Текст книги "Внутренний враг. Пораженческая «элита» губит Россию"

Автор книги: Елена Чудинова

Соавторы: Михаил Юрьев,Михаил Леонтьев,Игорь Лавровский,Ольга Гурова,Андрей Езерский,Виталий Найшуль,Александр Дугин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Пораженческая элита погубит Россию

Александр ДУГИН

Анатомия тревоги

Политическая ситуация в современной России вполне обманчива. Она обманчиво спокойна, обманчиво стабильна, обманчиво успешна. Многие говорят о «новом застое», о «возвращении брежневизма», о «закате политики». И действительно, внешние наблюдения могут подтвердить эти оценки. Критики президента говорят по этому поводу о «диктатуре», сторонники – о том, что «Россия сосредотачивается». Но внимательным аналитикам трудно отделаться от впечатления, что в воздухе повисла какая-то неприятная тревога. Попробуем исследовать то, что угрожает сегодня России, ее президенту, ее народу.

Федеральная элита в апогее власти

Политическая линия Путина с самого начала первого срока была четко направлена на усиление позиций федерального центра перед лицом самоуправства выборной региональной власти – «губернаторской фронды». После событий в Беслане Путин поставил в этом вопросе точку: назначение губернаторов законодательно закрепляет окончательную победу центра. Роль региональных элит настолько снижена, что в общем контексте российской политики она может быть приравнена к бесконечно малой величине.

По сути, главным (и единственным) административным субъектом в такой ситуации оказывается элита федерального центра. Какими бы полномочиями ни обладал президент, единолично править он не может, и, следовательно, федеральная элита в настоящее время становится главной опорой и инструментом в проведении путинской линии в общероссийском масштабе.

Постсоветское чиновничество

Эта элита в самом грубом приближении состоит из двух основных сегментов: постсоветское чиновничество и либерал-реформаторы. И те, и другие отчасти занимали свои посты и до Путина, отчасти были завезены из города на Неве. Причем не так уж важно, из Москвы они или из Питера. Эти два сегмента – все, что есть у Путина в наличии. И на них сейчас держится судьба нашей страны.

Постсоветское чиновничество сформировано в условиях последней фазы упадка советского общества. И это накладывает на них соответствующий отпечаток. Психология этих людей по типу консервативна и гиперконформна. Они не интересуются никакими идеями, готовы поддержать любую власть. Их интеллектуальный и культурный уровень ниже среднего. При этом они отличаются пассионарностью и изобретательностью только в одном – в реализации личного материального благополучия, в поддержании социального и административного статуса… Кабинеты и должности – это их «джунгли», где они мастера выживания, интриг, подсидок и толкания локтями.

И самое главное: они являются носителями единственного опыта, сформировавшего их как тип, – опыта стагнации. Оптимальное существование для них – это неопределенность, спокойствие, заторможенность. Даже если они оказываются в критической ситуации, они не способны реагировать остро и активно.

Как правило, постсоветский чиновник смутно патриотичен, не склонен к переменам. Его социальная функция сводится к зажиму инициативы, идущей снизу, и саботажу инициативы, идущей сверху. Всячески ограничивая творческую активность подчиненных, они присваивают ее результаты в том случае, когда не замечать их невозможно, но в усредненной, смягченной манере. Приказания начальства они выполнять не спешат, с одной стороны, потому что не могут и не хотят, а с другой – потому что привыкли к постоянному изменению курса наверху. Много десятилетий в качестве наказания за провалы в работе их либо повышают, либо переводят на другое место. Эти чиновники несут на себе дух разложения государства, что было сущностью социально-политического и административного процесса в последние десятилетия СССР. Эта категория федеральной элиты, составляющая процентов 80 от всего чиновничества, способна только к стагнационным стратегиям, и требовать от них исполнения иной, мобилизационной задачи бессмысленно. Их каменные лица невозмутимы даже тогда, когда их кидают за воротник в пропасть.

