Ветеринар для бандита (СИ)

Текст добавлен: 10 июня 2026, 18:00

Текст книги "Ветеринар для бандита (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 19

– В дом, – сказала Вера таким тоном, каким обычно отправляла в переноску котов весом десять килограммов и характером ещё на двадцать.

Мирон даже не спорил. Вот это пугало по-настоящему. Если он не спорил – значит, ему реально плохо.

Она затащила его на кухню, усадила на стул, включила свет и только тогда смогла рассмотреть толком.

Кровь была не его – на рукаве. Или не только его.

На скуле свежая ссадина. На костяшках сбита кожа. Под челюстью темнел синяк. И главное – он снова слишком бледный.

– Сними куртку.

– Вера…

– Сними.

Он подчинился.

Животные, почуяв общее напряжение, столпились в дверях. Даже Жора молчал.

Почти.

Только тихо буркнул:

– Вот дурак.

– Я с ним согласна, – отрезала Вера, проверяя бок. Швы, к счастью, не разошлись. Но рядом налилась новая гематома. – Что случилось?

Мирон провёл ладонью по лицу.

– Встретились. Поговорили.

– Ты так называешь драку?

– Она была короткая.

– Какая прелесть. У тебя, значит, краткие деловые побои.

Он устало выдохнул.

– Тихонов хочет документы. Думает, я отдал их не тем.

– А ты?

Мирон посмотрел ей в глаза.

– Я отдал их туда, где у него начнутся проблемы.

– В полицию?

– Не напрямую. Но близко.

Вера медленно опустилась на табурет напротив.

– И теперь?

– Теперь он знает, что я не вернусь. А значит, будет бить по слабым местам.

– То есть по мне.

Сказала спокойно. Почти без интонации. От этого у него лицо стало таким, что ей самой захотелось взять слова обратно.

– Нет, – отрезал он. – Я этого не допущу.

– Не решай за меня, помнишь?

– Вера, сейчас не время.

– А когда? Когда кто-то реально придёт сюда? Когда в мою клинику кинут кирпич? Когда баба Зина встретит твоих врагов с пирожками и лопатой?

Он невольно выдохнул что-то похожее на смешок. Плохой знак – если даже в такой момент ей хотелось его рассмешить.

– Я серьёзно, – сказала Вера тише. – Что будет дальше?

Мирон молчал. Вот теперь по-настоящему. И она поняла. Всё ещё не закончено. Даже близко. Только стало честнее.

– Чёрт, – прошептала она, закрывая глаза.

Он потянулся к ней рукой.

Осторожно.

Будто боялся, что она отшатнётся.

Вера не отшатнулась.

Наоборот, сама перехватила его ладонь обеими руками.

– Я вернулся, – сказал он тихо.

И всё.

Всё.

У неё тут же защипало в носу от бессильного облегчения.

– Идиот, – выдохнула она.

– Есть такое.

– Я тебя ненавижу.

– Врёшь.

– Уже даже не стараюсь красиво.

Он провёл большим пальцем по её запястью.

– Знаю.

Ночью они не разошлись по разным комнатам. Как-то само вышло. Сначала Вера сидела рядом, пока он пил лекарства. Потом помогла лечь на диван. Потом осталась – вроде бы просто потому, что хотела следить за его состоянием. Потом он взял её за руку и не отпустил. А потом вопрос “где спать” уже перестал быть вопросом.

Диван был тесный. Борщ попытался уместиться рядом и был изгнан на ковёр после долгих уговоров. Персик занял кресло как оскорблённый монарх. Фёдор лёг Вере в ноги. Жора укрылся тканью и внезапно молчал.

В темноте Мирон лежал очень близко. Слишком близко для сна. Его дыхание щекотало ей волосы.

– Больно? – шепнула Вера.

– Терпимо.

– Врёшь.

– Немного.

Она осторожно положила ладонь ему на грудь. Просто так. Без страсти. Чтобы чувствовать, что дышит. Он накрыл её руку своей. Помолчал. А потом вдруг сказал:

– У меня никогда такого не было.

– Чего?

– Чтобы после плохого дня хотелось не выпить, не уехать, не подраться ещё с кем-нибудь. А прийти туда, где есть ты.

Вера сглотнула. Темнота была милосердна – в ней не надо было прятать лицо.

– У меня тоже, – ответила она почти шёпотом.

Он повернул голову. Нашёл её губы в темноте. Поцеловал. Медленно. Как обещание, которое уже дано и не может быть взято обратно. И этой ночью они впервые уснули в объятиях друг друга. Почти счастливо.

