Текст книги "Ветеринар для бандита (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4

К девяти утра стало ясно, что скрывать Мирона от мира будет гораздо сложнее, чем казалось ночью.

Во-первых, Таня написала три сообщения подряд:

“Ну как он?”

“Жив?”

“Если вы уже поженились, я хочу быть свидетельницей.”

Во-вторых, Жора выучил новую фразу.

Теперь попугай с наслаждением выкрикивал:

– Мужик дома! Мужик дома! Таблетки жри!

В-третьих, в дверь позвонили.

Вера замерла прямо посреди кухни с миской корма в руках.

Мирон, сидевший на диване, моментально собрался, как зверь на шорох. Лень, слабость, бледность – всё осталось, но в глазах мгновенно появилось то холодное внимание, от которого даже Персик перестал лаять.

Звонок повторился.

– Кто это? – тихо спросил он.

– Если судьба меня любит, то почтальон, – мрачно сказала Вера. – Если нет – соседки.

Судьба, как выяснилось, любила её специфически. За дверью стояли Зинаида Петровна и Раиса Павловна – с пирогом.

– Нет, – сказала Вера сразу.

– Да, – бодро ответила Зинаида Петровна и, не дожидаясь приглашения, шагнула в прихожую. – Мы ненадолго.

– Это всегда говорят люди, после которых остаётся осадок и посуда.

Раиса Павловна протянула Вере аккуратный контейнер.

– Это куриный бульон. Для вашего… пациента.

Пауза была крошечной. Но Вера её услышала.

– Спасибо, – сказала она обречённо. – Не стоило.

– Стоило, – отрезала Раиса Павловна. – Мужчина бледный.

– Вы его видели пять секунд.

– Мне хватило.

Зинаида Петровна уже заглядывала в гостиную с той деликатностью, с какой артиллерия заглядывает в лес.

– Доброе утро, молодой человек! Живой?

– Пока да, – отозвался Мирон.

– Голос есть. Отлично. Значит, не тряпка.

Вера прикрыла глаза.

– За что мне это.

– За доброту, – сказала Раиса Павловна и тоже прошла внутрь. – Добрые люди всегда страдают.

Мирон сидел на диване в окружении животных, будто это его естественная среда. Борщ привалился к его ноге. Фёдор дремал рядом. Персик, предатель, уже не лаял, а просто следил, не моргая, как охранная сигнализация.

Зинаида Петровна оглядела композицию и удовлетворённо кивнула.

– Ну всё. Раз собака приняла, значит, можно оставлять.

– Это не холодильник, – сухо сказала Вера.

– Не спорь со старшими.

Раиса Павловна посмотрела на Мирона очень внимательно.

– Как зовут?

– Мирон.

– Фамилия?

Вера резко обернулась:

– Боже, вы ещё анкету ему заведите.

– Это мера безопасности, – невозмутимо сказала Раиса Павловна. – Вдруг нам потом на свадьбе тост говорить.

Мирон впервые за всё утро рассмеялся нормально. Не уголком рта, не тенью, а по-настоящему – коротко, хрипло, будто сам не ожидал. И от этого у Веры внутри что-то странно дрогнуло. Потому что улыбка у него была опасная. Такая, на которую нельзя смотреть женщинам с плохой личной историей и склонностью подбирать всё раненое.

– Соколов, – сказал он.

– О, – тут же оживилась Зинаида Петровна. – Солидно.

– Ничего солидного, – буркнула Вера. – Ему нужен покой, а не перепись населения.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Раиса Павловна. – Мы только принесём суп и уйдём.

– И пирог, – добавила Зинаида Петровна.

– И пирог.

– И скажем пару слов.

– Не скажете, – быстро отозвалась Вера.

– Скажем, – ласково сообщила Зинаида Петровна и повернулась к Мирону. – Если ты её обидишь, имей в виду, мы здесь все свои.

– Баба Зина!

