Текст книги "Большие перемены"
Автор книги: Елена Веснина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Что за тайны? Ты что, не один?
– Нет, что ты. Это совсем не то, о чем ты подумала! – оправдывался Костя.
– Тогда скажи мне, где ты? Я требую! Костя упавшим голосом признался:
– Я в аптеке.
Катя довольно сказала:
– Замечательно. Я как раз рядом, так что скоро буду.
Костя схватился за голову:
– Вот попал!
И он бросился заканчивать уборку в аптеке. Он еле-еле успел прибраться, как зашла Катя.
– Ну и зачем я вдруг тебе понадобился – да еще так срочно? Что-то случилось?
– Ничего особенного. Просто мне захотелось тебя увидеть. Я соскучилась.
Костя далее руками развел:
– Что-то я тебя не пойму – то ты меня гонишь взашей, а то вдруг жаждешь видеть сию же секунду. Ты ведешь себя непонятно и нелогично!
Катя игриво улыбнулась:
– Ой, ну ты-то хоть не читай мне нотаций! Я такая, какая есть, и именно такой ты меня и любишь.
Костя сокрушенно вздохнул, а Катя, загадочно улыбнувшись, повела плечами:
– Холодно тут у тебя. Чувствуется, что здесь давно уже никто не бывает.
Катя взяла Костину куртку и накинула ее.
– Кстати, а что ты делаешь в аптеке? Ты же ее продал! – Катя вопросительно смотрела на Костю, но тот не знал, что ответить.
– Костя, ты мне соврал? Ты не продавал аптеку? – предположила Катя.
– Ну что ты, зачем мне тебя обманывать? Я продал это заведение. К сожалению… Хотел бы назад вернуть, да не получится.
Катя открыла рот, явно намереваясь задать Косте еще один вопрос, но он опередил ее:
– Кстати, хочу тебя обрадовать. Я придумал, как можно быстро заработать немалые деньги.
Катя приготовилась слушать:
– Ну, расскажи.
Костя понял, что попал в свой собственный капкан.
– Но ведь ты говорила, что тебя интересует результат, а не способ.
– Ну ладно, не рассказывай, – милостиво позволила Катя, и Костя облегченно вздохнул. Катя опустила озябшие руки в карман Костиной куртки и нащупала там лекарство. Достав его, она удивленно взглянула на Костю:
– Костя, ты что, заболел? От чего это лекарство?
– Нет-нет. Я здоров. А это вообще не медикамент, так, биодобавка. Общеукрепляющая, успокоительная ну и так далее, – начал выкручиваться он.
– Успокоительная? Значит, от нервов помогает? Так это именно то, что мне нужно, – и, как ни в чем не бывало, Катя тут же быстро распечатала коробку и сунула в рот таблетку.
Костя бросился к ней с криком:
– Что ты делаешь? Немедленно выплюнь!
Костя заставил Катю выплюнуть таблетку, выговаривая:
– Ну что ты как маленькая – тянешь в рот всякую гадость. Это же серьезное лекарство. Ты что, решила умереть на моих глазах?
– Но ты сказал, что это успокоительное! – Катя смотрела на него круглыми глазами.
– Я пошутил. Просто не хотел тебя пугать.
– Спасибо за заботу! А если бы я проглотила эту таблетку? Что бы со мной было? – перешла Катя в наступление.
– Да ничего страшного, я же рядом. Промыли бы желудок…
Катя подавила спазм в горле:
– Костя, не продолжай. Расскажи лучше, как это лекарство действует.
– Этот препарат изготовлен из одной редкой травы. Через несколько минут после его приема у человека начинается тахикардия, – углубился Костя в подробности.
Катя спросила:
– А что это такое?
– Сильное сердцебиение. Полное ощущение сердечного приступа.
Катя заинтересованно уточнила:
– Это опасно?
– Скорее – неприятно. Умереть от тахикардии практически невозможно. Но если не знать об этом, можно кончиться от испуга.
Чем больше Костя рассказывал про препарат, тем сильнее загорались глаза у Кати. Было видно, что в ее голове созрел какой-то план, но Костя, захваченный своими переживаниями, не обратил на это внимания. Катя продолжала допытываться:
– А как этот приступ остановить?
– Да сам пройдет через полчасика. А ты должна запомнить одно простое правило: без рекомендации врача никакое лекарство пить нельзя.
У Кости зазвонил телефон, и он извинился:
– Извини, у меня деловой разговор. Я выйду на минутку – в соседний кабинет. А ты подожди меня здесь.