Если не считать того, что утром их всё равно ждала реальность.

Глава 20

Утро пришло резко.

Стук в дверь.

Сначала Вера не поняла, что это не сон. Потом подскочила так быстро, что Фёдор возмущённо мяукнул и ускакал с дивана.

Стук повторился.

Громкий.

Настойчивый.

Мирон уже сидел, моментально проснувшись. Всё тепло ночи исчезло с его лица за секунду.

– Оставайся здесь, – тихо сказал он.

– Нет.

– Вера.

– Опять начинается?

Но он уже поднялся. Без пистолета – его он держал в куртке у входа. И именно это пугало ещё сильнее.

Они вышли в коридор вместе. Стук сменился голосом:

– Вера! Открывай! Это я!

Таня. Вера выдохнула. Открыла дверь – и тут же поняла, что рано расслабилась. Таня была бледная, взъерошенная и явно ехала без остановки.

– У нас проблемы, – сказала она вместо приветствия.

– Доброе утро, – мрачно отозвалась Вера. – Какие именно?

Таня прошла внутрь, глянула на Мирона, на их одинаково помятые лица, на диван, на одеяло – и на секунду даже отвлеклась.

– А. Ну, это потом. Сейчас не до секса.

– Таня!

– Всё, молчу. Короче: в клинику вломились ночью.

Тишина ударила сразу. Вера даже не почувствовала, как побледнела.

– Что?

– Дверь не вынесли, замок вскрыли аккуратно. Ничего не украли, но в кабинете всё перевернули. Бумаги, компьютер, шкафы. И на столе оставили записку.

Мирон подошёл ближе.

– Где она?

Таня достала сложенный листок из кармана и молча протянула. Мирон развернул. На бумаге было всего несколько слов.

“Следующий раз поговорим с ней лично.”

Вера почувствовала, как что-то ледяное проходит по позвоночнику. Таня тихо сказала:

– Я полицию не вызывала. Сначала решила приехать к вам.

– Правильно, – отрезал Мирон.

– Неправильно, – одновременно сказала Вера. – То есть… господи.

Она села прямо на край стула, потому что ноги вдруг стали ватными.

Её клиника.

Её место.

Её мир, который был про животных, помощь, уставшие смены, корм, стерилизации, спасённых котов.

И туда тоже пришла его тьма.

Мирон стоял неподвижно, читая записку так, будто хотел прожечь в ней дыру взглядом.

– Всё, – сказал он наконец очень тихо. – Хватит.

Вера подняла голову.

– Что это значит?

Он повернулся к ней. Лицо у него было таким, какого она ещё не видела. Не злым. Страшным. Абсолютно спокойным.

– Это значит, что я заканчиваю сегодня.

– Как?

– Так, как должен был сразу.

– Нет.

Он даже не моргнул.

– Да.

– Ты не можешь просто уйти и устроить там войну!

– Могу.

– Мирон!

– Они пришли к тебе на работу.

Вот теперь в его голосе прорезалось что-то живое. Ярость. Сдержанная, но от этого ещё хуже.

– К месту, которое ты строила сама. К твоим животным. К твоей жизни. Всё. На этом разговоры кончились.

Вера тоже встала.

– А со мной ты это обсудить не хочешь?

– Я не обсуждаю то, что касается твоей безопасности.

– Да что ж ты за невыносимый человек!

– Тот, который не позволит больше никому к тебе подойти.

Эти слова должны были прозвучать красиво. Наверное. Но Вере стало только страшнее. Потому что в них снова было то самое – его решение, его война, его выбор за двоих.

– Нет, – сказала она очень тихо. – Мы так не будем.

Он посмотрел на неё резко.

– Вера…

– Нет. Или ты рассказываешь мне план, и мы решаем вместе, или можешь катиться к чёрту со своим благородным одиночеством.

Таня медленно подняла палец:

– Слушайте, я сейчас, возможно, лишняя, но она права.

Мирон закрыл глаза на секунду. Потом открыл. И вдруг – впервые за всё время – кивнул.

Медленно.

Тяжело.

Но кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда вместе.

Вера выдохнула так, будто всё это время не дышала. Это ещё не была победа. Не конец. Не спасение. Но это было главное: он наконец перестал выталкивать её из своей жизни под видом защиты. А значит, дальше они действительно пойдут вместе. И это было страшно. И правильно.

И, возможно, единственный шанс вообще выбраться из всего живыми.

Глава 21

План они составляли на кухне. Под аккомпанемент Жоры, который периодически выкрикивал:

– Убей, но культурно!

И под тяжёлым, как судьба, взглядом Фёдора, занявшего половину стола.

