Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5. Алина

Настоящее

Я вела машину, не видя дороги. Слезы застилали глаза, но я не позволяла им упасть. Не сейчас. Рядом на заднем сиденье спал Илья, уставший от эмоций и суматохи. Я сказала ему, что мы едем в гости к бабушке, сюрпризом. Он обрадовался и уснул, прижимая к себе плюшевого динозавра.

В голове был полный хаос. Картинки сменяли друг друга, как в калейдоскопе: Марат, целующий меня в лоб перед сном; Карина, играющая с Ильей в песочнице; Марат, задерживающий взгляд на ее заднице; Карина, «случайно» заходящая в кабинет с чаем.

Я была слепа? Или просто не хотела видеть? Удобно же: муж при деньгах, дом полная чаша, сын здоров. Зачем трясти лодку? Пусть плавает. А она, оказывается, давно дала течь и тонет.

– Мам, а папа приедет к бабушке? – сонный голос Ильи вырвал меня из оцепенения.

– Не знаю, родной. Посмотрим, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он приедет? Захочет ли он? И главное – захочу ли я?

Мама встретила нас на пороге своей маленькой квартирки. Увидев мое лицо, она сразу все поняла. Материнское сердце не обманешь.

– Проходи, дочка, – сказала она тихо, забирая сумку и спящего внука. – Илья, пойдем, я тебе новую раскраску купила.

Когда они скрылись в комнате, я рухнула на кухонный диван и дала волю слезам. Я рыдала в голос, не стесняясь, не сдерживаясь. Выла, как раненый зверь. Боль была физической. Казалось, что грудь разрывают тупыми когтями.

– Ну что, милая, рассказывай, – мама села рядом, обняла за плечи. – Он?

Я кивнула, уткнувшись ей в плечо.

– С няней. Кариной.

Мама охнула. Она всегда говорила, что у этой девки «глаза нечистые», но я отмахивалась.

– А Илюха? Знает?

– Слышал. Он сказал мне, что она будет его второй мамой. Марат при нем… при нем это обсуждал.

– Сволочь, – выдохнула мама. – Какая же сволочь.

– Я не знаю, что делать, мам. Я люблю его. Дура, да? После всего люблю. Я не представляю жизни без него. Но и простить… как мне это простить? Как мне спать с ним после того, как он трахал ее в своем кабинете? На столе, мама! На его рабочем столе!

– А она? Чего она хочет?

– Забеременела. Говорит, от него.

Мама покачала головой.

– Врет, поди. Такие всегда врут. Лишь бы мужика увести. Но даже если не врет – это его ребенок. Его проблема. Твоя проблема – ты и Илья.

Я вытерла слезы.

– Я подам на развод? – спросила я саму себя.

– А ты хочешь?

– Я хочу, чтобы проснулась и это был сон. Я хочу, чтобы он приехал, упал на колени, умолял простить, и я бы его простила, и все стало как раньше. Но раньше не будет, мам. Никогда.

– Раньше не будет, – согласилась она. – Но будет потом. Каким оно будет, зависит только от тебя.

Ночью я не спала. Лежала на узкой кровати в своей детской комнате и смотрела в потолок. Телефон молчал. Марат не звонил. Не писал. Не искал.

Может, он уже с ней? Утешает, гладит по животу, строит планы на новую жизнь?

От этой мысли к горлу подкатила тошнота. Я вскочила и побежала в ванную. Меня выворачивало наизнанку. Пустой желудок сводило судорогой.

Когда приступ прошел, я села на холодный кафельный пол и засмеялась. Истерично, некрасиво.

– Алиса, ты в порядке? – мама постучала в дверь.

– Да, мам, все хорошо, – ответила я, удивляясь собственным словам.

Хорошо не было. Но я знала одно: я не сломаюсь. Я не дам им этой радости. Я не буду той брошенной дурой, которая рыдает в подушку и просится обратно.

Я вытру слезы, накрашу губы, надену самую красивую улыбку и буду жить дальше. Ради Ильи. Ради себя. А они… Они получат по заслугам. Рано или поздно жизнь все расставит по местам.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Красные глаза, опухшее лицо, растрепанные волосы. Жалкое зрелище.

