Текст книги "Жаркий инструктор (СИ)"

Автор книги: Елена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 15

Глава 15

15.

– Как тебе моя речь? – Алиса заглядывает в глаза.

Отхожу чуть дальше, иначе задушит сейчас в объятиях. Вот все бы норм, зачем бурная игра на люди по присвоению? Я сандаль потерянный или заколка, при обнаружении которых пиздецки радуются.

– Нормально, – отпиваю виски.

Башка гудит. В который раз задаю себе вопрос, зачем пришел? Я давно не её, тем более что образ Дуняши из памяти не выпадает. Исчезла коза. На занятия не пришла, из дома сбежала, проигнорив приказ ждать.

Зачем?!

Все бы разрулили.

Чуть крепче сжимаю бокал. Стекло хрустит. Киваю как болван направо и налево страждущим поручкаться. Кто-то просит о личной встрече по поводу охраны. Мои парни четкие, все бывшие вояки. Так что заказов на год вперед. Тугие кошельки отлично оплачивают свою безопасность.

Особо не свечусь, рулю издали, но все равно точечным известно кто на самом деле «папочка». Ничего не поделать, недостатки профессии таковы.

Алиса тащится от внимания, что оказывают. Иной раз думаю, а я ли был интересен диве или мое значение в обществе? Скорее второе. Оттягиваю бабочку. Как же скучно, душно и мерзостно пафосно.

– Что ты постоянно дуешься? – психует, по-прежнему не теряя улыбку. – Я не хороша для тебя?

Тихо взрываюсь.

– Ты о чем-то другом можешь думать? Люди должны между собой еще говорить, – срываю блядскую бабочку, сую в карман. – О кино, о музыке, о книгах.

– Прекрати, – шипит, хватая под руку. – Ники, салют. Прекрасно выглядишь, – щебечет с женой местного воротилы. – Куда летите отдыхать? Дааа?

Пользуясь случаем, сваливаю. Беру у проходящего официанта еще бокал. Хочу курить.

Не курил сколько, теперь тянет. Пробираюсь на балкон.

Выпускаю дым. Где ты бродишь, Дунечка. Я задолбался ждать.

И времени тебя искать не было ни минуты. Разгребал заказ занимательного парня, что-то там его охрана накосячила и с моей схлестнулась. К моим парням вопросов нет, а вот там … Вышло недопонимание. Я полтора суток не спал.

– Позвольте, – сбоку тень.

Тонкая рука забирает пустой бокал. Задумчиво пялюсь на пальчики. В голове шум после глобальной занятости и времени без сна. Еще и спиртное … Соображаю туго.

На указательном пальчике порез.

Порез …

Оборачиваюсь в сторону исчезающей девушки.

Щиколотки! Тонкие щиколотки и странной формы косточка забирает внимание сильнее. В голове щелкает.

– Дуня! – зову.

Спина напрягается. Девушка почти спотыкается и замерев на секунду, срывается почти на бег.

Вот зараза. Это же она!

Глава 16

Глава 16

16.

Боже-боже-божеее!

Теряя тапки, бешу по узким коридорам внутреннего помещения. Ломлюсь вниз по ступеням. Куда я? Все равно, лишь бы скрыться.

Он здесь. Кувалда на празднике. Прижимаюсь к холодной стене за углом. Оглядываюсь. Это подвал? Что это? Куда я убежала?

Черт-черт-черт!

В углу капает вода. С шипением отодвигаюсь от стеночки, платье на спине намокло.

Сердце колотится, как сумасшедшее. В голове хаос. От стресса даже кровь сворачивается.

Медленно выдыхаю. Я себя не понимаю.

Я ему кто? Гончарову. Я никто и зовут меня никак. Почему такая ненормальная реакция на его появление. Не могу себе объяснить. В отчаянье сжимаю стакан, стекло крепче чем я. Ему хоть бы хны, а я в осколки разбиваюсь.

Ужас.

Дуня, спокойно. Дуняя! Дыши. Это просто недоразумение. Все пройдет. Стечение давящих обстоятельств навалилось и спровоцировало реакцию. Вот и все.

Шаги.

Тяжелые. Уверенные. Властные.