Либерал-реформаторская элита

Вторая категория федерального чиновничества (значительно меньшая) – либерал-реформаторы ельцинского призыва и их санкт-петербургские аналоги. Это совсем иной социальный и психологический тип. Это крайне активные, деятельные люди, обладающие интеллектуальным и культурным уровнем выше среднего, но сознательно инвестировавшие свою энергию в политику, бизнес, власть. Они стремятся во всем отличаться от постсоветских чиновников, даже в том случае, если являются их родственниками или протеже. Их тип – усиленная имитация западного человека. Они копируют Запад, в первую очередь США, с их динамизмом, подвижностью, прагматизмом, целеустремленностью и т. д. В их случае эгоизм возводится в теорию, социал-дарвинизм служит эрзац-идеологией, они видят общество в духе Фридриха фон Хайека – как «социальные джунгли», в которых нет друзей и врагов, есть только конкуренты, оптимизация и прибыль. Россию они не любят и презирают, но считают, что и из нее можно и нужно извлекать «быстрые деньги».

Либерал-реформаторы тоже имеют уже немалый чиновничий и властный опыт – опыт активного разрушения государства с параллельным коммерческим использованием продуктов распада. Показательно, что, будучи апологетами свободного рынка и частной собственности, эти чиновники сделали карьеры и состояния не столько на свободной конкуренции и духе частного предпринимательства, поднимаясь по логическим ступеням капитализма, сколько на ловкой эксплуатации развала государства, на умелой коррупции, находчивости в юридическом оформлении, политическом прикрытии и административном протежировании процесса приватизации. Все, что они имеют, они получили от государства, фактически приватизировав его.

Либерал-реформаторы сращены с олигархатом, неотделимы от него. Они носители духа энергичного присвоения и не способны по определению решать никакую иную задачу.

В отличие от постсоветских чиновников, которые инстинктивно тяготеют к коррупции под конформистско-патриотическим прикрытием, либералы по своей инициативе идут навстречу Западу, стремятся интегрироваться в западный экономический и политический истеблишмент. По сути, их повестка дня в отношении России есть подраздел западной, точнее, американской повестки дня. Они выполняют американскую миссию не как оплаченные агенты, но как естественное проамериканское лобби, так как Запад (США) для них – «идеальная» Родина, сознательно и волевым образом принятый архетип, который они хотят воплотить в самих себе.

Очень важно, что такая социальная и психологическая позиция была на самом деле гарантом коммерческого и политического успеха в ельцинский период при существенной поддержке со стороны Запада, что придало либералам уверенность в действенности этой формулы: жизнь в глобалистском, прозападном режиме (в России или вне ее) – есть ключ к успеху, процветанию, личному обогащению. Видя под собой растерянный народ и смутившуюся бессильную интеллигенцию, перед собой – постсоветских чиновников с нечленораздельной повесткой дня, а над собой – нерешительную и колеблющуюся власть, либерал-реформаторы только укреплялись в своих установках.

Следует заметить, что этот тип, составляющий вторую половину российского чиновничества, столь же непригоден к созидательной деятельности на укрепление государства, как и первый. Они – носители опыта активного разрушения, слома. И имеют только эти навыки – разобрать на части и продать на стороне то, что им не принадлежит (поделившись со сторожами).

Если сложить обе составляющие, мы получим формулу: «патриотизм + либерализм», устойчивость которой гарантируется признанием интересов всего постсоветского чиновничества, официальная легитимация которого и принесла привкус «нового застоя».

Этим людям сегодня досталась вся полнота власти в стране. На фоне снижения роли партий и парламента, при назначаемых губернаторах страна вверена именно такой федеральной элите.

И самое тревожное, что в таком ее состоянии, в самом ее происхождении она наследует совершенно негативный управленческий опыт: опыт поражения, разложения и демонтажа. Эта элита не выиграла ни одной исторической баталии, не решила ни одной серьезной государственной проблемы, не создала никакого позитивного нового направления в общественном или национальном развитии. Она, конечно, хищная и цепкая, жадная и злая, этого не отнимешь. Но эти активные социал-дарвинистские качества применяются ее представителями только для индивидуального обогащения или личной карьеры. По сути дела, нынешняя федеральная элита совершенно безразлична к судьбам государства, народа и общества. Она антинародна, антигосударственна и антиобщественна.

