Текст книги "Землянка не на продажу (СИ)"

Автор книги: Елена Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

36. Особенности

Шаен серьезно кивнул в мои расширенные глаза.

– Ты можешь снова упасть. Я отвечаю за твою безопасность, – криво усмехнулся. – Не бойся… – его рука накрыла мою ладонь. – Только помогу…

– Хорошо, – прошептала я завороженно.

– Умница, – он мягко перехватил мою руку и принялся осторожно поглаживать кожу запястья. – Помнишь, что тебе нельзя волноваться?

Киваю.

– И помощь тебе тоже нужна, – замираю от его неожиданной ласки, не зная как реагировать.

Безумно хочу, чтоб продолжал. Просто сидел рядом, просто говорил со мной, просто вот так же продолжал невесомо скользить пальцами по коже будоражаще приятно.

– Не бойся ничего… Никогда не причиню тебе боли, Надин. И никто больше не причинит, – с угрозой в голосе обещает он.

Поднимает руку и легко касается моего лица. А я как умирающий цветок жадно тянусь за его ладонью, как за солнечным светом, пью его взгляды, прикосновения, его сумасшедшее желание, что огнем опаляет сразу и целиком, напитываюсь им.

Как же мне это удержать? Как принять себя такую? Как признаться?

– Знаю, – шепчут мои губы.

Это все, что я сейчас могу. Сказать, что доверяю, что уверена в нем…

– Тогда давай спать ложиться. Тебе помочь с одеждой? – и столько предвкушения в его хриплом голосе, что меня всю затапливает мурашками с ног до головы.

Я невольно опустила взгляд на светлую юбку из ткани похожей на шелк и на тонкую майку из того же материала. Риц откуда-то достал все эти вещи и забил ими пол шкафа в каюте. Тонкие струящиеся ткани, простой летящий силуэт. И все это сидело на мне, словно было сшито по моим меркам. Удивительная забота… от них двоих.

Здесь было принято спать в одном белье и я тоже не заморачивалась, но теперь все же немного напряглась, представив широкие мужские ладони спускающие тонкие бретельки с плеч. Не Рица…

Сглотнула. Сложно пока.

– Я сама, – тихо попросила его.

Шаен серьезно кивнул и собирался уже вставать с моей кровати, но я инстинктивно схватила его за запястье. Тело сработало быстрее мозга.

– Надин? – удивился он, но сел обратно.

– Ты можешь… просто посидеть со мной еще? – выпалила я, пока еще смелость меня не покинула. – Недолго… я пока не хочу спать.

Его лицо как-то резко вспыхнуло радостью и ожиданием, но потом сразу погасло. Только в глазах яркий огонек остался, который манил своим жаром, притягивал к себе.

– Могу, но ты ложись все равно. Тебе сейчас нужно полежать, – он непреклонно надавил на мои плечи и я послушно откинулась назад. – Холодно?

Я замотала головой. Наоборот, мне казалось что вся кожа горит, вспыхивает и искрит от одного его взгляда. Но отказаться от своей просьбы я уже не могла. Да и не хотела, если быть честной.

Ох! Шаен приподнял мои ноги и уложил к себе на колени и такими привычными уверенными движениями принялся поглаживать мои щиколотки и легко массировать ступни.

– Ты такая грустная в последнее время, – неожиданно заметил он. – Совсем перестала улыбаться. Я бы хотел, чтобы ты улыбалась все время. Что тебя тревожит?

Я неопределенно пожала плечами. Что тут сказать? Если причины все на поверхности и наоборот глубоко внутри.

– По Коу скучаешь? – проницательно заметил он.

Я опустила глаза, заметив как напряглись его пальцы. До этого мы ни разу не затрагивали эту тему и х соперничества. Да и вообще разговаривали совсем мало. Мне не хотелось врать или вилять сейчас перед ним.

– Да, – просто ответила. – А почему ты называешь его Коу? Это название рода? Да? Но Риц сказал, что…

– Знаю. Привычка просто. К тому же скорее всего он скоро опять станет Коу, – хмыкнул Шаен.

– Вы были знакомы до того, как…

– Были, – кивнул он.

– Тогда почему Риц сказал, что его не будут рады видеть на территории твоего рода? – удивилась я.