– Что? Я просто предупреждаю. Женщина хорошая. Сердце золотое. Мужики вокруг были – мусор.

Мирон перевёл взгляд на Веру. Точно. Спокойно. Без насмешки. И почему-то ей захотелось провалиться под пол.

– Спасибо за характеристику, – процедила она.

– Не за что. Кто, если не мы.

Раиса Павловна добавила мягко:

– Она, конечно, ворчит. Но если впустила в дом, значит, не просто так.

Вера открыла рот, чтобы что-то возразить. И тут телефон в кармане джинсов завибрировал снова.

Игорь звонит.

Мирон заметил это сразу.

Зинаида Петровна тоже.

– Это тот хлыщ? – с живым интересом спросила она.

– Какой ещё хлыщ?!

– Бывший. Который тебе рассказывал, что тебе бы похудеть, и сам при этом был как офисная селёдка.

Мирон медленно откинулся на спинку дивана.

– Интересный у вас двор, – пробормотал он.

– Очень, – с чувством сказала Вера и сбросила звонок.

Зинаида Петровна хмыкнула.

– Поздно. Уже учуял, что место вакантно.

– Оно не вакантно! – вспыхнула Вера.

Повисла тишина.

Потом Жора из кухни торжественно заорал:

– Занято! Занято! Мужик дома!

Раиса Павловна кашлянула. Зинаида Петровна расплылась в таком довольном выражении лица, будто лично организовала этот сюжет. Мирон посмотрел на Веру так, что лучше бы уж он снова спорил.

– Очень, – сказал он тихо, – информативная птица.

Глава 5

К полудню квартира окончательно перестала быть убежищем и превратилась в филиал дурдома с животными.

Вера пыталась работать удалённо – проверяла записи, отвечала в чате клиники, консультировала Таню по поводу упрямого мопса и кошки, которая ненавидела всех мужчин, кроме сантехника.

Мирон лежал на диване и делал вид, что отдыхает. На самом деле он наблюдал. Она чувствовала это даже затылком. Как двигается по кухне. Как собирает лекарства. Как говорит по телефону. Как наклоняется к Борщу, проверяя ухо. Как сдувает с лица выбившуюся прядь.

Это не было навязчиво. Наоборот – слишком спокойно. Но именно поэтому и действовало на нервы.

– Если ты ещё немного посмотришь, – сказала Вера, не отрываясь от ноутбука, – у меня либо сгорит роутер, либо совесть.

– Я молчу, – отозвался он.

– Вот именно. Лучше бы спорил.

– Тебе нравится, когда с тобой спорят?

– Нет. Но тогда хотя бы понятно, что человек думает.

– А сейчас непонятно?

Вера подняла голову.

Он лежал, закинув руку за голову, слишком большой для её дивана и слишком живой для декорации. На груди устроился Фёдор. Персик дремал в ногах, как будто забыл, что вообще-то должен его ненавидеть. Только Белка время от времени открывала один глаз, словно напоминая: я всё вижу.

– Сейчас, – сухо сказала Вера, – мне непонятно, почему ты не спрашиваешь, когда сможешь уйти.

– А если я уже понял, что пока нельзя?

– Тогда ты первый пациент в моей практике, у которого есть инстинкт самосохранения.

– Не обольщайся. Просто у меня нет сил ругаться.

– Прогресс.

Телефон снова мигнул сообщением.

Игорь:

“Вер, давай хотя бы просто поговорим. Я был не прав.”

Вера шумно выдохнула.

– Он настойчивый, – заметил Мирон.

– Ты читаешь через плечо?

– У тебя лицо слишком выразительное.

– Прекрасно. Теперь я ещё и ходячий билборд.

– Кто он?

– Человек из прошлого.

– Опасный?

Вера фыркнула.

– Нет. Скорее унылый.

– Иногда это хуже.

Она хотела огрызнуться, но в этот момент в дверь снова позвонили.

– Если это опять они, – пробормотала Вера, – я перееду.

