Текст книги "Игрушка императора"
Автор книги: Елена Звездная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Утыррка дочь шенге. Для шенге нет ничего важнее Утыррки.
Наследные принцессы не плачут… не плачут… не…
– Кат, – Динар вырвал мою ладонь у орка, властно повел за собой, на ходу задав вопрос: – Что за история с кесарем?
Восхищаюсь я этим рыжим – сразу пресек мое растроганное слезопускание.
Мы прошли за какой-то валун, и Динар обратился огнем. Стало очень светло, но и немного жутко – рыжий, то есть теперь огненный, продолжал держать меня за руку. Не отпуская, провел дальше, остановился, прислушался.
– Они не слышат, – сообщил ему шенге.
Динар кивнул и повернулся ко мне. На лице его промелькнуло выражение тревоги, после чего он прорычал:
– Что случилось?
Папа не рычал, но напряженная поза и чуть вздыбленная шерсть были красноречивее слов, а потому я улыбнулась и бодро ответила:
– Все хорошо.
Глухое рычание с двух сторон мне не очень понравилось, пришлось исправляться:
– Все будет хорошо.
Рыжий выругался, папочка зарычал громче, и я максимально правдиво сообщила:
– Все действительно будет хорошо… когда-нибудь… наверное.
– Когда? – не удовлетворился ответом Динар.
Молча пожимаю плечами. И тут не выдержал шенге:
– Утыррка, что происходит? Ледяной свет обидеть Утыррка? Делать больно?
Я поняла, что от ответа не отвертеться, тяжело вздохнула и призналась.
– Лишать воздуха, – прошептала я, – Утыррка задыхаться… Защита не действовала.
И стало тихо. Поочередно взирая то на одного, то на второго орка, с удивлением отметила, что впервые имею возможность наглядно лицезреть словосочетание «угрожающая тишина».
Первым отмер Динар. Стремительно повернулся к валуну и молча врезал по нему кулаком. Валун обиделся и потрескался, а он был намного выше и крупнее всей нашей компании. Пришлось стремительно покидать место беседы, так как камень крошился, ломался, и находиться с ним рядом стало небезопасно.
Мы вернулись к хмуро ожидающим оркам и взбешенному Аршхану, который, несмотря на выразительные взгляды деда и отца, едва сдерживался. Как только я и шенге подошли ближе, прекраснейший из ракардов вскочил и, глядя в мои глаза, хрипло задал один-единственный вопрос:
– Почему?
Спросил он на оитлонском, а сзади подошел Динар, и его тепло я ощущала очень отчетливо, как и его поддержку. Впрочем, поддержка мне сейчас не была нужна, потому как вины перед Аршханом у меня не было, и я предельно честно ракарду ответила:
– Потому что, когда я находилась в твоей власти и мне нужна была твоя помощь, ты сказал: «Нет»! Не пожелав услышать, просто сказал: «Нет». Мои слова для тебя только свист ветра.
На лице прекрасного воина степей отразилось непонимание, его он и выразил в своих словах:
– Ранари нуждалась в защите!
– Да? – я грустно улыбнулась и задала свой вопрос: – Аршхан, а если бы гибель угрожала твоей семье, родным, близким, стране? Ты, прекрасный и благородный вождь клана Свободных, думал бы о собственной безопасности? Ответь мне.
Он и ответил:
– Ранари не воин. Ты женщина и нуждаешься в защите.
Смотрю на прекраснейшего из ракардов, на гордый профиль, широкие плечи, величественную осанку и осознаю, как отвратителен мне этот уверенный в собственной неоспоримой правоте взгляд.
– Я нуждаюсь в том, чтобы меня, по меньшей мере, выслушали и услышали, и лишь после этого принимали решение! – это было сказано тихо, но непреклонно.
Я села рядом с папочкой, который уже занял место в этом круге правящих орков. Динар устроился рядом. Аршхан медленно, глядя исключительно на огонь, тоже опустился на свое место.
Едва все расселись, слово взял Та Шерр:
– Вождь Джашг теперь осознать проблему? – И сказано это было с эдаким чувством превосходства.
Посмотрела на папочку, тот как раз кивнул в ответ на слова ракарда. И мне это очень не понравилось.