Я совсем перестаю дышать.

– Ты здесь?

От шока роняю бокал.

Звон стекла по бетонному полу кажется громовым. Стакан катится, пол оказывается с уклоном. Задевает выемки. Барабаня и гремя, громко чокнувшись, отбивается от кирпичей.

Шаги.

Щелчок зажигалки. Здесь полумрак, да.

– Дуняш.

Темная громадная тень заслоняет выход.

Закрываю глаза, медленно дышу. Чертова паничка, шок, стресс, неловкость. Что на этот раз преодолеть надо, не знаю.

– Здравствуйте, – пищу.

Встречаюсь с ним взглядом, с усилием моргаю.

Лишний раз вижу подтверждение тому, что я и Лекс две разные планеты. Я в мокрой чужой униформе, он – скромное обаяние буржуазии. Шикарный костюм, аксессуары и невыносимая притягательная брутальность

– Ты почему убегала?

Лекс спокоен.

Я веду себя так, будто меня со спины током лупит в двести двадцать. Гончаров очень задевает и очень хочется понять, зачем преследует.

Мы же не в сказке, правда? Я не Золушка, он не Принц. Ну зачем?

– Извините, – развожу руками, – испугалась.

– Кого? – прищуривается.

– Вас.

Глаза Гончарова покрываются коркой льда.

– Почему? Я тебя обидел?

Мотаю головой. Сжимаю в кулаки кисти. Мне не по себе.

– Нет. Можно я стакан заберу и уйду.

– Какой? – оборачивается.

– Ваш, – стою, как деревянная. Впадаю в анабиоз от аромата духов Кувалды. – Он у стены. С меня за него вычтут.

– Мгм, – сжимает челюсти.

Отходит чуть дальше, внимательно изучает форму.

Под его взглядом становится крайне неловко, ежусь, пытаясь отлепить платье от спины. Я жалкая, мне невыносимо, что Лекс видит меня вот такой. Только не так, не хочу.

Ой, Дуня … Прекрати …

Гончаров тебе нравится, вот и все. От внутреннего диалога прихожу в ужас. Еще и Гончаров никак не помогает отринуть обратное. Смотрит, будто … будто я принадлежу ему.

– Почему сбежала? Я просил подождать, – подходит ближе.

– Ваша невеста, – давлюсь на определении, – не была рада моему присутствию.

– О как, – язвительно. – Сделала выводы.

Внезапно безосновательно вспенивает.

То есть я не права?

– Послушайте, Лекс, –вжимаюсь в стенку. – Я искренне не понимаю, почему должна перед Вами отчитываться. Вы зачем следом пошли? Идите развлекайтесь с ровней, меня не нужно трогать. Тем более, – лью яд, – уверена, что Вас ищут.

В уголке глаз Гончарова собираются морщинки. Серьезно? Он смеется?

Мне так обидно, я же не игрушка. У меня есть сердце, и оно болит. Из-за него в том числе.

Отворачиваюсь, собираясь прорвать оборону. Наплевать на стакан, пусть вычитают.

Я вообще передумала работать, не могу больше.

– Стой, – перед лицом вырастает преграда.

– Это что? – в возмущении показываю на руку. – Я в ловушке?

Вторую сторону тоже блокирует рука.

Так и стою, прижата в кольцо и не вырваться. Гончаров подходит ближе. Дыхание срывается, потому что все слишком близко, слишком рядом и все грани приличия стерты.

– Дуняш, – облизывает губы. Взгляд такой тягучий черный, падаю в бездну без страховки. – Не хочу вокруг и около. Можно прямо?

– И что все это значит? – задыхаясь от волнения, облизываю губы.

Ей-богу, я бы сейчас за минералку душу продала, чтобы хоть как-нибудь залить пожар внутри. На износ органы работают.

– Брось все, поехали со мной.

В смысле?

Гончаров изучающе наблюдает. Лицо непроницаемое, лишь вена на лбу быстро-быстро колотится. Не знаю, что с лицом, но Лекс зависает на губах.

Тянет руку и чувствительно проводит пальцем по рту. Губы послушно тянутся за «размазывающим» жестом Гончарова.