Катя подозрительно ангельским голосом ответила:
– Хорошо.
– Только я тебя очень прошу, сиди тихо и ничего здесь не трогай! Слышишь? Даже не прикасайся ни к чему! – уловив-таки подвох, предупредил Костя.
– Да, милый, – заверила Катя.
Костя посмотрел на нее с недоверием, но все-таки ушел в свой кабинет.
– Слушаю, – сказал Костя.
– Костя, ты мне нужен. Где ты? – Это был Лева. Костя удивленно хмыкнул:
– Интересно. За последние полчаса я слышу эту фразу уже во второй раз…
– Шутим? А дело когда делать будем? – прервал его Лева.
– Я как раз сейчас в аптеке. Препарат уже нашел, – заверил его Костя.
– Хорошо. А что с машиной?
– С машиной хуже. Отец вчера был просто невменяем. Так что поговорить с ним мне не удалось, – с сожалением сообщил Костя.
– Костя, трудности бывают у всех. Нужно уметь их преодолевать. Машина должна быть вовремя! Не вздумай меня подвести!
* * *
А Катя, которая осталась одна в лаборатории, не теряла времени даром. Она взяла баночку препарата и достала инструкцию:
– Так. Сердцебиение… У-у-у. Так-так, слабость… Ну, силы ему будут не нужны… Головокружение… Замечательно! – Дочитав и убедившись, что именно это ей нужно, Катя достала с полочки баночку витаминов и быстро пересыпала лекарства из банки в банку.
– Хорошая штучка, пригодится! – довольно улыбнулась она.
Вернулся Костя, после разговора с Левой он был собран, сосредоточен и спешил:
– Катя, извини, но мне надо срочно бежать.
– Конечно, конечно. Я не собираюсь тебя задерживать. – Катю это устраивало, она боялась, что может как-то выдать себя.
– А если тебе нужно что-нибудь успокоительное, для нервов, могу предложить валериановых капель! – Костя пошел к шкафчику с лекарствами и достал пузырек с валерьянкой. Он протянул его Кате, но она отрицательно покачала головой. Костя пожал плечами:
– Почему? Совершенно безобидная вещь.
– А я, Костенька, уже успокоилась. Я девушка здоровая, поэтому без лекарств могу прийти в себя, – объяснила Катя.
– Ну, как знаешь.
Когда они вышли из аптеки, Костя поинтересовался:
– Ты сейчас куда?
– А ты? – задала встречный вопрос Катя.
– По делам. – И Костя неопределенно махнул рукой.
– Значит, мне туда, – решительно сказала Катя, показывая в противоположную сторону.
* * *
Ранним утром Андрей проснулся в каморке смотрителя. Встав с кровати, он сладко потянулся и, как всегда, сделал легкую зарядку. Решив, что пора переходить к водным процедурам, Андрей подошел к шкафчику и достал оттуда полотенце.
Угол полотенца зацепился за заднюю стенку шкафа. Андрей несколько раз дернул полотенце и наконец освободил его, при этом стенка шкафчика отвалилась и Андрей увидел за ней какую-то нишу.
Он протянул руку и достал из ниши мягкий предмет. На первый взгляд ему показалось, что это грязная тряпка, но, приглядевшись, он понял, что держит в руках старый туристический рюкзак. Андрей изменился в лице, внимательно изучая рюкзак и шепча про себя:
– Неужели это он?..
* * *
Маша сидела в своей комнате на диване в обнимку с подушкой, поджав под себя ноги, и беседовала по телефону с Ксюхой:
– Да, Ксюша, именно свидание! Я еще не знаю, что Алеша придумает, но уверена, что это будет самый романтичный, самый запоминающийся вечер в моей жизни!
– Как здорово! Я тебе немножко завидую. По-белому, конечно! – радостно сказала Ксюха.
– Тебе-то что завидовать? У вас с Женей все прекрасно! – напомнила Маша.
– Да, и я желаю тебе, подруга, чтобы у вас с Алешей тоже была полная гармония!
– Тьфу-тьфу, боюсь сглазить, так и есть! – рассмеялась Маша.
– Так тому и быть! Слушай, Маш, а ты хочешь, чтобы я во время вашего романтического свидания передала вам музыкальный привет? – неожиданно предложила Ксюха.
– По радио? – растерялась Маша.
– А как же еще? Вдруг вам захочется включить мою радиостанцию ровно в пять часов?