Она являет собой в обеих ипостасях перевернутый образ самого Путина, это его «темный двойник». Путин – активный, волевой, созидательный государственник, а нынешняя федеральная элита никак ему не соответствует. С такой элитой Путин может только топтаться на месте, сохраняя статус-кво. Да и то при условии, что внешняя среда, в первую очередь Запад, предоставит России для этого благоприятную возможность.

На повестке дня удар по России

Но кажется, что и на Западе отношение к путинской России начинает меняться. Показательно, что после Беслана попытка Кремля воззвать к солидарности США и Европы, которые также стали жертвами терроризма, дала обратный результат. Запад остался верен своему двойному стандарту: когда поддержка со стороны России нужна Штатам, Путина принимают в антитеррористическую коалицию. Когда же Россия апеллирует к тому же самому в момент своей беды, ей читают нравоучения. А политические шаги Путина после бесланской трагедии вызвали настоящий шквал негодования. Снова вернулся арсенал терминов времен «холодной войны» – «тоталитаризм», «реваншизм», «империализм» и т. д. Можно припомнить слова одного из главных идеологов американских неоконсерваторов Ричарда Перла, сказавшего: «С Россией возможен только один разговор: We win, you lose. Sign here („Мы выигрываем, вы проигрываете. Распишитесь здесь“)».

В американской геополитике у России вообще нет места, для нее не отводится позитивной роли (даже в проамериканском ключе). Рано или поздно даже самую послушную и проамериканскую Россию ждет участь Югославии или Ирака, и американские стратеги, такие как З. Бжезинский, открыто пишут об этом. Это дело времени. И, кажется, это тревожное время приходит.

Первым аккордом этого процесса можно считать открытое и угрожающее выступление США на стороне тех сил в странах СНГ, которые ориентируются на ухудшение, а то и разрыв отношений с Москвой. Общеизвестен факт поддержки США «революции роз» Саакашвили. Не скрываясь, американцы поддержали Ющенко на Украине, продавив его кандидатуру против всяких юридических норм. Они же без стеснения поддерживают политическую оппозицию в Беларуси и Армении. Чеченские сепаратисты опираются на Американский комитет за мир в Чечне. Поразительно, что в состав этого комитета, призванного помогать чеченцам против русских, входят Ричард Перл и Майкл Лидин, интеллектуальные лидеры неоконсерваторов, стоящие на радикально антиисламских позициях и проповедующие «крестовый поход» против ислама! Этот вопиющий парадокс логичен в геополитической перспективе: атлантисты борются с Евразией во всех возможных конфигурациях. Силы НАТО летом 2004-го перебрасываются из Германии к границам России.

Те же неоконсерваторы всерьез принялись за проект создания Великого Ближнего Востока (проект озвучил сам Буш на саммите стран НАТО в Стамбуле в июне этого года), а это предполагает военные действия против Ирана и Сирии. Для атаки на Иран США нужны надежные базы на Кавказе. Активизация действий на Южном Кавказе и взрыв активности террористов на Северном Кавказе прекрасно укладываются в этот проект. России фактически предлагается уйти из Закавказья, а также принять близкую перспективу северокавказского сепаратизма. Горбачев и Ельцин соглашались на нечто подобное, и не раз. По логике «We win, you lose. Sign here» только так и нужно вести дела с поверженным соперником. Но вся легитимность Путина покоится на том, что он не сдает национальных интересов.

Складывается впечатление, что передышка для Путина заканчивается. Сигналом была августовская и сентябрьская атаки террористов на Россию. Катастрофа на Украине. Победа Буша на выборах вопреки неуверенной «радости» Кремля означает лишь, что передел влияния на Ближнем Востоке, в Центральной Азии, на постсоветском пространстве и особенно на Кавказе начнется в самом ближайшем времени. Уже начался…

И как отвечать на это президенту Путину? Какой политической и геополитической линии придерживаться? На кого опираться? Какие инструменты задействовать?

Страна явно не готова к войне, которая неслышно подходит к нам все ближе и ближе.