– Все хорошо, – тихо сказал Динар, осторожно взяв меня за руку.
– Угу, – я скептически хмыкнула, – чувствую, что у вас все так же «хорошо», как и у меня!
И тут руку поднял один из тех странных… Он был покрыт черной шерстью, но при этом имел длинные белые волосы:
– Утыррка дочь Джашг, но не входить в круг!
– Утыррка должна уйти, вожди говорить, – подтвердил белый.
Папашка глухо зарычал, причем на них, но тут уж я решила вмешаться.
– Шенге, – улыбнулась папочке, едва тот на меня посмотрел. – Шенге, вожди говорить верно. Утыррка не должна знать планы, Ледяной свет может прочитать мысли Утыррки.
Шенге вдруг взглянул поверх меня на Динара, и именно рыжий произнес:
– Катриона, ты не вернешься к кесарю.
У них тут совещание или состязание на самую тупую идею? Медленно оглядываю присутствующих и чувствую себя как на заседании Альянса Прайды. Хотя нет, хуже, там я, по меньшей мере, знала истоки принятия решений, а тут что-то непонятное.
– Динар…
Больше я сказать ничего не успела, так как слово взял Рхарге.
– Утыррка – любимый веселый орк Рхарге, – уверенно заявил младший вождь Лесного клана. – Утыррка – дочь клана Лесных, Утыррка стала как лесной орк – член племени, часть племени. Ледяной свет причинить вред Утыррка, значит, причинить вред весь клан Лесных! Рхарге говорить, Утыррка слушать и больше не покидать племя!
Вот оно как… Это все из той же серии «назвался груздем, не вопи, что ты подберезовик». На секунду представила себе, что не придется возвращаться в Прайду, встречаться с вызывающим ужас кесарем, не придется скрывать даже не эмоции и чувства, а мысли… Очень сложно скрывать мысли. Меня всегда учили говорить не то, что думаешь, да и прежде чем сказать, наследной принцессе советовалось трижды подумать… А при кесаре даже думать нельзя. И на мгновение, на какое-то краткое чудное мгновение я вдруг представила себе жизнь в клане Лесных – веселую, наполненную добром и приключениями. Жизнь без тревог и забот, рядом с шенге, который всегда примет самое мудрое решение, и мне не придется нести ответственность. Но с другой стороны, именно ответственность и заставила вспомнить о реальности.
– Так, – я решительно забрала ладонь из руки Динара и обвела присутствующих нелюдей пристальным взглядом. – Утыррка говорить на оитлонском, все понимать слова?
Мне величественно кивнули. Вот те раз, а я тут язык ломаю и горло гортанными звуками напрягаю. Сев ровнее, приступила к серьезному разговору:
– Я не знаю причины и истоки ваших решений, но сейчас говорить буду я, прошу вас меня выслушать!
Орки зарычали, причем все, кроме лесных. Вот лесные как раз явно поддержали мою откровенную наглость. Тем лучше, продолжим.
– Динар, – искоса взглянула на него, – я вернусь к супругу, это не обсуждается!
Серые глаза сузились от ярости, и, не дав мне сказать, рыжий перебил:
– Нет, Кат, и это не обсуждается. Мы думали, что ты защищена, я искренне полагал, что кесарь не сумеет причинить вред. Но теперь… Мне плевать на последствия, Катриона.
– А мне нет, – тихо ответила я.
– Кесарь перебесится и успокоится! – Правитель Далларии, кажется, уверился в том, что наш бессмертный – белый и пушистый. В смысле, Белым Духом подрабатывает.
Тяжело вздохнув, я попыталась объяснить:
– Ты не понимаешь, Динар. Если я не вернусь, он уничтожит Оитлон. Он действительно это сделает, – теперь я говорила, повысив голос, чтобы слышали все. – Пойми, кесарю плевать на Рассветный мир, потому что это не его мир.
Гнетущая тишина охватила присутствующих, я же, стараясь сохранять спокойствие, выложила имеющуюся у меня информацию:
– Кесарь был перенесен к нам триста лет назад. Как – я не знаю. Зато точно известно, что его пытались убить в его собственном мире, потому как в наш он явился искалеченным полутрупом с тремя кинжалами в груди. – Тяжело вздохнув, я хмуро добавила: – Голову ему нужно было рубить. Голову! Чем они думали?!
