Текст книги "ГД. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Елена Звездная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Вересковое поле, лорд Давернетти с гиперболизированной венозной системой и частично повисшим в воздухе оскалом и я, с диким воплем убегающая прочь от чудовища.

Это было поражение. Полное и абсолютное. Для приворота, естественно.

Нет, заклинание на этом не успокоилось, и до самого утра меня преследовало вересковое поле, цветы на котором складывались в витиеватую надпись «Кристиан», облака, причудливо изображающие «Кристиан Давернетти», и жуткий монстр, который если и будил во мне какие-то инстинкты, то все они были связаны исключительно с убеганием на длинные, очень длинные дистанции.

***

К утру я проснулась в весьма бодром настроении и состоянии души, видимо ночные пробежки весьма благостно отразились на моем здоровье. Бег в принципе крайне полезная вещь, надо бы освоить.

Когда вошла миссис Макстон, я уже умывалась, и встретила ее с улыбкой, которая тут же нашла отражение на лице экономки, и она искренне произнесла:

– Рада, что вам лучше. Когда будем увольнять мистера Нарелла?

Несколько оторопев, я замерла, с полотенцем в руках, и уточнила:

– За что?

– За излишне фривольное отношение!– воскликнула мгновенно ставшая грозной миссис Макстон.

– Но, позвольте, я не в обиде на мистера Нарелла, несомненно мне было неприятно услышать подобное, но…

И тут миссис Макстон побагровела и нехорошим тоном переспросила:

– То есть он осквернил не только мой чайный сервиз, но и ваше доброе имя?!

Ответить мне не позволили – экономка вылетела из моей спальни как снаряд, приправленный силой порохового взрыва. Я могла лишь гадать, чем все закончится, ну и несколько переживать за здоровье мага, но как оказалось – напрасно. Миссис Макстон дом не покинула, а профессор в это время прогуливался с мистером Илнером и псами – двумя купленными моим дворецким, и двумя призрачными. Как я поняла, целью мага было приучить псов к их магическим собратьям. Но как оказалось – не только.

В какой-то момент мистер Илнер приостановился, мистер Нарелл сделал шаг вперед и призрачные сущности окутали псов так, как если бы те вступили в мыльный пузырь. Несколько секунд неторопливо идущие собаки переливались радужной пленкой, а затем стандартные гончие увеличились в размере, их челюсти заметно выдались вперед.

Мне это почему-то до жути ночные сновидения с лордом Давернетти напомнило, даже несколько нехорошо стало. Но вот еще пару шагов, почти неощутимая волна магии, и псы становятся прежними. Профессор Наруа изменил их и скрыл это? Зачем? С точки зрения охраны дома, жуткий вид собак был бы гораздо более эффективен.

Но узнать причины поступка боевого мага сразу мне не удалось – на горизонте показался дракон. К сожалению, это был крайне известный мне дракон. К еще большему сожалению – магия приворота все еще действовала, а потому, лично для меня, издали виднелась только улыбка! Широкая, выходящая за пределы лица, и в целом втрое превышающая размер головы лорда старшего следователя. Эта улыбка держалась как приклеенная, и чем ближе подъезжал Давернетти, тем все более идиотской выглядела и она, и яркие сине-сизые вены, покрывающие руки полицейского, мне лично были видны даже через перчатки. Приворотная магия – иллюзорная вещь, приворотная магия старой школы – сверх устойчивая иллюзорная вещь… Я откровенно говоря не знала, как смогу удержаться в рамках приличия в общении вот с… этим.

Поэтому, едва Давернетти, примчавшийся на полном скаку, спрыгнул с лошади и бросил поводья профессору Наруа так, словно тот был недостойным внимания слугой, я бросилась умываться снова. И снова. И снова.

Вернулась к окну и поняла – умывание не помогло!

Сползая на пол от хохота, я прижимала к лицу полотенце, стараясь хоть как-то заглушить собственный смех, потому что… профессор тоже это видел! У нас была примерно похожая магия, что-то вроде единой волны, а потому иллюзию наложенную на основании иллюзии старой магической школы, он увидел! Сто процентов увидел, ничем иным я не могла бы объяснить то потрясенное выражение лица, с которым он сопровождал «улыбку» лорда Давернетти.

