Текст книги "Ветеринар для бандита (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 14

Дом оказался не в лесу. К счастью. Просто на отшибе – в старом дачном посёлке, где половина участков пустовала до лета, а вторая половина жила по принципу «ничего не вижу, ничего не слышу, у всех свои дела».

Небольшой двухэтажный дом, крепкий, с тёмной крышей, садом, заросшим смородиной, и забором, через который Борщ мог бы перелезть при большом желании, но не стал бы, потому что он вообще был хорошим мальчиком.

– Ну, – сказала Таня, вылезая из машины и оглядывая дом. – Если не считать того, что нас сюда привёз мужчина с лицом киллера, место милое.

Человек Мирона – тот самый молчаливый – только кивнул, занёс сумки и исчез так же внезапно, как появился.

– Он вообще разговаривает? – спросила Таня.

– Думаю, только по особым праздникам, – сказала Вера.

Внутри дом был пыльноватый, но жилой. С мебелью, чистой водой, старой плитой и неожиданно уютной верандой.

Животные осваивались по-разному.

Персик сразу объявил войну новой местности.

Жора возмущался переездом как оскорблением его конституционных прав.

Фёдор нашёл кресло и дал понять, что его всё устраивает.

Белка исчезла под диван на полчаса, а потом вышла, будто всегда тут жила.

Борщ обошёл весь участок с видом участкового.

Вера впервые за день выдохнула, только когда всем нашлось место.

– Ты в порядке? – спросил Мирон тихо, подходя ближе.

– Пока не знаю, – честно ответила она. – Но уже не хочется никого укусить. Это прогресс.

– Меня тоже?

– Тебя особенно.

Он чуть улыбнулся. И это было почти невыносимо.

В доме им пришлось расселяться.

Спальня была одна.

Таня, конечно, заметила это первой.

– О-о-о, – протянула она с тем самым тоном, который предвещал либо скандал, либо пошлую шутку. – Ну что, дети, как будем делить целомудрие?

– Таня, – устало сказала Вера.

– Я просто уточняю логистику. Я могу спать на диване.

– Нет, – одновременно сказали Вера и Мирон.

Таня прищурилась:

– Интересно.

– Ты едешь домой утром, – сказал Мирон. – Тебе завтра в клинику.

– А вам, значит, можно оставаться вдвоём в доме посреди нигде? Отличный план. Никак не ведёт к сексу и травме привязанности.

– Таня!

– Я молчу. Почти.

В итоге решили просто: Таня – в спальне, Вера – на раскладном кресле в гостиной, Мирон – на диване.

– Потому что тебе ещё нельзя нормально спать боком, – отрезала Вера, когда он попытался спорить.

– Я уже даже не удивлён.

– Привыкай.

Вечером они ели на кухне макароны с тушёнкой, потому что сил на кулинарию не было ни у кого.

Дождя здесь не было. За окном темнели деревья, пахло сырой землёй и тишиной. Таня зевала в кружку. Животные наконец-то успокоились. И на какой-то странный момент всё стало похоже не на побег, а на обычную нелепую жизнь.

– У меня ощущение, – пробормотала Таня, – что мы в очень дешёвом, но затягивающем сериале.

– У меня ощущение, – сказала Вера, – что если ты сейчас не уснёшь, я сама тебя выключу.

– А у меня ощущение, – сухо вставил Мирон, – что нам всем лучше быть потише.

Они замолчали. Потому что он был прав. Потому что тишина за городом была другая – слишком глубокая, чтобы забывать о причине, по которой они здесь.

Позже, когда Таня всё-таки ушла спать, Вера вышла на веранду. Ночь была тёплая. Пахло травой и дымом от чьей-то далёкой печки. Она стояла, обхватив себя руками, когда услышала шаги за спиной.

Мирон.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Нет.

– Тогда почему дрожишь?

– Ты всегда задаёшь слишком точные вопросы?

– Только когда не знаю, как спросить главное.

Она обернулась. Он стоял совсем близко. Без угрозы. Без привычной тяжести. Просто рядом.

– И что главное? – тихо спросила Вера.

Он смотрел на неё так, будто в первый раз за долгое время позволил себе не прятаться.