– Ой, не знаю, не знаю, не обещаю! – со смехом сказала Маша.
– Ладно! Специально не запоминай, но… я о вас буду помнить… И обязательно найду для вас в своей фонотеке что-нибудь лирико-эротическое…
– Вот как? Хулиганка! Ксюха, я уже покраснела! – воскликнула Маша.
– Красней, красней, я все равно не вижу. Обнимаю тебя, пока! – рассмеялась в ответ Ксюха.
– Пока. Спасибо за поддержку, подруга.
Маша положила трубку и еще некоторое время задумчиво улыбалась.
* * *
Марукин приветствовал следователя, который сидел за столом, заваленным папками:
– Привет, Григорий Тимофеевич!
– Пятый раз уже здороваешься, Юрий Аркадьевич, – оторвался от дел Буряк.
– Беспокоюсь о деле, – пояснил свое поведение Марукин.
– Ты про Михаила Родя? – уточнил следователь.
– Конечно, о ком же еще, – кивнул Марукин. – Что вы собираетесь сейчас предпринять?
– Да ты понимаешь, Юрий Аркадьевич, улик-то у нас с тобой маловато, – хмуро ответил следователь.
– Но есть же, – воскликнул Марукин.
– Есть. Но все они – косвенные. И одного чистосердечного признания маловато. Да и не тот это персонаж, Михаил Родь, чтобы публично каяться перед нами, – заключил следователь.
– Да, он крепкий орешек. Ну да не таких раскалывали! – снова кивнул Марукин.
– Юрий Аркадьевич, мы с тобой не в киножурнал «Хочу все знать» играем, а серьезное преступление расследуем, – серьезно заметил следователь. – Тут нужно быть бдительным и осторожным, как саперу на минном поле.
– И что вы предлагаете? – Марукин почесал затылок.
– Не предлагаю, а предполагаю, что на маяке нужно провести повторный обыск. Так сказать, в связи со вновь открывшимися обстоятельствами.
– Отлично! Возьмете меня с собой? – попросил Марукин.
– Погоди. Об этом мы поговорим позже.
– Как знаете, Григорий Тимофеевич. Я думал, мы в одной команде, – разочарованно протянул Марукин.
– В одной. Но командир здесь – я, – веско отметил следователь и погрузился в дела.
* * *
Самойлов и Леша столкнулись у подъезда родного дома и очень обрадовались друг другу.
– Привет, сынок! Соскучился? – обнял сына Самойлов.
– Конечно! Я же говорил, что часто буду тебя проведывать, – улыбнулся Леша.
– Вот и замечательно! А Костя где, ты не знаешь? – спросил отец.
Леша покачал головой:
– Не знаю, но, думаю, ему тоже интересно узнать, как все прошло. Надеюсь, ты перед Виктором Гавриловичем держался молодцом?
– Иначе и быть не могло! – гордо поднял голову Самойлов.
– Умница, отец. Что, идем? – открыл перед отцом дверь Леша.
– Идем! – кивнул Самойлов.
Им не терпелось пообщаться. Но только они сели за стол, как появился Костя.
– А, вот и старший пришел. Садись, Костя, я должен вам обоим рассказать о том, как мы будем жить и работать дальше, – начал разговор Самойлов.
– Обязательно сейчас, отец? – Костя нервно ходил по кухне, было видно, что ему явно некогда.
Самойлова это не остановило:
– Обязательно. Мы с Буравиным только что официально поделили бизнес. Тебе неинтересно, что будет с нашим семейным делом? – Самойлова распирала гордость.
– Очень интересно… – безразличным голосом сказал Костя. – Только, может быть, потом, пап?
– Костя, что ты нервничаешь? – забеспокоился Леша.
– Я не нервничаю, я спешу, – отрезал тот.
– Не ожидал от тебя такой реакции. Только пришел и уже торопишься уйти, – обиделся Самойлов.
– Отец, я хочу сказать… – начал было Костя, но Самойлов его перебил:
– Нет. Сначала я скажу. Сегодня я выиграл в лотерею! Произошло замечательное событие, ребята! Вместо своей доли в размере двадцати пяти процентов я получил фактически сорок!
Леша поднял брови:
– Не понял. Как это может быть? Самойлов довольно объяснил:
– За «Верещагино» Буравин заплатил, как за новое судно, и еще отдал два лучших сухогруза! Представляете?
Самойлов сиял, но Алеша не разделял его радости:
– Папа, что ты сказал? Ты отдал «Верещагино» Буравину?