Все эти дела родов, распределение статусов, интриги и дележ власти немного не укладывались у меня пока в голове. Слишком большой объем.

– Наши рода давно во вражде между собой, – спокойно признался Шаен, посверкивая на меня внимательными глазами. – Мы и на патрульном не сразу притерлись. Дикарт загонял в карцер по очереди, чтобы изолировать друг от друга. Странно, что не выкинул с корабля обоих.

Я пораженно охнула про себя. Понятно теперь почему они так непримиримо были настроены. Странно, что сейчас Шаен так спокойно про это рассуждает.

– Аран любит шутить, как говорят тши… – задумчиво произнес он, а его пальцы вернулись к прежнему занятию: принялись снова мягко поглаживать мои щиколотки.

Мурашки поползли вверх и вниз. Пальчики закололо… Чтобы отвлечься, я задала новый вопрос.

– Я немного не поняла про этого Арана. Ты можешь объяснить? Везде разная информация, у шэнцы, и у тши, у шо нам вообще про него почти ничего не говорили, – попросила я.

Спать совершенно не хотелось. Хотелось еще немного продлить эти приятные, наполненные теплым уютом мгновения. И мне нравилось слушать его низкий глубокий голос с волнующей хрипотцой, которая отзывалась внутри жаркими длинными волнами.

Как же хорошо снова чувствовать себя почти прежней, живой, полноценной. Слабость ушла на задний план, я чувствовала себя как никогда здоровой и полной бодрости. Вот прямо хотелось вскочить с кровати и что-нибудь такое…

– Это долго рассказывать, – заметил он, прищурившись.

– Оу, – расстроилась я.

Совсем ведь забыла, что он тоже наверно устал и спать хочет, а я тут его отвлекаю своим неожиданным любопытством.

– Да, тогда давай ложится. Потом может расскажешь. Прости, я отвлекаю тебя.

– Ты не отвлекаешь. Я могу и сейчас рассказать. Точно не хочешь спать? – оценивающе скользнул по мне цепким взглядом.

Дождался моего кивка.

– Тогда, давай удобнее устроимся и я тебе кое-что покажу. Двигайся.

Без какой бы то задней мысли, я сдвинулась ближе к краю кровати, а Шаен пристроился рядом. Кровать была широкая, янов рассчитанная на могучие габариты патрульных, поэтому мы отлично уместились вдвоем.

Я и смутиться не успела, потому как слишком обрадовалась, что он не отмахнулся от моей просьбы и наш разговор продолжиться. Еще немного такой необходимой мне сейчас близости. А Шаен быстро развернул передо мной прозрачный экран, на котором вывел какие-то схемы.

– Вот смотри…

Следующий час, я с тайным восторгом ловила каждое его слово и следила за длинными сноровистыми пальцами, что переключали на экране новые и новые слайды, то приближая, то отдаляя картинку, чтобы я лучше могла отследить детали. Он и храм мне их главный показал на материнской планете и про расы так увлекательно и просто объяснил. В тех статьях, что я читала, одни только голые факты были. Сухо и скучно. Но я читала их все-равно. Хотела разобраться.

А тут… все очень доступно и именно то, что мне нужно и что мне было интересно. И про Арана тоже…

Оказывается это не бог, в классическом его варианте, как у нас. Не всемогущий... Немного другое понятие. Общий предок, наделенный большими силами в прошлом – больше всего подходило это слово. Предок, гены которого есть у всех. И через эти гены и осуществляется та связь, что возникает между алтэей и ее верами. Взаимная реакция, так сказать.

Только некоторые расы сохранили у себя этот культ, а другие решили от него отказаться, посчитав, что сами вполне могут справится.

Вот шэнцы старательно вычищали у себя этот атавизм по их мнению, а тши наоборот, в последнее время еще больше прониклись. Шаен показал мне одну запись, точнее небольшой фрагмент, чтобы я не волновалась сильно. Остальное на словах рассказал. Эта история ведь не так давно и всколыхнула всех.

