Текст книги "Жаркий инструктор (СИ)"

Автор книги: Елена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 11

Глава 11

Беспощадно впивается в губы. Все тело одним мигом прошивает насквозь.

Я вся усыпана иголками, которые внезапно и без предупреждения покалывают в разных местах то сильнее, то слабее. Дрожу, как зайчиха.

Лекс меня будто в тиски зажимает. Держит за талию и голову никуда не повернуть. Фиксация на затылке и нежная и суровая одновременно.

Какой он … От неожиданной атаки размыкаю рот.

Губы Гончарова – жар палящего солнца. Они обжигают. Руки сильные, скользят по выгнутой спине. Мне стыдно, но я вьюсь за сильными пальцами, как цветок, желающий побольше хапнуть солнечного света.

Это еще и невероятно приятно. Мне впервые приятно от поцелуя. Я не знала, что так бывает.

Боюсь своих эмоций, пугаюсь до паники. Отыскиваю на его мощной груди сбившуюся одежду, сминаю. Датчики зашкаливают. Бедра судорожно сжимаются и внизу живота горит адским пламенем. И о, боги, какой стыд, мои трусики насквозь.

Пытаюсь отстраниться от чувственной атаки. Едва вырываюсь.

– Хватит, – бормочу, прячась.

Прятаться некуда.

Его грудь – единственное место, куда можно уткнуться лбом и не показывать шальные глаза. Они именно такие, я знаю.

– Ш-ш-ш, – успокаивает. Гладит по шее, пристально рассматривает. И я тоже смотрю, да. На Гончарова невозможно не смотреть. Они слишком тягучий. – Не пугайся.

– Я … – сглатываю. Я не пугаюсь. Просто …

– Всего лишь губы, Дуняш, – тяжелый взгляд окончательно вводит в ступор.

Чары слабеют, я вот-вот только различаю, что Лекс тоже реагирует. На шее бьется крупная вена.

– Хватит, – решительно бормочу, собираясь спрыгнуть.

– Тихо, – удерживает.

Мне становится тревожно. Я не боюсь его, нет конечно. Почему-то уверена, что Гончаров не из тех, кто может причинить боль. Просто … просто хватит уже.

– Пусти, – шепчу.

– Еще можно? – ведет пальцем по губам.

Как послушная марионетка вновь распахиваю рот.

Это помешательство, это гипноз, это массовая авария с одной жертвой – мной. Беспокойно хватаю воздух. Но легкие не насыщаются. Я почти умираю.

– Лекс, – растерянно отвечаю. – Так не должно быть.

– Как? – продолжает гипнотизировать, не переставая водить пальцем по контуру. – Разве поцелуи – плохо? Они безопасны.

– Ты опасен.

– Чем? – насмешливо.

Меня это оскорбляет.

Может Гончаров со всеми так? Зовет домой, а потом разводит на сладкое. И я дура попалась. Отталкиваю его с силой, кусаю губы. Маневр не удается, Лекс легко перехватывает руки и снова впивается в рот.

– Мм, – возмущаюсь и опадаю.

Он целует с напором, но так нежно и властно. Что делать …

Обхватывает мои губы своими, гладит языком, проталкивается глубже. Мне стыдно, потому что нравится.

В глубине души я очень хочу этих поцелуев. Мне бы залепить Лексу страшную пощечину и устроить дикий скандал, разнести здесь все к чертовой матери, потому что имею право.

Не хочу.

Я идиотка. Дура и вообще ненормальная. Но когда столько времени ты никому не нужна и в жизни происходит лютый треш, хочется тепла и ласки. Ведь Гончаров не гад? Ну, пожалуйста, пусть он будет не гад.

Я так устала от Козловых, липких начальников и массы дураков, которые видят в женщине только ноги и талию.

– Дуняш, – чувственно шепчет в ушко. – Не бойся меня.

О чем он, я все забыла.

Плаваю в эйфории, не способна сейчас на самые простые действия. Будто во сне нахожусь. Самом прекрасном сне в мире и не хочу просыпаться.

Разве может так действовать на женщину всего один поцелуй. То есть, два.

Я кроме него ничего не чувствую.