– А животных куда?

– С собой. А соседок оставлю.

Она открыла дверь – и мысленно всё же приготовилась кого-то убить.

На пороге действительно стоял Игорь. С цветами. Высокий, опрятный, в светлом пальто, с выражением лица человека, который пришёл красиво извиняться и рассчитывает, что его за это немедленно оценят.

Вера закрыла глаза.

– Нет.

– Вера, подожди, пожалуйста.

– Нет.

– Я ненадолго.

– Ты уже сказал это два раза в нашей истории, и оба раза это растянулось на годы.

Он чуть поморщился, но не отступил.

– Я понимаю, что ты злишься…

– Это ты сейчас с каким опытом говоришь? С тем, где советовал мне “не есть после шести”, или с тем, где просил не знакомить меня со своими коллегами, потому что “они не поймут мой вкус”?

Игорь заметно побледнел.

– Я был идиотом.

– Поздравляю с поздней диагностикой.

Она уже собиралась захлопнуть дверь, когда сзади раздался спокойный мужской голос:

– У вас доставка мусора на дом?

Игорь замер.

Вера – тоже.

Медленно обернулась.

Мирон стоял в коридоре, одной рукой опираясь о стену, в её серой футболке, босой, бледный и всё равно пугающе внушительный. На лице – полное отсутствие эмоций. На шее – царапина. На плече – Фёдор, который невесть как туда забрался и теперь сидел, как эпическая деталь.

Игорь перевёл взгляд с него на Веру.

– Это кто?

– Это человек, который должен лежать, – ледяным голосом сказала Вера. – А ты – человек, который должен уйти. Видишь, у всех есть свои задачи.

Игорь растерялся.

– Вер, я вообще-то к тебе.

– А я вообще-то не одна, – резко сказала она.

Пауза стала плотной.

Мирон смотрел на бывшего Веры без всякой спешки. Так смотрят мужчины, которые не привыкли повышать голос, потому что им обычно и без этого хватает эффекта.

Игорь попытался вернуть себе лицо.

– Я просто хотел поговорить.

– Поговори с психотерапевтом, – посоветовала Вера.

– Ты сейчас серьёзно?

– Очень.

Игорь сжал букет крепче.

– Из-за него, что ли?

И вот тут Вера разозлилась по-настоящему. Не на Мирона. Не на ситуацию. Не на цветы эти несчастные. На то, с какой лёгкостью мужчины всегда думают, будто всё вертится вокруг них.

– Нет, Игорь, – сказала она тихо. – Из-за меня. Я просто больше не хочу.

Он смотрел на неё секунду, две, три. И, кажется, именно это подействовало сильнее всего.

Не чужой мужчина за её спиной.

Не закрытая дверь.

А то, что в её голосе больше не было ни просьбы, ни сомнения, ни желания быть удобной.

– Понял, – сказал он глухо.

– Вот и умница.

Когда дверь закрылась, Вера ещё пару секунд стояла, не двигаясь. Потом медленно повернулась к Мирону.

– Ты зачем встал?

Он пожал плечом.

– Любопытно стало.

– Ты псих.

– Возможно.

– Ты сорвёшь швы.

– Но зато он ушёл быстрее.

Она уставилась на него.

На его спокойное лицо.

На кота на плече.

На то, как нелепо и опасно красиво он выглядел одновременно.

И вдруг рассмеялась. Не громко. Не истерично. Просто от абсурдности всего.

Мирон смотрел молча.

– Что? – спросил он.

– Ничего, – выдохнула Вера. – Просто ещё неделю назад я думала, что пик моего безумия – это когда я в три ночи выкармливала котёнка из пипетки. А теперь у меня дома раненый преступник отпугивает моего бывшего с котом на плече.

– Я не говорил, что я преступник.

– А я не говорила, что поверила.

Уголок его рта дрогнул.

– Ложись обратно, герой.

– Есть, доктор.

