Текст книги "Жаркий инструктор (СИ)"
Автор книги: Елена Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5
Глава 5
– Я больше не могу.
Молча взираю на мокрую тушку сверху. Не может она.
– Надо. Пять минут на отдых и встаем.
– Ммм.
Закрывает лицо руками. Щечки раскраснелись. Губки дрожат. Хорошенькая.
Так, Лекс. Стоп. Никаких «хорошенькая». Она для тебя просто девочка, которая пришла заниматься. Отставить, Гончаров. Кругом и шагом марш. Не твоего поля ягода.
Тебе сколько лет? У тебя типа женщина есть.
И все равно снова поворачиваюсь. Лежит, ножки подогнула и ноет.
– Отдохнула?
– Нет! – рычит.
Про себя усмехаюсь. Тщедушная, а огрызаться умеет.
Ой, куда тыыы … Заткнись! Хватит разбирать, что в ней такого, что тебя понесло. Имя?
Катаю звуки на языке. Дуня. Дуняшка. Дунечка. Душа …
Вот же ж … Сматываю скакалки. То есть разматываю. Ей еще прыгать. Дунечка не дожала норму.
Гончаров, окстись. Просто сотри ее из дурной головы.
Выхожу попить водички, чтобы не разорвало окончательно. Сую заодно башку под кран, нужно остудиться.
Бороду что ли сбрить …
Все! Рот свой помыл. Мысли очистил и иди тренируй, делай свою работу. Мгм.
Деньги я с нее все равно не возьму.
Ой, твою мааать. Домой еще пригласил. Жрать, стирать и убирать.
На самом деле мне ее просто жаль. Так плакала, что сердце вздрогнуло.
Ага. Не дрожало оно, когда голыми руками заложников освобождал, когда по трубе газовой лез, когда в ебейшие пиздецы попадал. А о ней – вздрогнуло. Пиздабол.
На хрен. Приходить в себя срочно нужно. Вытаскиваю телефон, звоню Алисе.
– Аллооо. Привееет, – жеманно.
Стискиваю зубы. Нельзя нормально ответить? Обязательно вот это все? Поди не нимфетка, чтобы сопли по асфальту размазывать.
Но плюсы, несомненно, есть. Алиса только наедине такая дура, так она девка хваткая. Салоны у нее и в целом фишку по жизни сечет. Ну и сосёт, конечно., чо уж.
– Как дела?
– Нормально. Хочешь меня пригласить к себе?
Прикусываю язык. К себе не могу. Уборка у меня.
– Завтра.
– Куда?
– Ммм, давай сама выберешь, – предлагаю. – Набери, скажи куда. Я тебя заберу.
– А потом?
– Потом ко мне.
– Даа? – игриво.
– Жду звонка, – сбрасываю.
Иной раз бесит, что играется. А куда? Конечно, ко мне. Мне стресс нужно снять. Алиса его снимает первоклассно.
Иду в зал. Хватит прохлаждаться.
Дуня стоит впритык к зеркалу. Задрала майку, что-то разглядывает и морщится. Шипит, подпрыгивая от боли. Залипаю, как ненормальный, наблюдая как в топе пружинит небольшая аккуратная грудь. А не понял, по размеру не было бельишка? То есть по свободнее. Что за манера обтягиваться.
Ножки, изящные бедра, попочка красивая. Все на месте. Талия в обхват. Да еб …
– Дуня! – рычу.
– Ой, – отскакивает как мячик.
Натягивает маечку назад. Замечаю красную полосу. Растертая до болячки и внизу синяк под ребрами.
– Что за пиздец? – зверею.
В пару махов подлетаю. Преодолевая сопротивление, стряхиваю руки, разглядываю что там. Застарелая гематома.
– Что это? – едва касаюсь синяка.
– Ничего, – прячется.
– Стоять! Я спросил – что это?!
Кусая губу, отворачивается.
– Вас это не касается.