– Сынок, а что тебя удивляет? Старое судно, требует большого ремонта, его коммерческая стоимость невысока…
– Папа! Какая коммерческая стоимость! Ты что, не понимаешь? «Верещагино» же для меня… для нас… – это все! – воскликнул Леша.
– Мой брат, как всегда, сентиментален. А меня волнует другое. Какую долю в нашем семейном бизнесе ты выделишь мне? – хмыкнул Костя.
Самойлов посмотрел на старшего сына:
– А почему я должен тебе что-то выделять? Чем ты это заслужил?
– Твоя позиция мне понятна. Спорить не буду – времени нет. Можно, я быстро задам тебе один вопрос, раз ты уже рассказал самое важное?
– Ну, что тебе? – сказал раздраженно Самойлов.
– Ничего особенного! Ключи от машины. Мне нужна машина на вечер. Срочно, – грубо ответил Костя.
Самойлов всплеснул руками:
– Замечательно! Мой младший сын сейчас будет рассуждать об абстрактных идеалах, а старший поедет развлекаться! О Боже! И с кем я собираюсь строить семейный бизнес!
Встав, он достал из шкафчика бутылку, быстро налил в рюмку и выпил. Сыновья хором воскликнули:
– Папа, не пей!!!
– Не указывайте мне, что делать. Вы меня расстроили, – огрызнулся Самойлов.
– Отец, я тебе обещаю, что мы обо всем поговорим детально. Но позже. Сегодня я занят, – сказал Костя.
– А, иди! Вернее, езжай! – махнул рукой Самойлов.
И достав ключи из кармана, бросил их Косте. Костя поймал желанные ключи и быстро направился к выходу, говоря на ходу:
– Спасибо, пап! Пока, Лешка!
– Давай, давай, уходи. – Самойлов потянулся за второй рюмкой.
– Папа, подожди. Скажи мне, как ты мог отдать «Верещагино»? – спросил Леша.
– Алеша, ну что ты заладил: как ты мог, как ты мог? Как попугай, ей-богу, – устало отозвался Самойлов.
– Но я, правда, не могу понять, как ты мог уступить «Верещагино»! Мы ведь столько с тобой об этом говорили! Ты же сам говорил: «Верещагино» – это вопрос принципа.
Самойлов развел руками:
– Видишь ли, сынок, для моего бывшего партнера Буравина «Верещагине» – это тоже вопрос принципа.
– Значит, его принципы сильнее? Ты ему уступил? – с вызовом спросил Леша.
– А ты жестокий, Алешка! – сник Самойлов.
– Папа, извини, я не хотел тебе сделать больно…
– А-а-а! Больнее, чем есть, уже не будет! – Самойлов снова выпил. Алеша не препятствовал, он смотрел на отца с жалостью.
– Ладно, папа, извини. Сегодня эту тему трогать не будем. Но… у меня к тебе тоже просьба.
– Валяй!
– Мне нужна квартира… Наша, – неловко начал Леша.
– О-па! На всю жизнь? – съязвил Самойлов.
– Не-а. На сегодня. На вечер, который может изменить всю мою жизнь. Я, конечно, понимаю, что моя просьба неуместна… – Леша опустил голову.
– Да ладно! Что я, не понимаю, что ли? – вздохнул Самойлов.
– Маша должна прийти… – тихо объяснил Леша.
– Понял, понял… Я найду, куда уйти ночевать.
– Папа, точно? Тебе есть куда пойти? – уточнил Леша.
– Конечно! Ты что, думаешь, я совсем никому не нужен? – гордо ответил Самойлов.
* * *
К Маше в комнату заглянул Сан Саныч:
– Можно к тебе, внучка?
– Конечно, Сан Саныч, зачем спрашиваете? – улыбнулась Маша.
– Мало ли… Может, не в настроении беседовать… – предположил он, но Маша развеяла его страхи:
– Еще в каком настроении! Мне петь и плясать хочется! Сан Саныч, хочу рассказать вам кое-что по секрету!
И она закружилась по комнате в танце. Сан Саныч наблюдал за ней с улыбкой:
– Говори. Хранить секреты – это мое обычное занятие.
– Не смейтесь! Этот секрет долго хранить не получится… Но… я не могу не поделиться… Меня всю просто переполняет!
– И я даже догадываюсь почему. Вернее, из-за кого, – многозначительно подмигнул Сан Саныч.
– Конечно! Алеша назначил мне свидание, – воскликнула Маша, и Сан Саныч, не понимая, переспросил:
– Свидание? Так вы же видитесь ежедневно!