И действительно, не прошло и минуты, как в дверь моей спальни раздался осторожный стук, а после:

– Мисс Ваерти, а вы та еще штучка.

Я рыдала от смеха уже на полу, чуть ли не подвывая.

– Что-то еще кроме улыбки и вен? – поинтересовался Наруа.

Отсмеявшись, я села, подумала и спросила:

– Полагаете этого мало?

– Полагаю, нас обоих с вами сейчас сочтут слегка умалишенными, – ответил маг.

Помолчал и добавил:

– Но мне нравится результат. Если немного изменить угол наложения иллюзии, можно добиться того, что ее увидят и окружающие и…

Естественно я тут же вскочила, подбежала к двери и распахнула ее. Глаза мага поблескивали от предстоящего действа, а я собственно… лорд Давернетти первый начал.

Миссис Макстон застигла нас в крайне неподобающем виде – мы с профессором мелком вычерчивали на полу формулу искажения иллюзии, я как была в ночной рубашке, и он, взмокший уже в теплой зимней куртке, которую в порыве вдохновения забыл снять.

– Мисс Ваерти! – возмутилась миссис Макстон, мгновенно захлопывая дверь за собой.

– Он первый начал, – не поднимая головы и добавляя цифру к формуле Наруа, ответила я.

– Кто? – не поняла миссис Макстон.

– Лорд Давернетти, – пояснила я.

И мы закончили!

Сев, на полу, я окинула взглядом вычисления, заучила, закрыла глаза, повторила про себя, открыла, сверилась с написанным, глянула на с усмешкой наблюдающего за мной мага, и кивнула, подтверждая, что я готова.

– Миссис Макстон, – поднимаясь, произнес маг, – уведомите прислугу, что на любые изменения во внешности этого дракона реагировать не следует. Только тихо.

И подмигнув мне, а затем, одарив наглейшей улыбкой экономку, боевой маг вышел из моей спальни.

Миссис Макстон, сопроводив его уход негодующим взглядом, посмотрела на меня и возмущенно спросила:

– Мисс Ваерти, вы осознаете, насколько неприличным является ваше поведение?!

– Осознаю, – совершенно серьезно подтвердила я, – но этот уже мало уважаемый мной лорд, использовал вчерашний букет и своего подчиненного для того, чтобы приворожить меня.

Миссис Макстон потрясенно округлила глаза.

– А… вы уверены, что это именно он? – наконец выговорила она. – Ведь букет был подарен лордом Горданом…

– Да, – я поднялась с пола, – но приворот был сделан конкретно на лорда Давернетти.

С шумом выдохнув, экономка уточнила:

– Вы… уверены?

– О, миссис Макстон, естественно я абсолютно уверена в том, кто грезится мне во сне и наяву с того момента, как я вдохнула аромат цветов.

Суровая уроженка северных гор нахмурилась, кивнула, и вышла. Вслед за ней ко мне скользнула Бетси и принялась помогать мне со сборами, шепнув как заговорщица:

– Когда дракон станет страшным – не орать и не реагировать, я все поняла.

– Не страшным, а смешным, – поправила я.

– Тогда не поняла, – нахмурилась Бетси, перестав зашнуровывать мой корсет.

– Ведите себя как в лучших домах столицы, – посоветовала я.

– Это когда сверху падает люстра, а все делают вид, что ничего не случилось? – округлила глаза горничная.

– Ну… примерно так, – кивнула я.

Мы выбрали нежное сине-голубое платье, в тон к василькам, что измывались надо мной всю ночь, волосы были лишь присобраны, на замысловатые прически не было ни времени, ни сил, после чего я чинно отправилась в театр одного актера. Или одного зрителя… тут как посмотреть.

А посмотреть было на что – лорд Давернетти ожидал меня внизу, со сверкающей улыбкой и огромной охапкой алых роз в руках. А еще он ожидал меня с уверенностью, которая не укрылась от моих людей, а потому миссис Макстон до побелевших пальцев сжала поднос с чаем, который собиралась отнести в столовую к завтраку.

