Текст книги "Мне приснилось лондонское небо. В поисках мистера Дарси"

Автор книги: Елена Отто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 10. Принимающая семья

В тот же день нашлись и принимающая семья, и колледж. Проведя ночь в Дашкином доме и поев любимой рисовой каши с маслом на завтрак, Арина уже отошла от своих злоключений, а добравшись до колледжа и проведя утро в изучении активного и пассивного залогов в английском языке, она, наконец, окончательно поверила, что дурной сон закончился и она в Лондоне.

Колледж Святого Патрика занимал второй этаж кирпичного викторианского здания, располагаясь над кофейней «Старбакс», и представлял собой коридор с десятком одинаковых комнат, начинающийся с маленькой приёмной с администратором-словачкой и заканчивающийся небольшой рекреацией с несколькими диванами и кофе-автоматом. На стене рекреации висел стенд с объявлениями официального и частного характера. Арина сразу обратила внимание, что часть объявлений написана на польском, турецком, испанском языках. Податели объявлений искали напарника по работе или соседа по комнате среди своих земляков, огородив себя от нежелательных кандидатов таким простым способом. Бегло просмотрев объявления на английском и русском, Арина отметила, что «своих» здесь немало и отыскать их не составит труда. Рядом с рекреацией располагались учительская, кабинет директора, интернет и комната для самостоятельных занятий со столами и книжными полками. Никакой претенциозности. Никаких навороченных технологий, модного интерьера, пафоса, ничего, направленного на то, чтобы поразить пришлого человека. Чисто, функционально и предельно просто. Учебные комнаты ничем не отличались друг от друга – расположенные по кругу стулья, стол учителя, классная доска и карта мира на стене. Преподаватели – все коренные жители, оказались первыми англичанами, которых Арина увидела в Лондоне.

Учитель, энергичный англичанин по имени Брайан, тридцати с небольшим лет, непринуждённо беседовал с учениками на тему покупок в благотворительных магазинах. Продемонстрировав брюки, только что приобретённые в магазине сэконд-хэнд через дорогу, он сказал, что находит такие покупки очень практичными. Мол, во-первых, существенная экономия денег, во-вторых, помогаешь нуждающимся. Среди студентов разгорелся спор, потому что многие считали, что отовариваться в благотворительных магазинах могут только люди, которые зарабатывают копейки и вынуждены носить чужую одежду. А ему, как коренному англичанину с постоянной и наверняка хорошо оплачиваемой работой, не пристало покупать поношенную одежду. Другие студенты сказали, что с тех пор как приехали в Англию, покупают одежду только в этих магазинах и не видят в этом ничего зазорного, потому что их зарплата не позволяет им ходить в «Манго» и «Дороти Перкинс». Третьи заявили, что не видят в этом никакой благотворительности, потому что магазины не раздают эту одежду нуждающимся, а продают.

Брайан пояснил, что в Англии существуют целые сети благотворительных магазинов, куда люди приносят поношенную или даже новую, но пришедшуюся не ко двору одежду, обувь, книги, посуду, предметы обихода и оставляют её для благотворительных целей. Таким образом, они помогают нуждающимся. Продавцы подобных магазинов – обычно школьники, студенты или пожилые женщины – работают, как правило, бесплатно. Это называется волонтёрской работой, она очень популярна в Англии. Таким образом, эти люди тоже жертвуют своё время и энергию в пользу нуждающихся. Те, кто покупает товары в благотворительных магазинах, приобретают приличные вещи по сносной цене и приносят магазину доход, который идёт на благотворительные цели – помощь голодающим детям в африканских странах или больным раком, например. Получается, все жертвуют и все в выигрыше. Дарители избавляются от ненужных им вещей, которые они бы всё равно выкинули или складировали годами на чердаке. Покупатели своими покупками приносят пользу бедным детям, нежели крупным магазинам одежды и раскрученным дизайнерам, которые и так неплохо живут. И даже студенты-волонтёры получают от такой деятельности выгоду, потому что волонтёрская работа идёт строчкой в резюме наравне с оплачиваемой работой, ибо приобретён определённый профессиональный опыт, а школьникам это может помочь при поступлении в хороший институт.