– Завтра будет новый день, – сказала я своему отражению. – А с ним – новая я.

В этот момент в кармане халата завибрировал телефон. Я достала его. Экран светился сообщением от Марата:

«Аля, прости меня. Я идиот. Я все исправлю. Только дай мне шанс. Я люблю тебя. Прошу, ответь».

Я смотрела на эти слова и чувствовала… ничего. Пустоту. Слишком мало, слишком поздно. Или нет? Я не знала. Я вообще ничего не знала.

Я выключила телефон, положила его на полку и вернулась в кровать. Спать. Завтра будет новый день. А там видно будет.

Глава 6. Марат

Настоящее

Я просидел в кабинете до утра, вливая в себя виски и глядя в одну точку на стене. Алина не ответила на сообщение. Я звонил раз двадцать – телефон был выключен. Хотел рвануть к теще, но понимал, что там меня встретят не с распростертыми объятиями. Дадут по морде – и правильно сделают.

Карина заперлась в своей комнате и не выходила. И плевать. Я вообще забыл о ее существовании. Была только Алиса. Моя Аля, которая ушла. Которая забрала сына и ушла. Как же так вышло? Как я докатился до такой жизни?

В шесть утра в дом ворвался Руслан. Я сам ему позвонил, когда понял, что мозг плавится от одиночества.

– Ни хрена себе у тебя тут бардак, – присвистнул он, оглядывая пустые бутылки и мое помятое лицо. – Рассказывай.

Я рассказал. Все. Без утайки.

– Ну ты и мудак, – резюмировал друг, наливая себе кофе. – Я тебе сколько раз говорил: не сри там, где жрешь? Работает на тебя баба, нянчит твоего пацана – на хрена ты в это влез? Другую найти не мог?

– Мог, – я потер лицо ладонями. – Но Карина была под рукой. И она хотела. Всегда. Без отговорок. А Алиса… С ней надо было добиваться, ухаживать, ждать. А я устал ждать, Рус. Я просто устал.

– Устал он, – фыркнул Руслан. – Ты брак заключал, чтобы по клубам скакать? Ты семью создавал. Там не только "хочу", там еще "надо" есть. Надо работать над отношениями. А ты сдриснул к первой попавшейся юбке, потому что там проще. И где теперь твоя простота?

– Что мне делать?

– Для начала выкинь Карину. Прямо сейчас. Чтоб духу ее здесь не было.

– А если она правда беременна?

– А если у нее там от дворника? – Руслан скривился. – Ты проверял? Она тебе паспорт показывала? Кто она вообще такая? Из какой деревни приползла? Может, у нее муж на зоне сидит, а ты тут разводишься из-за нее.

Я задумался. А ведь я ничего о ней не знал. Ничего, кроме того, что она хорошо сосет и не задает лишних вопросов.

– Ладно, с этим понятно. А с Алисой?

– С Алиной сложнее, – Руслан вздохнул. – Бабы такого не прощают. Тем более, гордая она у тебя. Хоть ты ее и загнал в угол, но стержень в ней есть. Просто так не вернется. Придется землю рыть. И унижаться. И вымаливать. Готов?

Я кивнул. Я был готов на все.

Мы поднялись на второй этаж. Я выбил дверь в комнату Карины (ключи она, сука, забрала). Она сидела на кровати, одетая, с идеальным макияжем. Будто ждала.

– Собирай шмотки и вали, – процедил я. – Живо.

– Марат, не глупи, – она встала, подошла ко мне. – Я же для тебя старалась. Я люблю тебя. А она тебя не любит. Ты ей не нужен со своими проблемами, ей нужны только твои деньги.

– Заткнись.

– Я не заткнусь! У меня твой ребенок, слышишь? Ты не имеешь права меня выгонять!

– Еще посмотрим, чей там ребенок, – вмешался Руслан. – Ты когда последний раз к гинекологу ходила? Справка есть? Тест показывала?

Карина побледнела.

– Не твое дело.

– Мое, раз я адвокат Марата. Так что колись, милая. Или мы сейчас едем на экспертизу, и если окажется, что ты наврала, я тебя так засужу за мошенничество, что ты век не расплатишься.