Орки переглянулись, потом один из белых хрипло спросил:
– Утыррка дочь Джашг?
– Приемная, – Та Шерр смотрел на меня, посмеиваясь.
– Утыррка не только воинственная, но и кровожадная, – сказал темношерстный, и теперь начали посмеиваться все.
– Утыррка еще и умная, – неожиданно разозлилась я, потому как их насмешки были оскорбительны. – И мне хватило суток, чтобы выяснить о кесаре две непреложные истины – этот гад абсолютно бессмертный и его сила непрерывно растет!
Посмеиваться орки перестали, все нахмурились и вновь уставились на меня. Успокоившись, я продолжила:
– Триста лет кесарь впитывал чужую силу. Как он это делал, мне неизвестно, но что касается выпивания силы у женщин – через поцелуй.
Полное ярости ругательство на далларийском нарушило повисшее гнетущее молчание. Зато шенге, мой умный шенге, задал главный вопрос:
– Утыррка помнит мудрость земли?
– Да, – кратко ответила я, храня этот маленький секрет лесных.
Мне улыбнулись Рхарге и остальные орки моего племени. Они поняли, о чем речь. Мое племя! Да, это гордость, каюсь.
После данного лирического отступления я продолжила:
– Мне известно, что кесарь читает мысли, и есть подозрения, что он считывает мысли всех окружающих. К сожалению, я не выяснила радиус его восприятия, но… выясню.
– Он узнал… вчера? – хрипло спросил Динар.
– Да, – я оглянулась на него, встретила напряженный взгляд и улыбнулась. – Мы справимся, Динар.
– Даже не сомневаюсь, – хрипло ответил рыжий. – Но меня не устраивает твое нахождение возле этого… бессмертного.
– Меня тоже, – была вынуждена сообщить я. – Однако, по собственному признанию императора, именно роль жены и готовилась для меня с момента моего нахождения в утробе матери.
– Мейлина предупреждала, – не скрывая горечи, произнес Динар.
– Именно Мейлина вместе с матерью спасла кесаря, – «обрадовала» я далларийца. – Мейлине тоже триста, ты знал?
– Нет…
– Поговори с ней, спроси про источник столь долгой жизни, хотя… я догадываюсь уже.
– Ведьма Вишневого острова? – вопросил один из белоснежных орков. И тут же просветил нас: – Впитывает жизнь!
– Я это чувствовала, и тот ужас, что испытала, едва ступила на остров, видимо, был обоснован… – с грустью признала я. – Теперь ясно, зачем ей дом увеселений, в котором всегда много юных девушек и куда мужчины с радостью устремляются…
– Если пить жизнь по капле, никто не заметит, – отозвался Та Шерр.
Взглянув на орка, я возмущенно спросила:
– То есть вы все знали?!
– Про ведьму с Вишневого острова – да, – величественно подтвердил Та Шерр. – О способности Ледяного света пить магию – нет. Как узнала ты?!
Пожав плечами, поведала о неприятном:
– Сначала кесарь блокировал мои порталы. Это казалось невероятным, но тогда я осознала, насколько могущественна его магия. Странное произошло после. Кесарь произнес: «Ограничим возможности твоих развлечений» – и поцеловал… – Динар ощутимо напрягся, я лишь грустно улыбнулась. – Тогда я это и почувствовала, и слабость тоже. Покинув кесаря, не сумела призвать ветер. Это показалось мне странным и невозможным, но большого значения своей внезапной слабости я не придала… Тогда не придала. И лишь сегодня, в попытке отыскать источник его силы, я начала просматривать указы императора времен начала его правления. Внимание привлекли так называемые «Благодетельные грамоты». Далее появилось предположение, что магов, призываемых ко двору якобы для облагодетельствования, кесарь попросту… выпивал. У него клыки, кстати, и он вообще не человек, между прочим. С годами таких грамот было все меньше, а сила кесаря становилась все больше, что подтверждалось уменьшением армии Прайды и ужесточением законов, ведь императору больше не было необходимости идти на компромиссы. И вот тогда я осознала весь масштаб произошедшего.