Арина поразилась не столько теме разговора, сколько способности её новых одногруппников поддерживать оживлённую дискуссию. Казалось, у них не было никаких проблем с пониманием английского языка. И пусть выражали они себя в достаточно простых фразах, которые даже она понимала, её удивляло, с какой живостью они схватывали ответы учителя и реагировали на них.

– Вы, наверное, определили меня в неправильную группу, – сказала она администратору на перемене. – Мои одногруппники владеют языком гораздо лучше меня.

– Мы никогда не завышаем уровень языка, нам это просто невыгодно, – успокоила администратор. – Чем выше ваш уровень, тем быстрее вы завершите курс и расстанетесь с нами. К тому же, многие студенты рассчитывают продлить свою визу ещё на год. Если их обучение закончится через три месяца, они не смогут остаться в стране и будут разочарованы. Потом, вам же самой удобнее начинать с более низкого уровня – легче будет показать прогресс при продлении визы. Мол, не зря тут живу, а совершенствую язык.

– Но как же получается, что остальные студенты всё понимают, а я не понимаю?

– Практика, – махнула рукой администратор. – У них же у всех работа в Лондоне, хочешь не хочешь, а заговоришь. Они язык с улицы подхватывают, а не из учебников. Телевизор вечерами смотрят. Зато они такие грубые грамматические ошибки делают, каких в вашем тесте не наблюдается. У вас грамматика достаточно сильная и словарный запас хороший. Не вижу смысла спускать вас на уровень ниже.

В обед позвонила Дашка и сказала, что «Импульс» нашёл её квартирную хозяйку. Саманта Коллинс ездила встречать её в пятницу в аэропорт и застряла в пробке. Когда она пыталась дозвониться до Арины и сообщить о своей задержке, Аринин телефон не отвечал. А по её прибытию никакой Арины в аэропорту не оказалось, поэтому Саманта пришла в ярость и чуть было не отказалась принимать Арину вообще, желая, однако, сохранить уплаченные деньги за неудобства. Представитель «Импульса» в Лондоне решил, что неудобства того не стоят и потребовал разместить клиента согласно договору.

– А что в «Импульсе» сказали по поводу денег, которые я заплатила Вадику?

– Никакого Вадика они не знают, они сами не ездят встречать студентов в аэропорт, а договариваются с принимающими семьями.

– Но он стоял в аэропорту с надписью «Челябинск» и сказал, что знает Роксану из «Импульса».

– Мало ли народу летает из Челябинска, – озадачилась Дашка. – Да и в аэропортах полно всякого сброду. В шесть часов вечера Саманта подъедет за тобой к колледжу, до этого времени она не может – детей из школы забирает.

После учёбы Арина вернулась к Дашке, как обещала. Сергея уже дома не было, а Дашка смотрела мыльную оперу. Увидев Арину, она, неловко ворочаясь, поднялась с дивана, выключила телевизор и побрела на кухню разогревать обед.

– В чулане есть тряпки и вёдра, под раковиной моющие средства. Воду можно набирать в кухне, а выливать в унитаз. Или в сад, там деревья есть, если вода грязная, но без химикатов, то лучше в сад. Дождей последнее время мало, им не хватает.

Арина ушла наверх чистить ванную.