Он специально, после того как выяснилось откуда мы, искал материалы по землянам. Так вот одна из землянок устроила настоящий бунт, показав всем до чего доводит плохое обращение. Ее силой увести куда-то хотели, я так поняла. А потом и ее мужья довершили разгромище на каком-то местном празднике.*

Теперь все спорят Аран ей помогал, или это совпадение такое было. Тши в этом вопросе более монолитны в своей вере. И разбирательство уже инициировали.

Собственно, нас как-раз и хотели теперь привлечь как новых свидетелей против шо. Капитан связывался осторожно кое с кем из приближенных к Совету родов. Пока все держат в тайне, но девочек предупредили, конечно.

Этой новости я порадовалась. Значит, шо все-таки прищучат хорошенько. И еще на один вопрос ответ неожиданно получила. Шаен неожиданно разговорился и обмолвился, что после начала того процесса, все рода у шо получили предписание первого приоритета предоставить на проверку всех землянок, что еще не были введены в род. Таких как мы…

Значит, Гот-шо не захотел отдавать свое и просто решил избавиться от нас? Чудовище! Вот так вот легко на смерть отправил… И если до этого у меня были какие-то сомнения в его виновности, то теперь они отпали окончательно.

Он знал! Он точно знал, что делал! И именно поэтому так странно себя вел в тот день.

Шаен заметил, как я напряглась и решил сменить тему. Он снова мягко сжал мою руку, приподнял, разглядывая и поглаживая большим пальцем. Я отвлеклась на его прикосновения и пропустила неожиданный вопрос.

– А как у вас на планете обозначают принадлежность к роду?

Непонимающе посмотрела на него, и он пояснил.

– Принадлежность роду у женщин. У тши – это цвены и цар, у шо только цары остались и то не все носят, у нас – цвены тоже иногда дарят, но в основном зацесы в волосы вплетают, – на этих словах его ладонь легко прошлась по моим волосам.

Я уже давно переплела косу, что мне Риц в последний день делал, но все равно ловила искры ревности в глазах Шаена, когда он смотрел на них.

Цвены – браслеты, это я знала. Цар тоже видела, кулон такой тяжелый. Его только на какие-то большие мероприятия моя хозяйка надевала. А зацесы что? Я этим вопросом не интересовалась как-то. Спросила.

– Это цепочки с символом рода на концах. Их специально делают очень гладкими, чтобы в волосах не запутывались и вплетают в прическу. – тут его рука нырнула в мои волосы, распуская светлые пряди и вызывая каскад щекочущих мурашек по коже головы и шеи. – Тебе бы очень пошли такие. А у вас какие знаки существуют? – хрипло повторил он вопрос.

И сразу как-то остро накатило осознание, что мы лежим совсем рядом на одной кровати и одна его рука ловко проскользнула и теперь приятно массирует мою голову, а второй он накрыл мою ладонь и сжал ее. И его лицо очень близко от моего…

* История про землянку, что устроила бунт на празднике описана в первой части цикла «Землянка на продажу»

37. Живая

Как же невыносимо медленно он приближал свои губы к моим, точно ждал, что снова оттолкну. Выжидательный темный взгляд неудержимо утягивал в открытый космос, лишая дыхания.

Я только и успела коротко вздохнуть, как меня накрыло поцелуем. Глубоким, жадным и неожиданно… осторожно-нежным.

Словно лавиной или мощным цунами. Вынесло просто куда-то. В висках застучало, жар плеснул в вены и так горячо-горячо стало. И сладко натянулись все мышцы… Невыносимо просто. От этого жара тело словно мягкий пластилин выгибало к нему, в его руках плавилось, тянулось ближе… К его огню… чтобы быстрее сгореть, воспламениться сильнее.

Я нуждалась в этом огне. Отчаянно желала его. Да, я хотела сгореть рядом с ним. Именно сейчас. До головешек, до пепла. Только бы забыть хоть на миг о гложущем изнутри одиночестве.

– Надин… – шепчет он, словно жадно молится кому-то. – Надин моя…

Стягивает мои волосы на затылке в своем кулаке и отпускает их тут же. Притягивает мою голову крепче к себе, и я поддаюсь вперед за его требовательной рукой.

Откидываю голову назад, открывая для него шею, подставляюсь под обжигающий ливень его хаотичных поцелуев. Он спускается ниже, тянет тонкие бретельки моего топа вниз, открывая еще больше голой кожи.