Ее ответ вымораживает. Если спросил, дай ответ. Даже не анализирую зачем мне знать этот пиздец.
– Откуда? Это претендент на метры?
Первая слеза катится.
Дуня смотрит на меня огромными глазищами и молча всхлипывает. По щекам быстро-быстро бегут дорожки.
– К перилам прижал, – бормочет.
Зверею.
Дуню переломить можно, какая мразь связалась с девочкой. Мужик он или слизь?
– Собирайся, – цежу, не справившись с эмоциями. – На сегодня все. Едем домой.
– А деньги?
– Какие нах … – взрываюсь. Медленно выдыхаю и выдерживаю паузу. – Никаких денег не надо.
– Я так не могу, – взволнованно шепчет.
Дуреха.
– Дома отработаешь. Собирайся.
Глава 6
Глава 6
– Что ты жмешься? – подталкивает в спину. – Проходи.
Иду чуть ли не по плинтусу. Здесь все сверкает и блестит.
Что здесь убирать? Оглядываюсь. Вокруг стерильно.
Бросаю рюкзачок около замаскированной обувной.
– Сюда иди, – втаскивает в помещение, отодвигая массивные двери купе. – Раздевайся.
Прибито озираюсь.
Клянусь, у меня квартира меньше будет. По бокам многочисленные полки, металлически трубки, где висит одежда, закрытые ящики на самом верху. Огромное зеркало и в середине стоит обтянутая кожей скамья.
– Оу …
– Переодеться нужно? – пристально смотрит.
Вздрагиваю.
Стою сиротой, жмусь к полочке. Оттуда запаааах. Скашиваю взгляд, в деревянной стильной коробочке лежат дезодорированные мешочки из грубой ткани.
– Нужно.
– Давай. Жду тебя на кухне.
Направляется на выход.
– Лекс, – несмело окликаю.
– М? – по привычке иронично поднимает бровь.
– И все же? – переступаю с ноги на ногу. – Может лучше по имени-отчеству?
Поджимает губы.
– Нет. Просто Лекс.
Опускаю глаза. Ладно. Лекс так Лекс.
Двери захлопываются. Вся скукоживаюсь, он же не зайдет назад пока я переодеваюсь? Надеюсь, что нет.
Достаю костюмчик. Сбрасываю одежду, тщательно сворачиваю. Повесить на плечики неудобно, да и никто не предлагал. Так что сворачиваю бережно, мне еще назад ехать.
Поправляю белье. Встряхиваю брючки и расправляю, чтобы быстро юркнуть в брючины.
– Дуня.
Ааай.
От испуга лечу лицом в низ. Чертов коврик поехал по скользкому ламинату и вот!
Падаю на скрещенные руки, комкаю штаны. Жопка, выпячиваясь, неприлично оттопыривается.
– Не смотрите! – сиплю в смятый коврик.
Позади тишина.
Охая, спешно поднимаюсь. Мне так стыдно оглянуться и посмотреть на Кувалду. Почему я такая неуклюжая, почему такая неумеха. Вечно происходит какой-то лютый треш.
– Спокойно.
Сильные руки поднимают и ставят на ноги.
Волосы на макушке шевелит тяжелое дыхание.
– Отпустите, – пищу, чувствуя, как пальцы расползаются по талии.
Лекс очень крепко держит. Но я почти голая! Это так возмутительно смущает, бью рекорд по покраснению лица.
– Приди в себя, – хрипло. – Подстрахую. Ты могла сильно удариться, пока сама не понимаешь.
– Нормально мне, – подаюсь вперед. – Я прошу покинуть Вашу гардеробную и меня.
Могу просить или нет? Могу. Это же абсолютно нормально. Не важно, что излагаю просьбу на уровне ЗПР, плевать. Суть он понял.
– Голова не кружится? Ты сильно загремела.
– Все хорошо, – цежу.
Руки сползают чуть ниже. Впиваются сильнее и разворачивают.
– Дай посмотрю.
– Что вы себе позвол … – пищу надрывно и возмущенно.