«Работа как работа, – думала она, – ничем не хуже другой. Что я, не убиралась что ли никогда в жизни? Дома убиралась, и на съёмной квартире, и у Олежека. Инночка была беременная, и я всё по дому делала, не гнушалась. И никто мне за это не платил. Деньги, конечно, нужны, но не таким путём. Если я начну за деньги прибираться у собственной сестры, как я потом в глаза её маме смотреть буду? Она скажет, что сестра меня приняла, а я с неё деньги стрясла. Мол, девчонка сама без работы сидит, от мужа целиком зависит, а я ещё последнюю двадцатку вытянула. С другой стороны, они бы всё равно эти деньги другому человеку отдали. Ну, пусть другому и отдают. Можно, конечно, подать это так, что это не сестра, а её муж дал денег, а ему какие терзания – он меня никогда в жизни не видел. Но, с другой стороны, это он снимает дом, в котором я сегодня спала, и он оплачивает еду, которую я ела, за что я с него буду деньги брать? За то, что тряпкой немного помахала? А если возьму – как потом им в глаза смотреть? Я с ней в детстве в песочнице играла, в сарае от грозы прятались, а потом бездомного котёнка подобрали и ходили кормить каждое утро. Её мама мне с математикой помогала, без неё я бы выпускной экзамен не сдала – как я возьму деньги теперь? Она мне с собой конфет и колбасы копчёной передала для дочери, русского шоколада. А я приехала и бизнес стала устраивать. Не надо мне никаких денег. Обойдусь. Если будет нечего есть, пойду к чужим людям убираться. А к своим не пойду».

Основательно отмыв ванную и кухню и пропылесосив лестницу, Арина стала прощаться.

– Поеду встречать квартирную хозяйку. Спасибо за гостеприимство. А денег не надо. Каждую неделю я помогать не смогу, найдите уборщицу, а сегодня я просто так тебе помогла. По-родственному, – и пошла наверх за чемоданом.

Уже в автобусе нашла в кармане куртки мятые двадцатку и пятёрку с маленькой запиской на жёлтом стикере – «Я тебе тоже помогла. По-родственному».

 
                                          * * *
 

Саманта, долгожданная квартирная хозяйка, позвонила ей на мобильный и сказала, что ждет её возле колледжа в красном «Мондео». Голос у неё был неприветливый. Судя по всему, она не горела желанием увидеть новую жиличку.

«Ну почему все до такой степени не рады мне в этом городе? – расстроилась Арина. – Даже те, кому я плачу деньги? Вадик заработал на мне сто пятьдесят фунтов, а держался как последний хам. Ни жилья приличного за эти деньги не обеспечил, ни сервиса. Колледжу отдала триста фунтов за двухмесячный курс, а они набросились на меня за то, что я в понедельник не явилась на занятия. „Импульс“ получил свою комиссию фунтов сто, не меньше – так даже путёвой встречи в аэропорту не могли организовать, из-за этого все неприятности. А теперь ещё и Саманта, которой я, между прочим, заплатила двести фунтов за две недели, характер показывает. А все говорят, англичане вежливые до тошноты. Как она на меня по телефону наехала! Наверное, я что-то неправильно делаю. Может, жёстче надо быть? Хотя Маринка, вон, очень жёсткая со всеми – а не помогло».

Уже просмотрев все красные машины на улице – в марках машин она не разбиралась, а заглядывать каждой машине в зад в поиске названия казалось неловко – Арина встала у дороги напротив входа в колледж в надежде, что Саманта её узнает по чемодану. По улице взад и вперёд проходили арабы, индусы, чернокожие, несколько раз она услышала польскую и русскую речь, англичан особо не наблюдалось. Вдруг в двадцати метрах от неё раздался нетерпеливый гудок машины. Толстозадая негритянка в обтягивающих белых бриджах и цветастой блузке, с золотым ожерельем в глубоком вырезе, что-то кричала ей с другой стороны улицы.

– Простите, – прокричала Арина, – я не понимаю, – и выразительно развела руки на случай, если негритянка не слышит её из-за шума машин. Негритянка стала переходить улицу, по ходу останавливая движение и коротко переругиваясь с недовольными водителями. Поравнявшись с Ариной, она завизжала высоким пронзительным голосом.