Она заметалась взглядом. И я понял: прав был Руслан. Никакой беременности нет. Или есть, но не от меня.

– Вали, – повторил я. – Пока я тебя собственноручно не прибил.

Карина поняла, что спектакль окончен. Она молча собрала сумку и через полчаса исчезла за воротами. Даже не оглянулась.

Я вздохнул с облегчением. Одной проблемой меньше. Но главная проблема оставалась – Алиса.

– Давай, – Руслан хлопнул меня по плечу. – Поехали к теще на поклон.

Глава 7. Алина

Настоящее

Утро началось с головной боли и сухости во рту. Я с трудом разлепила глаза и уставилась в потолок. На секунду мне показалось, что все случившееся – просто кошмарный сон. Сейчас я встану, умоюсь, вернусь домой, а Марат будет пить кофе на кухне и улыбаться мне.

Но рядом не было Марата. Был скрипучий диван в маминой квартире, запах пирожков и тихий голос Ильи, который о чем-то просил бабушку.

Реальность обрушилась снова. Больно, как удар под дых.

Я заставила себя встать, умыться, причесаться. Посмотрела в зеркало: под глазами синяки, лицо серое, губы обветренные. Красавица. Неудивительно, что муж нашел себе помоложе и посвежее.

– Мам, а когда мы поедем домой? – Илья вбежал в ванную, обнимая динозавра. – Я хочу к папе.

– Скоро, малыш, – я присела перед ним. – Папа сейчас занят. Но он обязательно приедет к нам.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я поцеловала его в макушку и пошла на кухню. Мама уже накрыла стол: каша, оладьи, варенье. Домашний уют, который должен был успокаивать, но почему-то вызывал тоску.

– Ешь, – приказала мама, ставя передо мной тарелку. – Силы нужны.

– Какие силы, мам? У меня нет сил.

– Будут. Я вон сколько пережила, когда твой отец ушел. Думала, не выживу. А выжила. И ты выживешь.

Я ковырялась в каше без аппетита. В голове крутился один вопрос: что дальше? Развод? Прощение? Борьба?

В дверь позвонили. Мама пошла открывать, а через минуту вернулась с каменным лицом.

– Там твой... Марат. Стоит на коленях в подъезде.

Я чуть не поперхнулась чаем.

– Что?

– Иди посмотри. С ума сошел мужик.

Я вышла в коридор, выглянула в глазок. Марат стоял на коленях перед дверью, опустив голову. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Руслан с огромным букетом роз.

– Открой, – прошептала я сама себе. – Не открывай. Открой. Не открывай.

Рука сама потянулась к замку.

Марат поднял голову, когда дверь открылась. Глаза красные, щеки небритые, вид потерянный. Я никогда не видела его таким.

– Аля, – выдохнул он. – Прости. Я дурак. Я скотина. Я не стою тебя. Но я не могу без тебя. И Илья не может. Дай нам шанс. Один единственный шанс. Я все исправлю. Клянусь.

Руслан молча сунул мне цветы и исчез в сторону лифта.

Я смотрела на Марата. На этого красивого, сильного, успешного мужчину, который стоял сейчас на коленях в грязном подъезде и смотрел на меня с такой мольбой, что сердце сжималось.

– Вставай, – сказала я тихо. – Люди смотрят.

– Не встану, пока не простишь.

– Я не могу простить прямо сейчас. Я даже не знаю, смогу ли вообще.

– Тогда просто поговори со мной. Выслушай. А потом решишь.

Я колебалась. Впустить его – значит дать надежду. Не впустить – значит потерять окончательно. Чего я хотела на самом деле?

– Заходи, – я открыла дверь шире. – Только тихо. Илья спит.

Он встал, пошатываясь (колени, видимо, затекли), и переступил порог. Мама демонстративно ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Мы сидели на кухне друг напротив друга. Молчали. Я смотрела в чашку с остывшим чаем, он – на меня.

– Я выгнал ее, – сказал он наконец. – Карину. Сегодня утром.

– И что? Думаешь, этого достаточно?

– Нет. Не думаю. Но это первый шаг. Я был слепым идиотом. Я думал, что имею право на что-то еще, кроме тебя. А на самом деле ты – все, что у меня есть.