– Анабель, дорогая, вы прекрасно выглядите! – с восхищением выдохнул лорд Давернетти, с трудом подавив усмешку при виде цвета моего платья.

И сомнения, если бы они даже и были, отпали напрочь – это была его идея с вересковым полем, именно его!

Ну что ж, представление начинается…

– Кристиан, – я остановилась на верхней ступени, в волнении прижав руку к груди, – ваш визит… это так неожиданно…

И тут мне очень некстати вспомнился их другой крайне неожиданный визит, когда я была вынуждена ввиду спасения собственной жизни, продемонстрировать этим развратникам собственную далекую от норм приличия ночную рубашку и главное – им увиденное определенно доставило удовольствие! А мне стыдно до сих пор.

И я едва из образа не вышла, особенно когда взгляд Давернетти скользнул по моей фигуре так, что сразу стало ясно – в его памяти так же всплыла та незабываемая история, но и он и я мы были прекрасными актерами.

– Я так рада вас видеть! – воскликнула я.

– Едем к священнику? – опровергнув мое мнение о его актерских способностях, тут же пошел ва-банк лорд старший следователь.

Я остановилась, с ногой, уже занесенной для следующего шага и… а почему бы и нет?! Воистину, терять мне было уже нечего. Ему да, но мне то…

– О, я жажду этого мгновения! – с явным перебором в отношении пафоса воскликнула я, так что моей актерской игре не поверили бы и последние забулдыги, и вообще все присутствующие как-то крайне скептически взглянули на меня. Поняв что да, наверное, не стоит заходить настолько далеко, я тут же исправилась: – Но, лорд Давернетти, не кажется ли вам, что это было бы ударом по моей репутации? Поспешный брак, без помолвки, без соблюдения всех условностей… Что скажут люди… в смысле драконы?

Давернетти разочарованно выругался, и с нескрываемой подозрительностью уставился на меня. Я тут же приняла крайне невинный и весьма влюбленный вид. Старший следователь наживку проглотил не жуя.

***

– Свадьба будет проходить в городе, в главном храме, – обильно намазывая масло на разрезанную булку вещал лорд Давернетти. – Несомненно, я бы предпочел брак в поместье, но будем откровенны – после нападения на мой гостевой домик, я пересмотрел свои взгляды в отношении безопасности, и сейчас в поместье проводятся работы. К слову, Анабель, у вас есть какие-нибудь пожелания в отношении дизайна и интерьера нашего дома?

– Мм? – отозвалась я, едва ли прислушивающаяся к его словам.

Все дело в том, что иллюзия никак не желала накладываться нужным мне образом. К ужасу моей прислуги у лорда Давернетти уже трижды вырастали клыки размером до подбородка верхние и до носа нижние, еще он пару минут пил чай с оскалом который был больше его собственной головы уже не в три, а в пять раз, но нужного эффекта не получалось никак!

И у меня уже вновь началась мигрень, но – я была бы не я, если бы остановила свои попытки.

– Мисс Ваерти, вам не кажется, что вашей экономке следует подумать об очках?

Я скосила взгляд на миссис Макстон, она сидела в дальнем конце стола, и глаза у нее были размером с блюдца, и у нее и у Бетси, и только мужчины сохраняли поистине мужскую выдержку, разве что профессор Наруа смотрел на меня как на нерадивую ученицу, которая все никак не может справиться с заданием.

И это подстегнуло, заставив стараться еще сильнее.

Для начала я трансформировала улыбку в обычную, присущую Давернетти, затем, нее отрывая взгляда от перешедшего к обсуждению того, что я буду жить в доме и из него «не высовываться» полицейского, я добавила в нее немного безумия, как будто примерив маску картонного злодея из уличной постановки актеров в масках. Получилось что-то жуткое – вроде бы и улыбка, но такая безумно-злобная и… пугающая до дрожи.

