Текст книги "Мухобойка для дракона (СИ)"

Автор книги: Елена Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

А здесь ещё предательское тело, чувствуя рядом того, кто не раз воспламенял его во сне, перестало слушать мои гневные посылы и принялось жить отдельной жизнью. От губ, что внезапно сделались нежными и больше не терзали мои, а наоборот молили о чём-то таком, что я ещё не испытала, исходила нежность. От всего этого моё сердце зашлось в бешеном ритме. Сладостная дрожь сотрясала меня, распространяя горячие волны желания от шеи до груди, а потом растекалась всё ниже и ниже, намекая, что надо расслабиться и дать мужчине возможность вести меня и дальше по тропе чувственности.

В какой-то момент я перестала сопротивляться и просто поплыла по волнам блаженства. Все гневные мысли вылетели, подобно бабочкам из головы, и теперь там ничего не было. Просто звенящая пустота. Но это не пугало, я просто плыла по волнам неизведанного моря, именуемого Страсть. Однако я пока была плохим пловцом, а потому просто плескалась на мелководье.

В какой момент он опустил мою захваченную руку, я не поняла. Лишь когда дрок отстранился, вглядываясь в моё лицо своими невозможными глазами, в зрачках которых плескались звёзды, я поняла, что обеими руками обнимаю мужчину, прижимаясь к нему не менее страстно, чем он. От осознания действительности кровь прилила к щекам.

– Так что по поводу развода, Даяна? Ты уверена, что намерения твои честны? – прошептал он мне в губы, намекая, что я только что пылко отвечала на поцелуи.

– Это нечестно, лин Стин! – я со всех сил толкнула мужчину, и он был вынужден меня отпустить.

– А что не так, Даяна? Разве не ты только что плавилась в моих объятиях? Да я чуть не сгорел от жара, что исходил от тебя.

– Жаль, что не сгорел, – вздёрнула я нос, стараясь унять дрожь, что до сих пор пробегала по телу горячими волнами. – Майор Стин, не смейте больше приближаться ко мне. Надеюсь, я ясно выразилась?

«И вообще, шуруй давай к своей Лидае!»

– Даяна, я не пойму? Нас же тянет друг к другу. Почему ты сопротивляешься?

– Кого это тянет⁈ – возмутилась я. – Что за бред вы несёте, майор Стин! Вы набросились на меня! Я отталкивала вас!

– Ты хочешь сказать, что не хотела этого?

– Конечно, не хотела, майор Стин! Как вы могли такое подумать? Вы воспользовались своим преимуществом. Вы сильнее меня и принудили уступить вам.

Я видела, что бью его словами, но остановиться уже не могла. С каждым моим словом его лицо всё больше мрачнело.

– Послезавтра мы едем в храм, таная Лаян. И видят Вышние, теперь я этого хочу не меньше вас. Показывайте это своё озеро и возвращаемся.

Почему, когда отталкиваешь ты, всё кажется логичным? Но стоит достичь своей цели, и всё словно переворачивается с ног на голову, и теперь уже ты начинаешь сомневаться: а правильно ли поступила?

Больше мы с ним не разговаривали. Я лишь изредка косилась на хмурого дрока, но он словно меня не видел.

На берегу озера, сколько мы ни искали других следов, которые бы указывали на присутствие сакураты – не нашли. Мы вернулись на кордон и также молча разошлись. Он отправился к себе, а я в лазарет.

Настроение у меня не улучшилось. Теперь, когда цель была близка, я к своему ужасу поняла, что не хочу этого. «У него есть другая, – уговаривала я себя. – Очнись, Даяна Лаян! Дроки не женятся на низкородных целительницах. Это всё был фарс, дабы обмануть звёзды». «А вдруг ты не права? – вылез откуда-то голосок сомнения. – Ведь бывают чудеса. Женился же герцог на фрее». «Это исключение, – отмела я все „если“, – а исключения не повторяются дважды!»

* * *

Вечером я выпила успокоительный сбор и решила лечь спать пораньше. Однако стоило закрыть глаза, и мужские губы и руки погрузили меня в водоворот страсти. Тело горело от неиспытанных наяву ласк. Хотелось прижаться к мужскому торсу, провести руками по рельефным мышцам, ощутить гладкость кожи и исходящую от дрока силу, почувствовать его желание, коснуться властных губ, которые могут наказывать и ласкать.