– Я тебе сказала, будет красный «Мондео» напротив колледжа – сколько можно уже стоять и пялиться? Я не могу оставить машину, здесь нельзя парковаться, что, ты из всех машин в округе не в состоянии вычислить красный «Мондео»? – набросилась она на Арину.

– Извините, – пробормотала Арина, не разобрав ни одного слова. – Вы Саманта?

– Нет, я твоя новая учительница английского языка, – продолжала верещать негритянка, увлекая Арину через дорогу и показывая средний палец водителю, имевшему неосторожность затормозить в десяти сантиметрах от её массивного зада. – Я торчу на этой жаре уже пятнадцать минут, у меня машина плавится, а ты не в состоянии перейти улицу. Садись на заднее сиденье, что ты стоишь опять, ты что, не знаешь, как двери открываются или думаешь, что я тебе их открывать буду? Ты вообще английский понимаешь?

Она швырнула Аринин чемодан в багажник и указала на заднее сиденье. Арина плюхнулась на горячее кожаное кресло и смущённо затихла.

– Пристегни ремень! – заверещала Саманта, указывая на дверь. – Ты знаешь, что такое ремень? Ремень, ремень, ремень. Слушай, ты вообще когда-нибудь в машинах ездила? Или у вас там в Сибири только лошади с телегами? Эй, Гандо!

Арина в отчаянии завертела головой, пытаясь понять, куда показывает Саманта, и что она от неё хочет. С первого сиденья дёрнулась маленькая смоляная фигурка, Арина вздрогнула и вжалась в сиденье. Маленький бритоголовый негритёнок в цветастых шортах проворно протиснулся между креслами, вытянул из-за Арининого плеча ремень безопасности и ловко защёлкнул его возле её бедра.

– Спасибо, – пробормотала Арина, отойдя от лёгкого потрясения и стараясь не показывать своего шока от первого в жизни негритёнка. – Но это не важно.

– Не важно? – опять взвизгнула Саманта. – Если машину остановят, я за тебя штраф платить не собираюсь! Они скажут, что ты тупая иностранка и у тебя нет денег, поэтому платить должна я, потому что я тебя не предупредила, а я не собираюсь отдавать сотню фунтов за то, что ты такая безмозглая.

Арина решила сидеть тихо и больше ничего не говорить. Из сумбурной Самантиной речи она разобрала только сто фунтов. Они тронулись с места и через несколько минут проехали большую белую арку. «Мраморная Арка?» – мелькнула догадка. Роксана говорила, что так называется ближайшая к колледжу станция метро. Практиковать свой английский, чтобы подтвердить свою догадку, Арина не рискнула. Потом они какое-то время ехали вдоль парка с огромными деревьями, пятнистые стволы которых были раскрашены под камуфляжную форму. Спрашивать про странные деревья тоже не хотелось.

– Я ждала тебя в пятницу, – Саманта не унималась. – Ты должна была приехать в пятницу. Я ездила в аэропорт встречать тебя. Почему ты меня не дождалась? Ты думаешь, аэропорт находится так близко, чтобы кататься туда взад-вперёд?!

В этот раз Арина, наконец, уловила, что речь идёт о проваленной встрече в аэропорту.

– У меня не было телефона, – сказала она очень отчётливо. – Я хотела найти вас в аэропорту, но не знала где.

– Я же звонила, чтобы предупредить, что задерживаюсь. Я застряла в пробке и проторчала там полчаса. Как вообще можно приехать в другую страну без телефона? Эй, в твоей Сибири вообще есть мобильные телефоны?

Мобильные телефоны? В Сибири? За кого она нас принимает? Арина хотела возмутиться, но не нашла нужных слов. Довольно глупо пытаться возмущаться на языке, которым ты едва владеешь. Поэтому она предпочла отмолчаться и демонстративно отвернулась в окно. Они проехали станцию Виктория, которую Арина увидела только мельком, потом пересекли Темзу и выехали на набережную с причудливыми высотками, крыши которых напоминали расправленные крылья бабочки. «Воксэл» – прочитала Арина на дорожном знаке. По левую руку остался Парламент, за изгибом реки показалось колесо обозрения. Летний Лондон был удивительно красив.