Задыхаюсь, заглатывая воздух жадными большими глотками.

Как же хорошо! Как горячо, какой живой я сейчас себя ощущаю. Живой и здоровой снова.

Сама робко кладу свои ладони на его плечи. Осторожно, словно обжечься боюсь. Какой же он горячий. Очень…

Одуряюще приятные ощущения. Скольжу пальцами по мощной шее, чувствуя хриплую вибрацию его тяжелого дыхания. Зарываюсь пальцами в его темные волосы.

Да-а-а…

Его хриплый рык – это лучшее, что я могла сейчас услышать. Возбуждающие мурашки прокатываются по позвоночнику. Я не могу больше сдерживать предвкушающую дрожь в теле.

Дрожу от его неторопливых осторожных прикосновений. Грудь, облизывает по кругу один сосок, потом другой, нежно прикусывает кожу, жадно дышит в ложбинку и ведет огненную цепочку вниз.

Куда делся мой топ и остальные детали одежды я не понять уже не могу. Разум захлестывают мощные волны кипящего желания. Мысли все испарились как сон, только ощущения остались в моей нынешней реальности.

Его губы, потом язык обводят впадинку пупка. Моя дрожь все сильнее. Нетерпеливо сжимаю его волосы в своих ладонях. Не могу больше… Кровь кипит в сосудах, требует… его внутри…

– Шаен… Шаен… – лихорадочно хриплю, сухим горлом.

Кажется, если остановится сейчас, то я точно умру. Распирает изнутри что-то очень сильное, дикое и голодное.

Я живая! Живая! Я жива! Настойчивым оглушительным ритмом стучит в висках. И я хочу оставаться живой. Хочу чувствовать, а не превращаться в ледяную статую. Хочу быть с ним, потому что ничего правильнее сейчас не существует.

Он мой, а я его… Даже если потом ничего… даже если тьма навсегда, даже если смерть… Сейчас я живая! И есть только сейчас…

– Шаен! – мой вскрик выпивают его голодные губы.

Я тянусь к нему всем своим телом, каждой клеточкой, даже мыслями. Вся его в этот момент…

А он уже накрывает своей долгожданной тяжестью. Целует головокружительно глубоко и медленно наполняет собой. Все его тело натянулось как струна, даже в глазах дикое напряжение. Словно гранитную глыбу на плечах держит.

Боится навредить?

Я сама открываюсь шире, приподнимаю таз, чтобы быстрее ощутить его всего. Мне нужно. Я живу, потому что горю сейчас, и не хочу, чтобы это пламя гасло. Неужели он сам этого не видит? Неужели не чувствует?

– Шаен… – в голове только это одно слово осталось.

Ничего больше не могу вспомнить и произнести. Только его имя на губах.

Вот он наконец входит весь. Понимаю теперь почему осторожничал. Он большой, очень большой. Я растянута им просто до предела. Чувствую, как он пульсирует внутри, как медленно скользит снова. Назад, и новая наполненность.

Боже, я взлечу сейчас! Сгорю и фениксом воспарю!

– Моя, – хрипит он, все сильнее сжимая челюсть.

А мне так хочется, чтобы он наконец расслабил свой контроль, отпустил себя.

– Твоя, Шаен, – шепчу в его губы и целую сама, неуверенно скользнув языком в его рот.

Он каменеет, но через два бесконечных удара сердца следует сильный глубокий толчок. Потом еще, и еще… Амплитуда нарастает, как и взрыв, что необратимо копится внутри меня.

Еще, еще… Его пальцы больно сжимают мои бедра, но мне нравится эта боль. Она не от болезни, она от жизни.

И я хочу ее больше. Я хочу жить. Хочу чтобы вот так бесконечно длилось. Чтобы он двигался во мне, чтобы руки его жадно мяли мою мягкую плоть, чтобы голодный рот терзал мои губы. Чтобы чувствовать эту жизнь в каждом его толчке, в каждой пульсации его твердого члена, чтобы низкие хрипы его слышать и отвечать на них своими громкими стонами.

Хочу так… разве это много? Разве я не заслужила хоть немного этого счастья?

