Текст книги "Мне приснилось лондонское небо. В поисках мистера Дарси"

Автор книги: Елена Отто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Инночка протестовала. Она была почти в истерике. Как Арина может бросить её с новорождённым ребёнком? Арина прожила с ними ещё три месяца и к сентябрю вернулась к родителям. Без особых проблем устроилась работать в свою бывшую школу и сама не заметила, как втянулась в процесс. Первый звонок – последний звонок, первый – последний, и так прошли три года, и так должны были пройти последующие тридцать. Пока не случилось знаменательное открытие фонтана в городском саду, пробудившее Арину от сна и заставившее её мыслить в другом направлении.

Глава 12. Британский опыт работы

Занятия в колледже закончились около трёх, и Арина задержалась на несколько минут, чтобы проверить свою домашнюю работу с учителем. Русская одногруппница Нина ждала её в рекреации, пытаясь справиться с автоматом, заглотнувшим пятьдесят пенсов и не выдавшим обещанного кофе. Вяло поозиравшись по сторонам, Нина от всей души пнула кофе-автомат, но не получила ни кофе, ни денег. Заметив Арину, она бросила терзать упрямый механизм.

– Можешь поработать вместо меня на листовках сегодня? – спросила она.

– Могу. А что делать надо?

– Ничего. Стоишь и раздаёшь листовки. Всем подряд. С четырёх до восьми. Заплатят двадцатку.

– А что на листовках?

– Бутербродная. Сабвэй называется. По-английски – подземный переход. Вот держи. Тут пятьсот штук. На четыре часа тебе должно хватить. Только стоять надо на Трафальгарской площади, они там базируются. Оттуда не уходи, потому что они могут выйти проверить. А я побежала в бар. У них сегодня мероприятие намечается человек на пятьдесят, работа с четырёх до двенадцати, фунтов сорок заплатят, а то, может, и чаевые перепадут. Сама понимаешь, мне на листовках сегодня стоять невыгодно. А так, работёнка непыльная – стоишь дурака валяешь, а тебе за это денежки платят.

– Спасибо за поддержку голодающих. Значит, Трафальгарская площадь?

– Да, можешь у перехода встать, там больше всего народу, а надоест – по площади погуляешь. Я там уже столько интересных парней встретила. Постою – потреплюсь, время пройдёт. А потом вечером на дринк можно пойти с кем-нибудь из новых знакомых.

– И много англичан попадается?

– Англичан? Да ты что, какие англичане в Лондоне? – махнула рукой Нина. – Больше бразильцы, турки, поляки. Ну, давай, пока. Повеселись!

После первого рабочего дня Арина возненавидела свою «непыльную работёнку» до глубины души. Спешащие мимо люди отмахивались от неё, как от назойливой мухи. Бутербродами они не интересовались и лишнюю бумажку с собой таскать не хотели. Солнце припекало. Бумажки не уменьшались. Хотелось пить, есть и в туалет. Призыв: «Возьмите, пожалуйста, это новый сабвэй открылся», – звучал всё жалобнее, и Арине казалось, что она просит милостыню на главной площади мировой столицы. Те же, кто проявлял интерес, в основном, праздные туристы, которые никуда не торопились, задавали коварные вопросы типа «Что такое сабвэй?» и «Где он находится?», вгоняя Арину в ступор. «Вот уж вляпалась», – мрачнела она и неопределённо махала рукой в сторону подземного перехода, хотя предварительное исследование перехода обнаружило несколько бутербродных, и на какую из них она работает, она не знала. К концу дня она не выдержала и сменила тактику. Прикинувшись туристом, который только что получил бумажку, она обратилась к одному из прохожих, походившему на местного жителя: «Скажите, пожалуйста, я ищу вот этот Сабвэй. Где бы он мог быть?»

– Лейстер-сквер, – пояснил прохожий, глядя на лифлет. – Заверните за Национальную Галерею, и вы увидите большую площадь со множеством кафе. Это должно быть там.

– А почему написано «Подземный переход»? – недоуменно спросила Арина.

– Так это же цепь бутербродных, – улыбнулся прохожий.

– Цепь?

– Ну, много кафешек под одним названием. Их сотни в Лондоне. Вот этот «Сабвэй» открылся на Лейстер-сквер.