Осекаюсь под Лексом.
Абсолютно независимо от моих взрывов, ощупывает мое лицо, надавливая над веком, трогает лоб. Ошалело моргаю. На насильника не похож. Не будет насильник смотреть мимо тебя.
– Синяка не будет, – низко вибрирует. – Все равно нужно лед приложить.
– Ладно.
Ощупывает голову. Ну вот туда не надо, я ей не билась. Хотя утверждение спорное.
Пытаюсь отступить под натиском.
– Стой. Голова не кружиться?
Закатываю глаза. Ничего у меня нет, кроме дикого стыда и уязвленного самолюбия.
– Нормально.
– Тогда одевайся.
– Спасибо, – не удерживаюсь от бочки яда в голосе.
Лекс отступает назад, поднимает руки.
Господи, почему он такой огромный. Просто махина. Буквально как гладиатор.
Он уже успел переодеться. Безразмерная футболка, широкие шаровары. Лекс босой. У него даже стопы красивые, несмотря на размер.
Дуня, очнись. Просто отведи от него глаза и все!
Вздрагиваю. Торопливо прижимаю брюки к груди и животу. Вопросительно раскрываю глаза. Он так и будет в дверях стоять, глазами своими черными сверкать?
Лекс толкает дверь и прежде чем выходит, замечаю что штаны в районе паха какие-то странные. Показалось же? Влетаю в костюмчик, перебирая дурные мысли в голове.
Показалось, Дуня! Не выдумывай.
Глава 7
Глава 7
– Что здесь убирать? – обескуражено оглядываю кухню.
В раковине пара тарелок и грязная кружка.
– Вот, – показывает.
– И все?
– Сготовишь что-нибудь? Я хочу борщ домашний. Умеешь?
Воодушевляюсь. Конечно! Покажите кто не умеет его варить.
– Умею. Если есть из чего, сделаю.
Нахмуривается.
– Что туда нужно?
Опираюсь бедрами о стол. Загибаю пальцы.
– Во– первых, два вида мяса, если желаете, чтобы бульон был наваристее. Хотя я предпочитаю утку, но борщ из утки лучше варить зимой. И обязательно добавить квашенную капусту. Но сейчас не зима, поэтому пойдет свинина и говядина, желательно говядина на кости.
– Стоп!
Раскрывает двери холодильника.
У меня падает челюсть. Там залежи всякого разного. Лекс небрежно выбрасывает пару пакетов замороженного мяса.
– Пойдет?
– Да. Потом картофель, капуста, томатная паста.
Выкладывает.
– И овощи на зажарку. Морковь, перец, лук, чеснок, зелень.
Достает пучок, нюхает.
Вообще ку-ку, что ли?
– Это кинза! – отбираю зеленку. Бесят люди, которые ее вечно с петрушкой путают. По запаху непонятно? Лезу на полку. – Вот! – машу петрушкой.
Кивает.
– Приступай.
– А посуда? Кастрюля. Сковорода. Масло.
Достает все с верхних полок шикарного гарнитура.
Удовлетворенно киваю. Все. Теперь могу спокойно заняться борщом. Надеюсь, Лекс сейчас уйдет и оставит меня одну.
– Ножи нужны.
Отодвигает ящик. Молча.
Боже, тут каких только нет. Вытаскиваю парочку.
– Желаю хорошо провести свободное время, – отвешиваю реверанс, – позову как будет готово.
Лекс сует руки в карманы, скупо улыбается.
– Могу помочь?
– Нет! – ору.
Мне и так неловко за падение в гардеробной.
Еще и тут собрался доканать меня своим присутствием, я не согласна. Мне будет спокойнее одной. Разве не понятно.
– Помощь не нужна, – бормочу. – Я же долги отрабатываю.
Хмыкает. Отходит к окну, включает мощную вытяжку.
– Дуня, можешь начинать, – вытягивает из пачки коричневую сигарету с золотым ободком.