Мне внимали молча.
– Мое предположение подтвердила Мейлина, – продолжила я. – По ее словам, кесарь попал в наш мир абсолютно лишенный магии, лишь в крови имелся дар, но, судя по всему, Араэден не знал, как им пользоваться. Однако, попав в плен к ТаЭрхадану, он сумел завоевать доверие архимага и вскоре стал его правой рукой. Любвеобильность кесаря, – я усмехнулась, вспомнив ночные события и светловолосую любовницу супруга, – привела его в спальни наложниц императора. Каким-то образом его дар активировался, и вскоре, выпив у всех семи магически одаренных девушек силу, Араэден бросил вызов архимагу и повелителю. Поглотил и его магию, а самого ТаЭрхадана убил. Вот так кесарь воцарился. Мне одно не ясно, почему вы, орки, не убили его в то далекое время? Неужели никто ни о чем не догадывался?! Люди не успевали ничего понять, но вы-то живете дольше!
Шенге положил лапу на мою руку и пояснил:
– Война быть, Утыррка. Жестокая война. Орки – дети земли. Ледяной свет и дети земли заключать договор – чтить границы. Тогда мы остановить войну.
– Плохой мир лучше хорошей войны, – догадалась я.
– Утыррка – гордость шенге, – подтвердил мою догадку папа. – Это был очень плохой война, мы терять племя Красное пламя.
Стремительно обернулась к Динару, тот ответил:
– Да, я возродившийся вождь.
– Ого… – но, глядя на его сияющую физиономию, не удержалась от язвительного замечания, – так все-таки орк недоделанный?
– Кто бы говорил, маг-недоучка, – с нежностью ответили мне.
Несмотря на весь ужас ситуации, несмотря на почти полное отсутствие перспектив, я почувствовала себя счастливой.
И уже с улыбкой, столь не соответствующей серьезности момента, проговорила:
– Подводим неутешительные итоги – убить кесаря сложно и даже почти невозможно. Хотя вариант с отрубанием головы оставим как запасной. Я бы предложила его как единственно возможное деяние, однако для этого кесаря требуется захватить… но это уже боевые действия. А мы, лесное племя, против войны!
Все лесные величественно кивнули, и я подумала, что это так здорово – быть частью племени! К сожалению, времени на сантименты не было, потому продолжила:
– Воевать с кесарем глупо – пределы его возможностей мы не ведаем, а продолжать дарить ему магию – тоже глупо. И остается следующий вариант избавления от кесаря – вернуть его туда, откуда пришел! Судя по тому, что мне удалось выяснить, именно возвращение домой является главной и единственной целью кесаря, и ради достижения этой цели он пойдет на союз даже с гоблинами!
Орки, судя по выражениям на мордах, были несколько не согласны. Самый огромный из снежных высказал это вслух:
– Вожди приняли решение уничтожить Ледяной свет!
– Да? – я скептически усмехнулась. – А вожди придумали, как это сделать?
И вот теперь на лицах и мордах присутствующих промелькнула растерянность. В общем, ясно – собрались обсудить убийство одного всем известного кесаря, а прийти к единому мнению по поводу способа убийства так и не смогли.
– Я вызову его на поединок! – спокойно поведал мне Аршхан.
Искоса взглянув на ракарда, хмуро сообщила:
– Он предугадает каждое твое действие, попросту прочитав мысли, а после выпьет силу! И станет сильнее… ровно на одного архимага!
И снова тишина. Гнетущая, угрожающая, неприятная. Я не выдержала и предложила свой план действий:
– Мы должны найти способ возвращения кесаря в его родной мир. Это должен быть мирный способ, который позволит мне обеспечить преемственность власти, потому как, если исчезнет император, в Альянсе Прайды начнется междоусобная грызня за власть! А я не кесарь и удержать власть не сумею, начнутся войны.
Тишина стала еще более напряженной – видимо, орки даже не подумали о возможных междоусобицах. Неудивительно, дети земли привыкли, что люди вечно воюют то друг с другом, то с иными племенами, вот и не учли такого фактора, как борьба за трон империи.
– Я буду рядом и поддержу тебя, – напомнил о своей персоне Динар.