– Что с нами делать.

Она сглотнула. Потому что это «с нами» было опаснее любого пистолета.

– Ничего, – прошептала Вера. – Наверное.

– Врёшь.

– Конечно.

Он поднял руку. Очень медленно. Коснулся её щеки костяшками пальцев – едва-едва, будто всё ещё давал возможность отступить.

Она не отступила.

И тогда Мирон поцеловал её.

Без спешки.

Без давления.

Но с такой жадной сдержанностью, что у Веры подкосились колени сильнее, чем если бы он просто прижал её к стене.

Он целовал так, будто давно этого хотел и всё ещё не верил, что можно.

Она ответила сразу.

Не думая.

Не умея уже остановиться.

И только когда из дома донеслось громкое:

– О-о-о! Наконец-то!

Они оба отпрянули.

Жора, конечно.

– Я его сварю, – хрипло сказала Вера, уткнувшись лбом Мирону в плечо.

Он тихо рассмеялся. И впервые этот звук показался ей не опасным, а родным.

Глава 15

На следующее утро Таня уехала. Перед отъездом она обняла Веру, ткнула пальцем в Мирона и сказала:

– Смотри у меня. Она у нас одна.

– Таня, – простонала Вера.

– Что? Я мягко. Могу жёстче.

Мирон только кивнул:

– Понял.

– Вот и отлично. А если кто-то из вас начнёт творить драму вместо того, чтобы разговаривать, я приеду и сама всё организую.

– Это угроза? – спросил он.

– Это сервис.

Когда её машина скрылась за поворотом, дом стал вдруг очень тихим. Слишком тихим. Вера стояла на крыльце, провожая взглядом пыльную дорогу, и чувствовала, как осознание медленно наваливается: они остались вдвоём. Ну, почти. С двумя котами, собакой, шпицем и морально разложившимся попугаем. Но всё-таки вдвоём.

– Ты так напряжена, – сказал Мирон, подходя ближе, – будто сейчас начнёшь драться с воздухом.

– Не исключено, – буркнула Вера.

– Из-за меня?

Она повернулась к нему. После вчерашнего поцелуя смотреть в его лицо было отдельной формой пытки. Потому что в памяти тут же всплывало, как он держал её за талию, как выдохнул в губы, как осторожно, но уверенно целовал – не сносил крышу, а снимал её медленно, слой за слоем.

– Нет, – соврала Вера.

– Плохо врёшь.

– Я ветеринар. Мне не надо врать. Мне обычно и так всё рассказывают, особенно под наркозом.

Он усмехнулся.

– И что ты хочешь делать сегодня, доктор?

– Следить, чтобы ты не умер. Кормить зверьё. Пытаться не думать.

– О чём?

Она посмотрела на него очень выразительно.

– А. Об этом.

– Именно.

Мирон помолчал. Потом подошёл ещё ближе.

– Я не жалею, – сказал он тихо.

И всё. Всё. После этого у Веры внутри просто не осталось ни одного вменяемого аргумента.

– Ненавижу тебя, – выдохнула она.

– Это неточный диагноз.

– Заткнись.

Он коснулся её щеки большим пальцем, легко, почти ласково.

– Попробуй сказать, что тебе не понравилось.

– Ты сейчас очень самоуверенный для человека, которого я ещё вчера перевязывала.

– А ты очень красивая, когда злишься.

– Не заговаривай мне зубы.

– А если хочу?

Она уже открыла рот, чтобы ответить. Но тут Персик, возмущённый тем, что его человек слишком долго не обращает на него внимания, с яростью врезался Мирону в ногу.

Тот вздрогнул от неожиданности. Вера прыснула.

– Всё, – сказала она сквозь смех. – Романтика окончена. Тебя побил шпиц.

– Я это запомню.

– Он тоже.

День тянулся странно. То неловко, то спокойно. Они занимались простыми вещами – выгуляли Борща, разобрали запасы еды, проветрили комнаты, нашли в кладовке старый плед и набор инструментов.

Мирон, конечно, полез чинить разболтавшуюся дверцу шкафа.