– Вы что курите? – не к месту удивляюсь.
От него же пахло, что я как ненормальная вечно комментирую.
– Иногда, – выпускает ароматный дым. – Часто он тебя достает.?
Внезапно меняет тему.
Окончательно скукоживаюсь. Не от вопроса, нет.
Я реально не понимаю куда деться от Лекса. Он так волнует и вообще вызывает странные ощущения. Мне стыдно и волнительно. Не могу ощущать себя свободно и комфортно. Все время хочется что-то на себе одернуть и посмотреть в зеркало, все ли в порядке.
– Кто? – приступаю к распаковке.
Понимаю, о чем он, но все-таки …
Зачем ему? Какая разница?
Я серая мышь, веду ничем непримечательный образ жизни и вообще я тут просто за еду и уборку беру уроки. А Лекс из другого мира. Какая ему тогда разница?
– Урод, который прижал к перилам, – в голосе сквозит металл. – Козлов.
– Не часто.
– Может ты заметила периодичность, с которой он приходит?
– Ничего такого, – сноровисто чищу овощи. – Козлов приходит внезапно и всегда неожиданно.
– Что ты о нем знаешь?
Пожимаю плечами. В миску падает резанная кубиками картошка.
– Наглый, беспринципный, думает, что что-то значит в этом мире. Он очень неприятный.
Лекс молчит. Кошусь на него.
Думает, уставившись на мои руки. Наблюдает, будто я его домашняя питомица. Он такой странный. И ладно бы только это. Кувалда еще и опасный.
– Ай! – бросаю нож.
Из порезанного пальца капает кровь.
– Стой, – тушит сигарету. – Помогу сейчас.
Я женщина катастрофа.
Сейчас заклею палец и пойду от позора куда подальше.
Ну идиотина!
Врубаю воду, полыхая от стыда. Дура косорукая.
Растаяла от Лекса, посмотрите на меня. Тьфу!
Глава 8
Глава 8
Что же она так волнуется. Зуб на зуб не попадает у дурехи. Я и так, как могу эмоции зажимаю.
– Сильно? – врубаю струю посильнее. Ледяную. – Крови много.
Я бы себе эту струю в штаны слил. Слишком меня малыха цепляет.
Мелкая, упрямая, настоящая. Не лощеная сука, понимающая что хочет в данную минуту и от кого. А такая, как Дуня – реальная, земная девочка.
Очень искренняя, смешная и доверчивая.
– Саднит, – губешки дрожат.
Нутряк переворачивается.
Вытаскиваю из-под струи палец, рассматриваю края. Вроде ничего такого, просто глубоко лезвие вошло. Досадую на себя. Надо было предупредить, что ножи острые. Я других в доме не держу.
Открываю аптечку. Смачиваю диск перекисью, прикладываю.
– Сейчас пройдет.
– Мгм.
Реснички дрожат. Неужели так больно?
Хочется взять ее на колени, посадить и качать как маленькую. Дуть на пораненный пальчик, зацеловывать ноющее местечко.
Какого черта, Гончаров? Куда ты лезет в фантазии, а? Ты понимаешь, что все бесполезно. С хера тебя в благотворительность понесло? Любовь не про тебя.
– Присядь.
Блядь, ты даже говорить нормально не умеешь, рявкаешь, как носорог, недовольный, будто тебе не додали.
А мне и недодали! Ни любви, ни дома, ни семьи.
То есть не брал. Не хотел никого. Ни тех, кто были, ни Алису сегодняшнюю.
А эту дуреху хочется.
– Лекс, дайте бинт, – просит.
– Дай.
– М? – непонимающе хлопает глазюками.
– Мы на ты. Я не старый для тебя. Да? – внимательно жду.
Вот только попробуй скажи, что я дед для тебя. Выпорю. Мне к сорокету идет, это разве «дед»?
– Вы … – сглатывает. – То есть ты … хорошо выглядишь, – бормочет.
– Значит, на ты, – строго внушаю.