Ооо, можно мозги назад?

Пожалуйста.

Преодолев невозможное, отворачиваясь шепчу.

– Хватит, пожалуйста. Ты меня ставишь в неловкое положение.

– Почему?

– Я тебя знаю полтора дня, – кашляю, чтобы звуками привести себя в чувство. – Не смущай меня. И язык все-таки был, – укоряю. – Ты говорил, что нет. Грязно играешь.

Мне надо как-то отвоевывать территорию назад. Где эти чертовы рамки, я вся потерялась в смешанных мыслях и действиях.

– Грязно? – придвигается максимально. Ооо, я явно ощущаю его возбуждения. Там неприлично много и твердо. – Ты, малыш, еще не знаешь, что такое грязно играть. Но если хочешь, могу показать.

– Не надо, – дрожа, округляю глаза. – Обойдусь.

– Смешная, – гладит скулы.

Взгляд как лава, бурлящая в вулкане. А он и есть этот вулкан. Гончаров настоящий Везувий.

– А ты – давящий.

– Есть немного, – отстраняется.

Складывает руки на груди.

Я невольно обращаю внимание на вздыбленный пах, но Везувий-Кувалда кажется этого нисколько не стесняется. С едва угасающим возбуждением кривит губы в теплой усмешке.

– Все? – слезаю. – Могу тереть пыль дальше? – одергиваю костюмчик.

– Пожалуй на сегодня закончим домашние истязания.

– Можно домой?

В дверь звонят. Я от неожиданности подскакиваю. Что за гости? Судорожно начинаю искать тряпку, чтобы … что? Сделать вид, что я здесь случайно?

Входная дверь открывается. Лекс усмехается.

– Кажется, я не закрыл.

– Мм, – бледнея, мычу.

У меня плохие предчувствия. И точно! По полу раздается цокот каблуков. Стук уверенный, жесткий и очень властный. Так ходят фам фаталь, встречала таких.

Глава 12

Глава 12

Гончаров спокоен, как танк, а я не знаю куда деться.

– Кто это?

Входит красивая вылизанная женщина. Через салфетку держит мою обувь. Брезгливо морщится. Еще и отпиленный нос манерно закрыла надушенным платком.

– Лекс? – удивленно.

Кроссы падают на пол.

– Привет, – сухо кивает ей. – Моя гостья.

Дама поднимает брови, видимо вопросов у нее куча. Не знаю куда деться от творящегося ужаса, я почти в обмороке.

Отвернувшись, еложу тряпкой по одному и тому же месту. Он сдурел? На фига тогда целовал и говорил всякое? Он ненормальный?

– Я хотела бы объяснений, – капризно.

– Спрашивай, – безмятежно.

– Можно я пойду?

Мы все говорим одновременно.

– Ну уж нет, мне интересно. Ты домработница? – надменно. – Прачка? Повар?

От напора немею. Какая ужасная и бесцеремонная.

Да чтобы я еще раз позволила себя целовать незнакомому мужчине за тренировки …

Лучше бы я вообще не приходила к нему. Дура! Поверила в сказку. Мне очень обидно и горько. Вечно попадаю в дурацкий просак.

Отворачиваюсь, делаю вид, что продолжаю уборку.

На столешницу капают слезы. Впервые не могу за себя достойно постоять.

– Собери обувь моей гостьи, и поставь туда, где взяла.

Лекс безмятежно мешает ложкой чай в чашке.

– Ты слышала, милая? – чуть с наездом.

Милая? Милая?!

Но, а как же, идиотка? Нашептывает внутренний голос. Ты же рассчитывала, что после лобзания, ты быстро займешь место данной картинки из журнала.

Боже. Можно мне домой.

– Ты желаешь, – слышу, как морщится, – чтобы я взяла это дерьмо в руки и оттащила назад? Они воняют, Лекс.

Я возмущена. Что за издевательство?

Мои кроссы куплены на распродаже, но они не такие уж и плохие. Средняя марка. Чем не угодила? И, простите, воняет?

Возмущенно вскидываюсь, по щекам идут рваные пятна.

Гончаров стоит, не выдавая ни одной эмоции.