Глава 6

После ухода Игоря в квартире стало тихо. Подозрительно тихо. Даже Жора, словно чувствуя перемену атмосферы, ограничился только одним вялым:

– Слабак ушёл.

Вера ходила по кухне, расставляя чашки, выливая остывший чай, перекладывая с места на место вещи, которые и без неё прекрасно лежали. Ей всегда нужно было чем-то занять руки, когда внутри начинало шуметь. А внутри сейчас шумело.

Не из-за Игоря – вернее, не только из-за него. Из-за того, как Мирон вышел в коридор. Как посмотрел. Как просто встал рядом – без слов, без позы, без дешёвого геройства. И как вдруг рядом с этой тихой, тяжёлой мужской уверенностью весь её прошлый опыт с «нормальными» мужчинами показался особенно убогим.

Это было раздражающе.

Несправедливо.

И очень не вовремя.

– Ты сейчас дыру в кружке протрёшь, – сказал Мирон из гостиной.

Вера замерла с полотенцем в руках.

– А ты сейчас договоришься.

– Уже привычка.

Она обернулась.

Он снова лежал на диване. Послушно, наконец-то. Одну руку закинул за голову, другую положил на живот. Фёдор по-прежнему не отходил от него далеко. Борщ спал в ногах, тяжело посапывая. Персик сидел на расстоянии полуметра и следил, как контролёр в электричке.

– Зачем ты это сделал? – спросила Вера прямо.

– Что именно?

– Вышел.

– Я же сказал. Любопытно.

– Нет. Не любопытно. Ты встал, потому что не хотел, чтобы он тут стоял.

Мирон смотрел на неё слишком спокойно.

– А тебе хотелось?

Она сжала полотенце сильнее.

– Это не ответ.

– А это не мой дом. И не моя история с ним.

– Но?

– Но он тебе не понравился.

– Ещё бы.

– И ты не обязана была терпеть его на пороге.

Сказано было просто. Без пафоса. Как факт. И именно поэтому её это так задело. Потому что в её жизни слишком долго было наоборот: потерпи, не будь резкой, не усложняй, он же старается, ну и что, что сказал гадость, он не хотел, ты просто чувствительная.

Вера отвернулась к раковине.

– Спасибо, – сказала она тихо, почти сердито.

– Пожалуйста.

– Но если ты ещё раз встанешь с дивана ради моих бывших, я сама тебя пристрелю.

– Романтично.

– Я ветеринар. У нас свои методы флирта.

За спиной послышался его тихий смешок. Вот опять. Этот звук ей совсем не нравился. Потому что с каждым разом становился всё менее чужим.

Во второй половине дня ей всё-таки пришлось ехать в клинику. Ненадолго, всего на пару часов – проверить поставки, посмотреть сложного пациента и убедиться, что Таня не раздаёт клиентам диагнозы по астрологической совместимости.

– Я быстро, – сказала Вера, собирая сумку. – Лекарства на столе. Вода рядом. Еду разогреть можешь, но лучше не геройствуй. Если станет хуже – звони.

– У меня нет твоего номера.

Она замерла. Точно. Очень разумно – притащить домой раненого мужчину из криминального мира и даже не обменяться контактами.

– Сейчас запишу, – буркнула она, протягивая телефон.

Мирон взял его, вбил номер.

Имя она заметила краем глаза: Вера Доктор.

– Оригинально, – сказала она.

– Зато честно.

– А себя как записал?

– Сама увидишь.

Когда она забрала телефон, там значилось: Мирон Не Вставать.

Вера не выдержала и фыркнула.

– Самоуверенный.

– Ты же всё равно так меня и зовёшь мысленно.

– Неправда.

– А как?

– “Проблема”.

– Тоже неплохо.

Она уже надевала куртку, когда в дверь снова позвонили.

– Если это третий бывший, – пробормотала Вера, – я начну брать за вход.

За дверью стояла Таня с пакетами.

– Я принесла еду, бинты и сплетни, – объявила она, вваливаясь в квартиру. – О! Живой!