Давай, Дуняш, у меня должна быть надежда. Что ты прыгаешь с Вы на Ты как маленькая, определяйся уже.
– Ладно, – отворачивается.
Сажусь и бинтую пальчик. Они очень красивые у нее. Кисть как у аристократки. Пальчики длинные, ноготочки милые, красиво запилены, без покрытия.
Такие руки целовать и целовать можно.
Завязав узелок, веду по вене. Тоненькая кожа пульсирует.
Прижимаю подушечку, впитывая ее пульс. Ааа! Ссука.
Надо уйти. Мне никогда так башню не срывало, еще и кадры гардеробной постоянно перед глазами вспыхивают.
Попочка, упакованная в простые хлопковые трусики. Такую попочку нужно в кружево наряжать. Спинка, плечики точеные. Да пиздееец … Член оттягивает боксеры. Стискиваю зубы.
– Может сверху напалечник? – робко предлагает. – Я могла бы продолжить.
– Кхм.
Любая ассоциацию уходит в преисподнюю имени восставшего члена. Реально кукуха полетела в неизвестном направлении. Молча достаю резинку, натягиваю на бинт.
По-хорошему Дуняшу нужно отпустить.
Эгоистично не желаю этого делать. Не хочу лишиться ее общества. Придется догонят, сочинять бред и пугать. Ненамеренно пугать, она и без меня все придумает и даст деру. И хер знает куда потом попадет.
– Мне нужно уехать кое-куда, – на нее не смотрю. – По делам. Я ненадолго. Справишься без меня?
– Конечно, – с облегчением.
– Бросай борщ.
– А что же тогда? – теряется.
– Ну … пыль протри сухой тряпкой.
Задумывается. Вертит пальцем.
– Это мизинец. Рука левая. Проблемы не будет. Так что я сварю. Просто будет медленнее, чем обычно. Уже не так болит.
– Медленнее?
Ну хоть что-то приятное
– Это проблема? – волнуется. Щеки снова розовеют. Ай, хорошенькая какая. – Могу ускориться, тогда шинковка будет неровная и может кусочки перца разного размера.
Господи. Вот перфекционистка-то кухонная.
– Медленно, Дуняш все делай, поднимаюсь из-за стола, отворачиваюсь, чтобы не светить утяжеленным шлангом. – Когда медленно, тоже приятно.
Ой, бл … Ведь не то имел ввиду.
Гуще краснеет и отворачивается. Стучит по доске.
Не переодеваясь, забираю легкую куртку, стягиваю ключи и поскорее сваливаю. Посижу минут сорок в тачке, приду в себя. Иначе мне полный аут.
Глава 9
Глава 9
Ушел.
Обессиленно падаю на стул. Хоть в себя приду и подышу немного.
Что происходит? Я читала, что бывает так, будто сверху палкой приложили по голове. В смысле так приходит чувство.
И ты плывешь по волнам и падает в чувственную бездну. Бездна есть, падение тоже. А где бабочки в животе? Где восторг и легкость? Оно потерялось.
Кувалда это вам не про романтику. Кувалда это про опасность.
Он как контрразведчик по раскрытию пылающих точек. Он гуру бесконтактного боя на поражение. Лекс откуда-то оттуда.
И страшно не от его неприкрытой внешней силы. Он внутри нерушимый.
Это любая женщина просканирует и прочувствует, потому что мы заточены на самца, который способен тебя защитить. Остальное вторично. По крайней мере, для меня.
– Угораздило, – сокрушенно шепчу, выпивая полную кружку воды.
Палец не так уж и болит. Может мне реально было нужно слить немного крови, потому что подпирало уже не на шутку. Удивленно кручу кистью. Так. Немного саднит и все. Чудеса.
Приступаю к работе.
Дуня. Дуня! Гони мысли прочь. Никаких фантазий в сторону Лекса. Он не твоего поля ягода. Ты видела квартиру? И студия его. Да он вон с какими телками появляется, ты перед ними мышь сушеная.