Опершись бедрами на столешницу, спокойно пьет чай.

– Ты же как-то их сюда принесла. Отнеси назад.

– Тапки поломойки? – визжит.

– Она не поломойка, Алиса.

Мм. Ее имя. Что же против Дуни, конечно, благородно звучит.

– А то я не вижу.

– Секунду! – взрываюсь. – Не кажется ли вам, что плохо говорить обо мне в моем же присутствии? Вы, господа, обнаглели?

Дама резко тычет длинным красным ногтем в мою сторону. Небрежно указывает на «свое» место.

– Тебя не спрашивали. Будешь разговаривать, когда разрешу.

– Да что Вы, – набираю обороты потихоньку, – что-то я не видела купчей на право владения моей души. Я не крепостная.

Закатывает глаза.

– Замолчи, – безапелляционно.

Сжимаю тряпку в руках. Это наглость, и она реально зашкаливает.

Образ независимого и уравновешенного Гончарова тает на глазах. Почему он позволяет ей все!

Во что я ввязалась, м? Зачем мне нужно унижение. В конце концов в городе тьма секций, куда можно пойти и научиться приемам. На черта все терпеть?

Я собираюсь высказать дамочке в лицо все, что думаю о снобизме и деление людей на категории, которые роятся в ее голове.

– Послушайте, – дрожу от ярости, – Вы не имеете никакого права …

– Быстро отнесла обувь моей гостьи в прихожую, – рявкает Гончаров. – И не смей ее унижать. Поняла?

Дама бледнеет. Закусывает губу, начинает дрожать.

– Лекс, – прерывисто вздыхает, – объясни присутствие данной особы в твоем доме. Она тебе кто? Почему ты ее защищаешь? Она твоя любовница?

Ну все. Хватит.

Втянул меня в эротический триллер и стоит делает вид, что ничего не происходит. Мне так оскорбительно, снова разбирает до слез.

Складываю салфетку, одергиваю мастерку.

– Мне пора. Уборка закончена. Спасибо за приятное, – капаю ядом, – сотрудничество. Рада, что оно закончено.

Опустив глаза, пытаюсь протиснуться к выходу. От слез ничего не вижу. Ненавижу себя за дурацкие соленые дорожки, они абсолютно безосновательны.

Подумаешь, поцеловал и наговорил ерунды. Это ничего не значит. Ничего! Я сама себе придумала разную ересь. Мне никто ничем не обязан. Все в моей голове.

Идиотка …

– Дуняш, постой, – ловит за руку.

– Дуня? – искусно подведенные глаза Алисы расширяются. – Дунька? Что за имя? – презрительно улыбается. – Хотя тебе в самый раз.

– Рот закрой, – холодно бросает ей. – Выйди, пожалуйста, – теперь мне, тон смягчается, – сразу направо гостиная, дверь прикрой и там меня подожди. Не вздумай уходить, – строго.

Мне на все плевать.

Я настолько убита, мне все равно. Хочется обнять себя и пойти порыдать. Я такая жалкая.

И бросить бы все, взять вещи и свалить, громко хлопнув за собой дверью. Но мои ноги не двигаются. Мне оскорбительно и максимально унизительно. Зачем я пришла сюда, для чего?

– Дуняш, – повелительно, – ты поняла?

Молча иду мимо дивы. В нос бьет тонкий аромат духов. Дорогие. Мне таких пока не видеть. Дурное желание вытащить последние деньги и пойти сейчас же купить себе такие же, испаряется также внезапно. Неудобная ненужная вспышка угасает.

Дуня, сейчас тебя элегантно выпроводят и забудут на утро, как зовут. Хватит рисовать замки, ты облажалась по полной.

Прикрываю за собой. Против воли останавливаюсь. Нет, никто никому не обязан, но я отчаянно желаю услышать, что обо мне будут говорить.

– Ты с ума сошел? – нервно. – Кого притащил в дом?

– Я просил комментариев?

– Нет, но мы в отношениях. Разве позволительно защищать дворняжек, когда твоя женщина рядом. Это моветон, Гончаров.

– Слушай, – звенит посуда. – Что-то не помню, чтобы отдал тебе в полное распоряжение наши, как ты говоришь, отношения.