К полуночи я была совсем измучена. Встала, пошла в небольшую комнатку, переделанную мной под душ, и вылила на себя холодной воды. Тело гореть перестало, но в душе поднялась такая горечь, что захотелось выть. Мне совсем не понравилось моё состояние. Чтобы больше ни о чём не думать, я развела лошадиную дозу снотворного и выпила. Добрела до кровати и, к своей радости, просто отключилась.

Проснулась от громкого стука. С трудом разлепила веки, которые будто налились свинцом, а потому норовили снова закрыться. В окошко светило солнце. «Это сколько же времени?» – вяло подумала я.

Кто-то продолжал настойчиво ломиться ко мне. «И что так стучать. Пожар, что ли?»

С трудом нацепив халат, я кое-как нашла под кроватью вторую тапку. Голова отказывалась работать. И вообще, она странно себя вела. Добравшись до двери, я распахнула её и уставилась на визитёра.

– Таная Даяна, шо с вами? – воззрился на меня прапорщик округлившимися глазами. – Я ужо пятый раз прихожу, а вы не откликаетесь.

– Кто-то помер, прапорщик Брукс? – нахмурилась я. «А что ему, собственно говоря, надо? Я что, отдохнуть не имею права?»

– Нет!

– Собрался помирать? – попыталась уточнить я, зачем он пытается выломать мою дверь.

– Нет!

– Колики, рези, головная боль? – выгнула я бровь. – Заломила спина, не сгибаются колени, горят кишки, отвалилась зад… Ну в общем, всё отвалилось? – продолжила я перечислять болячки тана Брукса.

– Да нет же!

– Тогда что вы ко мне со сранья… Простите… Так рано ломитесь?

– Так я это… думал, случилось чаво? Вы же в это время ужо полы протираете, – смутился мужчина.

– Я что, по-вашему, не могу поспать?

– Могёте! Конешно, могёте, – закивал прапорщик Брукс. – Но не щас. Потом. Туточки дельце такое, таная Даяна. Меня к вам отправил лейтенант Дрюк.

– Зачем? – искренне удивилась я. – У него проблемы?

– Да нет же! То есть у негось всехда их куча. Ево нашальство отправило вам докладать, шо будет вас ждать аккурат теперь ужо полчаса. Велено было передать, шобы вы куда-то ехать собирались. Раньше я до вас достучаться не смог.

– Так вроде не сегодня? – я с трудом пыталась восстановить мыслительную деятельность. – Вроде на послезавтра договаривались.

– Это уж я не в курсе, таная Даяна. Ну усё, я побёг, у меня там полно дел не доделанных.

– Ага, – кивнула я. – И коров не додоенных.

– Чавось?

– Бегите-бегите, тан Брукс. Дела важнее всего.

– Совсем запамятовал, – развернулся прапорщик. – Нашальство вас на конюшне ожидать будет. Просили не опаздывать.

Я закрыла дверь и зевнула. Кажется, я слегка переборщила со снотворным. Спать хотелось немилосердно. Мысли вяло ворочались в голове. Я умылась, пару раз засыпая с поднесёнными к лицу ладонями. Кое-как заварила себе крепкого травяного чая, добавив туда бодрящий травяной сбор и искренне надеясь, что это мне поможет.

Наскоро перекусив, на мгновение задумалась, что бы мне надеть. Майор явно собрался в храм. По всей видимости, ему не терпится со мной расстаться. Я поморщилась. Почему я не скачу от радости, хотелось бы мне знать? Я же сама страстно этого желала, не давая дроку возможности объясниться. Точнее, я не хотела его слушать. Тогда почему мне сейчас так больно? «Глупое сердце не знает чего хочет, – усмехнулась я, – а язык в это время творит всё, что ему заблагорассудится».

Хорошо, что меня накрыло странное чувство отупения. Я бы, может, и расстроилась сильнее, но сейчас я словно наблюдала за собой со стороны. «Интересное свойство трав, – подумала я, стараясь восстановить в памяти, чего я вчера напилась. – Надо будет записать, если конечно вспомню».

Вытащила из шкафа своё самое нарядное платье – праздник у меня или нет? – надев, оценила своё отражение с торчащими в разные стороны волосами и вспомнила глаза прапорщика, когда я открыла дверь.