– Нет, не такое… Вы понимаете… – Маша, смутившись, замолчала.
– Понимаю, внучка. Особенное свидание. Маша прижала ладони к щекам:
– А вы меня не осуждаете?
– Что ты, маленькая. Я за тебя всей душой болею. И за Алешку тоже. Вы для меня – родные дети, – улыбнулся Сан Саныч.
Маша спросила:
– Сан Саныч, Алеша меня пригласил к себе вечером… Говорит, что готовит какой-то сюрприз. Как вы думаете, а я ему могу сюрприз приготовить?
– Было бы здорово. А что ты хочешь сделать? – спросил он.
Маша покачала головой:
– Не знаю. Хочу с вами посоветоваться. Может быть, талисман какой-нибудь, а?
Сан Саныч присел на край дивана, задумчиво теребя подбородок:
– Ты у меня совета спрашиваешь как у моряка, правда?
– Н-наверное. Конечно, как у моряка.
Тогда слушай, внучка. Для моряка должен быть и талисман особый сделан, морской. Еще с давних пор, как только стали мужчины уходить надолго в море, женщины им дарили в путь обереги, сделанные своими руками.
– А какие обереги, Сан Саныч? Я в этом не очень понимаю…
Сан Саныч пояснил:
– Любая вещь, изготовленная руками любимой, могла стать оберегом. Помнишь, как Шульженко пела про синий платочек? На войну провожали – платочки вышивали, кисеты. Я к тому, что частичка женской любви, которую носит при себе мужчина в разлуке, помогает ему преодолеть все трудности, все препятствия. Понимаешь?
– Кажется, да… Если я Алеше вышью кисет, он будет частичкой меня и маленьким помощником… Но Алеша не курит! – вспомнила Маша.
Сан Саныч заметил:
– И слава Богу. Платки сейчас тоже, как ты знаешь, одноразовые. Вещи, которые нас окружают, меняются, но смысл, который мы в них закладываем, остается прежним. Главное – и воину, и моряку знать, что его любимая помнит и ждет. Тогда никакие бури ему не страшны.
– Да, я понимаю. – И Маша обрадованно захлопала в ладоши. – Придумала! Придумала! Я только что придумала, какой подарок я сделаю Алеше!
Сан Саныч, довольный тем, что ему удалось помочь Маше, вышел из комнаты. Маша же достала шкатулку с рукоделием. Постепенно из ниток, пуговиц, соломы и проволочек появилась куколка, морячок, со светло-желтыми волосами в бело-голубой ; тельняшке. Когда куколка была почти готова, Маша посадила ее перед собой и поздоровалась:
– Ну, здравствуй, Алешка!
* * *
Следователь, который после долгих раздумий решил наведаться на маяк, осторожно приоткрыл Дверь каморки смотрителя. Его озадачило то, что пломба на входной двери была сорвана, и следователь машинально достал пистолет. Он зашел внутрь и остолбенел. В каморке, в центре комнаты, в позе лотоса сидел Андрей.
– Андрей?.. Что вы здесь делаете? – изумленно разглядывая молодого человека, спросил следователь.
Андрей был удивлен не меньше:
– Здравствуйте. Я?
– Пломба сорвана… Как вы сюда попали? – оглянулся на дверь следователь.
– Я здесь… стараюсь следовать вашим советам. – Андрей расплел ноги и встал из позы лотоса.
– Не ожидал вас здесь увидеть. – Следователь спрятал пистолет в кобуру.
– Я тоже… По крайней мере, сегодня. Неожиданно.
– Андрей, так что вы здесь делаете? – настаивал Следователь.
– Живу, – просто ответил Андрей.
– А что значат ваши слова: «следую вашим советам»? – уточнил следователь.
– Погружаюсь глубже в историю, ради которой я приехал в ваш город. Ведь гибель моего учителя Игоря Сомова связана с маяком, правда? – Андрей посмотрел ему в глаза.
– Правда, – не стал отрицать следователь.
– А мне предложили здесь пожить. Хорошее совпадение, – продолжил Андрей.
– Пока не знаю… – Следователь с сомнением посмотрел на него.
– Почему же? Я обещал вам всячески помогать. Здесь, – Андрей обвел рукой помещение, – сделать это будет проще.
– А кто вас сюда поселил? – следователь решил выяснить все до конца.
– Виктор Гаврилович Буравин. Он договорился с кем-то из мэрии, и обошлось без лишних проволочек.