Ни маникюра, не педикюра. Эпиляция и та своими силами. О стрижках и окраске в салонах не говорю даже. Мой уровень обычная парикмахерская. Так что не твоего поля ягода.
Научит обороняться и беги за сто километров.
Закладываю в бульон картофель.
Не кстати звонит телефон. Быстро вытираю руки, не глядя принимаю вызов.
– Собрала хаботья, овца? – противный голос ранит ухо.
От неожиданности трубка чуть в кастрюлю не падает.
– Ты за этим звонишь?
Стараюсь быть тверже. И все равно. Все равно обида проскальзывает. Откуда облезлый кобель взялся, надоел до зубовного скрипа. Противный мерзкий воняющий дешевым пивом слизняк.
– У меня предложение, – вкрадчиво.
– Что надо.
– Я могу приехать в гости и решим вопросик полюбовно, – сально.
Резко начинает тошнить.
– Отсрочу тебе выезд, – липуче продолжает.
Сжимаю трубку.
Мне очень хочется обложить урода матом и послать куда подальше. Пригрозить что проломлю ему тупую башку или натравлю на него полицию. Хотя никто не придет на мое заявление, максимум участковый, который как обычно пожмет плечами. Убьют, потом приходите.
Но я не могу.
Я в чужом доме.
Гашу припадок ярости. Срываясь, тарабаню в трубку.
– Еще раз ты предложишь это дерьмо, – хриплю, – я за себя не отвечаю.
– Ишь какая, – злобно. – Все равно хату отсужу и не важно, что трепыхаться будешь. Ты бойся ходи, Дунька. Охуела там? Я тебе предлагаю покумекать, что в твоем положении лучше. Я может тебя в любовницы хочу взять, жена остопиздела уж. Я подумал, и ты подумай.
– Иди в жопу придурок, – срываюсь. – С привилегиями и предложениями. На тебя смотреть тошно, не то, что большее. Закрой поганый рот! – взвизгиваю.
– Ах, ты сукааа, ды я тебя …
– Дай, – шепот.
Оторопев, подпрыгиваю.
С перекошенным лицом Лекс берет телефон и подносит к уху. Мне хочется сесть на пол, закрыть уши и глаза и тихо умереть.
Кувалда все услышит, поймет уровень контингента, с которым приходится общаться и ему станет противно. Вышвырнет.
Плакали мои тренировки.
Ммм. Как же я хочу выучить приемы. Их так сложно постичь. Точнее выполнить их верно, используя свои габариты, учитывая габариты противника. Все непросто. А Кувалда профи каких нет.
– Завали рот, – весомо и спокойно.
Мембрана замолкает.
– С сегодняшнего дня все претензии – мне. Дуню больше не трогать. Да. Да. Я сказал – мне. Узнаю, что подойдешь к ней, руки-ноги переломаю.
Нажимает отбой. Поднимает с пола.
– С-спасибо.
Я ровным счетом ни черта не поняла. Глаз дергается и все. И я дергаюсь.
– Не за что.
Щека Лекса пульсирует.
Он тяжело дышит, гладит мои плечи. И почему-то кажется, что он сильно раздражен.
Настроение сразу падает опять. И снова ощущения, будто я домашняя кошка, написавшая в неположенном месте.
– Извини, – каюсь.
– Нормально, – серьезно говорит. – Все нормально.
– Я уже не знаю, как тебя благодарить, – сокрушаюсь.
– Все просто. Дуняш, хочу твой поцелуй.
Глава 10
Глава 10
– Поцелуй?
– Я много прошу?
– Я не знала, что мое тело входит в оплату.
– Если бы твое тело входило, я бы попросил другое.
– Ты не похож на того, кто просит. Ты берешь.
– Да …
– Лекс, я …
– Один поцелуй.
– Один?
– Даже без языка, – напираю.
Потому что невмоготу. Пробка сорвана, я попал.