– Я планирую, что ты взойдешь на престол, – честно сообщила я рыжему, – но при этом прекрасно понимаю, что ты не кесарь и ты не обладаешь ни его опытом, ни его знаниями, ни его возможностями. Сейчас именно император Араэден является гарантом стабильности всей Прайды, но, едва он исчезнет, Хорния, чья армия ныне наиболее многочисленна в альянсе, мгновенно вспомнит о своем военном превосходстве. И у айсира Роланда найдутся союзники, уж поверь мне. Именно кесарь держит в подчинении все королевства, и мы должны это учитывать.
– Да? – Динар чуть сузил глаза от ярости. – Тогда объясни, почему ты вдруг решилась выступить против этого «гаранта стабильности»?
«Из-за тебя!» Но сообщать ему об этом я не собиралась.
К счастью, в этот момент Та Шерр произнес:
– Катриона, дочь Лесного племени, верные мысли поведала нам.
– Утыррка говорить истину, – поддержали все снежные.
– Джашг воспитал мудрую дочь, – высказались черношерстные.
И только шенге молчал и смотрел на огонь. А мы все смотрели на него и ждали. И папа сказал на оркском:
– Слова дочери мудрые, но поступки… нет. Утыррка опять думать о долге. Долг вести Утыррка к гибели… – тяжело вздохнул и продолжил: – Путь поведанный – вести к спасению Рассветный мир, вести к спасению Красное пламя, вести к спасению людей злых стран. Шенге чувствовать, что все орки объединиться и найти путь домой для Ледяной свет, но здесь, – он указал лапой на грудь, – здесь боль. Шенге чувствовать, что терять Утыррка.
И теперь все смотрели на меня. Я смущенно улыбнулась, пожала плечами и сказала:
– Всегда остается вариант с отрубанием головы, но пусть это будет запасной вариант.
Тишина. Опять тишина, нарушаемая лишь тихим гудением странного синего пламени, что освещало задумчивые лица и морды членов военного совета. И может, оно и полагается молчать на подобных мероприятиях, но я не воин, а политик, следовательно, предпочитаю говорить, внося ясность в вопрос:
– Ищите способ! – скомандовала я. – Мое время ограничено сроком в полгода, после придется открыто выступить против супруга… а это практически самоубийство в жесточайшей форме.
– Откуда такой срок? – не скрывая подозрительности, протянул рыжий.
Так я и сказала! В общем, я от него демонстративно отвернулась.
– Кат, ты не вернешься! – рявкнул Динар.
– Вернусь! – уверенно ответила и, не позволяя ему сказать хоть слово, тут же продолжила: – Вернусь и начну работу по укреплению позиций Прайды. И это будет то единственное, чему я посвящу все свое время и все свои мысли. И знаешь, я тут подумала – пока у меня есть власть и положение императрицы, я вполне могу ограничить военную мощь подвластных королевств и в то же время увеличить армию Прайды. Да, этим и займусь. И если все получится, а у меня все получится, спустя эти самые полгода даже убийство кесаря не сможет поколебать моей власти в Альянсе.
Орки продолжали хранить молчание, и я догадывалась почему – я не была доверенной и при мне они предпочитали не раскрывать собственные замыслы. Все правильно, я понимала обоснованность их поведения, но вместе с тем где-то глубоко внутри мне было немного обидно.
– Вы слышали мои слова. – Я неуверенно поднялась, и меня никто не удерживал.
Чувствуя себя не очень комфортно, я отошла на шаг от костра, и тут заговорил шенге:
– Утыррка, шенге искать способ и найти. Вождь Джашг принимать твой решение как единственно верный. А если не найти… Орки не будут говорить о войне сейчас, ради сохранения мира среди людей. Утыррка – хороший вождь, сумеет взять власть, тогда орки объединиться и уничтожить Ледяной свет.
– Спасибо, – искренне ответила я.
– Шенге ждать завтра, учить магия, как всегда, – напомнил папочка.
Мой самый лучший на свете папа! Вернувшись, обняла шенге, прошептала: «Утыррка приходить на рассвете», после чего поспешила уйти и при этом старалась не смотреть на Динара… хоть и ощущала его взгляд словно всей кожей.