– Слишком поздно ты это понял, Марат.

– Лучше поздно, чем никогда. Аля, скажи, что мне сделать? Хочешь, я на стенку влезу? Хочешь, квартиру на тебя перепишу? Бизнес? Все, что скажешь.

– Мне не нужна твоя квартира. И бизнес не нужен. Мне нужен был муж. Отец моего ребенка. Человек, которому я могу доверять. А ты это убил.

Он закрыл лицо руками. Я видела, как дрожат его плечи. Марат плакал. Впервые за все годы.

Я сидела и смотрела на него. Чувства разрывали на части: жалость, любовь, ненависть, боль. Хотелось подойти, обнять, утешить. И хотелось ударить, выцарапать глаза, заставить страдать так же, как страдала я.

– Она сказала, что беременна, – добавил он глухо. – Это ложь. Руслан ее расколол. Никакой беременности нет. Она просто хотела втереться в доверие и отобрать тебя у меня.

– Ты спал с ней полгода, Марат. Полгода ты врал мне в лицо. И теперь говоришь, что она хотела отобрать меня? Это ты ее выбрал. Каждую ночь, каждый раз, когда задерживался на работе, каждый раз, когда отказывал мне в близости, ты выбирал ее.

– Я не выбирал! – он вскинул голову. Глаза красные, мокрые. – Я просто... я просто хотел секса. Ты не понимаешь, что это такое, когда жена смотрит сквозь тебя, когда у нее вечно нет времени, вечно нет настроения. Я чувствовал себя ненужным.

– А я чувствовала себя пустым местом! – во мне вскипела злость. – Я сидела дома, растила твоего сына, создавала уют, ждала тебя по ночам, а ты приходил и даже не смотрел в мою сторону! Я тоже хотела близости, Марат. Я хотела, чтобы ты меня замечал. Чтобы говорил не только о работе. Чтобы спрашивал, как у меня дела. А ты спрашивал только одно: «Почему ужин не готов?»

Мы кричали друг на друга. Выплескивали всю боль, всю горечь, что копилась годами. Это было страшно и освобождающе одновременно.

– Я не знал, – он схватил меня за руки. – Я не знал, что ты так чувствуешь. Ты всегда была сильной, всегда справлялась сама. Я думал, у тебя все хорошо.

– У меня не было ничего хорошо. У меня был только Илья. И иллюзия, что у меня есть муж.

Он притянул меня к себе. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но сил не было. Или не было желания? Я не знала. Я просто замерла в его объятиях, чувствуя знакомый запах, тепло, биение сердца.

– Прости меня, – шептал он, гладя мои волосы. – Прости, прости, прости. Я люблю тебя. Только тебя. Всегда любил. Я просто заблудился.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. Столько боли, столько раскаяния. И любви. Столько любви, что на миг мне показалось – можно забыть, можно простить, можно начать сначала.

– Папа! – Илья вылетел из комнаты и повис на Марате. – Папа приехал! Я знал, что ты приедешь!

Марат подхватил сына, прижал к себе, зарылся лицом в его волосы.

– Сынок, прости меня, – прошептал он. – Я так скучал.

Я смотрела на них и плакала. Плакала молча, размазывая слезы по щекам. Моя семья. Разбитая, искореженная, но все еще моя.

– Мам, а чего ты плачешь? – Илья обернулся ко мне. – Папа же приехал. Все хорошо.

– Да, малыш, – я вытерла слезы. – Все хорошо.

Я не знала, хорошо ли. Я не знала, сможем ли мы склеить то, что разбилось вдребезги. Но в этот момент, глядя на мужа и сына, я поняла одно: бороться стоит. За любовь стоит бороться.

Даже если шансов почти нет.

Глава 8. Алина

Две недели спустя

Мы не вернулись в тот дом. Я не могла. Каждый угол там напоминал о предательстве. Марат снял для нас квартиру в центре – светлую, уютную, с большой детской для Ильи. Сам поселился в гостинице, приезжал каждый день, возил сына в парки, в кино, покупал мороженое и игрушки.