Жест пошлый, собственнический и очень острый, будто перцем приправленный.

– Куда? – лепечу.

Я не дура, но … все равно … Все равно!

Между нами плотное облако взрывной химии, мне жарко, холодно, болезненно приятно и ужасно одновременно.

– Без разницы. Хочешь к тебе, хочешь ко мне. Плевать.

– Я на работе, – оправдываюсь. – Хотя подождите, – сжимаю виски. – Какая поездка, а Ваша дама сердца?

– Какая дама? – насмешливо. – У меня нет дамы. Это дружеская услуга. Все? Допрос окончен?

– А она в курсе, что дружеская?

Я не понимаю. Ведь между ними есть связь, почему Лекс отказывается от очевидного.

– Слушай, забудь. Я потом объясню, если будет интересно. Пассаж не для твоих нежных ушек. Едем?

Тянет за руку.

Почему все так быстро, не успеваю следить. Я согласилась, я не помню, что сказала «да». Упираюсь двумя ногами.

– Лекс, стоп.

– Что еще? – снова сокращает расстояние.

На талию ложится ладонь.

Бок сразу начинает печь и по телу бегут неконтролируемые мурашки.

– Лекс, я не могу, – останавливаюсь.

Очарование заканчивается. Туман рассеивается, все становится слишком очевидным. Я не могу так. Не могу и хоть ты тресни.

– Что сложного? – склоняет голову на бок, пытливо смотрит.

Выпутываюсь из рук.

– Понятия не имею, что могло тебя во мне заинтересовать, – заикаясь, начинаю. – Правда. Мы с тобой как земля и небо, понимаешь. Я уж на «ты» не обессудь. Что тебе нужно? Переспать? Посмотри на меня внимательнее, – кружусь вокруг себя. – Может не выгляжу на миллион рублей, как все здесь, – показываю на верх, – но вот так с ходу вывозить, чтобы попользовать и потом на помойку, тоже не нужно. Ты богат, я бедна как церковная мышь, ты крут, я не очень. Ты окружен дивами, я же живу в хрущобе, которую могут отобрать с минуты на минуту, – запальчиво перечисляю. – Но это не дает тебе право, то есть таким как ты, думать, что вам все можно. И да, я не могу просто так убежать отсюда. Мне здесь платят! – гневно заканчиваю, потому что достало.

Как бы Гончаров не нравился, как бы не мечтала о нем в глубине души, но реальная жизнь сложнее. Сложнее и прозаичнее, черт возьми.

Сердито поправляю складки на форме, заново скручиваю волосы, убирая пряди назад.

– Все сказала?

Стоит напротив, засунув руки в карманы.

Массивная грудь вздымается от злости. Гончаров зол, как тысяча чертей. Сама не заметила, как распалила его. Какой, а! Обиделся еще. На что? На правду?

Он отряхнется и свалит, как ни в чем ни бывало, а мне что потом делать. Страдать? Спасибо, жизнь и так полное дерьмо, чтобы еще навесить на себя проблем, какими бы желанными они не были.

– Все.

– Ну и дура ты.

– Что? – в шоке поднимаю взгляд.

Лекс смотрит на меня как на идиотку.

– Ты решила за всех? За себя и меня?

– Бред, – сжимаю виски. – Какое «себя и меня». Ты слышишь себя вообще?

– Слышу, – спокойно.

– Нет никаких нас! – выпаливаю. – Я тебя в который раз вижу? В четвертый?

– Иногда людям достаточно одного, – снова сокращает дистанцию. – Не злись. Поехали, Дуняш.

– Хватит меня так называть, – возмущаюсь.

Обнимает. Вжимается в ухо.

– Нравится. Дуняша, – тянет словно на вкус пробует. – Красивое имя.

– Ты ненормальный, – сокрушаюсь.

Гончаров обнимает не нагло, скорее бережно и нежно. В голове снова стучит, какого черта все так происходит. Ответа, как всегда, нет. Покориться судьбе? Я не знаю …

– Переоденься. Сдай форму и жди около машины. Вот ключи. Марку надеюсь не забыла. Она стоит слева от входа в первом ряду. Мы просто поговорим и покатаемся. Я клянусь, Дуняш, не трону. Потом отвезу домой. Как раз будет время тренировку обсудить. Соглашайся. Просто согласись и прекрати анализировать ситуацию. Неустойку я оплачу. Регина не будет против.