– Итак, – сказала Таня, стуча пальцем по кружке. – Если кратко: у нас записка с угрозой, разбитая психика, один мрачный мужчина с криминальным опытом и две женщины, которые уже слишком далеко зашли, чтобы отступать.

– Очень вдохновляюще, – пробормотала Вера.

Мирон опёрся ладонями о стол.

– Документы, которые я отдал, уже у людей, способных утопить Тихонова. Но медленно. Ему же нужно быстро. Он нервничает, потому что не знает, что именно у них есть.

– Значит, надо сделать так, чтобы он ошибся, – сказала Таня.

Они оба посмотрели на неё.

– Что? Я смотрю сериалы. Иногда полезно.

Мирон медленно кивнул.

– Не ошибся. Вышел из укрытия.

Вера нахмурилась:

– То есть?

– Он хочет меня. Думает, что пока я рядом с тобой, сможет давить через тебя. Значит, я сам назначу место. И закончу это там, где всё можно будет зафиксировать.

– “Зафиксировать” – это в каком смысле? – настороженно спросила Вера. – Я не одобряю убийства, если ты вдруг забыл.

– Помню, доктор. Нет. Зафиксировать – значит, дать людям, которым я слил часть информации, получить остальное и взять его на движении.

– То есть ты хочешь использовать себя как наживку, – тихо сказала она.

– Да.

– Мне не нравится этот план.

– Мне тоже, – отозвался он спокойно. – Но другого быстрого нет.

Таня нервно крутила ложку.

– А мы где во всей этой красоте?

Мирон посмотрел на Веру:

– Ты уезжаешь.

– Нет.

– Вера.

– Нет.

Он явно уже собирался сказать что-то про безопасность, но поймал её взгляд и остановился.

Правильно. Научился.

– Тогда не рядом, – сказал он после короткой паузы. – Но на связи и там, где до тебя не дотянутся.

– Уже лучше, – сухо ответила Вера. – Продолжай.

Она не доверяла этому ледяному спокойствию в его голосе, но теперь хотя бы была внутри разговора.

Это меняло всё.

Он объяснял маршрут, время, людей, которые будут снаружи, контакты, кодовые слова. Вера слушала очень внимательно. Таня – тоже, периодически записывая всё на обратной стороне накладной из клиники.

– Господи, – пробормотала Таня, – никогда не думала, что мои навыки ведения кассы пригодятся для ликвидации мафиозной структуры.

– Это не мафия, – машинально сказал Мирон.

– Ну да, конечно. Это просто очень организованные плохие люди.

Вера слушала и понимала только одно: ей всё ещё страшно. Но не так, как раньше. Раньше страх был слепым. Сейчас у него появилось направление.

– Когда? – спросила она.

– Сегодня ночью.

Внутри всё оборвалось. Но вслух она сказала только:

– Тогда до вечера ты от меня не отходишь. Даже не мечтай снова геройствовать без антибиотика.

Мирон посмотрел на неё – и неожиданно улыбнулся. Коротко. Устало.

– Есть, доктор.

Глава 22

Остаток дня они провели почти как нормальные люди. Наверное, именно поэтому он и врезался Вере в память так остро. Слишком обычный день перед слишком не обычной ночью.

Она приготовила суп из того, что нашлось в доме. Мирон чистил картошку, хотя ему это официально запретили, и получил за это полотенцем по плечу.

– Я не инвалид, – мрачно заметил он.

– Пока нет, – отрезала Вера. – Но если будешь спорить, помогу.

Он усмехнулся.

Таня закатывала глаза и комментировала:

– Вы невыносимо семейные для людей, которых неделю назад свёл огнестрел.

– Таня, – простонала Вера.

– Что? Я просто фиксирую степень катастрофы.

После обеда Таня уехала в город – проверить клинику, забрать кое-какие документы и заодно отвезти животным нормальный корм, потому что в панике они прихватили всё, кроме половины нужного. Перед уходом она обняла Веру крепче обычного.

– Не делай глупостей, – сказала она тихо.

– Постараюсь.

– Это слабое обещание.

– Другого нет.

Таня перевела взгляд на Мирона:

– А ты верни её в том же виде. Или я тебя даже после тюрьмы достану.

– Понял, – серьёзно ответил он.

Когда машина Тани скрылась, на доме снова осела тишина.

Вера вышла на задний двор. Там, за смородиной, стояла старая лавка, почти скрытая травой. Она села. Через минуту Мирон сел рядом. Не слишком близко. Но достаточно.

– Ты молчишь, – сказал он.