– А что, в гостиницах нашего города нет мест? – с сомнением спросил следователь.
Андрей посмотрел на следователя с обезоруживающей улыбкой.
– Наверное, есть. Но здесь совпадение интересов. Мне хочется быть в этом месте плюс уединение и удаление от суеты. А мэрии необходимо, чтобы кто-то выполнял обязанности смотрителя маяка.
Следователь удивился:
– Так вы еще и смотритель маяка по совместительству?
– Нет. Но наука, я думаю, нехитрая. Освою, – уверенно ответил Андрей.
Следователь обошел помещение, меряя его шагами:
– Да, интересно, интересно…
– А если я вам покажу, что я здесь уже обнаружил, вам станет еще интереснее!
И Андрей достал и показал следователю старый, полуистлевший, грязный рюкзак с ржавыми кровяными пятнами:
– Вот, смотрите. Это я обнаружил вот здесь… – Андрей указал рукой в угол шкафа. – Отвалилась задняя стенка шкафа, и обнаружился тайник.
– Тайник? – воскликнул следователь, рассматривая рюкзак с возрастающим интересом. Затем он подошел к тайнику и стал на четвереньки. – Вот это да! Точно говорят – новичкам везет! А почему вы сразу ко мне эту находку не принесли?
– Так не успел еще. Думал, завтра с утра, – пояснил Андрей.
– Вот оно как. Так вы думаете, что это…
– Да. Мне кажется, что это рюкзак Сомова. Следователь поднялся, отряхиваясь.
– Нужна экспертиза. И раз вы нашли это сами и сами же можете подтвердить…
– Конечно-конечно. Я для этого сюда и приехал… – начал было Андрей, но следователь его перебил:
– И привезли рюкзак с собой! Ха-ха-ха, – он рассмеялся, хлопая опешившего Андрея по плечу. – Я пошутил! Чего вы так… остолбенели?
– Ну и шуточки у вас! – Андрей пожал плечами.
– Да, солдафонские. Или, точнее сказать, милицейские. Но что с нас, простых сыщиков, возьмешь?
– Ничего. Вы сами приходите и все берете, – пошутил Андрей.
– Вот это вы правильно. Правильно сказали, – кивнул следователе и положил находку в полиэтиленовый мешок, – Андрей, я прошу, по-дружески. Чтобы то, что вы нашли… Да и мой визит тоже… В общем, я хочу, чтобы это осталось между нами.
– Хорошо. Но почему? – не понял тот.
– Потому что я сейчас пришел неофициально. Провести разведку боем, так сказать, – пояснил следователь.
– Но официальный визит будет? – озабоченно спросил Андрей.
– Конечно-конечно. Будет и обыск, и ордер на обыск. Все будет. Обязательно. – И следователь пожал Андрею руку. – В самом ближайшем будущем. Я вас предупрежу, естественно.
Андрей ответил крепким рукопожатием:
– Я рад, что смог вам помочь. Для меня это очень важно.
– Для меня тоже, – подчеркнул следователь.
* * *
Ксюха в наушниках сидела у пульта, начиналась музыкальная передача. Ксюха бодро говорила в микрофон:
– Доброго времени суток, уважаемые радиослушатели! Вас приветствует ди-джей Ксения Комиссарова, которая– в течение ближайших четырех часов будет с вами! Не покидайте нашу волну! Не покидайте и оставайтесь с нами в течение всего вечера, потому что вечер обещает быть необыкновенным!
Катя сидела около радиоприемника, машинально крутя в руках упаковку лекарства, взятого в аптеке Кости, и слушала Ксюхин монолог:
– Вечер просто создан для любви, для романтики, для необыкновенных отношений! Я буду ставить сегодня самые лиричные, самые сентиментальные и самые замечательные песни о любви, потому что… потому что сегодня первый вечер любви у моей лучшей подруги, ура!
Зазвучал музыкальный проигрыш. Катя очень удивилась и пододвинулась поближе к радиоприемнику, добавляя громкость. А Ксюха не унималась:
– Сегодня моя лучшая подруга Маша встречается с любимым, ура! Я мысленно с тобой, Маша! Ой, Женька, не ревнуй! Я увлеклась! Я просто имела в виду, что сегодня для вас, дорогие Маша и Алеша, ровно в пять часов я поставлю самую лучшую мелодию, которую только смогу отыскать…
Катя усмехнулась нехорошей усмешкой:
– Ага, значит, ровно в пять часов! Спасибо, болтливая сорока Ксюша!