Портал я открывала все в том же тягостном молчании. И несмотря на то что в Прайду возвращаться было откровенно страшно, я держала спину прямой, а голову гордо поднятой. Потому что иногда мы должны защищать наших самых дорогих людей от них же самих… а я, откровенно говоря, не была уверена в том, что орки победят кесаря. Совсем не уверена. Орки благородные, кесарь – нет. Кесарь ради победы пойдет на все, ему терять нечего, и потому он победит. Я понимала это со всей очевидностью.
Кристалл, шестигранный, как и полагается, позволил прорвать пелену пространства, открывая для меня путь на песчаную дорогу ко дворцу кесаря. Не оглядываясь, я шагнула и… почти сразу ощутила руку Динара, схватившую мою собственную ладонь. Мы так и вышли вместе посреди пустой дороги…
Впереди возвышался огромный и нескладный дворец, вокруг которого уже начались работы по разбивке парка. Работы пока предварительные, но сегодня мне уже должны были предоставить все двадцать семь вариантов на рассмотрение. С теми, что я выберу, я собиралась пойти к кесарю… но это до того, как выяснилось, что ему совершенно безразличен и этот дворец, и этот мир, и мои эстетические предпочтения…
– Кат… – руки Динара мягко обняли за плечи.
Итак, перед нами располагался дворец. У входа стояли офицеры стражи и удивленно таращились, иного слова я сейчас и не подберу, на нас… А позади собственно нас же неторопливо двигались повозки и пешеходы, а еще шумел торговый тракт, который по внушительной дуге огибал замок и вел к Праеру, а еще…
– Повернись и посмотри на меня, пожалуйста, – тихо попросил рыжий.
Проклиная свое послушание, повернулась, вскинула голову и взглянула в его серые глаза. И я догадывалась, о чем будет разговор.
– Откуда такой срок? – хрипло спросил Динар.
Я промолчала, вот оно, пагубное влияние орков.
– Кат, – одна его рука скользнула на мою талию, вторая ласково прикоснулась к щеке, – Катриона, утырка ты безголовая, пообещай мне только одно, Кат! – неожиданно громко прорычал рыжий.
– Что? – вопрос получился едва слышным.
– Пообещай, что ты, в очередном приступе несвойственного тебе идиотизма, не бросишься на мою защиту! – прорычал Динар и практически сразу взмолился: – Кат, я прошу тебя… Кат, не поступай, как тогда с гоблинами! Катриона, ты меня слышишь? Не бросай ему вызовов из-за меня, Катенок!
А я смотрела на него, на это такое родное и несносное лицо самого наглого рыжего во всем Рассветном мире и неожиданно для самой себя прошептала:
– Динар… я люблю тебя…
Мне казалось, что после этих слов грянет гром… дрогнет земля или случится еще что-то столь же эпическое. А ничего не произошло. Я просто стояла, чувствуя, как все быстрее бьется сердце, а от рыжего в ответ – насмешливо изогнутая бровь и ироничная ухмылка. И все!
– Динар… – я нахмурилась.
– Что? – с этакой ленцой вопросили меня.
– Ты… ты… ты сволочь!
– От любви до ненависти… – Он продолжал откровенно потешаться надо мной.
– Урод далларийский, – прошипела я, оскорбленная в лучших чувствах. – Гад!
Динар расхохотался, наклонился к моим губам и прошептал:
– Ты забыла добавить «любимый». А быть твоим любимым гадом – это предел моих мечтаний, Катенок.
И нежный, умопомрачительно нежный поцелуй, от которого мир так стремительно закружился вокруг нас, что я была вынуждена вцепиться в плечи Динара, чтобы не упасть. Нет, мир, конечно, не вальсировал, он остался прежним и в то же время изменился совершенно. А Динар сжал меня в объятиях и прошептал:
– Я знал, Кат. Я это знал… о том, что ты любишь. Знал еще тогда, когда ты бросилась в самую гущу сражения с гоблинами. И тогда на лестнице, в горных лабиринтах Верейска, когда ты испугалась, что я могу погибнуть. Знал… но к Аршхану ревновал до безумия. – Усмехнулся и вдруг ехидно добавил: – Я-то знал, но, говоря откровенно, надеялся, что до тебя раньше дойдет!