Шаен окончательно отпускает своего внутреннего хищника. Уже не целует, а прикусывает остро мою кожу. Везде. Метки свои ставит, горячим языком зализывает. Жадно, ненасытно… Так. что все тело мое горит.

И внутри, наконец, все достигает пиковой точки. Вулкан взрывается пылающими сладкими искрами. Только и могу, что широко рот открывать в немом крике. И пальцы свои не могу разжать: вцепилась в его плечи и шею намертво. Все тело в судорогах трясет, словно в агонии.

И Шаен взрывается, горячая пульсация во мне дарит просто невероятные ощущения. Плачу от бурных эмоций.

И внутри словно две противоположных волны прокатывается. Прохладная, а за ней кипяток. Снова горю и таким восторгом затапливает от его сильных, но осторожных объятий.

И это снова про жизнь. И я хочу повторить. Хочу жить… для него… и для Рица. Для них двоих…

38. Нежность

Шаен

Смотрю на малышку и все еще не верю… Не верю, что приняла, что моей стать не отказалась. Сжимаю в руках теплое хрупкое тело и едва сдерживаюсь, чтобы не сжать сильнее.

Потому что рвется наружу что-то хищное, дикое. Хочет вмять в себя до предела и снова клеймить, метки свои ставить везде. Губами, зубами, руками, чем угодно. Целовать, кусать эту вкусную до безумия кожу. Чтобы всем вокруг было видно, что моя. Что больше никому не позволено.

Хочу слышать ее стоны и крики. Хочу снова на всю глубину в нее и в глаза ее смотреть, как там звезды загораются. Как из них выплескиваются эти искренние чистые эмоции.

Моя девочка…

Вместе с приятными мыслями приходит и вина. Знаю, что обещал. Знаю, что не должен был. Я ведь самому себе слово давал…

Не смог.

Не смог смотреть на нее и видеть как она с каждым днем гаснет. Невыносимое чувство. Разрывало изнутри просто от ее поникшей головы и потухших глаз. Она вяла как цветок, а я не знал, как это остановить и зверел еще больше.

Выжимал из двигателей все возможное, но в голове билось: не успею.

Я не вправе был. Это я тоже знаю. Не смогу ей ничего обещать. Коу, хоть и безродный в этом плане свободнее и честнее может быть. А я… Я знаю, что отец потребует за свою помощь. Догадываюсь. И от этого еще сильнее руки каменеют и хотят крепче сжать податливую женскую плоть.

Потому что моя!

Как отпустить ее теперь?

Но я должен. Пусть не сейчас, но свой долг я выполню. Надин будет жить. Любую цену готов за это заплатить. Лишь бы жила… Лишь бы снова улыбалась. Она такая нежная, когда улыбается. Невозможно не любоваться ей в эти моменты…

И когда грустит тоже. Но не должна она грустить.

Кончиками пальцев провожу по ее щеке. Гладкая мягкая кожа холодит пальцы. Надин сонно улыбается мне во сне. А у меня все сжимает колючим льдом изнутри.

Моя. Сейчас моя. И плевать, что будет после.

Грудь ходуном ходит. Не могу надышаться ее запахом. Жадно тяну ноздрями воздух, зарываюсь в ее волосы.

Моя…

Я и в рубке торчал все эти дни, чтобы не сорваться, как сейчас. Хотел ее до черноты в глазах. Но слово дал. Дэшвин настаивал и Риц тоже до занудства несколько раз повторил. Никаких нагрузок.

И я терпел. Скрипел зубами и смотрел, как она медленно умирает у меня на глазах. Свет в ней неумолимо гас… Потом это падение…

Только тогда не выдержал. Потому что отблеск вдруг увидел в ее глазах. Как оживать начала у меня на руках. Сама потянулась. А я отпустить уже не смог…

Надин продолжает улыбаться и льнет ко мне всем своим тонким телом. Прижимается так доверчиво.

В паху каменеет, когда вспоминаю, как она подо мной также тянулась всем телом к моему, двигалась в одном ритме. Ее голос, когда имя мое шептала до хрипоты.

Аран! Как забыть теперь?!

Усмехаюсь. Глупец! Ты не забудешь. У Надин будет такая возможность. Риц ее точно беречь будет до безумия. А вот ты никем ее заменить не сможешь. Никогда.