– Я тебя ударю, – предупредила Вера, стоя в дверях кухни.

– Я просто подтяну петлю.

– Ты раненый.

– Я аккуратно.

– Все мужчины, из-за которых потом приходится вызывать скорую, сначала так и говорят.

Он всё равно закончил за пять минут. Потом сел, побледнел и получил от Веры выговор на десять минут и новую порцию лекарств.

– Ты невозможный, – заключила она.

– А ты заботливая.

– Это не комплимент, это приговор.

– Мне подходит.

Во второй половине дня они сели на веранде. Вера сортировала старые аптечные коробки, Мирон молча пил чай. Борщ лежал у его ног. Белка дремала на перилах. Из дома доносилось, как Жора воспитывает Персика фразой:

– Не нуди, мужик!

– Скажи честно, – вдруг спросила Вера, не поднимая глаз. – Ты утром хотел притвориться, что между нами ничего не было?

Он ответил не сразу.

– Да.

– Почему?

– Потому что это нечестно.

Она вскинула голову.

– Что именно?

– Всё это. Ты не должна оказаться в бегах из-за меня, а потом ещё и…

– Ещё и что?

Он смотрел на неё долго.

– Привязываться.

Слово прозвучало почти грубо. Слишком тяжело. Будто он сам себе его запрещал.

Вера медленно отложила коробку.

– А если я уже?

Мирон закрыл глаза на секунду.

– Не надо, Вера.

– Это не ответ.

– Это просьба.

Она почувствовала, как внутри поднимается злость. Не на него даже. На эту мужскую привычку решать за двоих, что опасно, что вовремя, что можно чувствовать.

– Знаешь, что меня бесит? – сказала она тихо. – Когда мужчины думают, будто делают одолжение, отказываясь от меня “ради моего блага”.

Он сразу напрягся.

– Я не это имел в виду.

– Именно это. “Не привязывайся”. “Тебе будет лучше без меня”. “Ты не должна”. Мне всё это уже говорили. И каждый раз за красивыми словами о заботе стоял обычный страх.

Мирон поставил кружку.

– Я не боюсь тебя.

– Нет. Ты боишься, что тебе не всё равно.

Молчание стало резким. Он поднялся слишком быстро – и тут же чуть побледнел от боли. Вера автоматически рванулась к нему.

– Сядь, – резко сказала она.

– Не трогай меня сейчас.

И это ударило сильнее, чем должно было. Она замерла. Отступила. Его лицо тут же изменилось – будто он сам понял, что именно сказал.

– Вера…

– Нет, – сказала она очень ровно. – Не сейчас.

И ушла в дом, пока не наговорила того, за что потом будет стыдно.

Глава 16

Обижаться было неудобно. Особенно когда дом маленький, животных много, а мужчина, на которого ты обижена, всё равно выглядит так, будто ему больнее, чем тебе. Но Вера обиделась. По-настоящему. Не с истерикой, не с хлопаньем дверями, а той тихой женской обидой, когда голос становится вежливым, движения точными, а воздух вокруг опасно холодным. Мирон понял это сразу. И, кажется, впервые не знал, что с этим делать.

К вечеру они обменялись примерно четырьмя фразами.

– Борщу дал таблетки?

– Да.

– Температура?

– Нормальная.

– Ешь.

– Не хочу.

– Захоти.

На этом романтика временно закончилась.

Жора, конечно, страдал от недостатка драмы и пытался её поддерживать.

– Ой всё! Ой всё! – кричал он с клетки.

– Замолчи, – одновременно сказали Вера и Мирон.

– Любовь страдает!

– Жора, я тебя продам, – сказала Вера.

– Не продашь! Жадная!

После ужина Мирон всё-таки подошёл к ней сам. Она стояла у раковины, мыла миски, слишком усердно намыливая одну и ту же.

– Прости, – сказал он за спиной.

Вера не обернулась.

– За что именно? Уточни. Список длинный.

– За тон. За слова. За то, что опять решил за тебя.

Она поставила миску в сушилку. Медленно. Потом всё-таки повернулась.

– Почему ты всё время думаешь, что у тебя есть на это право?

Он не отвёл взгляд.

– Привычка.