На следующий день Арина раздавала листовки более профессионально, и даже отводила особо интересующихся за угол Национальной Галереи. Добросердечная девушка из бутербродной подогрела ей батон с ветчиной и налила стакан лимонада. «Сэкономить – всё равно, что заработать. А такой обед потянет на целых четыре фунта», – уже машинально подсчитала Арина. После перекуса она заскочила в Галерею в поисках туалета и спасения от изнуряющего солнца и случайно наткнулась на картину Леонардо да Винчи «Мадонна в гроте», ту, что описана в «Коде да Винчи», и замерла.

«Вот оно, Мадонна и младенцы, вот и крест дорисованный, и звериная лапа вместо руки. Боже мой, и я стою лицом к лицу с великим шедевром. Вот так вот: зайти с улицы в туалет и увидеть творение великого мастера, которое всю жизнь только на репродукциях в учебниках разглядывала… Неужели это всё происходит со мной? – удивилась она. – Всё-таки какая я молодец, что приехала в Лондон…»

Так или иначе, после двух рабочих дней сорок фунтов были заработаны или почти подарены добросовестным «Сабвэем», и жаловаться на судьбу было нельзя.

«Уж лучше метлой махать, – решила Арина. – Всё какая-то деятельность».

Ещё один день довелось раздавать рекламные лифлеты для телефонного магазина на Бейкер-стрит. Нинка проходила мимо, увидела, что ищут работника на какую-то недельную акцию и тут же предложила свои услуги, а в среду прислала вместо себя Арину. Менеджер магазина, казашка, объяснила Арине суть акции по-русски, но для того чтобы въехать, нужно было знать, что такое контрактный телефон, а спросить было неловко, чтобы не получить немедленную дисквалификацию. Первые недели в Лондоне показали, что лучше делать вид, что ты понимаешь, чем не понимаешь. Но простояв полдня перед самыми дорогими домами в городе возле самого роскошного лондонского парка, Арина получила нагоняй от казашки за то, что не улыбается и не разговаривает с клиентами. Мол, каждого заинтересованного человека нужно облизывать с ног до головы как потенциального клиента и убеждать его в преимуществах пакета. Но убеждать в преимуществах пакета у Арины не хватало английского. А улыбаться не хватало сил.

«Оказывается, даже для такой работы нужны определённые навыки и умения», – ужаснулась Арина и надолго усомнилась в своей профпригодности к какой-либо неквалифицированной работе. И даже для того, чтобы раздавать листовки, нужен хороший английский. После этого она стала всегда брать лифлеты на улицах – ведь бедным ребятам надо их раздать, иначе не заплатят. Но, наблюдая бедных ребят, без слов сующих ей в руки лифлеты и продолжающих жевать жвачку и слушать плеер, удивилась, что их до сих пор не дисквалифицировали за профнепригодность.

«Это ещё что, – думала она. – Тут хоть ходить туда-сюда можно. Вот тем, кто стоит на улице живым указателем с плакатом: „Открылся новый клуб, всего в ста метрах отсюда“, можно по-настоящему посочувствовать. Уходить дальше ста метров от указанного клуба им не полагалось, да и плакат – не листовки, в туалет с ним не забежишь».

 
                                          * * *
 

У двух девчонок из колледжа завершился курс, и они приняли решение возвращаться домой. Деньги закончились, работу не нашли, да и особой перспективы в Лондоне не узрели. Предложили Арине заехать в свою комнату в многоквартирном доме в Хакни. Сказали, соседи нормальные и лендлорд не допекает. До колледжа рукой подать, и русские люди в доме живут – могут помочь, если что. Арина съездила взглянуть на квартиру и обещала переговорить с Мелиндой.

– Послушай, комната недорогая, всего восемьдесят фунтов в неделю на двоих, вот только депозит нужно заплатить за две недели. Девчонки уже отдали хозяину депозит, а он сказал, что не вернёт, но они могут жить следующие две недели бесплатно. А у них билеты на самолёт. Они хотят, чтобы мы отдали депозит им вместо хозяина и жили эти две недели вместо них. Если понравится, можем оставаться дольше. Они уже завтра улетают, а нам всё равно в субботу нужно куда-то съезжать. У Саманты оставаться слишком дорого – да и незачем. А там до колледжа близко, всего двадцать минут на автобусе.

Мелинда посмотрела на неё блестящими чёрными глазами и ничего не ответила. Арина поняла, что в планы Мелинды посещение колледжа уже не входит. Она нашла себе работу в ночном клубе, приходила домой в семь утра и сразу валилась спать. Спала до трёх часов, вставала и собиралась на другую работу – в местном баре с пяти до одиннадцати вечера. Такой режим продолжался пока лишь восемь дней, и Арина была не уверена, надолго ли Мелинды хватит. В общем-то, они не так уж много и общались в эти дни, но платить за комнату одной было дорого, поэтому Арина потащила за собой молдаванку. Мелинда упомянула, что первая зарплата у неё будет только в понедельник, поэтому Арине пришлось заплатить сто шестьдесят фунтов из своих.