– Прекрати, – просительно, – мы прекрасная пара. Что вспылила, прости. Не каждая, знаешь ли выдержит присутствие постороннего человека.

– То есть увидела конкурентку? – устало. – Испугалась, что проигрываешь Дуне?

– Прекрати ее так называть. У обслуги нет имени.

– Это ты прекрати, – резко. – С каких пор голубая кровь взыграла. Помнится пару лет назад ты была обычная провинциалка с амбициями.

– Лекс! – возмущенно.

– Слушай, я устал. Иди домой.

– Если устал, – соблазнительный стук каблуков разносится по пространству. – Могу расслабить. Ты же знаешь, что могу, – мурлычет. Хочешь массаж?

Слышится возня. По спине бежит морозная струйка. Сто процентов Гончаров сейчас целует ее, как меня пятнадцать минут назад.

Отступаю назад. Что со мной? Веду себя будто мне изменили. Но это не так. Гончаров мне не принадлежит.

Крадусь к гардеробной, не хочу оставаться здесь ни минуты. И на занятия к Кувалде больше не пойду. Лучше куплю газовый баллон и воспользуюсь, если еще раз пристанет Козлов.

В полной прострации, сгребаю рюкзачок и растерянно смотрю на пол.

Обувь там. Как уходить? Босой?

Топчусь и думаю.

Аккуратно вытягиваю створку. Внутри обувь Кувалды, размер такой, что в его кросс свободно могу сесть как в лодку. Отметаю сразу. В таких далеко не уйду. Дива прошла сразу в туфлях. Значит, выхода нет.

Открываю дверь. Прямо в носочках иду по грязному полу. Ноги начинают подмерзать.

Вызываю по пути такси. Цены конские. Плевать. Я в более унизительном положении еще не была. Так что лучше поем похуже пару-тройку дней, зато босиком постоять недолго придется.

Прячусь за огромную дверь, за выступ. По крайней мере, ноги не видно. Машина подъезжает раньше времени. Я вижу номер, но водителя на территорию не впускают. Машу рукой и бегу. Пока бегу, он удивленно рассматривает мои запачкавшиеся носки.

– Извините, – бурчу, влетая на заднее сиденье. – Можно поскорее поехать, – прошу.

Молча садится и, наконец, вжимает педаль в пол.

Выдыхаю с облегчением. Позор закончился.

Прижимаюсь к окну, даю волю слезам.

Ну что, Дунечка? Нарисовала себе кисельные берега и молочные реки. Теперь утони в них, захлебнись до пузырей из носа. Как была одна, так и останешься и никаких тебе пряников в шоколаде.

Все. Надо прийти в себя и считать все дурацким приключением. К чертовой бабушке пошло оно!

Я всегда одна и буду одна дальше. Каждый день борьба, каждый день революция. Сама себе воин, сама себе вождь и сама себе оружие. Пока неудачное, пока холостое, но оружие.

Никого не надо. Сама проживу.

– Семьсот пятьдесят. Указан расчет наличный.

Протягиваю восемьсот.

– У меня сдачи нет.

Сжимаю зубы, от души хлопаю дверью. У таких, как он никогда нет. Есть у него все. Просто жизненный принцип такой или я невезучая.

Глава 13

Глава 13

13.

– Лекс, – тянет слова, соблазнительно поглядывая, – может все же массажик. Я могу тебе каждый вечер делать, – с намеком.

Заебала.

Вот так грубо. Заебала!

Я ничья не собственность ни разу. Какого черта меня все время пытаются прибрать к рукам, у меня вид просящегося в семью или может на лбу написано, а я не вижу.

– Прекрати, – морщусь. – Жопа слипнется от каждого вечера.

– Не груби, – морщит носик. – Не выражайся площадно.

– Слушай, – меня начинает доставать ситуация. У меня там девочка напуганная сидит, судьбой которой я вдруг озаботился. – Тебе домой не пора?

Начинает нервничать сильнее.