– Плохая.

– Знаю.

– Нет, не знаешь. Потому что если бы знал, то понял бы: я не фарфоровая. Мне не нужно, чтобы мной жертвовали молча. Мне нужно, чтобы со мной говорили честно.

Он кивнул.

– Я пытаюсь.

– Плохо пытаешься.

– Да.

И вот это спокойное признание почему-то выбило из неё остатки боевого запала.

Вера устало потерла лицо.

– Мирон… я не прошу тебя обещать навсегда. Я не прошу сейчас выбирать между мной и твоей прошлой жизнью. Я вообще от тебя пока ничего не прошу. Но не надо решать за меня, что мне чувствовать. Это моё.

Он сделал шаг ближе.

– Хорошо.

– И если тебе страшно – так и скажи.

– Страшно, – ответил он сразу.

Она моргнула. Не ожидала.

– Что?

– Страшно, – повторил Мирон тише. – Потому что я давно не был рядом с человеком, с которым мне хочется не просто спать, а остаться до утра и не уйти первым. Потому что ты смотришь на меня так, будто я ещё человек, а не то, во что сам себя превратил. Потому что мне с тобой… спокойно. А это для меня хуже любой зависимости.

Вера стояла, не двигаясь.

Где-то сзади Персик чавкал кормом.

Борщ вздохнул во сне.

А у неё в груди всё медленно и необратимо таяло.

– Вот, – сказала она хрипло. – Видишь? Это и есть разговор. Не так уж сложно.

Он вдруг усмехнулся.

– Для тебя, может, и не сложно.

– Для тебя тоже. Просто ты упрямый.

– Есть такое.

Вера сделала шаг к нему. Совсем маленький.

– И что мы теперь будем делать с этим страшным спокойствием? – тихо спросила она.

Мирон посмотрел на её губы. Потом снова в глаза.

– Не знаю.

– Ужасный ответ.

– Другого пока нет.

– Ладно. Тогда давай хотя бы без глупого благородства.

– Постараюсь.

– И без “не трогай меня сейчас”.

На его лице мелькнуло что-то вроде вины.

– Не повторится.

Она ещё секунду смотрела на него. А потом сказала:

– Хорошо. Тогда поцелуй меня нормально, пока я не передумала.

Кажется, он сам не ожидал, что она скажет это вслух. Но отреагировал сразу. Подошёл. Положил ладонь ей на затылок. И поцеловал так, что у Веры зазвенело всё – от коленей до ключиц.

Теперь без сдержанности. Без попытки вовремя остановиться. Его рот был тёплым, жадным, уверенным, но всё равно бережным – как будто он и правда боялся не напора, а того, что она может исчезнуть, если держать слишком сильно.

Вера вцепилась пальцами в его футболку. По спине побежали мурашки.

И когда из-за двери донеслось довольное:

– Ну вот!

Они оба, не разрывая поцелуя, одновременно рассмеялись.

Это было хуже и лучше всего сразу.

Глава 17

После этого всё изменилось. Не резко. Не так, чтобы мир перевернулся и заиграла музыка. Просто между ними исчезла одна из стен. И дом сразу стал другим.

Теперь Вера привычно касалась его плеча, проходя мимо. Мирон притягивал её ближе за талию, когда она ставила перед ним тарелку. Они обменивались короткими взглядами через комнату, от которых у неё сбивалось дыхание.

Даже молчание стало другим.

Тёплым.

Наполненным.

Опасным в своей простоте.

На третий день за городом Мирон уже ходил почти нормально, хотя Вера всё ещё следила за ним как злая санитарка.

– Не наклоняйся так резко.

– Не поднимай Борща.

– Не таскай дрова.

– Почему ты вообще пытаешься таскать дрова?!

– Потому что я ещё мужчина, – мрачно отвечал он.

– Тогда веди себя как умный мужчина. Они хотя бы существуют в теории.

Он терпел. Иногда даже с улыбкой.

К обеду они вместе вышли на участок. Вера развешивала выстиранные полотенца, Мирон сидел на ступеньках и чистил яблоко ножом с такой сосредоточенностью, будто это был боевой ритуал.