Опускаю голову.

Не хочу видеть диву Гончарова. Или как там ее. Не смогу упасть в сравнение, ведь снова комплекс неполноценности заработаю.

Зная и понимая, что Гончаров здесь, посуды побью столько, что не расплачусь. Так что уйти отсюда будет самым лучшим решением.

– Хорошо. Но знай, я это делаю только из-за тренировки!

Убегаю.

Глава 17

Глава 17

17.

– Ты что делаешь? – возмущается. – Ты не можешь вот просто свалить отсюда. Я колоссальные деньги вложила, желаешь оставить меня без пары на вечер? Это моветон.

– Все. Хватит, Алис! – обрываю. – Пришел. Побыл. Достаточно. Если не забыла, платил я.

Но блядь … вытираю руки, мне грязно ото всего.

Херово, потому что заставила напомнить о деньгах, ненавижу женщине говорить, что я вложился. Делаю это во имя справедливости и указки на то, что все – ничего не должен. Моральные издержки закрыты финансовым маслом.

– Хорошо, – орет, – ты!

– Прекрасно. На этом закончим. Не ори, люди собираются. Мне похер, а у тебя репутация пострадает.

Отходит назад. Брезгливо смотрит.

– Как ты был, – губы кривятся, – солдафон, так и остался. Лепила из тебя приличного члена общества, а ты …

– Хватит. С самого начала было ясно, что мы как жопа и палец. Что ты морщишься? Я мужлан, этого не исправить. Хорош насиловать меня и себя.

– Гончаров, – взвизгивает. – Ты столько моего времени сожрал. Я бы сто раз уже замуж вышла.

– Поле свободно, – расстегиваю сорочку на груди. Душит. – Сделай милость.

Разворачиваюсь. Фу-х, сука. Как удавку скинул с шеи. В след несется ругань и мат. Мм. Норм. Вот и голубая кровь полилась.

Мне не стыдно, нигде не давит. Предупреждал. Я херовый вариант для нее. Никогда не скрывал и ничего не доказывал. На все – сквозь пальцы. Пришло время, Добби свободен.

Выворачиваю на стоянку. Ждет. Дуняша меня ждет.

Ой, какая няшная. Ничего особенного, а сердце щемит.

– Залезай, – распахиваю дверь. – Я же ключи отдал, что стоишь.

– Тебя жду, – бурчит.

Недовольная. Но это мы быстро исправим. Мороженкой и сладким кофе. Снимаю пиджак, бросаю назад. Рукава до локтей закатываю. Настроение летит вверх.

– Дуняш, – катаю имя на языке, – хочешь в парк?

– Темно уже, – возражает.

– Ты же со мной.

Прет как пацана.

Давай, малышка, давай со мной по темноте. Буду тебя от хулиганов спасать.

Трет кончик замерзшего носика. Мимолетом касаюсь, Дуня отшатывается. Холодный. Прибавляю печку.

– Поехали.

Улыбаюсь. Умница, девочка.

Не трогаю ее сейчас, пусть подуется. Ей положено капризничать и возмущаться, неизвестно как меня бы бомбануло от сегодняшнего.

– Согрелась?

– Пока нет.

Все еще в образе.

– Минуту, – выхожу из машины.

Набираю в павильоне всяких сладостей, беру огромный стакан кофе. Мармеладки, батончики, пару мягких булочек с корицей. Продавщица строит глазки. Да задолбали уже …

Молча сгребаю все и выхожу. Стучу в окно.

– Возьми, – подаю.

– Куда столько? – округляет глаза.

– Туда. Тебе есть нужно. Худая, как скелет.

– Вот спасибо! – зло.

Глядя пристально в лицо, откусывает огромный кусок булки. Жует.

– Так пойфет? – выдает. – Усфроит?

– Аха, – смеюсь.

Обхожу машину кругом.

И так легко становится. Везу девочку, вкусности покупаю, катаю ее. Сердце бахает от ожидания, будет продолжение или нет. А девчонка вредничает и всячески выводит на эмоции.