С Самантой расстались без сожаления. Арина пыталась попрощаться, но в тот момент, когда она нашла хозяйку, Саманта стояла и орала на соседского пацана, который разбил ей окно спальни футбольным мячом. Мать пацана, такая же дородная негритянка, старалась перекричать Саманту, из её аргументов можно было понять, что бедному мальчику совершенно негде играть, что он будущая звезда футбола, и что нечего свои окна расставлять где ни попадя. Саманта визжала, что будет ставить свои окна там, где ей нравится, потому что это свободная страна. Будущая звезда футбола прятался за свою необъятную мамашу и с удовольствием наблюдал перебранку. Увидев Арину, он состроил рожу.

Сентиментальные прощания оказались неуместны. Мелинда молча прошла мимо двух разъярённых мамаш, Арина постояла с минуту, надеясь вставить пару слов или хотя бы обратить на себя внимание, но потом махнула рукой и догнала уходящую Мелинду. На новую квартиру Мелинда даже не поехала взглянуть заранее. Ей было всё равно, где жить.

Новое жильё не представляло собой ничего особенного. Маленькие комнаты с тусклым освещением, гостиная, переделанная ещё под одну спальню, крошечный запущенный садик, поросший крапивой и лопухами. Криминального вида соседи по улице, почти сплошь чёрные. Завидев группу подростков с полуспущенными штанами и в спортивных куртках с поднятыми капюшонами, Арина инстинктивно сворачивала на другую сторону улицы, пытаясь слиться с зелёной изгородью. Уже в первый же вечер она узнала от соседки-литовки, что район занимает едва ли не первое место в городе по преступности, потому что почти все квартиры принадлежат государству, и живут в них малоимущие семьи, безработные и матери-одиночки. Так, по английским законам, девушка, родившая ребёнка в четырнадцатилетнем возрасте, получала отдельную квартиру в местном муниципалитете, что, естественно, провоцировало рост подростковой беременности в определённых слоях населения, которым до покупки собственной квартиры было как до луны пешком. Любую здравомыслящую англичанку, способную получить образование, найти работу и взять жильё в ипотеку, такой вариант не привлекал, ибо жить в муниципальных районах никто не хотел. Кроме тех, кто там родился и другой жизни не видел. Или иммигрантов, прибывших в Лондон из развивающихся стран. И хотя закон предполагал, что матерям-одиночкам и их детям, растущим в неполной семье, полагается сострадать как социально уязвимым элементам, при виде этих социально уязвимых элементов, прогуливающих школу и промышляющих грабежами, сострадания не возникало. Из пацанов в капюшонах вырастали завтрашние преступники, из девчонок, обжимающихся по углам с героями улиц, закономерно вырастало новое поколение несовершеннолетних матерей-одиночек.

Литовка посетовала, что её мужа одним непоздним вечером остановили трое подростков в капюшонах, когда он мирно шёл со станции домой и слушал плеер. Зажав его в угол между гаражами, они отобрали всё более менее ценное: часы, мобильный, кошелёк, даже месячный проездной. В полиции он услышал, что он слишком хорошо одевается, чем привлекает ненужное внимание, да и телефоны свои не нужно никому демонстрировать. Мол, для подростков в этом районе кража телефонов – всего лишь способ заработать деньги, поэтому нечего их искушать без нужды. Вернувшись с рассечённой губой и синяком под глазом, он даже рвался немедленно съехать с квартиры, но удержала близость к работе. Одеваться попроще он не начал, однако перестал слушать музыку в наушниках, добираясь вечерами до дома.

Арина решила сократить своё проживание в злополучном районе до двух оплаченных недель и после этого переезжать в более спокойное место. Пока у неё не было работы, возвращаться домой засветло не составляло проблем, в то время как Мелинда, работающая в ночную смену, оставалась под угрозой. Но уже скоро выяснилось, что постоять за себя молдаванка умеет.