– Ты пугающе хорошо управляешься с ножами, – заметила Вера.

– Работа такая.

– Очень хотелось бы однажды услышать от тебя что-то мирное. Например: “Я ужасно готовлю пасту, потому что всё детство играл на скрипке”.

Он хмыкнул.

– Скрипку не обещаю. А вот готовлю я действительно плохо.

– О, слава богу. Хоть один недостаток.

– Ты сейчас флиртуешь?

Она повесила полотенце и обернулась.

– А если да?

– Тогда мне нравится.

Именно в этот момент с дороги донёсся звук мотора.

Они оба замерли.

Секунда – и вся лёгкость исчезла.

Мирон встал мгновенно. Так быстро, что Вера даже испугалась за его бок.

– В дом, – тихо сказал он.

– Нет.

– Вера.

– Нет, я не…

Он посмотрел на неё так, что договорить не получилось.

– В дом. Сейчас.

На участок заехала старая машина. Из неё вышел тот самый молчаливый человек Мирона – и ещё один парень, незнакомый. Опасности в их движениях не было. Но напряжение всё равно держалось, пока Мирон не кивнул первым. Только тогда Вера выдохнула.

– Спокойно, – сказал молчаливый. – Я один. Это Стас.

Стас был молодым, лет двадцати семи, с синяком на скуле и лицом человека, который слишком мало спит и слишком быстро взрослеет.

– Есть новости, – сказал он.

– Говори, – отозвался Мирон.

Вера уже знала этот его тон.

Тот, которым он разговаривал не с ней.

Тот, в котором не было домашнего тепла, шуток, усталой нежности.

Только дело.

Только холод.

Ей стало не по себе.

– Тихонов психует, – сказал Стас. – Решил, что ты слил документы не тем людям.

– Не слил.

– Ему всё равно. Он чистит хвосты.

– Кто ещё?

Стас назвал два имени. Мирон коротко выругался.

Вера их не знала.

Но поняла достаточно: всё хуже, чем казалось.

– Нам надо встретиться, – сказал молчаливый. – Сегодня.

– Нет, – тут же сказала Вера.

Все трое мужчин повернулись к ней.

– Нет, – повторила она уже спокойнее. – Он ещё не восстановился.

– Я в порядке, – отрезал Мирон.

– Враньё.

Стас удивлённо перевёл взгляд с неё на него и обратно.

– Это кто? – шёпотом спросил он у молчаливого.

– Твой шанс заткнуться, – тихо ответил тот.

Но Вера уже не обращала на них внимания. Она смотрела только на Мирона.

– Ты никуда сегодня не поедешь.

– Придётся.

– Нет.

– Вера.

– Опять?!

Он подошёл к ней ближе, понизив голос:

– Если я не поеду, они приедут сюда. Ты этого хочешь?

Она сжала зубы. Нет, конечно, не хотела. Но и отпустить его сейчас – значило снова встать лицом к лицу с тем же страхом.

Он увидел это. Сразу. Смягчился. Совсем чуть-чуть.

– Я вернусь, – сказал он тихо.

– Все так говорят.

– А я – вернусь.

Она смотрела на него, не моргая. Потом тихо спросила:

– Обещаешь?

Мирон выдержал паузу.

– Да.

И вот это «да» оказалось страшнее, чем если бы он ответил уклончиво. Потому что обещание от человека вроде него – это не слова. Это ставка.

Глава 18

Собирался Мирон быстро. Слишком быстро. Как мужчина, которому не надо ничего объяснять про риск, маршрут и варианты отхода.

Вера ходила за ним по дому мрачной тенью, не мешая, но и не давая себе сделать вид, что всё нормально.

Ничего не было нормально.

– Возьми это, – сказала она, протягивая ему обезболивающее.

– Не надо.

– Надо.

– Я справлюсь.

– Мирон, я сейчас воткну это тебе в карман силой.

Он забрал таблетки без комментариев.

– И бинт, – добавила она.

– Вера.

– И пластырь. И воду. И если ты скажешь ещё хоть слово, я поеду с тобой.

Он замолчал. Понял, что это не пустая угроза.