– Разочарована? – сухо спросил Мирон.

– Наоборот. Я на тебя ставки ставила.

Таня быстро сгрузила на стол контейнеры.

– Вер, я посижу с ним, езжай. Пока ты не вернёшься, обещаю: он не умрёт, не сбежит и максимум один раз попытается спорить.

– Спасибо.

– Иди уже. У тебя лицо как у человека, который готов укусить клиента.

– Потому что так и есть.

Когда Вера ушла, в квартире повисло короткое молчание. Таня повернулась к Мирону и прищурилась.

– Ну что, красавчик. Рассказывай.

– Что именно?

– Намерения.

Он поднял бровь.

– Относительно чего?

– Относительно моей подруги, конечно. Относительно Борща у тебя уже всё серьёзно, я вижу.

Мирон посмотрел на огромного пса, спящего рядом.

– У вас все так быстро переходят к главному?

– У Веры времени нет на медленные сюжеты. Она работает, спасает зверей и забывает, что вообще-то тоже живой человек. Так что если ты пришёл как временная катастрофа – ладно. Но если как ещё один мужик с проблемами и недосформированной совестью, я тебя отравлю.

Он смотрел на неё без усмешки.

– Принято.

– Отлично. Люблю понятливых.

Таня плюхнулась в кресло и открыла контейнер.

– Будешь курицу?

– Буду.

– Отлично. Значит, не безнадёжен.

После паузы она добавила:

– И да. Только чтобы ты знал. Если она тебе нравится, это не повод думать, что её надо “спасать”. Ей надо помогать, если она разрешит. Это разные вещи.

Мирон ответил не сразу.

– Понял.

Таня внимательно посмотрела на него, будто пыталась понять, в каком месте у него спрятан подвох. Потом вздохнула.

– Ну всё. Начинаю привыкать. Это плохо.

Жора поддержал с кухни:

– Плохо! Но красиво!

Глава 7

В клинике Вера продержалась ровно сорок минут до первого приступа раздражения. Не на животных – на людей. С животными всё было проще. Животные не делали вид, что не поняли, не обижались на границы и не говорили фразы вроде: «А можно подешевле, это же просто собачка».

– Нет, Елена Сергеевна, – сказала Вера, стягивая перчатки после осмотра толстого мопса, – “просто собачка” не существует. Есть живое существо, которому нельзя корм со стола и торт на день рождения.

– Но он так смотрит…

– Он мопс. Это его профессия.

Таня прыснула за стойкой. Вера заполнила карту, проверила капельницу у старого спаниеля, выслушала жалобу поставщика, приняла звонок от женщины, которая хотела кастрировать кота, но «чтобы он остался мужиком», и к пяти вечера поняла, что скучает по тишине своей квартиры.

Нет, не по тишине. По тому ощущению, что дома кто-то есть.

Мысль была настолько неожиданной, что она чуть не уронила пачку одноразовых пелёнок.

– Ого, – тут же сказала Таня, заметив её лицо. – Ты сейчас о ком подумала?

– Ни о ком.

– Враньё.

– Таня.

– Вер, ты в курсе, что с тех пор как у тебя дома поселился мрачный шкаф с раной, у тебя выражение лица стало как у женщины из фанфика?

– Увольняю.

– Поздно. Я незаменима.

Телефон Веры завибрировал. Неизвестный номер. Сердце неприятно кольнуло.

Она ответила сразу:

– Да?

Пауза.

Потом знакомый голос:

– Это я.

Вера выдохнула, но не настолько незаметно, как ей хотелось.

– Мирон? Почему не со своего?

– Телефон сел. Этот мне дала твоя Таня. Сказала: “Только без глупостей”.

– Она мудрая женщина. Что случилось?

Пауза стала чуть длиннее.

– Ничего.

– Тогда зачем звонишь?

– Хотел узнать, когда ты вернёшься.