Ксюха и сама сообразила, что перегнула палку, и затараторила:
– Ох, простите меня, уважаемые радиослушатели! Кажется, я сболтнула лишнего! Но ведь не поделиться радостью за подругу я не могу! А с кем делиться, как не с лучшими друзьями! А лучшие друзья для меня – вы, слушатели радиостанции «Черноморская волна»! Только для вас сегодня – отличная музыка и восхитительная погода!
Маша заканчивала работу над куколкой, пришивая ей глазки-пуговки и разговаривая с ней:
– Алешенька, это воплощение твоей силы, твоего мужества. – Маша погладила морячка по голове.
Это – воплощение твоей мудрости. – И она надела на моряка фуражку. – Ты уйдешь в море, я буду тебя слышать, и ты будешь слышать меня. Здесь – вся моя любовь к тебе. Здесь – мое сердце. Ты будешь служить на «Верещагино», Алешенька, а я буду тебя верно ждать!
Маша сняла с пальца серебряное кольцо и надела на куколку, как пояс:
– Ты всегда будешь со мной, Алеша. Навеки.
И Маша крепко поцеловала куколку.
* * *
Костя подъехал к ресторану на автомобиле и резко затормозил у входа. На крыльце его поджидал подпрыгивающий от нетерпения Лева.
– Ты что, Костя, совсем сдурел? Я же не на свидание тебя позвал, опаздывать нельзя!
– Я все понимаю, Лева, но меня отец задержал… – оправдывался Костя.
– А-а, все от папочки зависишь, пацан! Ладно, базарить некогда, поехали! – Лева прыгнул в машину, в руках он держал сверток. – Ты все хорошо помнишь, Костя?
– Помню, помню, где тут забудешь!
– Мое дело – доставить посылочку для нашего мальчика в его одиночное Простоквашино, – пошутил Лева.
– Как ты, Лева, утомил своим плоским юмором! – отмахнулся Костя.
– Ладно, ладно. Сам ты не очень-то объемный. Итак, я доставляю посылку, ты едешь к изолятору. Стоишь у окон. Понятно?
– Что значит «ты едешь»? А ты со мной не едешь? – удивился Костя.
– Я отвечаю за другую часть плана, – покачал головой Лева.
Костя недовольно взглянул на него:
– Ага, а мне оставляешь самую рискованную… Чтобы машина отца засветилась.
Лева воздел руки к небу:
– О Боже! Какой ты… смелый, Костя! Машина отца! А то, что я приношу передачу в тюрьму и вот этими самыми пальчиками добровольно вношу в журнал посещений свою родную фамилию? Это, по-твоему, не риск?
* * *
Буравин развязывал галстук, освобождая шею. Полина с тревогой наблюдала за ним, не решаясь задать вопрос. Наконец она рискнула:
– Ну, как, Витя? Как все прошло? Удачно? Буравин с расстановкой произнес:
– Все. Прошло. Если можно считать удачным искусственное разделение работающей фирмы. Но – ничего не поделаешь. Я был готов. Все нормально, Полина.
Полина настаивала:
– Но ты расстроен. Я вижу. Случилось что-то непредвиденное?
– Да нет. «Верещагине» я отвоевал. Это, как говорится, был для меня вопрос чести. Пришлось, правда, уступить при разделе активов. Но не это главное… Меня очень обеспокоило психологическое состояние твоего бывшего мужа.
– В смысле?
– Мне он показался немного не в себе. Как будто он одержим, – попытался найти нужное слово Буравин.
– Почему ты назвал его одержимым? – не поняла Полина.
– Понимаешь, он вел себя странно, очень странно. Был возбужден. Сначала хотел взять свою долю деньгами, потом согласился на реальный дележ активов. Суетился, рвал бумаги, вел себя, как полубезумный… Я не понимаю до сих пор, хочет ли он работать на самом деле, – расписывал Буравин.
– Подожди, ничего не поняла. Борис был взволнован, это понятно…
– А, извини! Кажется, я тебя гружу не твоими проблемами. Извини еще раз. Мы сами разберемся, – махнул рукой Буравин.
– Нет, Витя, это не ваши проблемы. Это наши общие проблемы, – возразила Полина.
– Все равно. Решу их сам. Забудь, что я сказал.
– По-моему, без моей помощи не обойтись! – Полина встала с места изначала взволнованно ходить по комнате. – Пойми, слишком многое нас всех связывает.