– Хороша, – пробормотала я и проказливо улыбнулась. – Может, так и пойти, чтобы дрок не передумал разводиться? «Он и передумает, – вздохнула я и снова расстроилась. – Кажется, я его достала окончательно. Что это у меня за перепады настроения?»

Я нахмурилась, пытаясь поставить себе диагноз. Кроме «дура обыкновенная», ничего в голову не лезло. Решила бросить это неблагодарное дело, пока мозги не встанут на место.

Подотдела брюки под платье, потому что последний раз видела дамские сёдла, когда училась в академии. И мне они жутко не понравились. Куда проще платье с широкой юбкой и штаны под ним.

Решив, что кроме себя любимой больше брать ничего не надо, я отправилась на конюшню. Алан уже был там и поглаживал своего жеребца по крупу. Пока шла, заворожено следила за его рукой. По телу пробегала горячая нервная дрожь. «Нет, я явно не в себе. Может, отказаться от этой поездки, пока я чего-нибудь не натворила?»

– Опаздывать неприлично, таная Лаян, – встретил меня неприветливый голос майора Стина. – Доброе утро.

Передо мной опять был надменный дрок. Я вздёрнула нос.

– Простите. Но хотелось бы, чтобы вы о своих планах сообщали заранее.

– Трёх часов с утра вам не хватило, чтобы собраться? – усмехнулся он и осмотрел меня насмешливым взглядом с макушки до пят. Видать, пытался высмотреть на мне что-то такое, что можно было делать три часа.

– У меня были дела, – пробормотала я, слегка смутившись. Не рассказывать же ему, что я просто спала.

* * *

Мы ехали уже часа четыре. В начале пути, пока дорога виляла между скал, мы передвигались шагом. Дрок, с тех пор как мы выехали за ворота, не проронил ни слова. Потому я замечательно проводила время – клевала носом. Тропа была одна, сбиться с пути было невозможно, вот я и расслабилась. Когда же мы выбрались на равнину, Алан послал своего жеребца в галоп. Мне, чтобы не отстать, пришлось сделать то же самое.

Надеялась, что это приведёт меня в чувство, но как бы не так. Спать всё равно хотелось. Я уже стала подумывать: а не перепутала ли я травы? Ведь запросто могла в таком состоянии вместо смеси бодрящих, подсыпать себе вновь успокоительного сбора.

Как бы то ни было, но к храму я подъехала всё в том же состоянии. Старинное сооружение из серого камня величественно возвышалось на невысоком холме. Мы привязали коней возле могучих дубов, что росли неподалёку, и направилась к входу. Встретил нас седовласый старец в тёмных одеждах. Алана он узнал сразу, приветливо ему улыбнулся. Я заработала удивлённый взгляд тёмно-карих, почти чёрных глаз.

– Ты уверен, что вы оба этого хотите? – вновь повернулся жрец к дроку, после того как мы обменялись приветствиями.

– Это было ошибкой, жрец Арон.

– Вообще-то, предки редко ошибаются, – усмехнулся жрец. – Тебе ли, дрок, не знать об этом?

– Но наши сердца пусты. А помыслы не связаны друг с другом.

«Ах, вот так значит! – гневно посмотрела я на дрока и сжала кулаки. Спать моментально расхотелось. – Конечно, твоё сердце пусто, Алан, как и твоя бестолковая башка! Какого лешего, ты тогда целоваться лез ко мне вчера, хотела бы я знать?»

– Хорошо, – кивнул старец. – Следуйте за мной. Думаю, чаша Предвидения расставит всё по своим местам.

Упоминание о какой-то там чаше Предвидения мне совсем не понравилось. Я уже с одной такой встречалась, после чего обзавелась меткой на запястье. Но пришлось следовать за Аланом, который упорно делал вид, что я пустое место. Возможно, в этот раз всё пройдёт, как положено, и предки всё-таки поймут, что мы совершенно разные, и их решение было ошибкой.

Как бы то ни было, но когда я вошла в огромный зал, на стенах которого играли блики от витражей на многочисленных окнах, я нервничала. И не просто нервничала, а у меня дрожали колени. Помимо старого жреца, здесь находились ещё трое мужчин. Судя по одежде, служители храма. Посреди просторного помещения стояла опаловая чаша, подозрительно похожая на ту, что я видела в замке дроков. В груди заворочалось тревожное предчувствие: неужели опять возьмутся вызывать красного дракона?