Вера замолчала. Таня, стоявшая в двух шагах, медленно расплылась в такой ехидной улыбке, что хотелось швырнуть в неё рулоном бинта.

– Скоро, – сказала Вера, стараясь звучать ровно. – А что?

– Жора сговорился с Персиком.

– Что?

– Они оба орут, когда я пытаюсь встать.

Таня согнулась от беззвучного хохота.

– Это хорошо, – сухо сказала Вера. – Значит, система работает.

– Ещё твои соседки приходили.

– Что?!

– Принесли компот. И задавали вопросы, на которые я не стал отвечать.

– Господи.

– Но, кажется, им и не нужны ответы.

– Им никогда не нужны ответы. Им нужен материал.

– Я так и понял.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться. Слишком поздно – Таня уже увидела.

– Ладно, – сказала Вера. – Я через час буду.

– Хорошо.

Он не сбрасывал звонок ещё секунду. Потом всё же отключился. Вера медленно убрала телефон. Таня молчала ровно две секунды.

– Ну всё, – торжественно объявила она. – Приехали.

– Заткнись.

– Он спросил, когда ты вернёшься.

– Он раненый.

– Он взрослый мужчина.

– Он у меня дома один.

– И ему скучно без тебя.

– Таня!

– Я просто озвучиваю реальность.

Вера схватила журнал записи и демонстративно уткнулась в него. Буквы не складывались в слова. В груди было что-то очень дурацкое. Мягкое. Тёплое. И совершенно неуместное.

Когда она вернулась домой, в подъезде уже пахло вечерней едой, пылью и неизбежным разговором.

У двери её ждали. Конечно.

– Верочка, – сказала Зинаида Петровна, выныривая из полумрака с такой скоростью, будто весь день караулила именно этот момент. – А мы тебе ничего не скажем, просто сообщим: мужчина у тебя вежливый.

– Очень рада, – мрачно отозвалась Вера, вставляя ключ.

Раиса Павловна, появившаяся следом, добавила:

– И глаза хорошие.

– Вы что, рецензию на него пишете?

– Нет, – сказала Зинаида Петровна. – Пока собираем материал.

– По какому праву?

– По соседскому.

– Это не право.

– Для нас – да.

Вера открыла дверь и обернулась:

– Всё, доброй ночи.

– Доброй, – кивнула Раиса Павловна. – И смотри, чтобы он не простудился.

– Он не простудится.

– Хорошо. А то жалко.

– Кого?!

– Тебя, – ласково сказала Зинаида Петровна. – Другого такого потом долго искать.

И пока Вера молча открывала рот в поисках достойного ответа, из квартиры донёсся голос Жоры:

– Верка пришла! Не нуди!

Соседки расплылись в таком счастье, будто лично вложили попугаю словарь.

Глава 8

Дома было… тепло.

Настоящее слово Вера не сразу нашла, потому что раньше её квартира была просто удобной. Своей. Живой из-за животных, захламлённой из-за усталости, уютной по необходимости.

А теперь в ней появилось какое-то новое напряжение. Плотность. Ощущение чужого присутствия, которое не разрушало пространство, а странно дополняло его.

Мирон лежал на диване, уже в своей позе – будто он не лежал, а занимал территорию.

На журнальном столике стоял пустой стакан, контейнер из-под курицы и бульон от соседок, который, судя по виду, был съеден до капли.

– Так, – сказала Вера, снимая куртку. – Отчёт.

– Выжил, – отозвался он.

– Подробности.

– Таблетки выпил. Температуры нет. Вставал один раз.

– Почему?

– В туалет.

– Ладно. Разрешаю.

– Великодушно.

Она подошла ближе, проверила повязку, лоб, зрачки. Всё было действительно лучше. И от облегчения внутри стало слишком тихо.

– Ты чего? – спросил он, наблюдая, как она нахмурилась.

– Ничего. Просто ты не умер. Непривычно приятно.

– Ты умеешь делать комплименты.