Со мной он был осторожен. Не навязывался, не лез с поцелуями, просто был рядом. Говорил, помогал, слушал. Мы ходили к психологу – вместе и по отдельности. Пытались понять, где сломались, и можно ли это починить.

– Ты изменилась, – сказала мама, когда я заехала к ней за вещами. – Повзрослела, что ли.

– Выросла, мам. Из кокона в бабочку.

– И что теперь будешь делать с этой бабочкой?

– Работать. Я возобновила старые контакты, мне предложили проект – оформление частной школы. Буду пробовать.

– А Марат?

– Марат ждет. И я жду. Сама не знаю, чего.

– Любишь?

– Люблю. И ненавижу. И хочу. И боюсь. Сплошной коктейль.

Мама вздохнула.

– Слушай сердце, дочка. Оно не обманет.

В тот вечер Марат приехал позже обычного. Илья уже спал, я сидела с ноутбуком, делала наброски.

– Привет, – он стоял в дверях, мял в руках ключи от машины. – Можно?

– Заходи.

Он прошел, сел на диван рядом, но не близко. Сохранял дистанцию.

– Я сегодня разговаривал с Русланом. Он нанял детектива, проверить Карину.

– И?

– У нее есть муж. В тюрьме. За мошенничество. Она специально устраивалась в богатые дома, чтобы охотиться на мужиков. До меня было двое. Одного развела на квартиру и скрылась, второго посадила на алименты.

Я усмехнулась.

– А ты у нас третий. Неудачник.

– Неудачник, – согласился он. – Потому что чуть не потерял тебя.

Он протянул руку, взял мою ладонь.

– Аля, я знаю, что не заслуживаю второго шанса. Но я прошу тебя. Дай мне его. Я положу к твоим ногам весь мир. Я буду дышать тобой. Я не прикоснусь к другой женщине даже взглядом. Только будь со мной.

Я смотрела на наши переплетенные пальцы. Тепло. Родное. Мое.

– Я боюсь, Марат.

– Чего?

– Что снова поверю, а ты снова предашь. Что я не справлюсь с этой болью во второй раз. Что однажды утром проснусь и пойму, что ненавижу тебя.

– Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

– А если не получится? Если я не смогу простить по-настоящему? Если каждый раз, когда ты будешь задерживаться на работе, я буду представлять тебя с другой?

– Тогда мы будем это решать. Каждый день. Каждую минуту. Я не сдамся, Аля. Я не отпущу тебя.

В его глазах была такая решимость, что я дрогнула.

– Поцелуй меня, – прошептала я.

Он замер, не веря.

– Что?

– Поцелуй. Я хочу понять, осталось ли что-то.

Он приблизился медленно, осторожно, будто я была хрупкой вазой. Его губы коснулись моих – робко, вопросительно. А потом внутри что-то взорвалось. Я вцепилась в его волосы, притянула к себе, отвечала на поцелуй с жадностью, с отчаянием, со всей болью и любовью, что копилась годами.

Мы целовались, как сумасшедшие, задыхаясь, сбивая дыхание. А когда оторвались друг от друга, я увидела слезы на его щеках.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Прости меня.

– Я знаю, – ответила я. – Я тоже люблю. Но простить... простить пока не могу. Дай мне время.

– Сколько нужно. Век буду ждать.

Мы сидели обнявшись до утра. Говорили, молчали, снова говорили. Обо всем, что молчали годами. И впервые за долгое время я почувствовала надежду.

Может, не все потеряно. Может, из пепла действительно можно возродить нечто новое. Более сильное. Более честное.

Посмотрим. Время покажет.

Глава 9. Карина

Три месяца спустя

Я сидела в обшарпанной съемной квартире на окраине и смотрела в одну точку. Деньги, что удалось вынести от Марата (кое-какие драгоценности, заначка из его сейфа), почти закончились. Работу найти не получалось – Руслан постарался, распустил слухи. Ни одна приличная семья не хотела брать няньку, которая спит с хозяевами.

Муж писал из тюрьмы злые письма: требовал денег, грозил расправой, когда выйдет. Мать в деревне болела, просила приехать, помочь. А я не могла. Потому что в Москве оставался он. Марат.

