. Я поднимаю взгляд и действительно замечаю Артема, кто наблюдает за нами, поджав губы и нахмурив брови. Увидев, что я засекла его, сразу же отводит взгляд.

– Ну что? – урчит уже более спокойно.

– Ничего. – трусь носом о щетину на щеке.

– Запомни, солнышко, один косой взгляд этого недоразумения в твою сторону, и его ничего не спасет. – с усилием проводит по бедру, поднимаясь выше.

– Яр! – шиплю я. – Обещай, что ты не станешь до него докапываться. – смотрю в эти кристально чистые глаза в ожидании подтверждения. – Я люблю тебя. – как-то отчаянно произношу.

– И я люблю тебя, родная. – целует за ухом, оставив мою просьбу без ответа.

Несколько часов напряженного молчания нашей кучки среди оживленной беседы старшего поколения, и мы с подругой отлучаемся побродить по участку.

– Я в шоке! – произносит Эля, стоит нам отойти на расстояние ото всех.

– Ты не представляешь, в каком шоке я. – с язвительными нотками в голосе делюсь своими впечатлениями. – Мне кажется, они оба меня сожрут и не заметят. – обнимаю себя за плечи. – Я Яру не говорила, но он до сих пор пишет периодически. Звонит с других номеров, позавчера написал в онлайн банк, представляешь? – хмыкнула. – Больше месяца прошло, и мы не так долго общались, чтобы обивать мои пороги. – запустила руку в волосы и помассировала голову.

– Зацепила сильно, по всей видимости. – пожала плечами подруга, задумавшись. – Засранец говорит, что Яр в бешенстве был, когда он уводил его. Боюсь, малейший шаг не в ту сторону, и грядет буря. – протянула Эля, ничуть не обнадежив меня.

– Это такой бред на самом деле. – села на садовые качели и посмотрела на темнеющее небо.

– Не знаю, что насчёт бреда, но Артём идёт сюда. – шепнула Покровская, а я закатила глаза.

– Ир, – обратился ко мне, – можно тебя на минутку? – протянул руку. Проигнорировав ладонь, встала.

– Эль, не уходи, пожалуйста. Я на пару минут. – попросила подругу. «Может не пойдёшь?» – произнесла она одними губами, на что я лишь отрицательно помотала головой.

– Чего ты добиваешься? – устало посмотрела на Латышева.

– Пожалуйста, дай мне шанс. – провёл руками по моим волосам.

– Держи себя в руках. – отступила на шаг назад. – У меня есть парень, и я его люблю. У тебя вот тоже девушка есть, как выясняется. – напомнила.

– Ир, я смогу дать тебе не меньше, чем он. – снова приблизился. – Ты такая красивая. – смотрю на него словно в замедленной съемке. Он прижимает меня к себе, отводя мои руки в стороны, не оставляя мне возможности к сопротивлению, и пытается поцеловать.

– Красивая, но чужая. – проносится над головой загробным голосом, а в следующий момент меня слегка относит в сторону.

– Постой здесь пока. – слышу голос Антона, обращённый ко мне.

– Я тебе говорил не приближаться к ней? – угрожающе тихо произносит Яр и плотоядно скалится. – Что в моих словах было непонятно?! – срывается и орет.

– А кто ты, блять, такой, чтобы я тебя слушал?! – задаёт вопрос Артём, за что получает в глаз от Яра.

– Я заноза в твоей тощей заднице, малыш! – ему ещё и весело! Серьезно?!

Тут-то до меня и доходит, что драки мы все же не избежали. Получивший удар Артём, окончательно выходит из себя и кидается на Яра. Тот, кажется, только этого и ждал. Несколько точных попаданий друг в друга, и эти идиоты, сцепившись, уже подметают собой траву.

– Яр! – кричу я, пытаясь его образумить.

– Стой, милая, куда ты?! Они же тебя затопчут и не заметят. – пытается оттянуть меня тетя Лена.

– Это я виновата. – закрываю лицо ладонями, находясь на грани. – Простите, мы все испортили. – повинно смотрю на женщину.

– Да ладно тебе, молодость, дело нехитрое. – усмехнулась. – Не эти, так Антошка мог что-то учудить. – обняла меня. – Ты точно не виновата, а с Ярика я завтра спрошу, когда остынет. – подмигнула. – Смотри, почти разняли.

Оказывается, пока меня отвлекали, битва стала более глобальной: Антон удерживал Костю, кто, по всей видимости, желал пару раз отметиться за сестру, Яра и Артема разнимали сразу трое мужчин, а ревущую Лику успокаивала Эля.

– Ещё раз извините. – пресно улыбнулась и пошла к дому, оставив этого идиота наедине со своими разбитыми кулаками. Не успела я дойти до кухни, чтобы налить себе воды, как меня закинули на плечо и потащили на второй этаж.

– Отпусти! – процедила сквозь зубы, на что не получила ни слова ответа.

Оказавшись в гостевой спальне, где мы планировали переночевать, мне вернули устойчивое положение. Посмотрела на мрачное, потрепанное лицо Яра и прошла в ванную за ватными дисками и перекисью.

– Садись. – показала на бортик ванной. Нечаев послушно сел и вперился в меня взглядом. Итак, поле моей работы на сегодня: рассеченная бровь, гематома на скуле и подбитый нос.

Аккуратно стираю кровь с лица, пытаясь не отдергивать руку каждый раз, когда он едва слышно шипит.

– Все? – спрашивает. Ох, как же хочется дать тебе подзатыльник, Нечаев! Он ещё и не доволен!

– Нет, не все. – фальшиво спокойно произношу. – Руки покажи. – разумеется, сбитые костяшки. А что я могла ещё ожидать после мордобоя?!

Обрабатываю его ладони и выхожу из ванной. Злость сжигает изнутри. Выключаю свет, переодеваюсь в спальные шорты и майку и залезаю в кровать. Вечер безнадежно испорчен, по крайней мере для меня. Как там раньше говорили: «утро вечера мудренее»? Ну что ж, проверим.

Звук выключателя в ванной и тихие шаги по комнате. Даже не открывая глаз, понимаю, что Яр снимает одежду. Вторая половина кровати прогибается, и он ложится рядом. Его рука тянется ко мне, но останавливается, наткнувшись на шорты.

– Сколько можно?! – включает ночник. – Ира, сними эти чертовы тряпки! – рычит. Продолжаю усиленно делать вид, что сплю, но, разумеется, это не помогает. – Я с тобой разговариваю или со стенкой?! – допытывается.

– А я с тобой разговаривала или со стенкой?! – парировала, сев на кровати. – Кого я просила не трогать его? – голос предательски сорвался. Черт, слезы подступают. – Ты проигнорировал меня и сделал так, как захотел сам. – прошептала, глотая соленую влагу. – Вот, где у меня твоя ревность сидит, Нечаев! – провела ладонью по горлу, не переставая рыдать.

– Я предупреждал, что малейшее поползновение этого недомерка на тебя, и ему мало не покажется. – посадил себе на колени и провёл руками по спине. – Предупреждал и тебя, и его, маленькая. – напомнил, думая, что мне сразу станет лучше.

– Зачем? – пробурчала, не переставая орошать слезами грудь парня. – Неужели нельзя было решить просто словами? – воскликнула.