– Я работаю с хомяками и людьми. У меня диапазон широкий.

Она уже хотела отстраниться, но его пальцы вдруг легко коснулись её запястья. Не удержали. Просто остановили на секунду. Вера замерла.

– Спасибо, – сказал Мирон тихо.

И вот это прозвучало совсем не так, как его обычные поддёвки. Не легко. Не мимоходом. По-настоящему.

Она смотрела на него, не зная, куда деть глаза.

– Не за что, – пробормотала наконец. – Я… просто делаю то, что умею.

– Не все делают.

И как назло, именно в этот момент в дверь снова позвонили.

– Да чтоб вас, – выдохнула Вера.

На пороге стоял Макс. Высокий, красивый, слишком довольный собой, в дорогой кожаной куртке и с той улыбкой, которую он много лет назад считал обезоруживающей.

– Верка! – радостно сказал он. – Ну наконец-то. А я думаю – заеду без предупреждения, вдруг судьба.

– Судьба сегодня не принимает, – отрезала Вера.

– Суровая ты стала.

– Взрослая.

– Мне идёт твоя злость. Слушай, я тут мимо был, думаю – зайду. Может, кофе?

– Нет.

– Тогда чай?

– Нет.

– Тогда хотя бы дай полюбоваться.

Вера прикрыла глаза. Макс был не злой. Не подлый. Не травматичный, как Игорь. Он был другого сорта проблемой – обаятельной, шумной, поверхностной. Из тех мужчин, которые искренне считают, что если они улыбнутся, мир подвинется.

Раньше она на такое велась. Сейчас – уже нет.

– Макс, – сказала она спокойно. – Что тебе нужно?

Он развёл руками.

– Может, соскучился.

– А может, услышал от кого-то, что я “расцвела”, и решил проверить, не получится ли снова зайти на готовое.

Макс моргнул.

– Ого. Кто тебя так научил?

– Жизнь. И немножко терапия.

За её спиной раздался голос Мирона:

– У вас сегодня день открытых дверей?

Макс заглянул через плечо Веры. И тут выражение его лица стало бесценным. Потому что в глубине квартиры, на диване, среди животных, сидел большой мрачный мужчина с голым торсом и бинтом на боку.

Макс перевёл взгляд на Веру. На Мирона. Опять на Веру.

– А-а, – сказал он медленно. – Понял.

– Вот и молодец.

– Так это… серьёзно, что ли?

Вера почувствовала, как у неё наливаются жаром щёки.

– Это… не твоё дело.

Мирон смотрел на Макса спокойно. Почти лениво. И именно от этого становилось особенно неуютно.

Макс кашлянул.

– Ну, я тогда… не буду мешать.

– Гениальная мысль, – сказала Вера.

– Но если что, ты знаешь, где меня найти.

– Надеюсь, нет.

Когда дверь закрылась, она несколько секунд стояла, прислонившись лбом к косяку.

Из гостиной донеслось:

– Часто они так приходят?

Вера медленно обернулась.

– Иногда мне кажется, что у них общий чат.

– А ты популярная.

– Нет. Просто они уверены, что у меня короткая память.

– Ошибаются.

– Уже да.

Она прошла обратно в гостиную и села в кресло. Несколько секунд они молчали. Потом Мирон спросил:

– Этот тоже из бывших?

– Угу.

– Лучше первого.

– Намного.

– Но всё равно не то.

Вера подняла на него взгляд.

– А ты, значит, специалист.

– Нет. Просто вижу, как ты на них смотришь.

– И как же?

– Без интереса.

Сказано было негромко. Почти буднично. Но её почему-то обдало жаром так, будто в комнате стало на десять градусов теплее.

– Тебе бы меньше говорить, – пробормотала она.

– А тебе?

– А мне вообще лучше молчать.

– Не выйдет.

– Почему?

Он посмотрел на неё прямо.

– Потому что ты живая.

И вот теперь молчать стало совсем трудно.