Первый вечер на новой квартире прошёл довольно мирно. В квартире проживала литовка с русским мужем, украинка и грузин. Встретившись со всеми обитателями квартиры на общей кухне, они посидели вместе за столом, выпили за бывший Советский Союз, дружбу народов и счастливое будущее в новой стране. Но уже утром литовка устроила Мелинде скандал из-за того, что молдаванку угораздило принимать душ тогда, когда литовка вернулась с ночной смены и хотела принять душ сама. Оказывается, она уже приучила всех домочадцев освобождать ванную к её приходу, потому что торчать под дверью после бессонной ночи не входило в её планы. Мелинда выскочила из ванной злая, как фурия, и прошипела, что будет принимать душ, когда ей хочется и плевала она на чьи-то распорядки.

Уже в воскресное утро Мелинда ввязалась в жестокую ссору с соседом снизу. Грузин, проживающий в гостиной, переоборудованной под дополнительную спальню, пришёл в субботу вечером пьяный и полночи барагозил. Нервная литовка устроила ему скандал. Переговаривались они на повышенных тонах на какой-то дикой смеси русского, английского и литовского, в результате спать было невозможно. А утром грузин сцепился с Мелиндой на кухне, пока она резала овощи для салата. Он хотел похлопать её по заду, а она полоснула его ножом по руке. Смуглянка-молдаванка защищала свою честь, как умела. Концепции о «сексуальных домогательствах, караемых законом» она не знала, а с ножом обращаться умела. Арина думала, что грузин вызовет полицию, и остаток дня они проведут, объясняя ситуацию, но грузин жил в Англии по левому греческому паспорту, и от полиции предпочитал держаться подальше. Поэтому злобно матерясь на «цыганку», он удалился в свою комнату, где ещё долго выл от боли или от ущемлённого мужского достоинства, а может, просто с похмелья. «Бабы ему не хватает, – сурово пояснила литовка, – желания есть, а возможностей нету. Ни денег, ни работы приличной, ни документов – кто на него позарится? А всё равно лапает всё, что движется. Самец».

«Пожалуй, мы тут долго не задержимся, – решила Арина окончательно. – Даже нет смысла вести переговоры с хозяином. Выживем депозит и съедем».

 
                                          * * *
 

В понедельник она отправилась в ближайшее интернет-кафе и зашла на свою страничку на сайте знакомств. Её мартовская «рекламная акция» не принесла особых результатов, и на «романтический призыв» откликнулась лишь пара кандидатов, переписка с которыми так и не сложилась. Поэтому почтовый ящик удручал своей пустотой. Полистав несколько минут «выражения интереса» со стороны американцев среднего возраста, она достала из рюкзака вдвое сложенный листочек и стала аккуратно набивать английский текст, в довольно энергичных тонах сообщая потенциальным женихам, что она уже приехала в Лондон и жаждет с ними встретиться как можно скорее. Что у неё всего полтора месяца, поэтому она надеется на скорый ответ и незамедлительную встречу.

«Вот так, – вздохнула Арина. – Может быть, слишком нахраписто, но, к сожалению, у меня не так много времени, чтобы ходить вокруг да около. У меня на самом деле всего шесть недель, чтобы встретить мужчину своей мечты и заинтересовать его настолько, чтобы он приехал за мной в далёкий Краснознамённый».

После этого она вернулась к привычной странице расширенного поиска и задала необходимые параметры с ограничением по стране.

«В списке только англичане, – пробормотала она. – На этот раз нас интересует Джон Льюис, а не американский дядя Сэм».

Интернет покряхтел и выдал ей полторы сотни кандидатур.

«Не-ет, пожалуйста, только с фотографиями».

Список сократился до сотни.

Ещё немного поразмыслив, Арина урезала возрастную планку до сорока двух лет.

Список приблизился к шестидесяти.

«А вот теперь из этих шестидесяти холостых, образованных и очаровательных во всех отношениях джентльменов мы определим двадцатку счастливчиков. Конечно, все вы застыли в нетерпении, ожидая, кого выберет красотка из далёкой России. Предупреждаю, ребята, повезёт не всем. В любой игре победитель только один, но многим из вас будет предоставлен шанс», – и она приступила к изучению анкет, аккуратно отправляя заготовленное письмо каждому понравившемуся кандидату. Счастливчиков получилось двадцать восемь.

«Если из этих двадцати восьми хотя бы половина заинтересуется мной, я буду очень занята следующие шесть недель», – сказала она себе, и победоносная улыбка тронула её губы. Молодой турок, стоящий на кассе, перехватил её улыбку и широко улыбнулся в ответ. Арина тут же перестала улыбаться и спряталась за экраном компьютера.