– А ты удивлён?

– Нет.

Она смотрела перед собой. На неровный забор. На качающийся от ветра репейник. На Борща, который копал что-то жизненно важное.

– Я пытаюсь не думать, что сегодня ночью может что-то пойти не так, – честно сказала Вера. – И у меня плохо получается.

– У меня тоже.

Она повернулась к нему.

– Правда?

– Да.

– Но ты выглядишь так, будто уже всё решил и пошёл на казнь с хорошей осанкой.

Мирон опустил взгляд на свои руки. Потом сказал:

– Просто если дать себе думать о плохом, я не смогу делать то, что надо.

Вера долго смотрела на его профиль. Потом тихо спросила:

– А если бы меня не было, ты бы всё равно это сделал?

– Да.

– А если бы я попросила не идти?

Он повернулся к ней. Глаза у него были тёмные, уставшие и живые до боли.

– Тогда мне было бы труднее.

И этого оказалось достаточно. Не красивое признание. Не клятва. Но правда.

Она придвинулась ближе и уткнулась виском ему в плечо.

Он замер на секунду, потом осторожно обнял её.

Так они и сидели.

Молча.

Словно пытались запомнить не драму, а простое человеческое тепло.

– Если всё закончится хорошо, – сказала Вера в ткань его футболки, – я хочу неделю спать.

– Разумно.

– А ещё отмыть клинику. И вернуть Борща домой. И чтобы баба Зина перестала караулить мою личную жизнь.

– Это уже фантастика.

Она тихо хмыкнула. Потом подняла голову и посмотрела на него:

– А ты чего хочешь, если всё закончится хорошо?

Он не ответил сразу. Провёл большим пальцем по её ладони. И сказал очень просто:

– Остаться.

У Веры перехватило дыхание.

– Со мной?

Мирон смотрел прямо.

– Если пустишь.

Она закрыла глаза на секунду. Потому что это было страшнее любого поцелуя. Потому что именно этого ей и хотелось услышать.

– Пущу, – выдохнула она.

И поцеловала его первой.

Глава 23

К вечеру небо затянуло низкими облаками. Воздух стал тяжёлым, влажным, липким – как всегда перед грозой. Мирон собирался молча. На этот раз без лишних разговоров, без попытки отстранить её. Всё, что следовало сказать, уже сказали.

Вера стояла у стола и наблюдала, как он проверяет телефон, ключи, документы, куртку. И думала только о том, как странно устроен человек: можно бояться за чужую жизнь сильнее, чем за свою, хотя это абсолютно нелогично.

– Подойди, – сказала она вдруг.

Он повернулся. Вера подошла сама, поправила ему ворот футболки, словно это могло на что-то повлиять, и тихо сказала:

– Я не умею говорить красивые напутствия.

– Я заметил.

– Поэтому просто слушай. Возвращайся. Не ради благородства. Не ради чувства вины. Не потому что “надо”. А потому что я тебя жду.

На секунду он просто смотрел на неё. Потом накрыл ладонью её затылок и прижался лбом к её лбу.

– Это хуже любого приказа, – хрипло сказал он.

– Знаю.

– Хорошо.

Перед самым выходом он оглянулся на животных.

Борщ сидел у двери как каменный охранник.

Персик подозрительно щурился.

Фёдор лежал на кресле и всем видом выражал презрение к драме.

Жора неожиданно тихо сказал:

– Вернись, дурак.

Мирон коротко усмехнулся.

– Даже птица в меня верит.

– Нет, – сказала Вера. – Птица просто не хочет нового жильца.

Он ушёл в сумерки.

На этот раз Вера осталась не одна – Таня уже вернулась и развернула в доме полноценный штаб из телефона, ноутбука и бесконечной тревоги.

– Я ненавижу всё это, – заявила она, набирая кому-то сообщение. – Ненавижу мужчин, криминал, адреналин и отсутствие вина.

– Прекрасно тебя понимаю, – отозвалась Вера, сидя у окна.

Связь была короткой.

Сообщения сухими.

“На месте.”

“Жди.”

“Не звони.”

И именно это “не звони” делало всё невыносимым.

Минуты тянулись как резина.

В какой-то момент начался дождь.

Резко. С грохотом по крыше.

Борщ зарычал во сне. Персик вскочил и начал носиться по комнате. Жора требовал накрыть клетку, потому что, видите ли, “апокалипсис”.

Потом телефон Мирона перестал быть в сети.

Вера встала так резко, что стул заскрипел.

– Нет.

Таня подняла голову.

– Может, просто связь.

– Может. А может, нет.