Плевать! Есть еще время. И слабая надежда на то, что отец удовлетворится малой жертвой.

Пока моя… И теперь я точно каждое оставшееся мгновенье использую.

Прижимаю ее осторожно. “Шаен” – шепчет моя малышка. Не выдерживаю и целую. Хотел нежно, но ее губы сами так приглашающе приоткрылись, что не было сил противится ее желанию.

Едва не рычу, погружаясь в ее мягкий рот. Невозможно нежная и отзывчивая. Идеальная. Никак не устоять… Моя!

“Шаен” – вибрирует у меня на губах.

Теплые узкие ладони ложатся на мои плечи. Низко протяжно стонет. Трется о мой член мягким животом и промежностью.

Что же ты творишь, девочка?

Отбрасываю простыню, которой сам накрывал ее. Жадно скольжу по ней голодным взглядом.

Хищник внутри еще не насытился. Совершенно не утолил свой голод. И я не знаю даже когда это произойдет. Потому что…

Белое тело сияет словно изнутри. Манит своей невинной чистотой. Белоснежные волосы каскадом рассыпаны по подушке. Розовые припухшие губы, румянец на щеках… Никого красивее нее не видел. Матовая нежная кожа светиться каким-то внутренним светом. Слабые искры вспыхивают, словно эсферии готовятся вот-вот проявится. Но их не будет… Я знаю.

У моей матери они были, потому что она была тши. А вот у других эвит отца не было. Они все из шэнцы были. Смотрю на свою Надин и понимаю, что не против был бы увидеть эти неоспоримые знаки принадлежности на ее теле.

Никогда ведь не задумывался раньше об этом. А теперь вдруг понял. Да хочу. И ей бы пошло очень. Моей нежной девочке.

Она открывает свои невероятные глаза и снова улыбается. Мне. Убить готов любого за ее улыбку! Моя, Надин. Моя… Руки тянет ко мне, и меня срывает снова…

Подминаю под себя. Стараюсь осторожно, но уже трясет всего от желания. Кровь бурлит и требует еще и еще присваивать ее себе. Пока не забьется подо мной, пока новых криков ее не услышу.

Да я уже кончить готов от одних этих мыслей.

Плавно вхожу. Член пульсирует в жаркой тугой глубине. Сжимаю зубы и стараюсь немного сдерживать толчки. Но Надин сама нетерпеливо ерзает подо мной. Ее глаза лихорадочно блестят. Руки суматошно шарят по моим спине и плечам. Она неловко двигает тазом, и я отпускаю себя.

Переворачиваюсь резко с ней на спину. Ладонями обхватываю узкую талию. Аран, какая же она тонкая! Пальцы почти смыкаются. Надин замирает. Но внутри сжимает меня, сладко пульсируя на моем члене.

Глажу пальцами ее поясницу, каждый позвонок чувствую под тонкой кожей. Любуюсь отголосками удовольствия на ее лице. Ей нравится и она снова ожила, ее глаза снова светятся. Сияют для меня.

И я вбираю этот свет, как одержимый. Каждую черточку, каждую деталь стараюсь запомнить. Чтобы потом в памяти сохранить.

Приподнимаю ее над собой и задаю темп. Надин нетерпеливо запрокидывает голову и снова стонет.

Аран! Как же она это делает! Еще хочу ее слушать и еще…

Ускоряю движения, а сам смотрю и смотрю на ее лицо. Не могу глаз оторвать от этой незамутненной страсти. Наконец, моя девочка бурно и громко кончает, содрогаясь и пульсируя на мне. И я вслед за ней выплескиваю свое удовольствие, вжимая ее в себя до предела. А потом нежно глажу по мокрой спине и целую соленые щеки.

Не плачь, моя Надин. Все будет хорошо. У тебя точно. Все сделаю, чтобы так и было. Шепчу ей этот ласковый бред, не силах поверить, что я на такое способен. Я точно совершенно сошел с ума от этой малышки и не хочу выздоравливать.

Еще немного хочу побыть сумасшедшим. Это мое право. Не боюсь расплаты. Я готов к ней. Но сейчас моя девочка только моя… и ничего другого мне не нужно.