Вот так всегда. Приехала в Лондон, чтобы найти английского джентльмена, а на каждом шагу один Ближний Восток.

Выйдя из интернет-кафе, она почувствовала необычайный прилив сил и энергии. «Наконец-то я сделала то, зачем сюда приехала. Теперь каждый день у меня будут одни сплошные свидания».

Придя домой, Арина не застала Мелинду в комнате. Не было и тёмно-зелёной сумки соседки. Открыв одёжный шкаф, она почувствовала, как её сердце отрывается и гулко падает вниз. Шкаф был абсолютно пуст. На плечиках не было не только вещей Мелинды, но и вещей Арины. Судорожно открывая ящики стола и в отчаянии заглядывая под кровать, Арина с горечью убедилась, что молдаванка ушла, прихватив с собой решительно всё.

Некоторое время Арина постояла перед пустым шкафом, надеясь, что у неё временное потемнение в глазах и через несколько минут одежда самым чудесным образом появится в гардеробе. Но не дождавшись волшебного прозрения, она в бессилии опустилась на кровать и прикинула в голове список потерь.

«Паспорт, деньги, документы у меня с собой. Телефон, фотоаппарат, плеер. Это хорошо. Это главное. Пропала вся одежда, обувь и косметика. Это не страшно. Когда-нибудь куплю новую, не сейчас, со временем. Но что я буду носить сейчас?»

К сожалению, некоторые вещи были не столько дороги карману, сколько сердцу. Их уже не восстановить. Джинсовую мини-юбку из Германии, итальянские кожаные туфли на шпильке, которые достала через Аллочку, крокодиловый пояс – подарок мамы на день рождения. Бледно-голубую французскую сорочку от Инночки, которую так и не пришлось обновить.

«Чёрт, мне же теперь совсем не в чем ходить на свидания. Что у меня есть? Только то, что на мне. А значит, джинсы, футболка и кроссовки. Как в этом сразить наповал мужчину своей мечты? А если он пригласит в театр или в ресторан? Боже мой, как все нелепо».

Она ещё немного побродила по комнате, спустилась к лестнице в надежде встретить кого-нибудь из соседей и расспросить, не видели ли они молдаванку, потом остановилась на полпути. Ну и что, скажут, что видели Мелинду, уходящую с чемоданами. Кому какое дело. Меньше хлопот в доме. Естественно, никто бы не поинтересовался, куда она уходит.

«А ведь она должна была сегодня отдать мне восемьдесят фунтов за комнату, – вдруг вспомнила Арина, и причина побега Мелинды стала ещё очевиднее. – А ведь если бы она не согласилась переехать, я бы не стала вселяться за такие деньги одна».

Не в силах оставаться в своей пустой и глухой комнате, Арина вышла во двор и направилась быстрым шагом по улице, потом побежала. Куда она бежала, она не знала сама, но хотелось как-то потратить всю ту горечь и обиду, которая переполняла её сердце.

«Чёрт, чёрт с ними, с вещами, – злые слёзы катились по её щекам, и она резко смахивала их кулаком. – Но как же можно так обманывать людей, которые делят с тобой хлеб и крышу над головой? Разве ты разбогатела от нескольких шмоток, которые отобрала у меня? – обращалась она к воображаемой смуглянке. – Разве они будут значить для тебя так много, как для меня? Я пришла к тебе с миром, я разделила с тобой свою еду, свою печаль и свою радость – как ты могла так обойтись со мной? Обокрасть товарища по несчастью, который, как ты знаешь, не богаче тебя. Какая мать научила тебя так делать? Какая страна? Ты мародёрка, Мелинда. Одежду потерять не страшно, страшно потерять доверие к людям».

Воображаемая Мелинда посмотрела на неё чёрными блестящими глазами и ничего не ответила.

Выплеснув свою обиду, Арина утёрла влажные щёки и поплелась назад, в свой негостеприимный дом, в свою пустую комнату.

 
                                          * * *
 

На её энергичное и «нахрапистое» послание не пришло ни одного серьёзного отклика. Парочка мужчин заявили, что они уже состоят в «особых отношениях» и просят их не беспокоить. Ещё парочка писем сводилась к идее: «Привет, крошка, ты выглядишь шикарно, не хочешь ли приехать ко мне сегодня вечером?» Один мужчина написал, что её приезд не совпадает с его отпуском, поэтому вряд ли он сможет выбраться в Лондон из Лидса, чтобы повидать её. Арина вздохнула и удалила письма.