Мстительно треснула его каблуком по ноге. Простонал, причем явно притворяется, сполз на колени, обнял, прижался головой к моей груди и снова простонал:
– Жестокая…
– И это ты тоже знал, – меланхолично ответила я.
Рассмеялся, а затем резко вскинул голову и, глядя в мои глаза совершенно серьезно, потребовал:
– Дай слово, что ты не будешь рисковать собой!
Одним словом – рыжий! Я, Катриона Ринавиэль Уитримана, принцесса Оитлонская, призналась в нежных чувствах этому… рыжему, а он?
– Динар, – не отказав себе в удовольствии, запустила пальцы в его волосы, – вот скажи мне, на любовные признания разве полагается реагировать какими-либо вздорными требованиями?
– Видишь ли, Кат, – он так и с колен поднялся, опять повторил свой маневр с удержанием моего подбородка и продолжил: – Менее всего я расположен слушать твои предсмертные признания. А ты, Кат, иногда умудряешься быть на редкость безголовой дурой!
– Слушай, рыжий!..
Я попыталась вырваться, но он не позволил. На какое-то мгновение лицо Динара исказила такая ярость, что я и вырываться перестала, испуганная подобным.
– Слушай меня внимательно, Катриона, – прорычал этот недоорк, – кесарь – твой муж. К сожалению, на данный момент я не могу этого изменить… И я бы тебя спрятал, но ты никогда не простишь мне уничтожения Оитлона… а кесарь пойдет на подобное, и теперь я это понимаю. А значит, ты будешь делать все, что прикажет супруг!
– Динар…
– Заткнись! – глухой гортанный рык. – Занимайся Прайдой, воскрешай былое величие Праера, но не смей перечить кесарю! Ни в чем. Даже если придется лечь с ним в постель, ты сделаешь это, Кат!
– Ди… – испуганно прошептала я.
– Ты сделаешь это и останешься живой! – зло прервал меня айсир Динар Эвейтис Грахсовен.
Нервно сглотнув, я промолчала. Разделить ложе с кесарем… теперь, когда я осознала свои чувства к Динару? Когда я четко знаю, что он тот единственный, с кем мне хотелось бы делить и ложе, и всю свою жизнь? Я не желаю принадлежать кесарю!
– Ты должна просто выжить, Катенок, любой ценой. Обещай мне, – тихо попросил Динар.
Я отрицательно покачала головой.
– Кат, пообещай мне. Прошу тебя… – и умоляющий взгляд, которому я не смогла противиться.
– Хорошо, – это слово далось сложнее, чем признание в чувствах.
И почему-то, когда Динар меня обнял, я почувствовала себя преданной. Он догадался.
– Приятно? – спросил не без ехидства.
– Нет, – я была откровенна.
– Теперь знаешь, что я ощущал, когда ты бесконечно разглагольствовала о моем совместном будущем с Лорой.
– Гад рыжий! – но да, теперь я его понимаю.
Он ласково поцеловал. Тяжело вздохнул и отстраненно произнес:
– Я не говорю, что ты должна прыгать в его постель, Кат, но, если придется… не сопротивляйся. Я смогу пережить факт твоей кратковременной принадлежности другому мужчине, но я не переживу факта твоей гибели. Ты должна быть благоразумной, а не как тогда с гоблинами! Хорошо?
– Хорошо… – убила бы, если честно.
– Я люблю тебя, – прошептал рыжий, склоняясь к моим губам. – Я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять, Кат.
По моим щекам потекли слезы…
– Занимайся государственными делами, Катенок. Я найду способ, найду в ближайшее время, клянусь.
И он исчез в портале, а я осталась стоять посреди дороги. Совсем одна, с мокрым от слез лицом и единственным желанием дать волю рыданиям…
Но вместо этого достала платок, неторопливо вытерла глаза, вздернула подбородок и уверенно отправилась во дворец. Да и какой смысл расстраиваться? Динар и шенге найдут способ, в них я не сомневаюсь ни мгновения. Шенге мудр, Динар изворотлив, так что решение данной проблемы – лишь вопрос времени. А передо мной совсем иные задачи стоят, и, к сожалению, я не ощущала уверенности в том, что справлюсь. С другой стороны, я Астаримана, а значит, для меня нет ничего невозможного!