«Завтра же после колледжа пойду в центр, – решила Арина. – Пятый день в Лондоне, а до сих пор видела только набережную, и то ночью».

Саманта ещё что-то долго и возмущённо говорила, но заметив, что Арина всё равно не понимает и уже больше не слушает, махнула рукой и включила музыку. Странная песня с барабанами и выкриками заполнила машину.

«Наверное, национальный гимн её племени, – подумала Арина. – А я в детстве читала „Хижину дяди Тома“ и обливалась слезами. Думала, негры такие добрые, терпеливые и работящие люди, а злобные плантаторы их угнетают. Освободили на свою голову. Наслаждайтесь теперь».

Они приехали ещё в один безликий район, застроенный одинаковыми двухэтажными домами, гармошкой растянувшимися по всей улице. Саманта остановила машину возле стеклянной двери с номером сорок восемь и шагнула в крошечную прихожую.

«Как они живут в домах со стеклянными дверями? – удивилась Арина. – Ни железных дверей, ни решёток на окнах, дверь в палисадник хлиповая, да и изгородь по пояс. А тут ещё и стеклянная одинарная дверь. Ведь проникнуть в такой дом ничего не стоит. Даже в Краснознамённом нет такого доверия людям, а здесь большой город…»

Волоча за собой чемодан, Арина проследовала за Самантой. Негритёнок в цветастых шортах уже заприметил серебряный брелок в виде футбольного мяча на её чемодане. Олежек прицепил его на прощание, чтобы она смогла быстро опознать свой багаж на выдаче среди сотен других в аэропорту. Негритёнок остановился, как зачарованный, и повертел сверкающий в лучах солнца мячик.

«Сопрёт, – тоскливо подумала Арина. – Ну и чёрт с ним. Деньги и паспорт нужно при себе носить. Всё остальное можно пережить».

Саманта показала ей замызганную кухню и очень медленно и отчётливо произнесла:

– Каждый день в семь утра я кормлю жильцов завтраком. Ты просыпаешься, приходишь на завтрак и едешь в колледж. Приезжаешь вечером и можешь приготовить себе ужин. Я кормить ужином не буду. Тарелки и кастрюли здесь, не забудь мыть за собой посуду. Чайник в углу – можешь пить, сколько хочешь, но чай и сахар покупай свои. Душ и туалет находятся наверху, рядом с твоей комнатой. Долго в душе не мойся, в доме живёт пять человек, и горячая вода быстро расходуется. Полотенце и мыло я тебе дам. Шампунь купи свой. Телефоном пользоваться нельзя. Ключи от дома я не даю. Если будешь приходить после шести вечера – всегда кто-то дома. Каждое утро ты должна уезжать в колледж. Имей в виду, если ты не будешь учиться в колледже, я позвоню в Хоум Офис и скажу, что ты фиктивная студентка. Поняла?

Арина кивнула.

– Могу я посмотреть свою комнату?

Саманта развернулась и начала грузно подниматься по лестнице.

– Вот это твоя комната, – указала она на дверь. – Там ещё одна студентка живет, тоже русская. Где ближайший магазин и станция метро – она тебе объяснит.

В небольшой комнате с зелёным ковровым покрытием и ярко-жёлтыми стенами стояли две кровати с письменным столом посередине. Возле стола один стул, напротив встроенный шкаф для одежды. На стенах висели расписные керамические тарелки. Весёленькой расцветки шторы завершали неповторимый колорит комнаты. На кровати слева от двери сидела загорелая брюнетка в белых бриджах и чёрной футболке с какой-то рок-группой и читала газету «Loot». Увидев Арину, она сложила газету и выжидающе посмотрела на неё.