Перед выходом он вдруг задержался у двери. Посмотрел на неё так, словно хотел сказать что-то ещё – важнее инструкций, важнее всей этой нервной суеты. Но в итоге просто подошёл, притянул к себе и поцеловал в висок.

Очень коротко.

Слишком бережно.

– Запрись, – сказал он. – Никому не открывай.

– Вернись, – ответила Вера.

Он кивнул. И ушёл.

Дом сразу стал огромным.

Пустым.

Даже с животными.

Даже с Жорой, который какое-то время пытался бодро орать:

– Придёт! Придёт!

А потом почему-то тоже затих.

Вера не находила себе места. Убрала кухню дважды. Проверила сообщения. Позвонила Тане.

– Ну? – спросила Таня сразу. – По голосу ты либо плачешь, либо готовишь убийство.

– И то и другое понемногу.

– Он уехал?

– Да.

– Чёрт.

– Угу.

Таня помолчала. Потом сказала неожиданно мягко:

– Вер, я не умею быть спокойной и разумной, ты знаешь. Но если серьёзно – он не похож на человека, который раздаёт обещания налево и направо. Если сказал, что вернётся, значит, будет пытаться до последнего.

– Вот это меня и пугает, – прошептала Вера.

Вечером дождь снова собрался, но не пошёл. Воздух стал вязким. Тяжёлым.

К сумеркам Вера уже ловила каждый шорох с дороги. Каждый.

Когда фары наконец скользнули по окну, она выскочила на крыльцо раньше, чем успела подумать.

Это был не он. Чужая машина. Серебристая. Незнакомая. Сердце ухнуло вниз.

Из машины вышел мужчина в светлой рубашке. На секунду Вера не узнала его. Настолько не ожидала. Потом выдохнула сквозь зубы:

– Ты издеваешься.

Игорь. Как. Как он вообще её нашёл?!

– Вера! – Он шагнул к калитке, нервно улыбаясь. – Слава богу. Я знал, что это ты. Мне сказали на работе, что ты срочно уехала, я переживал…

– Ты приехал за город? За мной? Без приглашения?

– Ну… да. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Убедился? Отлично. Теперь уезжай.

Игорь растерялся.

– Да что происходит вообще? Почему ты скрываешься? Кто этот мужик? Вер, ты влезла во что-то опасное?

– Поздравляю. Первый умный вывод за годы знакомства.

Он поморщился, но не отступил.

– Я серьёзно.

– А я нет? Уезжай.

Он сделал ещё шаг.

– Я могу помочь.

Вера даже засмеялась от абсурда.

– Чем? Таблицей в Excel? Советом есть меньше сахара? Игорь, господи, ты же даже на парковке ругаться боишься.

– Это несправедливо.

– А жизнь вообще редко старается ради твоего комфорта.

Она уже хотела закрыть калитку. И тут сзади, с дороги, раздался звук ещё одной машины.

Тяжёлой.

Знакомой.

Мирон.

Вера обернулась так резко, что чуть не поскользнулась на мокрой траве.

Он вышел из машины медленно.

Целый.

Живой.

Уставший, жёсткий, с лицом темнее ночи.

Игорь тоже обернулся – и в ту же секунду понял, насколько не вовремя приехал.

Мирон перевёл взгляд с него на Веру, потом обратно.

– Я что-то пропустил? – спросил он очень тихо.

Вера почувствовала, как у неё от облегчения дрожат колени.

– Не знаю, – сказала она честно. – Но если хочешь, я могу это утилизировать.

Игорь нервно сглотнул.

– Я просто приехал поговорить.

Мирон кивнул.

– Уже вижу.

– Не надо, – быстро сказала Вера, глядя только на Мирона. – Пожалуйста.

Он смотрел на неё секунду. Потом ещё одну. И только потом отвёл взгляд от бывшего.

– Тогда пусть исчезнет.

Игорю хватило ума не спорить. Он сел в машину и уехал так быстро, будто за ним гнался сам инстинкт самосохранения.

Когда фары скрылись, Вера повернулась к Мирону.

– Ты в порядке?

– Да.

– Врёшь.

– Немного.

И только теперь она увидела кровь на его рукаве.