Ломает тонкие изящные пальчики, крутит кольца. Замечаю на безымянном кольцо, которое в припадке благодушия купил на очередной праздник. Точнее, она именно такое выпросила. Вопрос в том, что палец был другой. Не безымянный. Охренела что ли совсем, что за провокации?

Жениться не собираюсь.

– А ей? – тщательно скрывает ярость. – Или я уйду, а поломойка продолжит наводить порядок? Лекс, что ты делаешь? Мы на презентации салона появляемся как пара. Будут журналюги, ты хочешь все испортить?

– Это твои салоны,– цежу. – Я же площадный, что ты в меня вцепилась?

Грубо. Плевать.

Подходит ближе. Блядь. Вот не надо сейчас ко мне прижиматься. Я не готов.

Духи раздражают. Бесят! Можно мне назад вернуть запах обычного геля из сетевого магазина бытовой химии, он сейчас для меня гораздо милее и приятнее.

– Ты можешь быть другим, кладет голову на плечо, – я знаю.

– Кувалды другими не бывают.

– Прекрати, – чуть заметно снова морщится. – Круче тебя нет никого. В тебе все так. Ты известен, у тебя свои залы, у тебя контора с охраной. Все хорошо.

– То есть по параметрам светского общества подхожу. Я в душе гопник, им и останусь. Поняла? Я объяснял уже.

– Нет-нет-нет, – закрывает уши. – Все. Я забыла про поломойку. Не будем все рушить. Если ты сегодня не расположен, я уйду. Но будь добр, выброси дворняжку тоже. Прекрати ломать то, что мы долго строили.

– Ты строила, – говорю правду. – Это твоя история. Я сразу был честен.

– Нуу, – выпячивает губы. – Вижу реально сегодня у тебя плохой день. Давай позже поговорим. Ты успокоишься и …

– Иди.

Маскируя разочарование, внимательно смотрит.

Да, я не оправдываю ожиданий. Спокойно отражаю массу невысказанных претензий во взгляде.

Я такой! И что теперь делать, если никому ничего не обещаю.

Я грубый, ругаюсь матом и ненавижу рамки. Что вы, блядь, хотите от бывшего вояки, я ваше ебаное светское общество с тошнотой выношу.

– Иди!

Уходит.

Глава 14

Глава 14

14.

– Дуня, все просто, – увещевает подруга. Ты все равно маешься в отпуске. Все просто, я проинструктирую. Нужен надежный человек, Маня соскочила, у нее ребенок заболел.

– Надь, я никогда не работала на банкетах. Уроню тарелки что делать тогда.

Отказываюсь. Боюсь что-то.

– Пять тысяч, – замогильно. – Пять! За вечер, Дунь. И можно нетронутые продукты брать. Ты не представляешь сколько еды с банкетов остается.

– Фуу, – морщусь от отвращения.

– От дура, – Надя сразу понимает, о чем речь. – Продукты еще в упаковке. Это имела ввиду. Нормальная практика.

– Я подумаю.

А что думать?

Отпускные мне не выплатили.

Есть сумма, что откладывала на занятие, Кувалда денег не взял. Он не появляется больше в моей жизни, а я в его. С тех пор как сбежала ни слуху ни духу. Но занятие было? Было. Кто разберет, что у таких кувалд в голове, вдруг потребует деньги, а у меня нет. Так что кучка не прикосновенная.

В холодильнике почти ничего, в кошельке ветер. Мне ли до выбора? Но официантка …

Понятия не имею куда что подавать и как себя вести. Кстати, домработница из меня тоже такое себе.

– Нечего думать. Ты разбогатела внезапно? Говори сейчас идешь или нет или я Любе наберу.

– Да иду я, – с досадой говорю.

– Ну вот, – радуется. – Сегодня вечером в Холле. У черного хода. Форму для обслуживания нам дадут.

– Как размер угадают?

– Там ткань такая, эээ, она всем подходит. Все. Не опаздывай! Тебе как новенькой лучшее отдадим. Я предупрежу девчонок, помогут если что. Понравится за уши не оттащишь. До встречи, Дунечка.

Обескуражено кладу трубку.

Ну. С почином тебя, Дуняша. Пять тысяч, конечно, хорошо. Не разбить бы там ничего. Вот что главное.