Глянула на Наруа – тот чуть заметно отрицательно мотнул головой. Ну в принципе да, он был прав – с такой улыбкой Давернетти скорее пугал, и я даже уверена что он и пугал, к примеру несчастных приехавших в город девушек вроде меня, или же арестантов в тюрьме на допросе. Так что я несколько поэкспериментировала с улыбкой уже лучезарно улыбающегося старшего следователя, слегка увеличив ее, слегка добавив идиотизма, и слегка придав желтизны белоснежно сияющим клыкам. И теперь передо мной сидел Давернетти, да, но с такой идиотской улыбкой.

– Анабель, с вами все в порядке? – обратив внимание на мой явно оценивающий проделанную работу взгляд, произнес лорд Давернетти.

– Слишком много желтого, – внезапно произнес Наруа.

И тут же обернувшись к Илнеру, продолжил так, словно слова были адресованы ему изначально:

– С этими псами нужно что-то делать, они оставляют желтые пятна на снегу, которые слишком заметны, вы не находите?

– Угу, приучите их к лотку, – вставила мрачная миссис Макстон, – чтобы гадили в четко определенных местах, а не на блюдца моего чайного сервиза!

Лорд Давернетти как раз делающий глоток чая, подавился, закашлялся и вопросительно посмотрел на меня.

– О, не обращайте внимания, – мило улыбнулась я, – у миссис Макстон и мистера Нарелла некоторое противостояние из-за использования блюдца из сервиза в качестве пепельницы. Полагаю, нас всех теперь ждет весьма занимательное зрелище боевых действий местного масштаба.

Миссис Макстон воинственно внесла коррективы:

– Масштаб вы явно недооцениваете.

Лорд Давернетти опять же посмотрел на меня, явственно ожидая разъяснений, и я пояснила:

– Городу конец.

И принялась пить чай, в попытке сдержать улыбку, потому что в этот момент зубы лорда Давернетти покрывались синей росписью, свойственной для циннейского фарфора. Получалось… неплохо и очень высокохудожественно, я бы даже оставила, но профессор Наруа явно бы этого не одобрил, а потому мы вернулись к тому, с чего начали.

Чуть-чуть шире, чем следовало, чуть ослепительнее, чем было в действительности, немного безумия, и капелька идиотизма. Когда я закончила, мне едва не зааплодировали, но… все просто принялись сосредоточенно есть, старательно сдерживая желание ознаменовать овациями мой талант скульптора.

И действительно произведенное было в чем-то подобно работе творца – как если бы в вылепленное из еще не застывшей глины лицо вмешались шаловливые ручки ребенка, и чуть-чуть исказили черты вылепенного образа – растянули губы, увеличили зубы. Чуть-чуть, всего капелька шалости, и старший следователь лорд Давернетти уже радует всех нас идиотской полубезумной наигранно-счастливой улыбкой. Я бы даже сказала – улыбищей.

Мы провожали его всем домом.

Я, миссис Макстон и Бетси махали платочками на прощание, причем миссис Макстон утирала слезы, которые в отличие от смеха никак не могла сдержать, а вот наши мужчины были нашей гордостью – они держались до последнего. В смысле до того момента, как лорд Давернетти и косящая на него взглядом слегка потрясенная мимикой владельца лошадь скрылись за поворотом, умчавшись от нас на встречу приключениям.

Когда лорд старший следователь скрылся, а мы все вдоволь отсмеялись, мистер Оннер, поправляя фартук повара, задал явно интересующий всех вопрос:

– Как вам это удалось провернуть, мисс Ваерти?

Пожав плечами, с милой улыбкой пояснила:

– При приворотах подобного уровня используется аура заказчика. Таким образом, ключ к своей ауре дракон любезно предоставил мне сам.

На меня уважительно посмотрели, после чего мистер Уоллан поинтересовался:

– И насколько этот ключ… скажем так глубокий?

– Увы, не слишком, – вздохнула я, не скрывая сожаления, – приворот – иллюзорная магия, так что доступ у меня был только к иллюзии. Но согласитесь – хватило и этого.

Все со мной согласились целиком и полностью, как и с необходимостью покинуть дом до момента возвращения разъяренного Давернетти.

– Ммм, булавки прикупить нужно, – сказала миссис Макстон.

– Муки, – решил мистер Оннер.