Я не могла забыть его руки, его запах, его голос. Я думала, что смогу его заполучить, что беременность станет козырем, но просчиталась. Руслан оказался слишком хитер, а Алина – слишком горда.

Но я не сдавалась. Я следила за ними. Знала, что они не вместе, но виделись каждый день. Знала, что Марат снимает квартиру и приходит к сыну. Знала, что Алина начала работать и у нее появился какой-то мужик – коллега по проекту, симпатичный, молодой.

– Вот сучка, – прошипела я, разглядывая в бинокль их встречу в кафе. – Уже нашла замену?

Я сжала зубы. Нет уж, дорогая. Я столько сил вбухала в этого мужика, чтобы так просто отдать. Если я не получу Марата, то и ты его не получишь.

Я достала телефон, нашла номер Алины. Он у меня был еще с тех времен, когда я работала у них – на случай чрезвычайной ситуации с ребенком. Я никогда не звонила, но номер сохранила.

Набрала. Гудок. Еще один.

– Алло? – ее голос. Спокойный, уверенный.

– Здравствуй, Алина, – я улыбнулась в трубку. – Соскучилась?

Молчание. Потом:

– Чего тебе нужно, Карина?

– Поговорить. О твоем муже. О моем будущем. О том, что ты, кажется, забыла: он мой. И никуда ты от меня не денешься.

– Ты психопатка, – выдохнула она. – Обратись к врачу.

– Это ты обратись. К нотариусу, например. Завещание составить. А то мало ли что...

Я бросила трубку и рассмеялась. Пусть понервничает. Пусть знает, что я рядом. Что я никуда не ушла.

Марат будет моим. Или ничьим.

Глава 10. Марат

Настоящее

– Ты с ума сошла? – я сжимал телефон так, что костяшки побелели. – Она тебе угрожала?

– Не прямо, – Алина сидела напротив в кафе, бледная, но спокойная. – Сказала, что я должна завещание написать. Намекнула, что может что-то сделать.

– Я найду ее. Я ее закопаю.

– Не надо никого закапывать. Просто будь осторожен. И Илью из школы теперь буду забирать сама, никому не доверю.

– Аля, прости меня. Это я во всем виноват. Я привел эту змею в дом.

– Мы уже это проходили. Хватит самобичевания. Лучше подумай, как ее остановить.

Я смотрел на нее и не верил своему счастью. Мы сидели в кафе, пили кофе, говорили о проблемах – как нормальные люди. Не как разведенные супруги, а как партнеры. Союзники. Друзья. Может, не любовники пока, но уже почти семья.

– Слушай, – я накрыл ее ладонь своей. – У Руслана есть знакомые в органах. Мы подадим заявление, пусть проверят эту дуру. Если она реально угрожает, ее можно привлечь.

– А если она просто пугает?

– А если нет? Я не хочу рисковать.

Алиса кивнула. Потом посмотрела на меня внимательно.

– У тебя седина на висках, – заметила она.

– Стресс.

– И морщины.

– Возраст.

– И взгляд другой. Не тот, надменный, а... теплый.

– Потому что я смотрю на тебя. Ты меня меняешь.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время – искренне, тепло.

– Знаешь, я, кажется, начинаю тебе верить.

– Это уже прогресс.

– Прогресс, – согласилась она. – Но до финала еще далеко.

– Я готов бежать марафон. Сколько нужно.

Она сжала мою руку в ответ.

– Я знаю. Поэтому я еще здесь.

Мы сидели и молчали. И это молчание было лучше любых слов. Потому что в нем было доверие. Надежда. Любовь.

А Карина... С Кариной мы разберемся. Я не позволю какой-то психопатке разрушить то, что мы с таким трудом восстанавливаем.

Пусть только попробует приблизиться к моей семье. Я ее сотру в порошок.

– Поехали за Ильей? – предложил я. – Он просился в зоопарк.

– Поехали, – Алина встала, взяла сумку. – Только вместе.

– Вместе, – повторил я. – Как и должно быть.

Мы вышли из кафе, и я поймал себя на мысли, что впервые за полгода дышу полной грудью. Тьма отступала. Впереди был свет.

Пусть медленный, пусть с препятствиями, но свет.

Я сжал руку Алины крепче. И она не отняла.