– Вер…

– Нет, Таня. Я не могу тут сидеть.

– Можешь. Потому что если сорвёшься сейчас туда, всё испортишь.

Вера закрыла глаза.

Она это знала.

Но знание не помогало.

Когда наконец зазвонил телефон, у неё дрожали руки так, что она чуть не уронила его на пол.

Номер был незнакомый.

– Да? – выдохнула она.

– Вера? – чужой голос. Молодой. Это был Стас. – Всё почти закончилось. Не пугайся, ладно?

– Что значит “не пугайся”? – очень тихо спросила она.

Пауза.

Дождь бил в стекло.

– Его зацепило, – сказал Стас. – Но он живой. Слышишь? Живой. Тихонова взяли.

Мир вокруг на секунду просто исчез.

Остался только смысл слов.

Живой.

– Где он? – спросила Вера.

– Мы едем. Полчаса.

Она отключилась.

И только тогда поняла, что у неё текут слёзы.

Таня уже была рядом.

– Что?

Вера всхлипнула и засмеялась одновременно.

– Живой.

– Господи, – выдохнула Таня и села прямо на пол. – Я либо поседею, либо напьюсь.

– И то, и другое, – шепнула Вера.

И впервые за весь этот ад позволила себе надежду.

Глава 24

Полчаса растянулись в вечность.

Когда во двор наконец въехала машина, Вера выбежала на крыльцо босиком, под дождь, не замечая ни холода, ни грязи.

Мирон вышел сам.

Это она увидела первым.

Сам.

Не вынесли. Не поддерживали под руки.

Но шаг у него был тяжёлый, куртка мокрая, лицо серое, и левую руку он держал чуть неестественно.

– Не беги, – сказал он, увидев её.

Разумеется, она побежала.

– Ты совсем… – Вера налетела на него, остановилась в сантиметре, потому что боялась задеть всё сразу. – Ты вообще… ты в своём уме?

– Уже нет, наверное.

Голос был хриплый, но живой.

Живой.

Она прижала ладони к его лицу, к мокрым щекам, к вискам, будто так можно было убедиться окончательно.

– Где? – спросила она резко. – Куда тебя зацепило?

– Плечо. Касательно.

– Касательно его, видите ли.

Стас, стоявший у машины, поднял руки:

– Я лучше исчезну, пока вы его не разобрали по запчастям.

– Исчезни, – хором сказали Вера и Таня.

Через пять минут кухня снова превратилась в операционную.

Вера разрезала рукав, осмотрела рану, процедила сквозь зубы столько ругательств, что даже Жора уважительно молчал.

Пуля прошла по касательной, глубоко содрав кожу и мясо, но кость не задела. Крови было много. Опасности – меньше, чем могло быть. Счастья от этого – ноль.

– Больно? – спросила Вера, хотя по его лицу и так всё было видно.

– Нет.

– Идиот.

– Да.

Он сидел на стуле, полуголый, мокрый, бледный, снова слишком большой для её кухни и слишком живой для того страха, в котором она жила последние часы.

– Всё? – спросила Таня от двери. – Его не надо реанимировать? Мне можно снова дышать?

– Можно, – буркнула Вера. – Но тихо.

Таня кивнула и ушла в комнату, прикрывая за собой дверь. Умница. Даже она понимала, когда лучше исчезнуть.

В кухне остались только они. Вера накладывала повязку медленно. Очень аккуратно. Руки её дрожали. Мирон заметил это сразу.

– Всё кончилось, – тихо сказал он.

Она коротко вскинула на него взгляд.

– Я знаю.

– Тихонова взяли.

– Я знаю.

– Документы сработали.

– Я знаю!

Голос сорвался неожиданно.

Вера отложила бинт и резко отвернулась.

Потому что ещё чуть-чуть – и она либо расплачется, либо ударит его.

А возможно, и всё сразу.

– Вера…

– Не сейчас.

– Нет. Сейчас.

Она всё-таки повернулась. И в ту же секунду оказалась между его колен. Потому что Мирон встал – вопреки всему, конечно – и притянул её к себе одной здоровой рукой.

– Я вернулся, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

И вот тогда у неё действительно потекли слёзы.

Злые.

Горячие.

Унизительно счастливые.

– Да, – выдохнула Вера, ударив его кулаком в грудь. – Да, ты вернулся, ненормальный. Ещё раз так сделаешь – я тебя сама добью.

Он усмехнулся сквозь усталость.

– Верю.

Она уткнулась лбом ему в плечо.

И только теперь позволила себе дрожать.

Его пальцы зарылись в её волосы.

Долго.