Ну кайф же!

В грудине будто фонтан с эндорфинами прорывает. Реально ощущение, что много лет жил в коконе, а рядом с Дуняшей никаких заслонов больше нет. Ну нет их! Они растворились.

Наблюдаю за ней в отражение окна. Докуриваю сигарету. Сердито жует, как маленький злобный хомячок. Не потому, что она злая или еще какая не такая. Девочек нужно жалеть и любить. Хотеть это делать.

Защищать, решать проблемы. Даже если она приходит к тебе вздрюченная, яростная, задолбавшаяся. Все равно внутри такой есть свет. Вопрос в своей слепоте, пока рассмотришь его за слоями брони, ослепнешь от напряга.

Имя какое … Таких и не встретишь уже.

Дунечка. Дуняша. Душа моя.

Моя?

Выбрасываю окурок.

– Вкусно?

– Кх, – давится.

– Аккуратнее, – хлопаю по спине.

– Ты чего дерешься? – отпихивает руку, но в глазах уже не лед, а какая-то растерянность. – Сама справлюсь.

– Справляйся, – хмыкаю, усаживаясь удобнее за руль. – Только не подавись. Мне потом тебя откачивать не с руки, я в первой помощи не силен, только в первой атаке.

Фыркает, отворачиваясь к окну. В салоне пахнет корицей, кофе и чем-то неуловимо домашним, что совершенно не вяжется с моим образом жизни. Включаю музыку, негромкий, тягучий блюз, который заполняет пустоту между нами.

– Гончаров, – тихо произносит, не глядя. – Ты сегодня странный.

– Какой? –выруливаю на пустую дорогу, вдавливая педаль газа.

Машина послушно срывается с места, вжимая нас в кресла.

– Не такой, как обычно. Не рычишь. Не пытаешься строить из себя альфа-самца, который всех вокруг готов перегрызть.

– А надо? – бросаю на нее быстрый взгляд. Сидит, поджав ноги, и выглядит такой маленькой в моем огромном внедорожнике, что внутри болезненно сжимается. – Могу порычать, если не хватает острых ощущений.

– Не надо, – отпивает глоток кофе и жмурится от удовольствия. – Так лучше.

Я чувствую, как внутри разливается странное тепло.

Не то, что от виски или адреналина, а что-то глубинное, почти забытое. Я привык к женщинам-хищницам, к тем, кто меряет жизнь каратами и статусом. А Дуняшка как глоток чистого воздуха после смога. Простая, настоящая, со своим вредным характером и вечно недовольным носиком.

– Приехали, – глушу мотор.

Парк пуст, только фонари выхватывают из темноты аллеи, усыпанные листвой.

– И что теперь? – настороженно смотрит.

– А теперь, – отстегиваю ремень, поворачиваюсь к ней всем корпусом, – мы будем просто сидеть, ты, я и этот чертов парк. Тем для разговоров миллион. Выбирай.

Молчит, изучая мое честное лицо. Ищет подвох. Не находит.

В моей Вселенной я уже ее жарко целую. Но клянусь, вот не сейчас все проворачивать. Сбежит.

– Ты правда не вернешься к ней? – шепотом.

– К кому? – делаю вид, что не понимаю, хотя прекрасно знаю, о ком она. – Дуня, я хочу быть собой. С тобой. Так понятно?

Медленно выдыхает. Давай, малышка. Верь мне. Напряженно изучаю реакцию. И будто бы с ее плеч спадает невидимый груз.

– Ничего не понятно, но очень интересно.

Смеюсь.

– Нравишься ты мне. Так яснее?

– С первого взгляда? – поднимает бровки. – Так бывает?

Киваю. Все так и есть. Бывает.

– Мгм. Не веришь?

– Не знаю, – без эмоций и ужимок признается. – Мне тяжело верить мужчинам, Лекс.

Могу ли обвинять ее? Нет. Могу только вылечить.

– Дуняш, – зову.

– Подожди, – бледнеет. Со страхом смотрит в телефон. – Черт побери …

Что-то печатает и отправляет. А потом поднимает встревоженные взгляд.