– Свозить экипаж к кузнецу на проверку, – мистер Илнер.

– Я… тоже за булавками, – смущенно присоединилась ко всеобщему решению о побеге Бетси.

Профессор Наруа, сделав долгую затяжку, медленно выпустил дым, и произнес:

– Хорошие планы у всех, но поедем мы все равно в цветочную лавку, и именно в нее.

И мы все с ним радостно согласились.

***

Спустя еще четверть часа мы покинули дом, оставив на двери записку, что никого нет, и мы, лорд Давернетти, не знаем когда мы вернемся.

После чего, устроившись в экипаже, мы все двинулись навстречу приключениям.

План этих самых приключений начал выстраивать профессор, едва лошади тронулись.

– Судя по всему это маг весьма преклонных лет, поэтому первое, что вы сделаете, мисс Ваерти, активируете защитный щит.

Мистер Уоллан, миссис Макстон и Бетси испуганно на меня посмотрели. Пришлось пояснить:

– Приворот ставил маг, работающий в цветочной лавке.

– Но там нет магов, – возразил мистер Уоллан, – поверьте, мисс Ваерти, я давно знаю мистера Тодса, одно время мы служили у господ чьи дома располагались рядом на одной улице, и я знал его более десяти лет. Маг? Согласитесь, ни один маг не будет служить дворецким.

Я была вынуждена признать правоту его доводов, и потому посмотрела на Наруа, как впрочем и все в экипаже. Мистер Илнер и мистер Оннар не участвовали в дискуссии лишь по причине того, что находились вне кареты, сидя на козлах.

– Хм, – пришел в замешательство маг, и невольно потянулся к карману, в котором находилась трубка, но осекся под мгновенно посуровевшим взглядом миссис Макстон и передумал курить.

– Хм, – повторил он, убирая руку от кармана. – Мистер Уоллан, а по какой причине известный вам мистер Тодс покинул должность дворецкого?

Наш дворецкий улыбнулся и ответил с мудростью повидавшего жизнь человека:

– Причина могла быть только одна – любовь.

Прозвучало как-то очень романтично, ничего удивительного, что миссис Макстон, Бетси и я тут же подались вперед, готовые внимать со всей внимательностью, на которую только были способны.

Мистер Уоллан усмехнулся, нашему повышенному интересу, взгляд его сделался рассеянным, как у человека, который видит сейчас картины из прошлого, а вовсе не реальность, и начал рассказывать:

– Ее лошадь понесла. Внезапно, среди оживленной дороги, вскочила на дыбы, и ринулась вперед… Кучер, не справившись с управлением, упал под ноги лошадей ближайшего экипажа, а девушка… ее крик, заставил вздрогнуть всех. Как сейчас помню – белоснежный открытый экипаж, испуганная мисс, и мистер Тодс, несмотря на приличный возраст, ринувшийся через поток людей и экипажей, и остановивший лошадь.

– Ах… – воскликнула Бетси.

– И как не погиб, ума не приложу, – вздохнула миссис Макстон.

– Лошадь понесла так, что сбросила кучера с козел?! – изумилась я.

– Только не говорите, что эта «девушка» в благодарность за свое спасение, вышла замуж за этого самого мистера Тодса, – весьма скептично сказал профессор Наруа.

– Вышла, – совершенно определенно подтвердил мистер Уоллан. – Несмотря на разницу в возрасте и социальном положении. И единственное о чем сокрушался на тот момент мистер Тодс – его возлюбленная была из Города Драконов, и ему пришлось покинуть детей от первого брака.

– Развод?! – разгневалась миссис Макстон.

– Нет, он был вдовцом, – поспешил успокоить ее мистер Уоллан. – Насколько я знаю, новая миссис Тодс оплатила пансионат для его детей, и оставила им приличное содержание, после чего пара новобрачных навсегда переехала в Вестернадан.

Мы с профессором Наруа понимающе переглянулись.

– Полагаю, у миссис Тодс будет плохое самочувствие сегодня, – с явным намеком произнес он.

– А я догадываюсь, что ей просто не оставили выбора, – вспомнив лорда Давернетти и его методы, тихо сказала я.

