Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Елена Валерьева
Второй шанс

Глава 1. Аля

Настоящее

Я красила губы, глядя на себя в зеркало заднего вида, и мысленно перебирала варианты ужина. Марат любит, когда я встречаю его с порога не только улыбкой, но и чем-то горячим на плите. Хотя, если честно, в последнее время его взгляд чаще задерживался не на мне и не на тарелках, а в экране телефона. Но я старалась не зацикливаться. У моего мужа огромный бизнес, куча объектов, сотни подчиненных. Стресс. Усталость. Я все понимала. Я же умная жена.

– Ма-а-ам, – протянул Илья с заднего сидения, пихнув ногой мое кресло. – А Карина сегодня придет?

– Придет, солнце. Как обычно, к обеду придет, – ответила я, подкрашивая верхнюю губу.

– А папа?

– И папа будет. У него сегодня выходной. Представляешь, проведем время все вместе, – улыбнулась ему в отражении.

– Ура-а-а! – завопил сын, и я засмеялась.

Мы заехали в супермаркет за продуктами. Я толкала тележку между рядами, Илюха сидел на специальном сиденье, болтая ногами, и мы обсуждали, купим мы сегодня пирожное или нет. Обычное субботнее утро. Солнечное, беззаботное. Такое, какими они были всегда последние семь лет.

В отделе игрушек у сына случился инфаркт миокарда от вида нового радиоуправляемого монстр-трака. Я пыталась аргументировать, что у него таких три, но куда там.

– Папа сказал, что если я буду хорошо себя вести, он мне купит! – заявил Илья, складывая руки на груди. – Папа сказал, что я его главный мужчина! А главным мужчинам нужна тачка!

– Ох, ну папа у тебя и трепло, – вздохнула я, но в душе растеклось тепло. Марат обожал сына.

– Ага! А еще папа сказал, что Карина будет моей новой мамой, – выпалил сын, уже переключив внимание на витрину с динозаврами. – А зачем мне две мамы? Одной же хватит, да?

Тележка дернулась, врезавшись в стеллаж с чипсами. Пачка с паприкой рухнула на пол, но я не обратила внимания.

– Что? – мой голос сел. – Илюш, что ты сказал?

– Ну, папа сказал, что Карина будет мне как мама. Я не понял. У меня же ты есть, – он наконец посмотрел на меня, нахмурив светлые бровки. – Ты чего, мам? Ты какая-то белая.

– Милый, а когда папа это говорил? – я присела перед тележкой, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Вчера. Когда я встал пить, а вы с тетей Леной (домработницей) на кухне болтали. Я пошел к папе в кабинет, а там Карина. Она сидела у него на коленях, – он сказал это так буднично, как рассказывал бы о том, что кушал кашу. – А потом она ушла, а папа меня в кроватку отнес и сказал, что Карина теперь будет с нами жить и станет мне второй мамой. Это наш секрет. А что такое секрет?

Я медленно выпрямилась. В ушах зашумело, а перед глазами все поплыло, но не от слез – от ярости. Ледяной, вязкой ярости, которая поднималась из самой глубины души.

«Сидела у него на коленях». «Вторая мама». «Наш секрет».

Боже. Карина. Та самая скромная мышка с огромными глазами, которую мы наняли полгода назад. Которая так ладила с Ильей, так тактично помалкивала в углу, так восхищенно смотрела на нашего «замечательного, талантливого Марата Эдуардовича».

А я, дура, еще жалела ее, сироту из общежития. Покупала ей кремы, дарила духи на праздники, считала почти членом семьи. Членом семьи, мать твою.

– Мам, тебе плохо? – Илья испугался. – Я больше не буду про тачку!

– Нет, родной, – я с трудом выдавила улыбку, разжав пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в ручку тележки. – Все хорошо. Мы просто… мы поедем домой. Прямо сейчас.

Бросив тележку посреди магазина, я схватила сына на руки и понеслась к выходу. В голове билась одна мысль: «Неужели? Неужели он посмел?». Марат, который клялся, что измены – удел слабаков. Марат, который называл меня своей королевой. Марат, подаривший мне на рождение Ильи квартиру.

Всю дорогу домой я сжимала руль так, что костяшки пальцев побелели. Илья что-то щебетал про машинки, но я его не слышала. Я прокручивала в голове сцены: как Карина подает ему кофе, задерживая руку чуть дольше положенного, как поправляет его галстук, «случайно» касаясь груди, как Марат в последнее время стал чаще задерживаться в своем кабинете.