– Привет, – поздоровалась Арина. – Мне сказали, ты из России, значит, можно говорить по-русски, если не возражаешь. Я тоже приехала учить английский, но говорить на нём пока не могу. Меня зовут Арина.

– Мелинда, – ответила девчонка, разглядывая её. – Классная куртка. Из «Зары»?

– Нет, из Челябинска.

– Кто такой Челябинск? Дизайнер или магазин?

– Это мой город. Я только что оттуда приехала. А ты из какого города?

– А я из Бельцы. Знаешь Бельцы?

– Это в Краснодарском крае? – предположила Арина.

– Это в Молдове. Молдову знаешь?

– Конечно. Одна из бывших союзных республик. И давно ты здесь?

– Шесть дней. Я работу искаю. Пока не получатся. Слушай, а эти кроссовки ты тоже из России принесла?

– Да, – Арина опустила глаза на свои светло-серые рибоковские кроссовки. – Только не думаю, что они сделаны в России. Где-нибудь в Китае. А «Reebok» можно найти здесь, компания английская.

Она поставила чемодан в угол и опустилась на свою кровать. Открыла пластиковый пакет, достала печенье, конфеты, упаковку ананасового сока и предложила Мелинде. Мелинда кивнула и пододвинула кружку с оленёнком Бэмби. Арина сравнила чёрные блестящие глаза Бэмби с глазами молдаванки и улыбнулась.

– Говоришь, работу ищешь. А какую ты работу ищешь?

– Всякую. Уборки, бары, кофе-шопы, бэби-ситинг, лифлеты давать.

– А кем ты дома работала?

– Я дома не работала, я помогала маме братьев и сестёр смотреть. Почту носила. На рынок ходила. У меня три брата и два сестры. Я самая старая. Маме тяжело.

– А папа?

– Папа в Румынию ушёл. Ещё три лета назад. Я его с тогда не видела.

– Ушёл? Ты имеешь в виду уехал?

– Как он уедет, у него документов нету, – вдруг разозлилась Мелинда. – Пешком ушёл, через границу. Самый маленький братик родился, и он ушёл.

– Он вас оставил?

– За деньгами ушёл. Работать хотел. А я вот в Лондон приехала. Мне студенческую визу сделали. Папа прислал денег, я купила визу. Надо в Лондоне деньги заработать и домой слать. Или замуж идти.

– Я тоже приехала замуж выходить, – ответила Арина в ответ на неожиданную откровенность.

– Я румынина искать буду, – сказала Мелинда. – Они Евросоюз, им можно здесь жить и работать. Я по-румынски хорошо разговариваю.

– А я буду англичанина искать.

– Я англичана не могу, я по-английски не разговариваю. Я только по-русски и по-румынски знаю. А ты хорошо говоришь по-английски?

– Нет, но буду учить, – вздохнула Арина. – Как тебе нравится хозяйка?

– Эта чёрная обезяна? – поёжилась Мелинда. – Я её ненавижу. Всегда орёт. И на телефоне звонить не разрешает. И ванну делать не разрешает – только душ. Я стирать вещи хотела, а она не разрешила, сказала, что я машину поломаю. А я на руках хотела, я не знаю, как машину пользовать, у нас дома не было. Мне нужен был тазик и порошок. Но я не знаю, как по-английски. Я хотела купить, но в магазине четыре фунта стоит – это очень дорого. Она сказала положить одежду в корзине, она сама будет стирать, но три дня уже, а она не стирает. У неё грязно везде, она никогда не убирает. Целый день дома и не убирает. Сериалы глядит и на детей орёт. Старший в школу ходит, а младший дома с ней сидит. Едят всё время пиццы и бургеры. В воскресенье они в церковь ходили. Я так смеялась. Наделась как баба для чайника с чалмой на голове.

– А муж у неё есть?