Краснеет опять.
Чувствую себя последним гадом, но устоять против своих желаний не могу.
– В щеку?
– Нет. В губы, Дунь.
– Каакой ты …
Смущается, оттягивая легинсы. Скручивает между пальцев.
– Для тебя это проблема?
– Нет. Что я дикая? – возмущается.
– Дунь, можно вопрос.
– Смотря какой.
Он какой … Он пиздец какой провокационный, но мне надо знать. Я для себя уже все решил. Так бывает. Внезапно, смертоносно и в цель. Объяснений нет и не будет.
Поэтому рискую.
– У тебя секс был?
Зеленеет. Лицо пятнами идет. Загнул? Ну и что.
– Начиналось все с борща! А теперь секс?
Глаза с тарелку. Возмущается страсть как. Ох и темперамент у девочки. Заводится с пол-оборота.
– Мы про губы, – напоминаю, отвлекая внимание от секса.
Отвлекаю ее от тупорылого звонка своеобразными вещами, это лучше, чем рыдать. Пусть в шоке побудет.
– Какие вы все, – возмущенно. – Вам одно и тоже надо.
Да-да-да. Сопротивляйся.
– Не поверишь, вам тоже. Ты правда исключение.
– А может лучше борщ?
– Давай так, – прерывисто вздыхаю. – Ты целуешь, а перестаю тебя донимать и обещаю. Больше не пристаю.
Вру. Пристану. Еще как пристану.
– Точно? – настороженно.
– Точно.
– Ладно. Наклонись.
Вместо этого, подхватываю Дуняшу под бедра и под ее писк, сажаю на стол. Вклиниваюсь между разведенных бедер. Аах, какая картина.
Глажу большим пальцем щечку, цепляю распахнутые губки. Какая малышечка, мой цветочек.
Гррр. Едва сдерживаюсь, чтобы не сожрать. Помешательство. Пиздец!
Она шумно выдыхает, пытаясь унять дрожь в пальцах, теребит край топа. Взгляд мечется по залу, цепляясь за что угодно, только не за меня.
– Ты невыносим, Лекс. Ты просто невозможен. Сначала еда, потом поцелуй. Ты всегда так ведешь дела?
– Только когда дело касается того, что мне нужно, – звучу тише, почти вкрадчиво.
– И я… мне нужно? – шепчет.
В ней столько искренней растерянности, внутри что-то болезненно сжимается. Сколько же тебя обижали, девочка моя.
– Ты даже не представляешь насколько, – протягиваю руку, кончиками пальцев едва касаясь её подбородка, заставляя поднять голову. – Боишься?
– Я… я не знаю, – прикрывает глаза, дыхание становится прерывистым. – Ты пугаешь меня. Ты как стихийное бедствие.
Мгм. Я такой.
– Тогда не сопротивляйся. Просто закрой глаза и позволь мне целовать тебя.
Пожалуйста. Ну пожалуйста, малышка. И даже не спрашивай, все равно не смогу объяснить рванувшую бомбу в голове.
Дуняша медлит секунду, вторую, потом её ресницы дрожат и опускаются. Сдается?
Я не спешу.
Даю ей время передумать, сбежать, оттолкнуть меня. Напряженно жду. И блядь бинго! Чуть подается навстречу. Крошечный жест сносит крышу окончательно. Накрываю её губы своими. Осторожно, почти невесомо, проверяя реакцию.
Дунечка вздрагивает, замирая, как натянутая струна. Не отстраняется. Губки мягкие, теплые и до ужаса невинные.
Робко выдыхает мне в рот, и этот звук очень тихий, почти стон … Ох, твою ж … Стон отзывается глухим ударом в грудь.
Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть лицо. Малыха с закрытыми глазами, губы слегка припухли, на щеках яркий румянец играет.
– Ну? – спрашиваю, чувствуя, как внутри закипает кровь. – Было страшно?
Медленно моргает. А я жду.
– Нет.
– Тогда продолжим.