Я въехала в ворота нашего дома, даже не помня, как доехала. Во дворе стояла его машина. Он был дома.

– Илюша, иди к тете Лене, она покормит тебя, – сказала я, едва переступив порог. Голос звучал глухо, будто не мой.

– А папа?

– Я позову папу. Иди.

Как только сын скрылся на кухне, я поднялась на второй этаж, в кабинет мужа. Дверь была приоткрыта. Я толкнула ее и замерла.

Марат стоял у окна с чашкой кофе, расслабленный, в домашних брюках и мягкой футболке. А перед ним, поправляя ему воротник (видимо, снова «случайно»), стояла Карина. Она что-то щебетала, заглядывая ему в глаза, и улыбалась.

Картина маслом. Идиллия.

– Аля? – Марат поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, а следом – тень раздражения. – Ты так быстро. А где покупки?

– Карина, выйди, – сказала я, не сводя с них глаз.

Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на Марата, потом на меня.

– Алина Валерьевна, я просто занесла отчет по расходам…

– Выйди вон, я сказала! – рявкнула я так, что она подпрыгнула.

Карина выскочила за дверь. Марат поставил чашку, нахмурившись.

– Ты чего орешь? Что за цирк?

– Это цирк? – я подошла к нему вплотную. Меня трясло. – Это цирк, Марат? Или это называется «посадить любовницу на колени при ребенке»? «Сделать ее второй мамой»? Это что, новый формат семейного подряда?

Его лицо неуловимо изменилось. Совсем чуть-чуть. Дрогнул уголок рта, расширились зрачки. Мне не нужен был детектор лжи, я знала этого мужчину семь лет.

– Что за бред? – его голос стал тихим и опасным. – Илья маленький, он мог нафантазировать…

– Илюха в четыре года фантазирует про динозавров, а не про то, как папина любовница сидит на его члене! – рявкнула я в ответ.

– Аля, остынь. Ты не так поняла.

– Тогда зови ее сюда, – потребовала я, глядя ему в глаза. – Зови свою Карину, и пусть она мне в лицо скажет, что я все не так поняла. Прямо сейчас.

Марат сжал челюсти. Я увидела в его взгляде то, что добило меня окончательно. Не гнев, не обиду на ложные обвинения. Панику. Он запаниковал. Мой железный, уверенный муж, который решал вопросы с мэрами города, запаниковал передо мной – своей женой.

И в этот момент дверь кабинета снова открылась. На пороге стояла Карина. Бледная, с дрожащими губами, но в глазах… в глазах плясали чертики. Триумф.

– Не надо его мучить, Алина Валерьевна, – сказала она тихо, но внятно. – Я сама все расскажу.

Глава 2. Марат

Семь лет назад

– Слабоумие и отвага – наше все! – заржал Руслан, когда я пододвинул к Алине бокал с шампанским на нашей первой встрече. Мы сидели в шумном баре, отмечали сдачу очередного объекта.

Алина подруга моего партнера. Она пришла с ними, скромно сидела в углу, потягивая сок, и рисовала что-то в блокноте. Пока все горланили песни и обсуждали баб, она просто творила. Меня это зацепило. Не ее длинные ноги или точеные скулы – хотя и это, конечно, а эта отстраненность. Будто она здесь, но не с нами. В своем мире, полном линий и красок.

– Я вообще-то архитектор, а не просто так рисую, – фыркнула она, когда я спросил, что за шедевр рождается на глазах.

– Покажи, – попросил я.

Она замялась, но протянула блокнот. Там был набросок дома. Не обычной коробки, а чего-то легкого, с огромными окнами, террасами, увитыми плющом. Дома, в котором хочется жить.

– Красиво, – сказал я тогда. И это было чистой правдой.

Через полгода мы поженились. Руслан охрип тогда ржать, говорил, что я поплыл, что брак по залету и все дела. Но мы просто хотели быть вместе. Никакого залета, чистая, бешеная любовь. Я покупал ей цветы просто так, таскал на руках до кровати, носил завтраки. Алина светилась, как начищенный самовар.

Через год родился Илюха. И тут, знаешь, как будто щелкнуло что-то. Алина превратилась в Мать. С большой буквы, тигрица, оберегающая детеныша. Она сутками пропадала с сыном, забывая про себя, про меня, про свои эскизы. Я понимал, что это нормально, что так бывает. Но внутри заскребло. Сначала кошки, потом звери покрупнее.