Путину нужна революция

Две проблемы – пассивно-деструктивный настрой федеральных элит и все более жесткий геополитический вызов Америки, – накладываясь друг на друга, порождают ситуацию, ничего общего не имеющую с застоем или стабильностью. Путин и Россия стоят на пороге фундаментального кризиса, который может быть отложен только в одном случае – в случае какой-то непредсказуемой катастрофы, которая могла бы случиться с единственной оставшейся гипердержавой. Если же все останется в том же состоянии, как сегодня, то Америка будет продолжать экспортировать собственные кризисы и проблемы повсюду – на Ближний Восток, на Кавказ, в Центральную Азию. Это испытанная стратегия империалистических держав. И она, увы, оказывается действенной.

Утихомирив внутреннюю политику, Путин победил явное сопротивление своих прямых политических антагонистов. Но методы и инструменты этой победы были несколько сомнительны. Все это было бы оправдано только настоящей и радикальной ротацией элит и мобилизацией геополитического сознания. Этого не произошло и не происходит. Сохраняется баланс, продлевается статус-кво. Это опасный путь. Особенно перед лицом нависшей над страной угрозы.

Легкой жизни и уютной «советской» дремы, оживляющейся волнами нового передела собственности, не предвидится. При первом серьезном ударе вся недееспособная конструкция федеральной власти рухнет – эти люди принципиально и по своему типу не в состоянии принимать и осуществлять исторические решения. А в условиях новой волны геополитической конфронтации инерциальная пассивность и тем более сознательный проамериканизм будут открытым саботажем.

Путину ничего не остается, как готовиться к войне. Путину ничего не остается, как осуществить революцию. Революцию сверху. Только готовность к войне гарантирует нам мир. Только революция сверху предотвратит саботаж элит и отчужденную пассивность масс в критический момент. Который, увы, все ближе и ближе.

Шарада элит

Игорь ЛАВРОВСКИЙ

Мы – элита, и это постулат.

Из фольклора 2-й спецшколы

Возможно, Тимошенко права: падение Киева открывает дорогу на Москву. Мультиполярного мира не получается. Сбываются пророчества секты «Свидетели Иеговы» относительно возникновения мирового правительства. Оно действительно материализуется, но не в виде пресловутого «вашингтонского консенсуса», а просто как вашингтонская администрация, которая, похоже, не хочет знать слова «консенсус». Стратегическая ситуация качественно изменилась, подкидывая хорошенькую шараду для российской элиты.

Ненавидимая власть

Россию можно внести в Книгу рекордов Гиннесса как страну, управляемую самой ненавидимой властью в мире. В отличие от других стран «власть» в России – слово ругательное. Существует прямо пропорциональная зависимость между достижениями правителя собственно как правителя и уровнем культивируемой ненависти к нему, выдаваемой за справедливую объективность. Задолго до того, как рухнула российско-советская империя, ее строители были морально скомпрометированы – от Ивана Грозного до Иосифа Сталина и Леонида Брежнева. Новые правители страны шли под флагом очищения от «ошибок прошлого», очищаясь при этом от своих же исторических корней и исторической легитимности.

Циничное и враждебное отношение к власти во многом формируется самой властью. В России нет плавных кривых. Каждый новый царь выполняет крутой зигзаг по отношению к предшественнику, при этом статуи предшественника неминуемо слетают с пьедесталов. И это в то время как монголы, например, возводят монументы Чингисхану, которого вряд ли можно отнести к политкорректным правозащитникам.

Восстановление доверия к власти, к ее институтам, которое является необходимым атрибутом стабильного государственного устройства, не состоится без восстановления моральной связи с предшествующими эпохами, а следовательно, с предшествовавшими правителями. Когда русские «бьют своих», чужие вовсе не боятся – они злорадствуют.

Проигранная четвертая

К вопросу о непризнанных заслугах правителей перед нацией: нравится кому-то Берия или нет, но созданная под его руководством «большая бомба» удержала Америку от лобового столкновения с СССР и до сих пор сдерживает больших и малых искателей приключений.