– Ты имеешь в виду себя? – спросил Буравин, но Полина покачала головой:
– Нет. Я беспокоюсь о будущем своих сыновей.
– Полина. О твоих сыновьях я не забуду, – твердо сказал Буравин.
– Ты? А что, их родного отца ты уже списываешь со счетов? – внимательно посмотрела на него Полина.
– Ты не права… Ты знаешь, что я в принципе был против раздела фирмы… – вздохнул Буравин.
– Ох, Витя. Ты говоришь только о бизнесе. Но личные неприятности невозможно разрешить деловыми решениями.
– Почему? – удивился Буравин.
– Ты же сам сказал: Борис одержим. И ему нужна помощь. Человеческая. И я думаю, срочная! – попыталась объяснить Полина.
Буравин предложил:
– Полина, мы можем всем миром помочь Борису. Напрасно ты считаешь меня бесчувственным пнем. В конце концов, он не только твой бывший муж. Он и мой бывший друг.
– Витя, я вовсе не считаю тебя бесчувственным. Нет. Просто есть вещи, которые должна улаживать женщина, – возразила Полина.
– Если ты хочешь на него как-то повлиять, то напрасно. Дело сделано – и бизнес разделен, и вы, надеюсь, в скором будущем разведетесь официально, – для Буравина все было ясно.
– Витя, я не хочу на него влиять. Да это и бесполезно. Ты знаешь, какой он гордый и упрямый. Я просто хочу… поддержать его, понимаешь? Поэтому я сейчас соберу что-нибудь поесть, домашнего, и схожу туда, ладно? – просительно взглянула на Буравина Полина.
– Домашнего – это ты права. Мне, кроме всего прочего, показалось, что он… голодный. Неухоженный, обозленный, есть хочет… В общем, холостой мужик, – согласно кивнул Буравин.
– Ох, хоть бы пить не начал! – забеспокоилась Полина.
– Надеюсь, удержаться от рюмки у него ума хватит, – пожал плечами Буравин.
– Ты же сам сказал – он как будто одержим, – напомнила Полина.
– Сказал, сказал. Правда. Но теперь жалею. Я не знал, что ты так разволнуешься, родная… – Буравин попытался привлечь к себе Полину, обнять, но ей было не до того.
– Извини, Витя… Не успокоюсь я, пока не схожу туда.
– Давай вместе сходим, а? – попросил Буравин.
– Витя, ну ты с ума сошел? Он же тебя видеть не может! – воскликнула Полина.
– Тебя, кстати, тоже. Но я и не говорю, что я буду подниматься с тобой в квартиру. Подожду в машине. Ты же недолго? – И он заглянул ей в глаза. – Полина, так ты не хочешь, чтобы я поехал с тобой?
– Нет. Я чувствую, что это мой долг. – Полина уже начала складывать в сумку пирожки и другие вкусности.
Буравин, наблюдая за ее действиями, вздохнул:
– Раз ты чувствуешь так… Ладно, с чувствами не поспоришь.
– Витя, я прошу, пойми меня. Ты всегда меня понимал. Борис и ребята обижены. Обделены. Они чувствуют себя брошенными, – объясняла Полина.
– По-моему, это ты считаешь, что их бросила, – вздохнул Буравин.
– В точку. Если быть до конца откровенной, то да. Я их бросила, – согласилась Полина.
– Нельзя так рассуждать! Полина! Нельзя жить только ради детей, ради пресловутого чувства долга.
– Да, я с тобой согласилась, поэтому я к тебе ушла. Но сердце-то неспокойно! Значит, я не совсем права, – покачала головой Полина.
Буравин внимательно посмотрел на нее:
– А может быть, ты внушила себе это излишнее чувство долга? Сколько ты видела среди знакомых, подруг, женщин, которые живут якобы ради детей. Потом дети вырастают, выпархивают из гнезда, а эти женщины остаются глубоко несчастными.
– Да, согласна. Но я видела и знаю другие примеры. Когда женщина поступала так, как нужно было только ей. Шла на поводу у своего чувства, у своей страсти. А потом незаметно теряла многое: доверие близких, своих детей… Что хуже, Витя? А что лучше? И кто рассудит? – спросила Полина.
Буравин обнял ее:
– Мы справимся. Если будем все время вместе. Поддерживая друг друга.
– Да, любимый. Ты прав, – прижалась она к нему покрепче.
– А ты, любимая, упрямишься и отказываешься от моей поддержки, – с ласковым укором сказал Буравин.
Полина замотала головой:
