Текст книги "Вдовья трава (СИ)"

Автор книги: Елена Воздвиженская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 3

Вот и кладбище. Инга облегчённо выдохнула и замедлила шаг. Бабушка нашлась сразу. Она уже хотела звать Ингу, когда та вдруг вынырнула из-за куста можжевельника.

– Ба, там люпины, целая поляна! – задыхаясь, проговорила девушка, то ли радостно, то ли испуганно.

– Ой, что я тебе не сказала, разве? – бабушка как-то резко осела, и схватилась за грудь, – Дура старая, совсем из ума выжила… Пошто ты туда ходила?!

– Бабуль, ты чего? – Инга попыталась изобразить удивление, но вместо этого по коже поползли мурашки, ей передался страх бабушки, – Сама попросила погулять.

– Ой, нельзя туда ходить, внученька! Беда может приключиться, – старушка тяжело опустилась на какую-то древнюю скамеечку, удачно оказавшуюся рядом.

– Ба, тебе плохо? – внучка готова была разреветься, но вместо этого подбежала к бабушке, и достала из кармана её кофты пузырёк с валокордином и кусочек сахара, завёрнутый в конфетный фантик.

Инга накапала на сахар тридцать капель, и сунула его в трясущуюся от страха и старости руку.

– Инга, скажи честно: ты цветы не срывала? Только не ври.

– Нет, ба, не срывала. Я испугалась. Они странные какие-то, пчёл на них нет. И ещё они шепчутся….

– Что они шептали? – бабушка взяла Ингу за руку, старушкина ладонь была влажной и холодной.

– Да я ни слова не разобрала, – пожала плечами Инга, – А разве цветы….

– Внученька, никогда туда больше не ходи, – прервала её баба Даша, не дав договорить, – И не рассказывай никому про то место, это тайна нашей деревни, я потом дома тебе всё расскажу. А сейчас пошли домой пошибче, прилечь надо бы мне. Гроза, поди, будет, суставы так и трещат.

Инга вновь подставила свою руку и повела бабушку домой.

– Ба, а почему это тайна? Ведь найти поляну проще простого – туда тропинка прямиком ведёт.

– Не скажи, – покачала головой баба Даша, – Всякий по тропинке пойдёт, но не всякий к люпинам попадёт. Не все эту поляну найти могут. Вот ты нашла. А Поликарпыч лет десять ходил, да не выходил.

– За десять лет не нашёл?! – Инга округлила глаза, – Не поверю, за такое время каждое дерево изучить можно, там метров двести от кладбища, не больше.

– Может и нашёл, – согласилась бабушка, – Только помер он давно, ты тогда ещё в коляске каталась. Не помнишь его?

– Конечно, нет. Постой! А фамилия у него какая?

– Проворин Владимир Поликарпович.

– Проворин В. П. – осенила Ингу догадка, – Бедный Пятачок!

Инга вспомнила его лицо на фотографии и улыбку.

– Обидно, наверное, ему было. А как же улыбка? Она не была искусственной, так улыбается только счастливый человек. Не мог он просто так улыбаться. Да, он точно нашёл туда дорогу, но просто никому не рассказывал об этом, – подумала про себя Инга, а вслух сказала, – У вас тут сплошная мистика. А вампиры по ночам не шастают? А то я чесночок развешу.

– Никакой мистики нету, – отмахнулась бабушка, – Место это особенное. Всякое про него баяли, не знаю чему верить. Но одно могу сказать точно: пойдёт туда человек и блудится. Ему кажется, что прямо идёт, но в одном месте он вдруг поворачивает в сторону, и не помнит, что повернул. Это Поликарпыч по следам определил, по своим собственным.

– Ну, и пошёл бы прямо. От того места, где повернул, – хмыкнула Инга.

– Дак он и пошёл. В другом месте повернул. Всё равно на болото вышел.

– А тропинку кто протоптал?

– Людям по ней идти незачем. На болото другая дорога есть, гораздо ближе и короче. Здесь кабаны ходят, может они и протоптали.

– А кабаны на поляне бывают?

– Нет, они на болото всегда бредут. Ты всё время по тропинке шла? – встревоженно спросила баба Даша.

– Ба, я не помню…

– А возвращалась?

– По примятой траве.

– Вот, видишь, на болото эта тропинка ведёт.

– А что люпины шепчут? – вновь полюбопытствовала Инга.

Но бабушка замолчала, и уже во второй раз оставила внучкин вопрос без ответа, то ли устала говорить на ходу, а может, хотела прекратить разговор. Инга прекрасно знала эту особенность бабушкиного характера, поэтому прекратила допрос. Остаток пути прошли молча. Рассказ бабушки заинтриговал Ингу. В «дыре» и такие тайны. И самое интересное, она о них слышит впервые.

– Интересно, а бабушка бывала там? – Инге очень хотелось задать ей этот вопрос, но ответом, скорее всего, будет молчание.

Вот и деревня. Бабушка вроде бы успокоилась, она шла размеренным шагом, опираясь на плечо Инги. Вид человеческого жилья рассеивал страхи, навеянные лесом и загадочной поляной, но не полностью. Тревога в душе всё равно жила, как мигает значок на мониторе, притягивая взгляд, так и тревога не давала расслабиться. Люпины. Они остались позади. Здесь, среди людей они не посмеют причинить зло ни ей, ни бабе Даше. Но отчего же так противно ноет сердце? Инга была теперь полностью уверена, что цветы таят зло. Иногда не требуется мощных аргументов, чтобы заставить человека поверить в невероятное. Достаточно показать эффектный фокус. Но люпины – не фокус, они существуют. И они шепчут. И очень хорошо, что нельзя разобрать этот шёпот. Девушка заметила, как прояснилось лицо бабы Даши, когда она призналась ей, что не поняла разговора цветов. Хоть один приятный момент на сегодня. И всё же, о чём же шепчутся люпины? Инга боялась и желала знать одновременно.

Смертельное любопытство. Многие мыши пытались посмотреть (просто посмотреть), что за штуковину человек установил около норки. И когда срабатывала пружина.… Этот момент мыши уловить были уже не в состоянии. Но самые сообразительные грызуны всё-таки умудрялись захлопнуть капкан, оставаясь при этом живыми. Глубоко в сознании Инги уже жила такая мышь. Она систематизировала полученную за день информацию, строила планы, и задумчиво шевелила усами. Но Инга ещё об этом не знала. Значок продолжал мигать, раздражая периферическое зрение, принуждал фиксировать на нём взгляд снова и снова. Это был не простой страх – это был страх всего неведомого, необъяснимого. Страх перед змеёй или злой собакой вполне понятен. Змея и собака могут укусить, укус змеи запросто может привести к смерти, нападение собаки – к инвалидности. Но страх темноты нельзя истолковать разумно. Всем понятно, что нет никаких чудовищ в тёмной комнате или подвале, но страх не требует объяснений, он просто приходит и заставляет человека вопить от ужаса. Однако, стоит включить лампочку – ужас исчезает. Только страх не исчез полностью, потому что лампочка не смогла осветить все тёмные углы этого подвала. Никакие дома, никакие люди не смогли бы обезопасить их с бабушкой полностью, ибо люпины обладали неведомой силой, а всё неведомое вселяет страх, и от неведомого нет спасения. Этот страх накрепко застревает в мозгу, и полностью извлекается оттуда только после того, как неведомое становится ведомым. Когда найдётся по-настоящему хорошая лампочка, а сделать это сейчас невозможно. Остаётся только ждать. Беду, которая может случиться.

Инга с бабушкой незаметно дошли до дома. Во дворе купались в пыли куры. Петух зорко следил за подопечными, но летняя жара разморила и его. Медленно прохаживаясь, Петя лениво тыкал клювом в землю. Инга открыла замок и впустила бабу Дашу.

– Внученька, ты покорми курочек, а я прилягу.

– А обедать, ба? Я суп разогрею.

– Разогрей. Только я пока не буду, ты сама поешь.

– Бабушка, тебе что, плохо? Может таблетку дать?

– Ничего, просто устала. Вон сколько прошли.

Внучка всё равно померяла давление. Сто восемьдесят на сто. Высокое даже для её возраста. Достала с полки коробку с лекарствами, нашла нужную таблетку. Бабушка молча выпила и опустилась на подушку. Да, сейчас лишние вопросы для неё – пытка. Инга пошла кормить кур. Заслышав знакомое «цып-цып», куры встрепенулись и бегом бросились в курятник. Девушка размяла в ведре хлебный мякиш и варёную картошку вместе с кожурой, добавила воды и крупы. Получившуюся массу пришлось класть уже на головы птиц, облепивших деревянное, сколоченное из досок корытце. Куры выклевали всё без остатка. Расправившись с едой, они ещё долго не покидали курятник, пока не убедились, что им больше ничего не перепадёт. Недовольные, они снова пошли в пыль. Сегодня они не смеялись.

Инга поела сама. Зашла к бабушке, проведать, та спала тихо, как в детстве. Быстро надев купальник, девушка побежала на речку. Около дома тёти Дуси Инга заметила некоторое оживление, у двора стояла грузовая машина, кажется «Газель», и из её кузова какие-то люди выносили вещи.

– Привет! Ты местная? – послышалось у Инги за спиной.

Она обернулась. Поодаль стояла девушка. Розовая чёлка закрывала пол-лица. Рыжие, розовые и чёрные пряди таинственным образом уживались на одной голове. Чёрный топик скрывал только самое сокровенное. Живот оказался совершенно открытым. Короткие шорты и шлёпанцы дополняли костюм. Новенькая, её раньше не было. И, вообще, дом тёти Дуси, после её смерти всё время стоял пустой. Ожил он только сегодня.

– Привет. Я к бабушке приехала. Вот в тот дом, – Инга показала рукой.

– Настя – незнакомка протянула руку, – Мы вот этот дом купили, теперь лето здесь проводить будем. Куда идёшь?

– Искупаться решила.

– Здорово! Подожди, я щас!

Настя отсутствовала минут десять. За это время кузов машины порядком опустел. Оставалась незначительная кучка вещей в самой глубине. Настя появилась снова неожиданно. Теперь костюм дополняла розовая кофточка.

Искупавшись, девушки расположились на траве. Инга чувствовала себя неуютно в обществе Насти, она не собиралась так долго задерживаться, но Настя не слушала никаких аргументов.

– Как там бабушка? – Инга лежала как на иголках, думая о том, что сейчас происходит дома.

– Ты учишься? – меж тем спросила Настя.

– Школу закончила. Документы по вузам разослала. Пока отдыхаю.

– Я тоже. Только нафиг мне эти вузы. Отдохну, годик или два, а там посмотрим. Подумаю пока. Скорее всего, на психолога пойду. Там халява, говорят.

– Я тоже не определилась. На врача, а может на химический…. Куда возьмут.

– На врача?! Они ж ничего не получают. И работы полно. А если что не так – тюрьма. Подумай, подруга.

– Знакомы полчаса, а уже «подруги», – подумала про себя Инга и встала.

– Я пойду, Насть… Бабушка плохо себя чувствует.

– Иди. Я загляну к тебе вечерком.

– Заходи, буду рада.

Рада?! Инга почувствовала облегчение, когда избавилась от общества Насти. Новая знакомая обладала уникальной способностью утомлять. Но, может быть, Инге показалось. С другой стороны, без подруги здесь можно умереть с тоски. «Дыра».

Баба Даша уже встала. Она суетилась около печки, гремела посудой. Инга облегчённо выдохнула, и, подойдя к старушке, обняла её.

– Нагулялась? Чаю хочешь? – обернулась бабушка.

– Не, я тоже полежу после речки. Ты как?

– Полегче стало. Ну, иди, полежи.

– Спросить про люпины? – стучало в голове у Инги, – Нет. Рано. Пусть поправится.

Девушка ушла на сарай. Здесь пахло сеном, где-то гудели шмели, гремели воробьи на железной крыше, и так хотелось спать. Только голова коснулась подушки, Инга сразу же заснула. Когда она открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. Жара утихла, пахло свежестью, в кустах кричал коростель. Три часа сна пролетели незаметно, усталость ушла. Инга сладко потянулась, встала с кровати, и направилась в дом. Бабушки нигде не было видно.

– Ба, ты где? – позвала громко Инга, но ответа не последовало.

– Хм, может в огороде? – пожала она плечами, отодвигая занавеску в спальню.

Бабушка лежала на кровати. С первого взгляда девушке стало понятно, что бабе Даше очень плохо.

Глава 4

– Бабушка! – Инга бросилась к кровати.

Бабушка застонала. Коробка с лекарствами лежала перевёрнутой на полу. Девушка подняла коробку, часть лекарств из неё вывалилась, но нужный препарат Инга нашла быстро. Флакон оказался полным. Вытряхнув таблетку, Инга засунула её в приоткрытый рот бабушки. Под язык не получилось, но было не до этого. Схватив сотовый, она, пытаясь дрожащими руками попасть в нужную строку, набрала телефон матери. Сбивчиво объяснив ситуацию и выслушав инструкции, вперемешку с рыданиями и упрёками, набрала номер местного медпункта. Скорую из города пришлось бы ждать часа два, а машина из медпункта могла добраться сюда быстрее.

– Медпункт, – раздалось в трубке.

– Помогите, бабушке плохо!

– Какой бабушке?

Инга продиктовала в трубку название деревни и ответила на все вопросы. Во время разговора она не сводила тревожного взгляда с бабушки, лежащей на кровати. Баба Даша только стонала. Таблетка явно не облегчала её состояние. Инга закончила разговор и подсела к бабушке, взяв её ледяную ладонь в свою.

– Только бы скорее приехали, только бы скорее…

Машина приехала быстро. Фельдшер осмотрела старушку и достала переносной электрокардиограф – гордость медпункта, единственный на весь район. Лента кардиограммы не несла утешения – инфаркт.

– Вот что, Инга, – сказала пожилая фельдшер, поверх очков глядя на девушку, – Мы бабушку сейчас заберём. Ей в больницу надо. Найди полис, паспорт, нижнее бельё и чистый халат. Только быстро.

Инга собрала сумку. Документы положила отдельно в бабушкину кофту.

– А мне с вами можно?

– Нет, нельзя. Не волнуйся, мы за ней присмотрим. В какую больницу – пока не знаю. Ты потом позвони.

Инга кивнула, но на кусочке бумажки написала и свой номер телефона. На всякий случай. Фельдшер оставила свой, под строкой цифр размашистым почерком виднелась надпись «Лариса Ивановна». Да, уезжать ей нельзя, куры без присмотра, да и дом. Пока всё равно время есть. И бабушку, может, скоро выпишут.

– А это сильно опасно? – с надеждой Инга взглянула в глаза фельдшера.

– Инфаркт всегда опасен. Да и возраст…. Но ты не унывай. Молодые чаще от этой напасти умирают, чем старые. Такая вот интересная особенность есть у этого заболевания, выкарабкается твоя бабушка.

Соседи, за которыми бегом сбегала Инга, помогли уложить бабу Дашу на носилки и занести в машину. Инга долго ещё стояла на дороге, слёзы текли и текли по щекам.

Наконец, девушка вернулась в дом. Тут же позвонила мама, и, узнав диагноз, разрыдалась в трубку. Инге удалось её утешить, по крайней мере, рыдания прекратились. Чтобы скоротать время ожидания, девушка вынесла корм курам. Птицы уже расселись по насестам, но от угощения не отказались. Зашла в избу. Огляделась на кухне, заглянула в холодильник. Бесцельно прошлась по всему дому, затем бросилась на кровать, и заревела. Неожиданно в дверь постучали. Инга наспех вытерла мокрое лицо уголком простыни и поспешила открыть нежданному гостю. На пороге стояла Настя. Экстравагантно одетая, как и днём: короткая юбка едва прикрывала верхнюю треть бёдер, на ногах красовались ярко-розовые чулки, теперь ещё в носу красовался пирсинг. Видимо, Настя долго мучалась, вставляя штангу, потому что нос её покраснел, как у Деда Мороза, но обладательница септума выглядела довольной, и самоотверженно терпела временные неудобства.

– Привет, я знаю, – она сочувственно кивнула…

– Заходи.

– Куда её повезли?

– Не знаю пока, они ещё до города не доехали.

Настя прошла в комнату, плюхнулась на диван.

– Уютненько у вас. Ты на дискотеку хочешь? Завтра в Поспелово с восьми вечера до одиннадцати танцы будут. Я не настаиваю, у тебя проблемы, но если желаешь…

– Нет, я, наверное, не смогу. Кур кормить надо, да и за домом смотреть.

– Дом никуда не денется, – отрезала Настя, – А здесь всё время сидеть – крыша точно поедет. Я в семь забегу.

– Я никуда не поеду! – категорично заявила Инга.

– А тебя никто и не повезёт. Пешком пойдём, тут три километра всего. А обратно парни на мотоцикле доставят.

– Какие парни?

– Какие, какие. Ты дура, Инга? Те, с которыми познакомимся, – Настя направилась к выходу.

Важно вовремя уйти, пока оглушённый информацией мозг Инги не выкинул какой-нибудь номер. Она знала, что Инга пойдёт, никуда не денется, просто сейчас её нужно оставить в покое.

– До завтра. Не забудь!

Инга заперла дверь. Думать о грядущем дне не хотелось, и она оставила это на потом. Будет день – будет пища, бабушка всегда так приговаривала, а ещё говорила – утро вечера мудренее.

– Завтра и буду действовать по обстоятельствам, а сейчас есть более важные дела, – отмахнулась Инга от мысли, которую не хотела думать.

Она взяла телефон и набрала номер медпункта. Никого. Снова пробежалась по клавишам, набирая номер фельдшера. Лариса Ивановна ответила сразу. Они уже въехали в город, по рации связались с диспетчерской, и сейчас направляются во вторую городскую больницу. Инга поблагодарила добрую женщину и набрала номер матери.

– Мама, бабу Дашу во вторую больницу повезли.

– Хорошо, я сейчас туда еду. Ты всё собрала?

– Всё: полис, паспорт, бельё.

– Пока! – в трубке прозвучал отбой.

Инга прилегла на диван. Со стен смотрели портреты бабушки, фотография деда, фото мамы в разные периоды жизни. Девушке всегда забавно было видеть маму сидевшей на горшке и с соской во рту. Выражение лица у неё было такое забавное, что всегда вызывало у Инги улыбку. Фотография для подъёма настроения и сейчас смогла заставить губы раздвинуться, пусть не в улыбке, скорее полуулыбке, но на душе немного отпустило.

– Всё хорошо, бабушка жива. И она обязательно поправится, – подумала Инга, успокаивая себя.

Ей уже почудилось, что бабушка просто вышла куда-то, и сейчас должна вернуться. Она не может не вернуться. Баба Даша не способна на предательство. С такими мыслями Инга уснула.

Звонок телефона прервал сон. Мамин голос сообщил, что у бабушки хоть и тяжёлое, но стабильное состояние. Врачи уверены, что она поправится. Она в седьмой палате кардиологического отделения, маму узнала. Далее пошли подробные инструкции по ведению хозяйства. Заспанная Инга слушала вполуха. Бабушка будет жить! Ура! А всё прочее неважно. Как кормить кур Инга знала, а остальное можно спросить в любой момент, да и мозги пока в порядке. Но всё же внимательно выслушав мамин монолог, чтобы не обидеть её, Инга, попрощалась и нажала на отбой. Расправила постель и легла по-настоящему, на сарай сегодня не пошла. Сон не приходил, но Инга была уверена, что стоит немного полежать и уснёшь. В доме становилось всё темнее и темнее. Она смотрела в потолок уже не один час, вспоминала прошедший день: кладбище, бабушка, раскладывающая угощения для птиц по могилам родственников и знакомых, «Посторонним В.», люпины…. «Беда может случиться!». Инга подскочила на кровати. Вот оно что! Беда. Бабушка пострадала из-за неё! Если бы она не пошла по тропинке, всё пошло бы совершенно по-другому.

– Прости меня, бабушка! – глотая слёзы, шептала Инга.

О сне не могло быть и речи. Страх вернулся, он просто дремал днём в глубине сознания, а сейчас выбрался наружу. Тёмный дом уже не казался таким уютным и безопасным. Инга забралась под одеяло и сжалась от ужаса. Шёпот. Теперь она ясно слышала шёпот. Или нет? Инга прислушалась. Небольшой ветер качал деревья за окном, возможно, завтра ожидался дождливый день. Снова шёпот. Теперь уже яснее и чётче. Но слов разобрать по-прежнему нельзя.

– А если бы было можно? Что тогда? – беззвучно спрашивала Инга у темноты.

А темнота продолжала шептать. Люпины говорили что-то, пытались передать информацию, и если человек получал её – с ним происходило несчастье. Возможно, даже смерть. Значит, эта информация опасна. Как компьютерный вирус. И организм, здоровый организм, защищён иммунитетом, а больной – нет. И больной организм, получив порцию «вируса», умирал. Стало ещё страшней. Теперь шёпот, как назло, становился всё понятней и понятней. Уже можно различить отдельные слоги: «ба», «на», «ми», «ха». Ветер шумел в ветвях деревьев, стучал кровельным железом, но шёпот боролся с ветром, не давая ему перекричать себя. Петух! Он должен кричать. Уже точно должен. Первые петухи….. Когда они? В двенадцать ночи, что ли? Но петуха не слышно.

– Давай, Петя, крикни. Крикни, и они уйдут! – молила Инга, но только шум ветра, да шёпот доносились до её ушей.

В комнате появилась тень, это был силуэт человека, он постоял в нерешительности, а затем уверенно двинулся к кровати. Человек не шёл, он плыл по воздуху, как призрак. Да он и был призраком. Существом без плоти, которое всё равно не пропускало через себя тусклый, едва заметный свет из окон, свет уличных фонарей, и тусклой луны. Призрак подошёл к кровати и наклонился. Инга увидела лицо. Она попыталась закричать, но язык парализовало, и кроме глухих стонов ничего не вылетало из её рта. А кричать нужно, чтобы разбудить петуха, только петух в состоянии прогнать нечисть. Лицо. Она узнала его. Эта улыбка. На Ингу смотрел Посторонним В. Он улыбался, как тогда, на фотографии, а затем открыл рот и сказал:

– Зямбугва.

Инга проснулась. В окна пробивались первые лучи солнца. Шёпот исчез.

– А может, его и не было? Я, похоже, уснула, и это просто был сон, – с облегчением подумала Инга.

Солнечный луч коснулся подоконника и окончательно развеял все сомнения. От сна осталось только странное слово – «Зямбугва». Оно прочно засело в голове, но кроме улыбки ничего не вызывало, такое мог сказать только годовалый младенец. Смешное словечко. Да, мало ли что может присниться!

– Бабушка! Как она там? – Инга потянулась к телефону.

Мама взяла трубку почти сразу. Голос звучал устало.

– Ночь не спала, бедная, – поняла девушка.

– Бабушка вне опасности, – сказала мама, – Врачи и сами удивлены, и рады: такая старенькая, а организм крепкий. Спросила, как ты, просила курочек не забывать кормить, да в огороде полоть. За тебя переживает.

– Мама, передай бабусе: пусть не волнуется. Я взрослая, справлюсь.

– И ещё, она напоминает, чтобы ты не забывала про разговор на кладбище. О чём вы там говорили?

«О чём?! О люпинах, конечно» – пронеслось в голове Инги.

– Мама, передай бабушке: пусть не переживает. Я помню, и сделаю, как она просила

Похоже, мама тоже не знает о люпиновой поляне. Эту тайну хранили тщательнее, чем государственные секреты. Какую же опасность таили эти странные шепчущиеся цветы?

Инга встала, накинула халат и вышла на улицу. Небо затянулось серым покрывалом туч, но для солнца осталось свободное место. Умывальник оказался пустым, ещё бы: бабушка лежала в седьмой палате кардиологии, и некому было его наполнить. Инга принесла ведро воды из колодца. Умылась, почистила зубы, прошла в сторону двора. Куры давно проснулись и вопросительно поглядывали на девушку, опасаясь прямым текстом попросить поесть. Инга состряпала обычное месиво. Птицы с аппетитом склевали всё до последней крошки, без обычных своих высокомерных взглядов и ковыряния лапками в еде. Теперь осталось поесть самой. Инга вернулась в курятник, где собрала дань в виде трёх яиц. Яйца полетели на сковородку, закипел чайник. Позавтракав, она отправилась в огород. День пролетел незаметно, на душе было одиноко и тоскливо.

К вечеру тучи полностью скрыли солнце, но дождя не было. Инга закончила с огородом, в котором провела весь день, подкрепилась салатом из огурцов с ломтём ржаного хлеба, и только хотела, было, позвонить матери, как в проёме двери нарисовалась Настька. Она была в очередном экстравагантном костюме – дырявых джинсах и розовом топике с эмблемой известной всемирной компании, выполненной стразами.

– Пошли, а то опоздаем! – Настя взглядом пресекала возможные возражения.

– Куда?! Там до одиннадцати….

– Вот именно, до одиннадцати, так что давай-ка пошустрее, а то пока собираешься – все разойдутся.

– А что? Баба Даша поправляется, кур накормить – минутное дело. Огород прополот. Дома дел нет. Почему бы и не отдохнуть? – вдруг подумалось Инге.

– Присядь, я щас, – торопливо ответила она Насте.

Через сорок минут Инга с Настей направились в сторону Поспелово. На всякий случай Инга захватила с собой зонтик, но дождь, похоже, сегодня тоже взял выходной. Впереди показалось кладбище. Инга непроизвольно втянула голову в плечи. Настя же, напротив, с любопытством крутила головой по сторонам.

– Инга, ты бывала ночью на кладбище?

– Не, чего там интересного….

– А живые покойники, привидения? Они в реале существуют.

– С чего ты взяла?

– А ты прикинь, сколько про них всего написано! Если бы это было враньём, разве стали бы писать?

– Журналисты пишут про то, что народ хочет читать. И деньги неплохие на этом зарабатывают. Привидений не бывает.

– Ещё как бывают! Вот одна женщина, она точно врать не станет….

– Насть, давай сменим тему!

Настя замолчала. Дальше дорога ныряла в лес. Комары сменили слепней.

– Как на кладбище, – подумала Инга, и только она так подумала, как чья-то рука с силой вцепилась ей в плечо.

– Настька, дура! – закричала Инга, оттолкнув сухую ветку, которую Настя держала в руке.

Настька засмеялась, не засмеялась – заржала. Инга вспомнила, как ржали лошади в чудом сохранившейся конюшне, когда она маленькая вместе с бабушкой зачем-то туда ходила.

– Испугалась! А говоришь, что не бывает – Настя затряслась в новом приступе хохота.

– Ты чокнутая! Так и с ума свести можно!

– Расслабься. Скоро придём.

Клуб располагался в центре села. В его стенах уже вовсю гремела музыка, на крыльце курила весёлая компания подростков. Около крыльца притулились несколько мотоциклов и потрёпанный «Жигуль». Девушки вошли внутрь, да, до ночного клуба ему далеко, но посетителей это мало волновало. Всё, что им было нужно, тут было в избытке: и громкая музыка, и немного свободного места на полу, и весёлая компания. Многие были пьяными. Настя уже болтала с каким-то парнем в камуфляже, но и Инга не осталась без внимания. Парень, назвавшийся Серёгой, производил впечатление типичного деревенского подростка, испорченного куревом и алкоголем, от него разило тем и другим. Слушая его пьяный бред и наблюдая уродливые кривляния под музыку, Инга мысленно материла Настьку. А руки Серёги, упорно пытавшиеся забраться под кофточку, окончательно взбесили Ингу, она оттолкнула парня и выскочила на крыльцо.

– Чёрт! И зачем я сюда припёрлась?! Сейчас может мама звонит, – она вспомнила, что оставила телефон дома.

Из клуба вышла Настя, правда, уже с другим парнем в тёмно-синем джинсовом костюме. Девушка, повиснув на шее кавалера, держалась раскованно, весь её вид говорил:

– А мне здесь нравится.

– Настя, я пойду домой.

– Ты что, подруга?! Расслабон только начался. Тут клёво.

– Нет, я пойду. Да и мама может позвонить.

Настя освободила захват и встала у неё на пути.

– Никуда ты не пойдёшь. Мы оттянемся до упора, а Денис нас после отвезёт. Правда, Ден? – Настя в упор посмотрела на своего приятеля, тот довольно кивнул в ответ.

Инга осталась. Похоже, Настю угостили, и изрядно, она уже прилично шаталась. Денис куда-то исчез, зато появился Костя, который только и делал, что бегал курить на крыльцо. Настя же сидела на скамейке в клубе и смотрела на происходящее мутными глазами. Наконец, и Костя сгинул. Объявили о скором закрытии клуба. Инга вывела Настю на крыльцо. Вид её подруга имела неважный, но была более-менее вменяемой.

– Пойдём домой, – сказала Инга.

Настя теперь уже не возражала, только махнула рукой в сторону деревни. Кавалеры разбежались быстро, но Инга не поехала бы с ними ни за какие деньги, трезвых среди них и сначала не было, а после дискотеки тем более. Настя, пошатываясь, сошла с крыльца, её стошнило, Инга подхватила подругу под руку и повела её домой.