Во время кубинского кризиса «волк» был уже на пороге. Представим на мгновение, что у Хрущева или Кеннеди дрогнули бы нервы. Каковы были шансы сверхдержав в прямом ядерном соударении? К счастью, вряд ли удастся проверить страшилки о глобальной ядерной зиме экспериментально. Природный оптимизм, воспитанный Голливудом, подсказывает, что планета поднатужилась бы, но все же пережила обмен ядерными ударами. Что бы осталось? Можно утверждать, что шансов СССР на выживание в ядерной войне не было. Американцам достаточно было одного-единственного попадания в цель – Москву, и колосс рухнул бы. С другой же стороны океана можно было бы уничтожить любую часть Штатов, включая столицу, оставшиеся регенерировали бы как амеба или ящерица, поскольку в США культурно-промышленно-политическая элита более или менее равномерно рассредоточена по всей территории страны. В СССР, а теперь в России весь мозг находится в одном месте, при этом ненавидимом всем остальным «телом». Достаточно убрать Москву, как Россия опять превратится в набор больших и малых деревень, каким она была до восшествия на престол Грозного.

На сегодняшний день Москва является единственным географическим носителем российской идентичности и российского национального самосознания. В этом величие Москвы и слабость России. С этим надо что-то делать. Но, конечно, не путем разбрызгивания столичных функций по городам и весям и проталкивания «надежных» провинциалов на столичные посты. Скорее, нужно стимулировать обратный отток элиты из центра – не на существующую периферию, а во вновь создаваемые, сравнимые с Москвой по качеству жизни региональные центры.

Ни Америка, ни СССР не оказались готовы к многочисленным собственным жертвам ради достижения исторической победы над соответствующим «измом», поэтому третья мировая война велась «по доверенности» большими и малыми сателлитами сверхдержав вплоть до тех пор, пока СССР был способен оплачивать услуги своей команды наемников. Не стоит обольщаться насчет моральных качеств последних. Кто деньги платит, тот и музыку заказывает. Россия больше не платит за сателлитство, вот и поразбежались все поближе к реальным и воображаемым кормушкам. К большой привлекательной евротитьке выстроилась длинная очередь бедных и дальних еврородственников. Прогрессивная часть российской элиты побуждает Россию занять место в этой очереди где-нибудь между Молдавией и Белоруссией и ругает имперские замашки, не дающие так вот запросто припасть под длань франко-германских бюрократов. Но ответственные товарищи в Москве понимают, что готовность Запада платить агентам влияния в России не означает готовности того же Запада содержать все российское население. Украинцам скоро предстоит убедиться, что 65 миллионов на поддержку Ющенко – это ого-го, а даже и 650 миллионов, розданных населению, – это ничто. Тем более что бесплатно раздавать там никто ничего больше не собирается. Шарфики можете оставить себе.

Неожиданный добровольный уход СССР с ринга означал конец эпохи двухполярного мира и начало – вопрос – чего именно? Е. Примаков в духе традиционной русской дипломатии попытался было отыграть изощренной демагогией то, что было проиграно пушками. Но идея мультиполярности оказалась нежизнеспособной, потому что реальных соискателей стать одним из этих «мульти» не оказалось. Фактическим мировым правительством стала не ООН, не ОБСЕ, не НАТО, а администрация президента США. Выяснилось, что это единственная в мире организация, способная быстро принимать решения и сравнительно экономично перераспределять грандиозные ресурсы глобального значения без длительного и дорогостоящего многостороннего бюрократического согласования. Крыть это нечем, поэтому ни о какой мультиполярности речи быть не может. Есть империя – Третий Рим, – и есть провинции, более или менее лояльные. Делать какие-то выводы о «державности» Китая или Индии – это выдавать желаемое за действительное. Китай держит в своих закромах около триллиона долларов американской валюты, и его экономическое могущество целиком и полностью зависит от торговли с Америкой. Одним росчерком пера американцы могут превратить Китай из ревущего тигра в экономического карлика. Китайцы это понимают. Из Индии с ее исторической зависимостью от британского мира и растущей ориентацией на тот же американский рынок сверхдержава тем более не получится. Европейский союз – это всем известный экономический гигант и в то же время не менее знаменитый политический карлик. Французы пытаются превратить ЕС во что-то менее аморфное, но приходят американцы и снова спутывают все карты, на этот раз содействуя впуску в ЕС целого стада восточноевропейских, по выражению Жака Ширака, «троянских ослов», у которых присутствует звериный голод на евросубсидии, но полностью отсутствует желание бороться за евроидентичность.