Встаю и иду в ванную, нужно голову в порядок привести. И кеды найти мягкие, были у меня беленькие, удобные. На банкете наверняка не присядешь, нужно будет бегать.

Как раз будет возможность отвлечься от соплей.

Два дня отхожу от перфоманса судьбы в доме Гончарова. Первые сутки переворачивало с ног на голову. Кувалда влетел в меня неожиданно крепко.

Вторые сутки умоляю себя забыть все, как страшный сон, потому что никогда! Никогда нам не быть вместе. Если только во сне.

Мыло попадает в глаз, так сильно щиплет, ужас. Вымываю вместе со слезами.

Как ужасно чувствовать себя ущербной женщиной, когда на свете есть такие, как Алиса. Вылизанные косметологам, вычищенные, умело накрашенные, одетые в бренды. И все у них хорошо и прекрасно, вряд ли им на пути попадется сварщик Леха со скверным характером, который будет включать мужика и ставить из себя крутого перца, а по итогу – поездка на море раз в пятилетку и бесконечные упреки, что, если бы не он, ты бы вообще никуда не поехала.

Нет! У тех див нормальные мужики. Сильные, уверенные, красивые. То есть такие же, как и сами «Алисы». Деньги к деньгам, что уж тут.

Нечего думать о принцах. Не про меня они точно. Но и на «хоть бы кто-нибудь» я не согласна.

Переживем влюбленность молча, с кровавыми слезами и достоинством. Мы может нищие, но мы гордые.

И в целом. Надо быть здравой.

Я влюбилась в придуманный образ. Может Кувалда буйный и пьет. Может он гуляка и извращенец. Так что … провались пропадом воображение. Не надо очаровываться человеком, присваивая ему тысячу достоинств, которых нет, чтобы потом не разочаровываться.

А я все равно разочаровалась.

Вытягиваю из шкафа спортивный костюм. Бросаю сверху тонкие трикотажные трусики и плотный спортивный топ. Все очень удобное. В сумочку сую дополнительную пару носочков, влажные салфетки, резинку для волос, кошелек и пару колготок. Для формы. На случай если будет юбка.

Перекусываю парой бутербродов, чтобы не капать слюной на блюда. Мне почему-то очень волнительно и где-то в глубине души скребется предчувствие. И правый глаз чешется. Он у меня такая сволочь, что не ориентироваться на него нельзя.

Иногда я правый глаз просто ненавижу, потому как он меня ни разу не подвел. Зачесался, считай все пропало. Обязательно будут слезы.

Остервенело скребу левую руку. Это к деньгам. Да … придурок какой-нибудь встретится, сто процентов. Оскорбит, фыркнет, я расстроюсь, а потом мне заплатят. Так что все нормально.

Неспеша собираюсь, иду пешком. Тут немного всего пять остановок. Дохожу до Холла. Боже, какое величие. Красота неимоверная. Дизайн закачаешься. Однажды организовывала здесь встречу своему липкому шефу. Цены здесь, конечно …

Около стоят дорогущие машины. Чужая жизнь, чужие деньги. Я не завидую, нет. Просто смотрю и все.

– Привет, – машет рукой Надя.

Девочки уже пришли. Их трое, я четвертая. Стоят хохочут, пьют кофе и курят по сигаретке.

Я без кофе и не курю.

Знакомимся. Девочки вроде хорошие, по крайней мере, никакого пафоса и пренебрежительного отношения. Рассказывают мулечки обслуживания.

– Откуда мы узнаем, что выносить и когда? – немного волнуюсь.

– Так Регина скажет, – пожимает плечами Диля. – Дают команду, ты носишь. Не дают, не носишь. Все нормально.

Нас зовут. Появляется та самая Регина. Женщина лет пятидесяти в строгом костюме.

– Форма, – сует в руки чехлы. – Колготки все взяли? Сейчас переодеваетесь и строимся. Девочки, сегодня по струне ходим. Дуня, тебе отдельно сто раз подумать, потом делать. Заказчица – зверь.

Ого. Сразу пугаюсь. А справлюсь ли.

Диля щипает за бок.

– Не дрейфь. Прорвемся.