Нас снова поставили перед чашей, рядом с которой в высоких вазах стояли букеты белых цветов. Только сейчас я заметила, что на стене напротив изображён золотой дракон. Я не увидела его сразу, так как мешали разноцветные блики, но сейчас мне казалось, что он смотрит на меня синими глазами.

Ритуал проводил не один жрец. Ему помогали те, кто оказался в это время в храме. Один из помощников, совсем молоденький, подал кинжал Алану. Ещё один мужчина подошёл ко мне и протянул такой же мне. Взяв нож в руки, я заметила на лезвии клинка выгравированного дракона. Никто меня сегодня не успокаивал. Алан был далёк, как те звёзды, что были в его глазах.

Одуряюще пахли неизвестные мне цветы. Крупные белоснежные соцветия, украшавшие ещё и подножие чаши, чем-то напоминали пионы. От их запаха у меня плюс ко всему стала кружиться голова. Очень хотелось заткнуть нос и сбежать.

Жрецы затянули заунывную песню. Алан резанул по ладони, и его кровь закапала в опаловую чашу, расползаясь там замысловатыми узорами. Этот ритуал слегка отличался от первого, и это меня немного успокоило. Я глубоко вдохнула и сделала себе надрез. Нож был настолько острым, что я в первые мгновения даже не почувствовала боли.

Как только моя кровь попала в воду, та пришла в движение. Через минуту там уже был настоящий водоворот. Ещё мгновение – и вода исчезла, словно слилась через невидимое отверстие. Чаша была пуста. Я в недоумении взирала на мокрое дно, а моя кровь продолжала капать с руки на внутреннюю поверхность чаши, пока мне не подали платок. Перевязав рану, я мельком взглянула на Алана. Он не шевелился, стоял и смотрел перед собой, не обращая на меня никакого внимания.

«Жлоб, – вяло констатировала я. – Мог хотя бы поинтересоваться: жива я или нет?»

Мысли всё также медленно ворочались в голове. К своему ужасу, я поняла, что опять хочу спать. Чуть не зевнула во весь рот. Похоже, цветочный запах был призван успокаивать. Но у меня он наслоился на выпитое снотворное, и теперь я буквально засыпала на ходу. Я таращилась в чашу, стараясь не закрывать глаза.

«Ну, пожалуйста, избавьте меня скорей от противного дрока, и я пойду уже завалюсь под каким-нибудь кустиком спать, – молила я предков, чтобы они там поскорее решали наш вопрос. – А то свалюсь в вашу чашу, будете тогда знать», – перешла я к сонным угрозам, не способным напугать даже муравья.

Сейчас я себе напоминала дистрофика, силящегося поднять мой саквояж. Пришлось один раз наблюдать такую картину.

Из-за своего состояния я даже прозевала момент, когда чаша вновь стала наполняться. Вскоре опаловое дно мягко мерцало под толщей воды. Никакого намёка на кровь там не было. Мало того, в глубине стали вспыхивать золотые искорки. Я облегчённо вздохнула: «Ну, наконец-то!»

– Опустите ваши руки! – скомандовал жрец. – И если ваши намерения честны, вода смоет ритуальные браслеты.

– Свершилось! – с облегчением выдохнула я и выполнила указание.

Рядом то же самое проделал дрок. Я с замиранием сердца следила за происходящим. Брачный узор никуда не исчезал. Я потрясла рукой: может, смоется?

Искорок становилось всё больше, вскоре вся поверхность поблёскивала и искрилась. Огоньки то сливались, то разбегались узорами. Напоминало гипноз, так как невозможно было отвести взгляд. Я засмотрелась и даже не поняла, как заснула.

* * *

Мне снился удивительный сон. Я помирилась с Аланом. Мало того, первая потянулась к его губам, потому что мужчина медлил. Не знаю, возможно, он боялся, что я вновь оттолкну его. А может, не верил, что ему свалилось такое счастье в виде меня? Я же просто делала то, что давно хотела. Во сне же можно было не стесняться и даже обнаглеть настолько, что залезть под его куртку руками и делать то, что давно хотела.