Парадокс нынешней ситуации заключается в том, что Россия сохранила манеру мыслить и вести себя как сверхдержава, на деле вылетев из лиги сверхдержав, ныне представленной единственной империей, которой не с кем больше играть в настоящие игры. Зато у нас теперь появилось больше равных конкурентов – жить стало явно веселее. Бразилия, Польша, Турция, Иран – вот новые соседи по нашей новой лиге, в которой нам теперь предстоит жить и играть. О политической конкуренции с Америкой лучше забыть. Обсуждаться могут только границы автономии в рамках империи. Попытки воспользоваться сохраняющейся военной мощью для достижения политических целей будут рассматриваться как проявления дикости, неевропейскости, достойные всякого порицания и наказания. Если мы отступили, когда наши ракеты были на Кубе, тем более не стоит напрягаться, когда наших ракет там больше нет.

Нищета элиты

Причина утраты позиций, завоеванных потом и кровью в 30—50-х годах, заключается не только в политике КПСС и ее генерального секретаря лично, а в банкротстве всей советско-российской элиты – политической, промышленной и культурной. Фора, накопленная царями и генсеками, оказалась промотанной на протяжении жизни одного поколения советских людей. Культурная и социальная революции срикошетили. К власти пришло поколение элиты, не ощущающее себя наследниками и продолжателями имперской традиции, поколение незаконнорожденных, бастардов, не готовых напрягаться ради абстрактных национальных целей.

Гигантский, не до конца еще понятый ущерб нанесла и мировая война. Гитлер выбил самое многообещающее поколение в российской истории, в результате чего образовался зияющий провал между поколениями отцов, сражавшихся в битвах империи, и младших детей, воровавших картошку в тылу и выживавших изо всех своих сил.

Поколение вернувшихся из окопов отцов тоже внесло свой вклад: «Мы перестрадали, но все фрукты – детям». Результатом этого послевоенного «бобруйского синдрома» стало воспитание полчищ безответственных индивидуалистов, каждый из которых ощущал себя пупом земли и готов был предать все, что угодно и кого угодно, ради своих личных амбиций, идеологических или культурных пристрастий. Постоянный контрапункт официальной наступательной и кухонной пораженческой пропаганды разрушил моральные основы будущей российской элиты, приучил к постоянному двоемыслию, которое в России выдается за большую жизненную мудрость, а на Западе рассматривается как вредный порок – отсутствие цельности во взглядах.

В конце концов пришли к тому, к чему пришли, – успех отдельной личности перестал что-либо добавлять к совокупному успеху нации. Множество представителей элиты стали «пытать успеха» за пределами своей страны, даже поступили на службу к другим императорам, более того, многие приняли участие в действиях третьей мировой на стороне враждующей стороны. Такого уровня предательства, как в последний советский период, давненько не наблюдалось в любой другой стране мира.

Идейное предательство стало нормой жизни. Демонтаж советской (а точнее, имперской российско-советской) системы ценностей происходил на всех уровнях. Было подвергнуто сомнению и оспорено все, что было достигнуто и создано предыдущими поколениями. Закономерным результатом стала провинциализация духовной жизни СССР, а затем России. Хрущев был последним идеологическим продуктом, пробившимся из здешних мест на мировой духовный рынок. Собственная музыка была заменена адаптацией западных направлений, собственная литература была частично забыта, частично признана неполиткорректной, собственные технические и экономические достижения осмеивались, политики за глаза подвергались остракизму. Результат налицо – многие российские изобретения, такие как социальное обеспечение и массовая пропаганда, вошли в стандартный набор услуг западных государств, а самой России сегодня НЕЧЕГО предложить миру, нет ни одной свежей идеи НИ В ОДНОЙ ОБЛАСТИ. Мы, российское общество, живы только прошлыми достижениями и некоторой локальной деятельностью, которая наполняет каким-то смыслом наше существование. Русские не поверили ни христианам, ни большевикам в том, что идеи движут миром, хотя доказательств было представлено предостаточно, и полностью уверовали в волшебную силу колбасы. Но колбаса при современных методах производства широко доступна, а великие идеи теперь создаются, присваиваются и монополизируются другими. Печальный факт – Россия сегодня является импортером идей ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ – от промышленной технологии до балета.