Ей стало не до секса. Не то чтобы совсем не до, но реже. Гораздо реже. Сначала я терпел, думал, пройдет. Потом начал злиться. Мы же не старики, нам по двадцать с хвостом! А она: «Я устала, Марат», «У Илюхи режутся зубы», «Голова болит». Стандартный джентльменский набор отговорок, который я, идиот, раньше считал мифом.

– Слушай, купи ей абонемент в спа, няньку найми, – советовал Руслан, затягиваясь сигарой. – Выгуляй жену, а то она у тебя в халате и с бигудями скоро ходить начнет. Закиснет баба в четырех стенах, а мужику нужен драйв.

– Моя даже в халате – конфетка, – огрызался я, но внутри понимал, что он прав.

Я нанял домработницу, потом няню. Первая не прижилась, вторая… Вторая оказалась той еще штучкой.

Ее звали Карина. Мать-одиночка без ребенка (врала, как потом выяснится), сирота, скромная, тихая. Илюха к ней потянулся сразу. И Алина была рада – появилось время на себя, на спортзал, на встречи с подругами. Она расцвела снова, стала той, на которой я женился. И это меня бесило еще больше. Потому что в постели ничего не изменилось.

Мы могли не спать месяц. Она была довольна, сыта, ухожена, но желания не испытывала. Я же ходил как голодный пес. И тут всегда была Карина. Она подавала кофе, поправляла галстук, задерживала дыхание, когда проходила мимо. Она смотрела на меня не как на хозяина, а как на мужика. Желанного, сильного.

Это случилось через три месяца после ее появления. Вечер, Алина уехала с подругами в театр, Илья спал. Я сидел в кабинете, пил виски и тупо пялился в монитор. Вошла Карина – «убраться». Убиралась она, виляя бедрами перед моим столом минут двадцать.

– Марат Эдуардович, вам плохо? – спросила она, наклонившись, чтобы поправить провод под столом. Ее грудь оказалась на уровне моих глаз. – Вы такой напряженный.

– Нормально, – голос сел. Вставать не хотелось, потому что стояло уже совсем другое.

– Давайте я вам массаж сделаю? – она подошла сзади, не дожидаясь ответа, и положила ладони мне на плечи. – У мужиков всегда проблемы в плечах.

Я дернулся, хотел сказать, чтобы убиралась, но ее пальцы впились в затекшие мышцы, и из горла вырвался неконтролируемый стон. Голова откинулась назад, и я увидел ее лицо. Губы рядом, глаза блестят, дыхание частое.

– Карина, иди спать, – прохрипел я, понимая, что еще секунда – и случится непоправимое.

– А если я не хочу спать, Марат Эдуардович? – прошептала она и, набравшись наглости, прикусила мочку моего уха.

Все. Снесло крышу. Я развернулся, схватил ее за задницу и усадил на стол. Свистнула молния на ее юбке, и через минуту мы уже рычали друг на друга, как звери. Жестко, быстро, грязно. Это был не секс, это была разрядка. Выхлоп многомесячного пара.

Когда все закончилось, она сидела на столе, растрепанная, с размазанной тушью, и улыбалась. Улыбалась, сучка, довольно.

– Не говори Алине, – только и смог выдавить я, застегивая ширинку. Меня уже тошнило от самого себя.

– Конечно, – она кивнула, слезла со стола, поправила одежду и вышла, оставив меня в кабинете одного переваривать случившееся.

Я убеждал себя, что это была ошибка. Случайность. Разовая акция. Мужская слабость. Я люблю Алину. Люблю. Люблю. Люблю.

Но через три дня Карина снова зашла «убраться» вечером. И я опять не удержался. А потом еще раз. И еще. Это стало наркотиком. Остро, запретно, рядом. Она была всегда под рукой, всегда хотела, всегда готова на любые эксперименты, на которые Алиса в последние годы не соглашалась. Карина стала моей личной проституткой, живущей в моем же доме. Удобно до омерзения.

Я ненавидел себя за это. Но остановиться не мог.

Глава 3. Алина

Три года назад

– Смотри, мамуль, какой у нас дворец, – Илюха, смешно переваливаясь, бегал по новой гостиной и пытался залезть на огромный кожаный диван.