Прекрасный сон. Я не знаю, как мы оказались сидящими под деревом, но это было и неважно. Сейчас меня волновал только Алан, и огонь, что разгорался во мне от его рук и губ. И даже когда дрок положил ладонь на мою грудь, я только выгнулась навстречу, чтобы майор не вздумал прекращать начатое. В моей голове не возникло ни единой мысли, чтобы отстраниться от мужчины. Наоборот, я была готова предоставить всю себя в вечное пользование, лишь бы мужчина не передумал и продолжил доводить меня до исступления своими ласками. Во мне, подобно ползущей по склону вулканической лаве, разливалась страсть, прокатываясь жаркими волнами от головы до пят.

В какой-то момент я оказалась у него на коленях. Так было даже удобней добираться руками до его тела, потому что отрываться от дрока я была не намерена. Я вошла во вкус. И вдруг до меня дошло, что мы с ним разорвали брачный ритуал. В ужасе я распахнула глаза и уставилась в любимое лицо. В глазах дрока полыхали звёзды. Несколько мгновений я тонула в бархатной темноте ночи. Сердце сжалось в предчувствии непоправимой беды.

– Мы развелись? – пролепетала я, продолжая обнимать его, и испугалась.

«Что же я наделала⁈»

Алан усмехнулся и снял мою руку со своего плеча. Я уставилась на своё запястье – золотой дракон был обвит цветущей лианой.

– Предки второй раз благословили наш союз, – улыбнулся Алан.

– Какие же они всё-таки замечательные, эти наши предки, – вздохнула я и припала к губам своего любимого мужа.

Эпилог

Прошло три года

– Дайте мне кинжал! – прорычала я. – Я убью этого дрока!

Невыносимая боль разрывала моё тело, и даже корень радужницы не помогал. Кто сказал, что он облегчает страдания женщинам⁈ Я была готова плюнуть тому обманщику в лицо. Маленький дракон окончательно вымотал меня.

«Чтобы я ещё раз подпустила к себе дрока! Фиг ему! Больше никогда! Ни разу!» – клятвенно заверила я себя, как только боль немного ослабила свою хватку и я смогла думать и дышать.

– Ещё немного, линая Даяна, – ласково произнесла целительница из госпиталя, помогающая мне. – В тот раз Эрик тоже упрямился.

– Мне кажется, что тогда было легче, – пробормотала я.

– Мальчик большой, линая Даяна. Просто богатырь.

– Чтоб я ещё раз согласилась! – прошипела я, потому что боль в очередной раз скрутила меня, разрывая тело.

Через несколько минут в комнате раздался звонкий детский плач.

– Наконец-то, – обессиленно выдохнула я, откидываясь на подушки.

Не успела я допить восстанавливающее силы зелье, как в дверь влетел Алан и кинулся ко мне.

– Лидая моя!

– Ненавижу это имя, – прошептала я. – Я столько из-за него вынесла.

– Глупая, – наклонился надо мной муж. – Если бы я тогда только знал, из-за чего ты умчалась, я бы, не раздумывая, отправился тебя разыскивать.

– А так ты ещё чесал затылок полгода, – пробормотала я.

– Я решил, что ты не хочешь больше меня видеть. Ты даже саквояж свой, с которым расстаться не могла, оставила.

– Сам ты глупый, – пробурчала я, подставляя ему губы для поцелуя.

– Спасибо за сына, любимая.

– Так мне нравится гораздо больше, – вздохнула я.

Кто же знал, что Лидая означает у дроков любимая. Так, по преданию, звали жену первого дракона, от которой пошёл род. Со временем Лидая стала именем нарицательным, воплотив в себя образ той единственной, что становится спутницей дрока на всю жизнь.

– Вот ваш ребёнок, линая, – подошла к нам целительница. – У вас замечательный сынок, лин Стин. Поздравляю!

– Наши дети вообще самые лучшие. Можно мне первому его поддержать?

Не успел он взять малыша на руки, как тот принялся воинственно агукать и, высунув ручонку из пелёнки, замахал кулачком.

– Надо же, такой маленький, а за своё уже горой стоит, – улыбнулся Алан. – Да отдам я тебя сейчас твоей маме. Дай только познакомлюсь с тобой поближе. Добро пожаловать в этот мир, Макс. Ленд-Дрок рад твоему появлению.