– Отвези меня домой, пожалуйста. Мне очень нужно.

– Что-то случилось?

Сжав губы в тонкую линию, кивает.

Из уголка глаза течет слеза. Поворачиваю к себе, молча вытираю слезы. Она смотрит в сторону и изо всех сил старается не реветь.

– Что там? – не накручиваю.

Хотя видит Бог, я любому бы сейчас за ее слезы так навалял, что костей не собрал бы. Сто процентов уродливый претендент на квартиру объявился.

– Козлов устраивает, – глотает слова, – дверь выбивает что ли. Я не поняла.

Сучара …

Полминуты прихожу в себя. Гашу припадки ярости. Осторожно завожу мотор.

– В другой раз покатаемся, – медитирую в лобовуху, – поехали? – стараюсь быть спокойным.

Глава 18

Глава 18

18.

Влетаю в поворот, не сбавляя скорости. Плевать на правила, на камеры, на штрафы. Сейчас существует только одна цель, добраться до хрущобы раньше, чем ублюдок успеет причинить хоть какой-то вред Дуняше.

– Если он еще там, – голос звучит глухо, как из-под толщи воды, – ты останешься в машине. Поняла? Никаких сама или поговорю. Такие Козловы нормальный язык не понимают.

Дуня поворачивается, в глазах плещется испуг, смешанный со слезами. Страшно? Мне тоже, но только из-за нее. Ненавижу, когда обижают тех. Кто не в силах ответить равноценно.

Надеюсь, меня кроха не боится. Впервые видит таким. Да и где нам особо было … Короче, пусть привыкает.

– Лекс, не надо, не делай глупостей.

– Глупости то, что он делает сейчас, – бросаю быстрый взгляд на ее бледное лицо и накрываю ее холодную ладонь своей. – Я же просто восстанавливаю справедливость.

Молчит, пальчики судорожно сжимают мою руку. Приятно. На автомате подношу ладошку и целую. Вздрагивает, удивленно смотрит. Хмыкаю в ответ. Привыкай …

Почти на месте. Вижу ее дом, в груди подрывается очередной снаряд. У подъезда машина, а рядом фигура, которая явно не собирается уходить по-хорошему. Валяются какие-то сумки с вещами.

Я паркуюсь так, чтобы перекрыть ему выезд, и глушу мотор.

– Оно? – брезгливо показываю на типичного поношенного обрыгана, который по несчастливой случайности возомнил о себе пиздец сколько много.

– Сиди здесь, – приказываю, – сама больше не пачкайся.

Выхожу из машины, чувствуя, как адреналин ударяет в виски. Сегодня урод сильно пожалеет, что вообще решил подойти к этой двери.

Делаю шаг, чувствуя, как под подошвами хрустит земля. Козлов замечает меня не сразу, занят тем, что с остервенением дергает ручку помятой тачки, выкрикивая что-то нечленораздельное. Вид у него жалкий, помятая куртка, нездоровый блеск в глазах, при этом королевская уверенность в собственной безнаказанности.

– Эй, – бросаю коротко, почти лениво.

Оборачивается.

В мутных глазах читается недоумение, потом агрессия. Козлов выпрямляется, пытаясь казаться больше, чем есть на самом деле.

– Ты кто такой? – рычит, сплевывая на асфальт. – Вали отсюда, пока цел. Это мое дело.

Не отвечаю. С дебилами не разговариваю. Им не дано постичь человеческую речь.

Просто иду вперед, сокращая дистанцию. В голове звенящая пустота, только пульс отбивает ритм. Марш ярости имени Дуняши.

Я не собираюсь вести разговор, выяснять, что именно он хочет от Дуняши. Таких нужно сразу быть и бить жестко. Аргументов достаточно, она плакала из-за этого куска дерьма.

– Сказал, вали, – делает шаг навстречу, замахиваясь.

Его кулак летит вяло, предсказуемо. Ухожу в сторону, даже не напрягаясь, и впечатываю свой прямо в челюсть. Звук удара эхом разносится по двору. Козлов оседает на бетон, как мешок с мусором, хватаясь за лицо.

Нависаю сверху, встряхиваю как следует за ворот куртки, рывком поднимаю на уровень своих глаз.

– Слушай сюда. Еще раз окажешься в радиусе километра от Дунечки, я не буду бить по лицу. Я переломаю тебе всё, что гнется, и заставлю жрать асфальт, пока не выучишь, что к ней подходить нельзя. Понял?

Он часто-часто кивает, из носа течет кровь. Глаза хлопают, не понимая, что происходит. Отталкиваю, и он валится обратно, скулит как последний мудло.

– Исчезни.

Козлина не ждет второго приглашения. Поднимается и, спотыкаясь, бросается к машине. Заводит мотор, резво срывается с места, оставляя после себя запах жженой резины.

– О, боже, – слышу из салона. – Господи, какой ужас.

Поправляю манжеты рубашки. Адреналин медленно отступает. Оборачиваюсь к машине.

Дуня смотрит, опустив стекло, прижала ладони к губам. В глазах шок, но, кажется, кое-что еще. Что-то, что заставляет улыбнуться уголком рта.

Встречаюсь с ней взглядом.

– Всё. Больше не придет. Пойдем домой, Дуняш. Тебе нужно успокоиться.

Молча веду ее в подъезд. Дунечка не сопротивляется. Она ошарашена. Грею ладошку в своей ладони.

– Стой.

– Что случилось?

Потеряно смотрит на дверь. Обивка изрезана. Догнать его что ли?

– Вот придурок, – зло шепчет.

– Не думай об этом, завтра придут мастера, и все починят.

– Лекс, – облокачивается на перила. – Я не могу оплатить.

Глупая. Обнимаю ее. Ну вот так, не могу больше сдерживаться и не вижу смысла.

– Не надо думать о деньгах. Ты – моя забота теперь.

– Ты настоящий? – измучено смеется. – Кто ты, Гончаров? Как сказочный герой, ей-богу.

– Я твой личный тренер, – глажу по затылку. Нежно перебираю пряди. – Устраиваю?

– Еще как. Но знай, – втыкает пальчик в грудь. Доверчиво смотрит в глаза. – Я не из-за денег!

– Кто бы сомневался, – ухмыляюсь. – Покажи, как живешь, Дуняш. Пригласишь?

Взгляд затягивается.

По телу идет горячая волна. Я же живой человек, да? А она такая красивая. Такая настоящая и очень-очень привлекательная. Крыша улетела, я забыл, когда меня в последний раз так накрывало от женщины.

– Проходи, – открывает. – У меня скромно.

– Плевать, что там. Главное – ты.

Заходим в маленькую, но очень чистенькую и уютную квартирку. Коврики, цветы на окнах, салфетки. Смешной заварник на столе и такие же чудные кружки. Тепло, пахнет сдобой и чем-то женским неуловимым.

С удовольствием сбрасываю туфли.

– Дашь мне чего-нибудь вкусного? – ловлю, прижимая к себе.

Мм, какая. Кружит голову. Вдыхаю аромат, ласкаю узкую спину. Из рук выпускать не хочется.

– Именно вкусного? – немного нервничает, поправляя прическу.

– Мгм, – очерчиваю ротик, – задолбался ждать уже.

Не дав опомниться, впиваюсь в губки. Аах, какая сладенькая. Пью ее с удовольствием, пробую. В голову бьет коктейль чувств и несдержанных желаний. До чего соблазнительная девочка. Как удержаться, а?

Никак.

– Дуняш, – просительно заглядываю в глаза.

От смущения закрывает лицо.

– Будешь со мной? – срываюсь в нежности. – Не отказывайся. Хочешь личным тренером буду, хочешь телохранителем, хочешь … все равно кем.

– Лекс, – растерянно, – я не зн … Я потерялась совсем, – ранено.

– Теряйся, – улыбаюсь. – Я тебя найду. Уже нашел.

– Правда?

– Правда. Навсегда нашел, – требовательно заглядываю в глаза. – Да?

Улыбается. Прячет лицо на груди.

– Да. Навсегда.

– Я знал, – обнимаю крепче. – Знал.

Тепло. Хорошо.

Счастье. Вот такое простое человеческое счастье.

Конец