– Дворец, солнышко, – улыбнулась я, но на душе скребли кошки.

Мы только что переехали в этот дом. Трехэтажный, с колоннами, панорамными окнами и видом на лес. Дом моей мечты, который я сама проектировала когда-то в том самом блокноте. Марат сделал мне подарок – построил его. Вот он, хэппи-энд. Живи и радуйся.

Но радость была какой-то пресной. С привкусом горечи.

– Нравится? – Марат подошел сзади, обнял за талию, поцеловал в макушку.

– Очень, – соврала я.

На самом деле мне было все равно. В этой огромной коробке я чувствовала себя еще более одинокой. Марат пропадал на стройках, я – с Ильей и бесконечным бытом. Даже с няней быт не заканчивался, просто появлялось время подумать. А подумать было о чем.

Я помнила тот вечер, когда Илья впервые остался с Кариной, а мы с Маратом выбрались в ресторан. Я надела красивое платье, накрасилась, ждала романтики. Вместо этого Марат полвечера просидел в телефоне, решая рабочие вопросы, а потом уснул в машине по дороге домой. Секса, конечно, не случилось.

– Ты устал, – сказала я тогда, укрывая его пледом в гостиной.

– Прости, зай, аврал, – пробормотал он и отрубился.

Я смотрела на него и чувствовала не обиду, а тупую пустоту. Куда делся тот парень, который не мог от меня отлипнуть? Который таскал на руках? Которому я была нужна не как мать его ребенка, а как женщина?

– Мам, а где Карина? – Илюха дернул меня за руку.

– У себя, наверное. Иди, позови ее обедать.

Он убежал, а я пошла накрывать на стол. Мы решили отметить новоселье в узком семейном кругу. Я старалась, пекла пирог, накрывала в столовой с видом на сад.

Карина спустилась через десять минут, ведя Илью за руку. Скромная, в закрытом платье, с пучком на голове. «Мадонна», мать ее.

– Алиса Валерьевна, вы такой пирог испекли! Пахнет обалденно, – пропела она, усаживая Илью за стол. – Марат Эдуардович будет?

– Должен подойти, – ответила я, разрезая пирог.

Марат появился через полчаса, когда мы уже поели. Чему-то улыбался, смотрел на Карину. Мельком, но я заметила. Взгляд мужчины, которому нравится женщина. Раньше он так смотрел только на меня.

– Как дела? – спросила я, подавая ему чай.

– Отлично. Руслан предлагает новый проект, будем пахать, – он чмокнул меня в щеку и уткнулся в телефон.

– А мы с Кариной хотим в парк, погулять, – сообщил Илюха. – Она обещала научить меня на самокате кататься.

– Отлично, – я заставила себя улыбнуться. – Идите.

Они ушли. Я осталась на кухне одна, перебирать посуду и пытаться заглушить в себе растущее, липкое чувство. Я не ревновала. Я чувствовала себя лишней в собственном доме. Приложением к ребенку и мужу. Функцией.

Ночью, когда Илья уснул, а Марат пришел в спальню, я решила взять инициативу в свои руки. Скинула пеньюар, прижалась к нему, поцеловала.

– Я соскучилась, – прошептала я.

Он вздохнул. Вздохнул, как от тяжелой работы.

– Аля, я дико вымотался сегодня. Давай завтра?

– Ты вчера тоже вымотался. И позавчера, – я отстранилась, глядя ему в глаза.

– Ну прости, малыш. Работа. Ты же знаешь, я тебя люблю. Просто сейчас аврал. Дай мне поспать.

Он отвернулся к стене и через пять минут уже сопел. А я лежала и смотрела в потолок. В голову лезли дурацкие мысли. Может, я уже не нужна ему как женщина? Может, я перестала его возбуждать? Может, дело во мне?

Я встала, накинула халат и пошла на кухню пить воду. На лестнице я услышала звук. Приглушенный смех. Из кабинета Марата. Я подошла ближе. Дверь была плотно закрыта, но сквозь щель пробивался свет.

Я замерла. Сердце заколотилось.

Я услышала голос Карины. Она смеялась.

– Ой, Марат Эдуардович, вы такой шутник.

А потом его голос, низкий, воркующий:

– Иди сюда, мелкая.

Я застыла, прижавшись лбом к холодной стене. Что там происходит? Почему она в его кабинете ночью? Я сжала кулаки, готовая ворваться и устроить скандал.