Миссис Макстон хмыкнула и произнесла:

– Это я возьму на себя.

Бетси добавила:

– Я поговорю с горничными.

Профессор Наруа кивнул, принимая их план, и добавил:

– Мы с мисс Ваерти осмотрим оранжерею. Миссис Макстон, как только сумеете надавить на миссис Тодс, подайте знак.

***

В цветочной лавке нас встретили крайне настороженно. Сам мистер Тодс, мужчина преклонного возраста, но удивительного здоровья искренне был рад увидеться лишь с мистером Уолланом, а вот на меня он смотрел более чем напряженно, явственно ожидая обвинений, на которые у меня были все основания.

– Не туда смотрите, – Наруа вновь набил табаком свою трубку, – более сильный маг здесь я.

Мистер Тодс резко выдохнул и произнес:

– В ассортименте представляемых моей лавкой товаров, больше нет того сорта «Зимних фиалок», который мог бы вам навредить!

Он хотел выкрикнуть было что-то еще, но тут миссис Макстон вдруг обратилась с неожиданным вопросом:

– Простите, а где я могу найти уборную?

Владелец цветочной лавки неопределенно махнул рукой, но его едва ли слушали – моя экономка уверенно двинулась в жилую часть дома, в то время как Наруа, взяв продавца под локоток, не слишком любезно попросил:

– А не могли бы вы мне показать вашу оранжерею?

Возможности сказать «Нет» Тодсу не предоставили.

***

Это было, вероятно, одно из самых красивейших мест на земле, которые мне когда-либо доводилось видеть. Там, снаружи, дул ледяной ветер, на стекла налипал снег, а здесь царило тепло тропического лета, повсюду – на грядках, у бассейна, подвешенные к потолку, закрепленные на столбах – цвели цветы! Синие, голубые, фиолетовые, лазоревые, нежно-розовые, алые, багряные, красные, желтые, лимонные, кремовые, белые, алебастровые и цвета первого снега, казавшиеся хрустальными и хрупкими до такой степени, что создавалось странно впечатление – тронешь, и они рассыплются на части…

А потом мы увидели грядку выжженной земли. Выжженной до такой степени, что чернозем покрылся потрескавшейся коркой.

– Здесь были фиалки, – тихо сказал давно уже вынужденный следовать за нами мистер Тодс.

Я обернулась, он указал на еще одну «проплешину» в его дивной оранжерее и добавил:

– А там лилии, от которых у вас могла бы разболеться голова. А вот там кусты белладонны – драконницы любят их, но… вам могло бы стать плохо…

Он произнес это ровным тоном, но так, что мне вдруг стало очень нехорошо.

– Лорд Давернетти перестраховался?! – нервно кусая губы, спросила у него.

Мистер Тодс отвернулся, отвечать он явно не хотел, да и не требовалось.

– Его можно понять, мисс Ваерти, – проговорил он, наконец, – вы первая женщина, для которой старший следователь в принципе когда-либо приобретал цветы лично.

– Это не оправдание! – возмущенно выдохнула я.

– Ни для вас, ни для вашей супруги, – меланхолично добавил Наруа, выпуская облако пара.

И я как-то сразу поняла, что это был не табачный дым. Остальные поняли так же – табачному дыму ведь не свойственно прообразовываться в пятерых призрачных гончих. И едва материализовавшись, эти жуткие создания ринулись прочесывать всю оранжерею, до обморока пугая работниц и садовников, вызвав завывание у местного кота, который до того с самым пренаглым выражением на морде шествовал между цветами.

И они нашли!

Всего за несколько секунд все пятеро гончих собрались у какого-то камня, прилегающего к бортику бассейна, и испарились, став одной цельной указующей стрелочкой.

– Как интересно, – произнес Наруа, двинувшись прямиком туда, куда указывали.

Мы же с мистером Уолланом обнаружили, что сам мистер Тодс стоит, изумленно хлопая ресницами и явно не понимая, что же там может быть такое.

Зато почти сразу появилась та, кто что-то определенно знал.

– Что вы себе позволяете?! – ее возмущенный голос звонким эхом разнесся по оранжерее.

А следом мы все увидели… миссис Тодс. Это была красивая женщина лет пятидесяти, с удивительно правильными чертами лица, нежной кожей, светлыми, присобранными по старинной манере, прямо как у миссис Макстон волосами, и кружевным чепцом, все это прикрывающим. Голубые глаза казавшейся с виду обычной женщины, сверкали яростью, красивые ладони сжаты в кулаки, на лице выражение гнева, который миссис даже не пыталась скрыть.

Но я едва ли обратила внимание на ее возмущение, ощутив, как от тревоги сжалось сердце. Тревога была обоснована – моей домоправительницы не было видно.

И весь гнев миссис Тодс был сметен невольно вырвавшимся:

– Если вы посмели хоть пальцем тронуть миссис Макстон!..

И тревога лишь усилилась, едва до того разгневанная миссис Тодс остановилась, стремительно бледнея.

– Я… – начала было она.

Дальнейшее я даже не стала слушать – подхватив юбки, я опрометью бросилась в чужой дом, заставив отпрянуть с пути одну из покидающих оранжерею работниц, стремительно поднялась в жилую часть дома на втором этаже, тяжело дыша, огляделась, поискала двери хозяйских покоев и ворвалась в малую гостиную.

Там, сидя на диване с неестественно прямой спиной и изображая чаепитие без чашки в руках, с совершенно стеклянным взглядом сидела миссис Макстон.

– Vocationem release! – выкрикнула я заклинание освобождения.

И рухнула на пол, удержавшись в полусидячем положении только за счет того, что успела ухватиться за подлокотник кресла.

Миссис Макстон же удивленно моргнула, приходя в себя, затем посмотрела на собственные руки, одна из которых удерживала невидимую и несуществующую чашку, вторая придерживала невидимое и несуществующее блюдце, а затем медленно повернула голову, потрясенно глядя на меня.

Посмотреть, боюсь, было на что – старая магическая школа, за все заклинания приходится платить кровью, она у меня и хлынула.

– Мисс Ваерти! – подскочив и доставая платок, воскликнула миссис Макстон.

К тому моменту как следом за мной поднялась миссис Тодс, я была в крови и ярости. По локоть в крови, и безмерно в ярости.

– Я, – женщина остановилась в дверях, переводя напряженный взгляд с меня на схватившую уже полотенце со столика миссис Макстон, – я… не знала, что ваша прислуга так дорога для вас.

Наверное, будь у меня силы, я бы сейчас просто придушила ее!

Но был способ гораздо лучше – мой адвокат.

– У меня нет прислуги, у меня есть мои близкие люди, практически моя семья! – прошипела я, меняя давно мокрый насквозь платок, на поданное миссис Макстон полотенце. – А вот у вас нет ни чести, ни достоинства, ни совести!

Она открыла было рот, но тут же его захлопнула, плотно сомкнув губы. Секунду на меня смотрели свысока, а затем магиня уверенно произнесла:

– У меня есть связи в полиции, мисс Ваерти.

– А у меня есть адвокат, миссис Тодс! – я сумела подняться. – И неоспоримые доказательства применения вами запрещенной магии!

Женщина несколько замялась, но меня было не остановить – она не имела никакого права, ни морального, ни этического, ни тем более правового применять магию относительно миссис Макстон! Потому что это старая магическая школа – и для того, чтобы снять такое заклинание у мага, рискнувшего на такой шаг, есть всего несколько минут, и нет гарантий того, что ему самому подобное не аукнется. К сожалению, я даже не могла предсказать сейчас, когда остановится мое кровотечение – кровь продолжала хлестать так, что уже и полотенце вскорости можно будет выжимать.

Но если последствия лично для себя я предсказать не могла, то последствия для миссис Тодс вполне – применение магии подобного уровня к неспособным защититься не одаренным магически людям – нарушение закона! Основательное нарушение закона! А то что она сделала… слишком легко, я даже магического эха не уловила, слишком просто… И мне как-то очень вовремя вспомнилось, что работники оранжереи, перепугавшись до смерти призрачных гончих, не покинули свое рабочее место. Они продолжали работать!