На несколько минут про моё существование забыли. Алан что-то нежно шептал малышу. Похоже, что дроки так договаривались между собой. И хотя муж после рождения Эрика отмёл моё предположение, что-то подсказывало, что я права. «Вон, какое лицо у него сосредоточенное. Да и малыш затих, словно понимает, о чём ему говорят».

Вскоре тайны закончились, и муж протянул мне нашего сына. Я взяла своё сокровище на руки и посмотрела в синие глазки. В сердце разливалась нежность. Вот ради такого гукающего счастья, махающего кулачками, можно было немного и пострадать. Алан опустился рядом на колени. Целительница отошла от нас, оставив одних.

– А с кем Эрик? – шепнула я.

– С бабушкой, – муж обхватил нас с сынишкой рукой. – Она сказала, что нечего ему мешаться под ногами, и забрала его. Точнее, он сам с радостью убежал с ней. – Как же я тебя люблю, Даяна. Чтобы я тогда делал, окажись таная Зайна на месте?

– Не подлизывайся, Алан Стин. Ты знаешь, что я опять грозилась тебя убить, если ты ко мне приблизишься!

– Мухобойкой? – он выгнул бровь.

– На этот раз всё было намного хуже. Я требовала кинжал.

– Так и до меча дело дойдёт, дорогая. Неужели я настолько страшный?

– Очень! Я не могу перед тобой устоять. Но в этот раз я буду более стойкая.

– Точно? – он наклонился, легко коснулся губами уха, проложил дорожку поцелуев по шее.

– Ты не дракон, – прошептала я, млея от его ласк, – ты демон-искуситель. Отойди! Мне ребёнка кормить надо.

– Корми, – разрешил этот несносный мужчина, не думая сдвигаться, – а я буду смотреть и молча завидовать ему. Но потом обязательно наверстаю упущенное.

– Размечтался, – пробормотала я, прикладывая Макса к груди. Маленький рот принялся жадно сосать.

Лицо Алана стало обиженным. Я не выдержала и рассмеялась.

– Десять дней, муж мой. Потерпи.

– Девять, иначе я умру.

– Из-за одного дня? – недоверчиво выгнула я бровь.

– Это для тебя один день, – уткнулся он мне в шею, – а для меня почти вечность.

– Я поняла, почему ты в тот раз на восьмой день влез ко мне ночью в окно, – хихикнула я.

– Я и в этот раз походу влезу, – пробормотал дрок и тяжело вздохнул. – И за что мне такие муки?

– Иди уже, мученик, – рассмеялась я, – я отдыхать буду. Поцелуй за меня Эрика. Завтра можно будет показать ему братика.

Покормив маленького Макса, я отдала его целительнице и прикрыла глаза. Неожиданно нахлынули воспоминания. Почему-то сразу всплыло в памяти лицо прапорщика Брукса с выпученными глазами, когда он услышал, что я жена «нашальства». Надо сказать, что ошарашены были все, кроме сержанта Вирана, стоявшего на воротах в тот день, когда я убегала от Алана.

– Я же говорил, – довольно пробасил он, – что меня не зря к коням отправили.

Через месяц я поняла, что беременна. И Алан сказал, что откладывать визит в замок уже нельзя. Я, естественно, была обижена на герцогиню за её несправедливые упрёки. Но там был мой саквояж, а потому пришлось согласиться.

Когда мы прилетели, в замке случился переполох. По-моему, на улицу выбежали все, кто мог. Я очень обрадовалась, увидев Люка.

– Вы в тот раз так быстро исчезли, что я не успел вас поблагодарить, – улыбнулся он белоснежной улыбкой.

«Всё-таки дроки дьявольски привлекательные мужчины», – отметила я в очередной раз.

– Я уже поблагодарил её за нас, – закрыл меня спиной муж.

– Алан, ты что, ревнуешь? – рассмеялся Люк. – Вот уж не думал, что ты на это способен.

– Ревную, – согласился майор Стин. – Вот женишься, посмотрю, как ты отреагируешь, когда я стану с твоей женой заигрывать.

– Мухобойкой получишь, – проворчала я за спиной мужа, а потом, секунду подумав, ткнула ещё и кулаком в бок.

Однако он даже не шелохнулся.

– Да у меня даже в мыслях такого не было! – попробовал оправдаться перед ним Люк.

– Знаю я ваши с Ридом мысли, – ответил ему Алан.