Но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Карина с подносом в руках. Увидев меня, она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Ой, Алина Валерьевна, напугали! Я чай относила Марату Эдуардовичу, он работает, просил покрепче заварить. Вы тоже не спите?

Она говорила громко, чтобы он слышал. Я заглянула в кабинет. Марат сидел за столом, перед ним горел монитор, горой лежали бумаги. Он поднял на меня усталый взгляд.

– Аля? Что-то случилось? Илья?

– Нет, – ответила я, чувствуя себя дурой. – Воды попить.

– Ложись, я скоро приду, – бросил он и снова уткнулся в документы.

Карина прошмыгнула мимо меня вниз. Я осталась стоять в коридоре. Нервы успокоились, но осадок остался. Чай, значит. Ночью. Для работающего мужа.

Дура, сказала я себе тогда. Он работает, она прислуга. Ты себя накручиваешь.

Но внутри, в самой глубине, что-то уже знало правду.

Глава 4. Марат

Настоящее

Я смотрел на Карину, стоящую в дверях кабинета, и хотел ее придушить. Своими руками. Медленно. Эта сучка решила поиграть в благородство? Или в месть? Зачем она ломится с признаниями?

– Не надо ничего рассказывать, Карина, иди к себе, – рявкнул я, пытаясь сохранить контроль.

– Нет, Марат Эдуардович, хватит врать, – она покачала головой, и в ее глазах блеснули слезы. Актриса, блин. – Алина Валерьевна имеет право знать.

– Я слушаю, – голос Алины звучал мертвецки спокойно. Это было страшнее крика.

Карина вошла в комнату, встала рядом со мной. Ближе, чем следовало. Демонстративно близко.

– Это началось полгода назад, – заговорила она, глядя прямо на Алину. – Я зашла к нему в кабинет вечером, предложила массаж. Просто массаж! Я хотела помочь, он так уставал. А он… он набросился на меня. Сам.

– Заткнись! – рявкнул я.

– Не заткнусь! – неожиданно резко ответила она. – Я пыталась отказаться, честно! Но он сильнее. Он сказал, что если я расскажу, он меня уволит и сделает так, что меня никто на работу не возьмет. Что я останусь на улице. Я испугалась. И потом… потом я сама не знаю, как это вышло. Мне стало его жаль. Он так несчастен с вами, Алина Валерьевна.

Алина стояла, вцепившись в спинку кресла. Ее лицо было белее мела.

– Что значит «несчастен со мной»? – выдохнула она.

– Ну посмотрите на себя! – Карина всплеснула руками. – Вы вечно недовольная, уставшая. Секс у вас раз в месяц, и то по праздникам. Мужчине нужно внимание, ласка, а вы… Вы только Ильей и живете. А он, между прочим, мужик! Ему нужно, чтобы женщина хотела, горела, чтобы рот был занят не разговорами, а делом!

– Тварь, – прошептала Алина.

– Это не я тварь, – парировала Карина. – Это вы свою семью проср… ли. Я его полюбила. По-настоящему. И я не виновата, что он выбрал меня. Хотя бы на час, на ночь, но выбрал.

– Замолчи! – я шагнул к ней, но Алина меня остановила.

– Стой! – крикнула она. Глаза ее горели бешеным огнем. – Пусть говорит. Я хочу знать, какой ценой покупалось мое спокойствие. Где вы это делали? Здесь? В моей гостиной? В моей постели?

– В вашей постели было бы слишком нагло, – Карина усмехнулась. – Хотя он звал. Но я отказывалась. В основном в его кабинете. На столе, на ковре, на подоконнике. Один раз – в бассейне, когда вы с Ильей уехали к бабушке.

У меня внутри все оборвалось. Она не просто признавалась, она уничтожала Алину. Хладнокровно, смакуя детали.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я тихо. – Чего ты добиваешься?

Карина посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнуло что-то безумное.

– Я хочу быть с тобой, – сказала она просто. – По-настоящему. Не тайно. Я хочу просыпаться с тобой, завтракать, гулять с Ильей. Я хочу стать твоей женой. И я имею на это право.

– Ты имеешь право? – Алина вдруг засмеялась. Нервно, истерично. – Ты, поломойка, которую я пригрела, имеешь право на моего мужа? На моего сына? На мою жизнь?