– Ппппослушайте, – нервно начала миссис Тодс, – я, думаю, мы сможем договориться… я…

– А я так не думаю, – прозвучал за ее спиной голос профессора Наруа. – Conpedibus!

Заклинание оков мгновенно сковало руки миссис Тодс призрачными синевато-дымчатыми наручниками, и кровь, которая продолжала хлестать из моего носа… ослабла. Поток ослаб. А я поняла, что все это время, пока она стояла в дверях, магиня продолжала воздействовать на меня. Не убивая, нет, но ослабляя до предела!

– Дорогая! – раздался встревоженный голос мистера Тодса. – Мистер Нарелл, что происходит?!

Но профессор, не отвечая на его вопрос, стремительно вошел в малую гостиную, подхватил меня на руки и унес из этого жуткого места прямо в дом напротив – доктор Эньо очень удачно жил практически по-соседству.

***

– Мисс Ваерти, вы совершенно себя не бережете, – вещал врач, накладывая мне внутренние магически швы на разлетевшиеся к чертям от перенапряжения сосуды, – вы понимаете, что это могло плохо для вас закончиться?

– Не было выбора, – ответила я.

И получила властное:

– Не разговаривать!

После чего врач взялся за следующие сосуды.

– Это был очень глупый поступок, – продолжил он голосом премудрого поучателя жизни, вернувшись к образу доброго доктора.

И мне пришлось сидеть неподвижно, и лишь прислушиваться к тому, как за дверью ругаются между собой профессор и миссис Макстон.

– Вы обязаны были вмешаться, вы же ее защищаете! – бушевала моя экономка.

– Защитить от чего? От желания спасать вашу никчемную насквозь пропитанную чайной церемонией жизнь?

– Мне ничего не угрожало! А вы насквозь прогонялись табаком!

– Моя дрожайшая миссис Макстон, – шипел доведенный до предела боевой маг, – ваше «мне ничего не угрожало», без оперативного вмешательства Анабель, грозило вам стремительным развитием склероза в течение семи дней!

И за дверью воцарилась тишина.

Доктор Эньо, чуть сместив пальцы с переносицы уже на нос, тихо спросил:

– Миссис Тодс?

– Угу, – промычала я, отвечать иначе в моем положении было бы не самым лучшим решением.

Некоторое время помолчав, доктор вдруг произнес:

– Я предполагал, что здесь дело не чисто.

На мой вопросительный взгляд, доктор пояснил:

– Ее работницы никогда не беременели.

Глаза мои, вероятно, сделались как блюдца.

– И мистер Тодс ни разу, не обращался ко мне за помощью, что несколько странно в его возрасте, вы не находите?

Я находила, но… я знала, на что способна магия драконов, камни основания дома вполне могли быть вместилищем многих заклинаний, к примеру, как камень в доме профессора Стентона, и в таком случае о болезнях в любом возрасте говорить не приходилось.

– Да-да, знаю, о чем вы подумали, – покивал доктор, – но ни миссис Тодс, ни мистер Тодс не являются драконам. Дом они строили сами, соответственно никакой драконьей магии в его фундаменте не было, и опять же – если бы она и была, вопросы по поводу отсутствия беременностей все равно остаются.

Он сместил пальцы еще ниже, и добавил:

– Подозрения были, доказательств не было.

Судорожно выдохнув, я промолчала, и потому что сказать было нечего, и потому что говорить сейчас не было никакой возможности.

– Кстати, на вас приворот, – уведомил мистер Эньо.

– Мугу, – только и сказала я.

– Снять его вы не сможете еще несколько дней, – меланхолично продолжил врач. – Но я вижу искажения в восприятии, вам удалось справиться?

В этот момент на улице послышался шум. Врач, на миг бросил взгляд за окно и… и так и застыл. Между тем шум нарастал, прибыла вызванная полиция, начали выставлять заграждения, ограждая цветочную лавку от появившихся зевак. Нет, я всего этого не видела, но крики полицейских «Расходитесь, всем расходиться, здесь смотреть не на что!» слышала превосходно.