– Да ладно, хватит вам, – вышла я из-за спины мужа. – Неужели ты мне не доверяешь?

– Просто я тебя люблю до безумия, – прошептал он мне в макушку, обнимая, – и очень боюсь потерять.

* * *

Первая фраза, которой встретила меня линая Любомира, была: «Сможешь ли ты меня простить, Даяна?»

Я смотрела в её встревоженные глаза, прекрасно понимая, как она тогда переволновалась за своих внуков. Внутри меня рос ребёнок. Ещё неизвестно, как бы я повела себя, окажись на её месте.

Потому я подошла и обняла герцогиню.

– Ты ждёшь малыша! – отстраняясь, воскликнула она. – Какое счастье! Не пугайся, – рассмеялась она, заметив мой ошарашенный взгляд, – я же фрея, а потому чувствую, когда зарождается новая жизнь.

– Ну вот, – подошёл к нам Алан, – сюрприз не получился. Ба, ну могла бы и промолчать, что ли.

* * *

Несколько дней мы погостили в замке, а потом улетели обратно на границу. Дроки, пока мы там были, носились со мной, как с хрупкой вазой. Мать Алана была на седьмом небе от счастья, взяв с меня слово, что рожать я буду в замке.

* * *

Первого нашего сынишку назвали Эриком в честь деда. Он родился здоровеньким карапузом, а потому через месяц мы с Аланом вернулись на кордон. В замке, конечно, было хорошо, но мне было больше по душе место, где муж проходил службу. Я просто влюбилась в скалистые величественные вершины, которые, казалось, протыкают вершинами облака. До конца контракта было ещё три года, а там будет видно, останемся мы там или вернёмся в Ленд-Дрок.

В один из своих приездов в город я решила навестить бабу Дулю, а заодно взглянуть на домик танаи Зайны. А то несколько раз приезжала, а заскочить к старушке всё не удавалось. Когда я подъехала в карете к своему бывшему дому, баба Дуля, стоя на маленькой лестнице, что-то прибивала к стене. Услышав звук подъезжающего экипажа, старушка резко развернулась, не удержалась и упала в кусты.

– Всё из-за тебя, Даянка, – заявила она, когда я втащила её в дом и уложила на постель. – Я туточки чуть не померла, а ты ни разу даже одним глазком не заехала взглянуть на моё бездыханное тело. Сердца у тебя нету! Я же туточки без примочек, мазей-шмазей совсем уся исстрадалась. Коленки вон как трещат, окаянные. А ты хде щас? Соседская дочь балакала, что тебя в горы сослали. Брешут, поди?

– Простите, баба Дуля, – улыбнулась я, узнавая свою прежнюю соседку. – Никто меня никуда не сослал, просто всё так закрутилось, что я не могла раньше заглянуть. Но я про вас ни на секунду не забывала. Гостинцы вам передавала.

– Даянка, ну на кой мне эти твои хостинцы? Тьфу… Сердце тепла просит. Сосед-то у меня нонче какой? Прямёхонько упырь какой-то. Вечно насупиться, нос в землю воткнёт и чешет мимо. Не спроси у него нечо, а уж про каку настойку… Эх, даже говорить неча. Проще у осла молока допроситься. Возьми меня с собой, Даянка? А? Ну кому я теперича одноногая потребна? А я те по хозяйству подмогну, за вонючкой твоей присматривать буду.

Не поверите, но она меня уговорила.

* * *

Однажды ранним утром баба Дуля заявилась на кордон. Прибыла она с несколькими плотно увязанными тюками, хотя я просила её ничего лишнего не брать. Я вышла во двор и остановилась, наблюдая, как солдаты разгружают годами нажитое добро, без которого, очевидно, жизнь на новом месте у старушки не задалась бы.

– Тихонько, касатик, тихонько. Там сервиз ащо от маменьки моей. Да шо у тебя за руки? С каково-таки места растут? Ховорю же, тихонько надо, любя. Словно девку под забором тискаешь, а не топором орудуешь. Чаво ховоришь? Забыл, как девки выглядят? Так попроси нашальство, пусть парочку привезут. Чай, не изверги каки-то, поймут. Что значитца, не положено? – искренне удивилась баба Дуля. – А отсохнет энто место, тогда шо делать?

Я решила, что пора мне отвлечь старушку от решения глобальных проблем, а то она сейчас в такие дебри залезет, что потом не вытащишь её.