– А что ты сделала для этой жизни? – Карина развернулась к ней. – Родила ребенка? Это умеют все. Сидела на его шее? Тратила его деньги? Строила из себя королеву? Ты ему не жена, ты балласт. А я – женщина, которая готова ради него на все. Я уже доказываю это полгода, обслуживая его в любое время дня и ночи.

– Пошла вон, – сказал я. Голос был чужой, хриплый. – Собери вещи и убирайся. Сегодня же.

Карина посмотрела на меня с удивлением.

– Ты гонишь меня?

– Ты сама подписала себе приговор, когда открыла рот. Я не прощу тебе этого унижения. Никогда.

– А ее ты простишь? – Карина ткнула пальцем в Алину. – Она же тебя вышвырнет! Ты останешься один! А я… я беременна, Марат.

Тишина. Звенящая, мертвая.

Алина покачнулась, вцепилась в кресло.

– Что? – переспросила она шепотом.

– Да, – Карина гордо вскинула подбородок. – У нас будет ребенок. Так что, Марат, выбирай. Либо ты остаешься с этой фригидной куклой, которая тебя не хочет, либо со мной, матерью твоего будущего сына или дочери.

Я смотрел на нее и не верил своим ушам. Какой ребенок? Мы же предохранялись! Она пила таблетки, она клялась! Или врала? Подстроила все с самого начала?

– Ты врешь, – выдавил я.

– Нет. Тест у меня в комнате. Можешь проверить.

Алина отпустила кресло и медленно, как сомнамбула, пошла к выходу.

– Аля, стой! – я рванул за ней, схватил за руку.

Она обернулась. В ее глазах стояли слезы, но ни одна не скатилась. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Будто я был насекомым под микроскопом.

– Не трогай меня, – сказала она тихо. – Никогда больше не трогай.

Она выдернула руку и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я остался в кабинете с Кариной, которая смотрела на меня с торжеством и страхом одновременно.

– Ты понимаешь, что ты наделала? – прошипел я.

– Я сделала то, что должна была сделать давно. Освободила нас.

Я замахнулся. Впервые в жизни на женщину. Она зажмурилась, но не отшатнулась. Кулак замер в сантиметре от ее лица.

– Ты не стоишь того, чтобы мараться, – выплюнул я. – Убирайся, пока я тебя собственноручно не прибил.

Я вышел из кабинета и направился в спальню. Алина сидела на краю кровати, глядя в одну точку. Рядом стояла наполовину собранная дорожная сумка.

– Аля, прошу тебя, давай поговорим, – я опустился перед ней на колени. – Это была ошибка. Чудовищная ошибка. Я люблю только тебя. Она для меня ничего не значила. Просто игрушка, способ сбросить напряжение.

– Игрушка, которую ты трахал полгода у меня под носом, – голос Алины был безжизненным. – Игрушка, которую ты впустил в наш дом, к нашему сыну. Ты целовал ее, а потом целовал меня? Ты ложился в нашу постель после нее?

– Я все исправлю. Я ее уволю, я заплачу ей, чтобы она уехала из города. Я все сделаю, только не разрушай нашу семью.

– Нашу семью, – она горько усмехнулась. – Марат, ты разрушил ее сам. В тот самый первый раз, когда не смог удержать член в штанах. Я не знаю, смогу ли я с этим жить. Я не знаю, смогу ли я смотреть на тебя.

– Ради Ильи, – взмолился я. – Ради сына. Он не должен расти без отца.

Она посмотрела на меня. Долгим, тяжелым взглядом.

– А ты не должен был делать ему вторую маму из своей шлюхи. Он слышал тебя, Марат. Он слышал, как ты говорил Карине, что она будет жить с нами. Ты обещал ребенку, что заменишь меня какой-то девке.

Я вздрогнул.

– Это неправда. Я не говорил так. Я… я просто успокаивал ее, она боялась, что ты все узнаешь. Я сказал, что если что, я ее не брошу. Но я не имел в виду жениться!

– Да какая теперь разница, что ты имел в виду? – Алина встала, отодвинув меня. – Ты предал нас. Точка. Я уезжаю к маме. С Ильей. Не ищи нас. Не звони. Мне нужно подумать.

Она взяла сумку и, не оборачиваясь, вышла из спальни.

Я остался один на полу, раздавленный, уничтоженный. И впервые в жизни понял, что деньги и власть не могут купить все. Прощение, например, купить нельзя.