– Она сказала, есть у неё муж, но в доме не живёт. Приходит мужик какой-то иногда, она его кормит, он спит здесь. Утром уходит. Я не знаю, кто такой. Наверное, любовник. Ты смотрела её задницу? Как можно с такой задницей бриджи носить, я не знаю, – она невольно опустила глаза на свои узенькие брючки. – Ненавижу негров.

– Подожди ненавидеть, ты ещё только первую неделю в Лондоне. Я вот тоже не расистка, но, похоже, скоро стану.

– Как не росиска? Ты же сама сказала – из России. Значит, росиска.

– Нет, вовсе не обязательно, что все, кто из России – расисты, – озадачилась Арина. – У нас, конечно, негров нет и арабов тоже, по крайней мере, я с ними не сталкивалась, но есть китайцы, и кавказцы, и азиаты из бывших республик, и мы их не очень любим, но везде есть хорошие люди, и нельзя же судить всех арабов только по одному примеру и думать, что все негры, как Саманта. – Потом взглянула в недоумённые глаза молдаванки и рассмеялась. – Ах, ты имеешь в виду россиянка! Это совсем другое.

В связи с этим Арина вспомнила, как незадолго до отъезда в клубе международного обмена ей вручили письмо на английском языке, подтверждающее, что ей забронирована комната в британской семье на две недели. Внизу следовала забавная приписка о том, что лондонская контора, отвечающая за размещение студентов по квартирам, не потерпит никакого проявления расизма и социальной нетерпимости и требует от всех участников вести себя уважительно к культуре и обычаям других народов. Арина не придала значения приписке и решила, что не привыкшие к иностранцам русские пытаются качать права в домах англичан, швырять под стол овсяную кашу и требовать котлеты с макаронами. Как тут догадаться, что британскую семью могут составлять коренные африканцы, арабы, индийцы, филиппинцы и прочие. И у них своя кухня, свой язык и свои порядки. Вот и возникают всякие недоразумения.

– Бронирование жилья на первое время – обязательное условие, гарантия, которую предоставляет каждая уважающая себя туркомпания, – пояснила Роксана. – Потому что мало у кого из студентов есть способности с первого же дня пребывания в Лондоне найти себе приличное и недорогое жильё. Обычно нужно вникнуть в обстановку, а это требует времени. Поэтому две недели проживания ты оплачиваешь ещё из дома и таким образом значительно облегчаешь себе жизнь. Прежде всего, потому что с оплаченным жильём ты существенно снижаешь затраты первых недель.

К сожалению, первую неделю в Лондоне экономить деньги получалось крайне плохо. На этот счёт у Дашки была выработана даже своя теория, которой она поделилась по телефону:

– Во-первых, ты ещё не осознаешь, что приход денег может значительно затянуться. Во-вторых, поначалу ты совершенно не ориентируешься в ценах и покупаешь вещи втридорога. Ну и, в-третьих, ты вообще ещё толком не знаешь, что покупать, а что не покупать.

Взвесив все плюсы и минусы, Арина пошла в магазин и купила шлёпки за два фунта. Жара стояла нестерпимая, и ходить в кроссовках было невозможно.

«Вот тебе и туманный Альбион, дождливый Лондон. Ещё одна иллюзия».

Уже в первый день в колледже новые однокурсницы рассказали Арине, что жизнь в принимающей семье складывается у всех по-разному. Почему-то негативных отзывов она услышала больше, чем положительных. Казалось бы, какие-то две недели – чего бы и не пожить! Но многие студенты приехали с иллюзорными представлениями, что кто-то будет с ними здесь возиться.

– Если изначально занять позицию, что ты тут никому не нужен, и рассчитывать ты можешь только на себя, потом приятно обнаружить, что кто-то пытается тебе помочь, если не делом, то хоть советом, – поделилась опытом одна девчонка. – На мой взгляд, так намного легче жить. Изначально свыкнуться с мыслью, что тебе в этой стране никто ничего не должен. Тогда будет меньше разочарований и недоразумений.