Пятая колонна

Некоторые все еще верят в сверхдержавный потенциал России. Но это уже давно относится к жанру «фэнтези». Вопрос сегодня может стоять так: сохраниться в качестве субъекта своей собственной политики или окончательно превратиться в объект чужой политики. Соответственно вот вам и реальные партии. Партия власти, которая поддерживает все действия президента, в которых видится субъект большой политики, и оппозиция, уже готовая сдать крепость «более достойным». С точки зрения национальных интересов и возможности выживания самостоятельной демократии в России конструктивный диалог может вестись только в рамках первой альтернативы. Вторая, пораженческая, и противоположная по демагогии, но смыкающаяся с ней по целям коммунистическая альтернативы должны быть отвергнуты обществом и политиками как вредная аберрация и прямое предательство. В этом не будет возврата к тоталитаризму, никто, надеюсь, не будет никого сажать, но во всяком случае в доступе на все спонсируемые государством и обществом каналы массовой информации (читай массовой пропаганды) им должно быть вежливо, но твердо отказано, а возможности получения помощи из-за рубежа должны быть тем или иным способом перекрыты, вплоть до открытых дипломатических скандалов. Пусть ребята свободно и независимо работают за свои, кровные.

Давайте в этом поучимся у империи. Попробуйте профинансировать доступ нравящегося вам американского политика к СМИ или поддержать его финансами. Китайцы, кстати, пробовали. Каждый раз эти попытки выводились на чистую воду, заканчивались крупными скандалами и пресекались. Попробуйте в Америке покритиковать власть вообще или президента в частности по общенациональному каналу. Попробовать можете, потом считайте количество часов, которое пройдет до увольнения с негласной выдачей «волчьего билета». В Канаде главный редактор столичной газеты «Ситизьен» был вычищен в течение недели после того, как осмелился вежливо покритиковать премьер-министра. И это в сравнительно либеральной стране.

Элита должна научиться защищать свое государство и свою политическую систему. Для начала надо научиться чистить систему от явных врагов и потенциальных мятежников. Иначе получим Ющенко (давно у нас не было баррикад!), готового поломать государство ради своих амбиций. Такого рода люди должны вычисляться и устраняться из основного потока политической жизни задолго до того, как им придет в голову появиться на майдане.

Империя особенно жестко относится к единству рядов во время военных действий. Любой солдат, в какой бы войне империи он ни участвовал, в День ветерана гордо вставляет искусственный цветочек мака (англосаксонский вариант гвоздички) в петличку и выступает предметом всенародного восхищения и уважения. Либеральных критиков англосаксы научились демократично так вытеснять куда подальше в стиле «мы вас просим! Просим, просим! (имеется в виду „к выходу вон!“)». Все видели Керри и Буша, соревновавшихся в том, кто героичнее вел себя во Вьетнаме. Сейчас уже никого не волнует, выиграна или проиграна была та война. Но тот, кто запятнал себя критикой действий своего правительства во время войны, ставит жирный крест на своей последующей политической карьере. В России же прекрасно себя чувствуют множество политических деятелей, не поддержавших и не поддерживающих Президента России в его военной политике.

Кроме политической «пятой колонны» существует идеологическая. Расковыривание болячек, забрасывание фекалиями превратились в национальный спорт. Все эти грязекопатели постепенно подрывают веру народа в самого себя. Проецируя на народ свое негативное представление о нем, грязекопатели снижают не только общее качество культурной среды, но и подрывают международную конкурентоспособность российской культурной продукции. Понятно желание грязекопателя получить грант от зарубежных спецслужб за очередное бытописание тяжелой жизни соотечественников в «проклятом прошлом» и «бандитском настоящем», а также получить приз на кинофестивале от европейских правдолюбцев. Но нормальному потребителю культурной продукции все эти политизированные страсти-мордасти неинтересны, что подтверждается данными о кассовых сборах. Поэтому мы обречены на поражение в открытом бою даже от полностью маразматических и тупоумных опусов типа Kill Bill («Убить Билла»).