* * *
Остаток дня прошел плодотворно и сложно.
Про еду я так и не вспомнила, и оставалось лишь поблагодарить Свейтиса, который приказал подать ужин в мои покои. Я отказываться от трапезы смысла не видела, а мои секретари не видели смысла в том, чтобы пренебречь моим приглашением разделить ужин. В результате наша усталая и вымотанная за день троица и за едой проводила время с пользой.
– Что у нас с собранием почтенных жителей города? – накалывая на вилку непослушные листья салата, вопросила я.
Свейтис взглянул на Райхо, тот поспешно дожевал мясо, откушенное в процессе задавания мною вопроса, и отчитался:
– Лорд Аласт прислал письмо с вопросом о месте и времени.
– Завтра в полдень, место на его усмотрение, я плохо знаю Праер, – продолжая войну с салатом, решила я. – Нет смысла откладывать. Свейтис, что у нас с военной реформой?
– По образу и подобию Оитлона проводить бессмысленно, – ответил мой умудренный опытом секретарь. – Завтра я подготовлю отчеты о наиболее удачных с точки зрения истории вариантах.
– А сегодня вам есть что мне сказать? – я потянулась за вином.
– Порадовать нечем, – Свейтис развел руками, в одной из которых был кусок хлеба, и потому жест смотрелся забавно. – Наиболее стабильны и преданны войсковые подразделения, созданные из призывников среднего класса. Но в Прайде таких нет. Как вам известно, Праер и территории, к нему прилегающие, в основном придерживаются рабовладельческого строя. Крестьянские поселения малочисленны, это так называемые государственные крестьяне, и не представляется возможным привлекать их к военной службе. Им и так рабочих рук не хватает.
– Вот уж действительно радоваться нечему, – сделав глоток, я вдруг пришла к оптимальному решению. – Свейтис, а что, если крестьянская семья, предоставившая хоть одного воина, будет освобождаться от налогов?
Он задумался, переглянулся с Райхо и выдал ответ:
– Это даст примерно семь тысяч воинов. Но мы можем задействовать оитлонских крестьян.
В ответ на его предложение я скривилась:
– Нет никакого желания подрывать экономику Оитлона.
– Понимаю, – согласился Свейтис, – будем искать варианты.
Мы вернулись к ужину. Настроение у всех троих было нерадостным, состояние усталости отражалось на лицах, а масштаб предстоящей работы угнетал. У меня же помимо всего вышесказанного присутствовал еще и страх – кесаря все не было. А ожидание предстоящего наказания чрезмерно нервировало!
– Ваше высочество… простите, величество, – Райхо виновато улыбнулся, – у меня есть идея по поводу контроля над подвластными государствами.
– Да? Я слушаю. – И усталости как не бывало.
Однако ответил мне не Райхо и даже не Свейтис:
– Это плохая идея, – ледяной и в то же время ленивый голос кесаря заставил всех вздрогнуть.
Я едва не опрокинула бокал, Свейтис все же уронил хлеб, у Райхо упала вилка.
Сдерживая собственный страх, медленно повернулась на голос и узрела супруга, сидящего в одном из кресел. Араэден насмешливо склонил голову набок, встретив мой взгляд. Страшно… но, несмотря на собственные чувства, я нашла в себе силы встать и склониться в глубоком реверансе. Это заставило обоих секретарей подскочить и тоже склониться перед повелителем… Ужас, ледяной ужас словно наполнил все пространство этой только что уютной гостиной.
– Да-да, я понял, вы чрезвычайно рады меня видеть, – насмешливый тон кесаря заставил мои руки мелко задрожать, – садитесь и продолжайте трапезу. Сели!
Мы подчинились мгновенно, однако есть никто не торопился. Вполне обоснованно опасались подавиться.
Чуть повернув голову, заметила, что кесарь что-то пьет. Причем из бутылки. И там, кстати, немного осталось. Потрясающе, мой супруг не только бессмертный и жестокий, он еще и пьяница… в смысле пить изволит. В ответ на данное предположение на меня так посмотрели, что желание и дальше размышлять над поведением кесаря отпало мгновенно.