– Баба Дуля, с приездом! Это как же вы столько добра везли? – я удивлённо осмотрела прибывший груз. – Это сколько же лошадей пришлось нанять, чтобы всё это сюда доставить?

– Ох, Даянка, деточка, – старушка бросилась ко мне и обняла. Через минуту она отпрянула от меня. – И не ховори. Совсем я с энтой дорогой умаялася. Ужо и не надеялась до тебя добраться. Усе косточки ломит от энтой трясучки. Одни каменюги кругом.

– Баба Дуля, куда же вы столько всего набрали? – попеняла ей я. – Здесь же кордон, а не столица.

– А чой я набрала? Усё нужное. Вот ты сама покумекай. Одних полотенец с десяток надобно? Надобно!

– Это зачем же столько? – удивилась я.

– А она ими торговать собралась, – влез ни пойми откуда появившийся прапорщик Брукс.

– А хоть и так, – вмиг обернулась баба Дуся. – Тебе кака разница, старый?

– Да никакой, молодуха, – отчего-то обиделся прапорщик. – Линая Даяна, там Эрик проснулся.

– Ах ты ж! – всплеснула руками старушка. – А я внучка ещё и не видела!

– Это ваша мать⁈ – вытаращился прапорщик на меня.

– И шо ты вылупился, словно никохда не видал? Приёмна я мать её, приёмна. Вишь, как Даянка со мной схожа, будто две капли воды. И не корчь мордень-то, а то морщины будут.

– Да как же так… – не понял прапорщик Брукс.

– Прапорщик Брукс, а вы покажите, пожалуйста, танае Дуле её жилище, а я пойду к Эрику.

Лицо прапорщика, когда я произнесла имя старушки, я уже не видела, потому что побежала к дому. Но, думаю, оно было незабываемым.

* * *

– Дорогая, ты считаешь, что у нас на кордоне скучно? – обнял меня со спины Алан, когда вернулся после очередного объезда территории вокруг кордона.

Последнее время странно вело себя магическое поле: то совсем исчезало, что даже нельзя было готовить на маг-плите – а то взрывалось вспышками на вершинах гор. В такие дни нечисть легко могла пробиться сквозь стену, ограждающую наш мир от мира Теней.

– Ты про бабу Дулю? – улыбнулась я, вспоминая, как возмущалась старушка, что ей выделили такую маленькую комнату.

Поселили бабу Дулю в целительской. Комната, где я раньше жила, теперь пустовала. Вот я и решила отдать её старушке.

– Чувствую, что спокойной жизни на кордоне пришёл конец, – вздохнул Алан в мою макушку. – Мне нужно срочно лекарство от нервного срыва.

– Да что ты говоришь! – улыбнулась я. – Примочки? Настойку горчавки? Мухобойку?

– Злодейка, – муж развернул меня к себе. – Нет чтобы предложить любви и ласки. Массажик мужу сделать. – Он обхватил сильными руками моё лицо и приблизил губы к моим. – Где, Эрик?

– Развлекается с бабой Дулей, – шепнула я, смотря в синие глаза. Там сверкали ночные звёзды. – Он её сразу принял и даже кашу есть соглашается.

– Какая полезная баба Дуля, – пробормотал мой муж и припал к моим губам. Сильные руки прошлись по спине, опустились ниже…

Я обхватила его за шею и потянула к дивану. В конце концов, мужу отказывать во врачебной помощи было нельзя. Вдруг захворает?

* * *

Благодаря своему характеру баба Дуля достаточно быстро освоилась на новом месте. Правда, иногда жаловалась, что поговорить особо не с кем. Не было того масштаба, что в Ленд-Дроке. Одни и те же лица всё время. Даже если что новенькое происходило, ей приходилось очень быстро бегать. Иначе разнесут новости быстрей неё.

К моему удивлению, сколько бы баба Дуля ни ворчала на прапорщика, он всё время крутился неподалёку. Старушка командовала, распоряжаясь, куда ему пойти и что сделать. Он всё исполнял. Потом я стала замечать, что она прикармливает его жареными пирожками, и тогда всё встало на свои места.

А через два месяца они с прапорщиком Бруксом решили создать семью. Так у меня неожиданно появились две няньки, возившиеся с Эриком, как с родным.