Текст книги "Блистательный Париж. История. Легенды. Предания"

Автор книги: Елена Чекулаева

Даже высшие руководители тамплиеров признали существование в орденской традиции обряда отречения.

Сами тамплиеры объясняли столь богохульный обычай тем, что таким образом руководители Ордена испытывали твердость веры нового брата. Впрочем, другие полагали, что речь идет о проверке обета слепого подчинения старшим.

Самое могущественное и прославленное братство рыцарей-крестоносцев погубили алчность и коварство французского короля Филиппа IV, трусость и подлость папы Климента V, а также доверчивость и беспечность великого магистра Жака де Моле и других руководителей Ордена.

Гибелью Ордена Храма завершилась одна из самых славных и романтичных страниц европейской истории – время рыцарских турниров и крестовых походов, благородных героев и их прекрасных дам, золотых шпор и бескорыстных мечей...

Французский Иностранный Легион

La Legion etrangere – Французский иностранный легион был создан 9 марта 1831 года декретом короля Луи-Филиппа. Во Франции к тому моменту находилось значительное количество иностранцев, умевших хорошо обращаться с оружием – наемников прежних войн, солдаты иностранных полков Наполеона I, эмигрантов – участников восстаний в Польше и Италии. Король опасался, как бы это умение не обратилось против него – ведь страна вступала в полосу стабильности, и делать в мирной жизни этим комбатантам было решительно нечего.

В то же время вовсю разворачивалась экспансия Франции в Северной Африке. И король решил направить боевой потенциал солдат-профессионалов на расширение сферы влияния Франции. В декрете особо подчеркивалась, что новую воинскую часть запрещается использовать на территории собственно Франции. С тех пор легионеры проливали кровь на всех континентах, кроме разве что Австралии и Антарктиды, участвовали они и в подавлении Парижской коммуны. Всего, сражаясь за «ла белле Франсе», погибли 902 иностранных генерала и полковника, 3176 командиров среднего звена и более 30 000 рядовых легионеров.

В легион попасть было непросто. Вот как описывает этот процесс один из бывших легионеров: «Прежде чем пропустить, у вас спросят документы. Предъявить нужно что-то официальное – загранпаспорт, права, например. Короче говоря, документ, и желательно с фото. Даже если это фальшивка – я знал некоторых сдавшихся по фальшивым документам или подделанным паспортам, и это срабатывало. Если документы устраивают капрал-шефа, вы заходите внутрь. Там вам начинают задавать вопросы, касающиеся вашей личности и целей вашего прихода».

В чем-то Легион напоминает монастырь Средневековья – здесь можно начать новую жизнь, теоретически – «спрятаться от мира», а то и от полиции. Впрочем, сейчас, в мирное время, Легион довольно разборчив и пытается выяснить подноготную новобранцев. Каждый из поступающих проходит «гестапо» – так практически официально зовется в Легионе служба безопасности. Впрочем, проверка эта не особо серьезна, и тот, кто не разыскивается Интерполом, имеет все шансы ее избежать.

Для Легиона вор-рецидивист менее нежелательное приобретение, чем примерный семьянин с тремя детьми – в Легион берут только холостых, это правило соблюдается неукоснительно.

Вербовочные пункты Легиона находятся только во Франции, и посольства не оказывают никакой помощи в получении визы и проезде до пункта вербовки. Обычно волонтеры из бывшего Союза предпочитают сдаваться в Париже или Страсбурге (первый пункт – столица, второй – самый ближний к восточной границе). К тому же из этих пунктов отправка на центральный пункт отбора в г. Обань, недалеко от Марселя, происходит быстрее.

Девиз Легиона – «Legio Patria Nostra» переводится: «Легион – наша Родина». Новобранцу следует забыть не только прежнее отечество, но и как его звали на родине – ему присвоят новое имя, фамилию и даже имя матери – и отныне легионер будет пользоваться только ими.

Первоначальный отбор проходит один человек из 10 прибывших (это официальные данные). В дальнейшем из пятидесяти новобранцев остается только трое, кроме того, они отсеиваются на медосмотре и различных тестах – и только потом кандидаты в легионеры попадают на курсы молодого бойца.

Из рассказов легионеров можно живо представить их подготовку. На сорок восьмой неделе пребывания в Легионе начинаются 14 недель жесточайшей муштры. Разговаривать можно только на французском. Если что-то не понял или не так ответил, бьют по лицу. Все делать надо как можно быстрее, следят за малейшим движением. С каждым месяцем нагрузка все возрастает. Преодоление полосы препятствий. Кроссы до 29 км. А во время кратких передышек —зубрежка французского и песен Легиона. Много всевозможных лекций. На сон остается всего 3 часа в сутки.

Наконец последнее испытание. Отделение привозят в горы за 150 километров от базы. За 3 дня нужно вернуться обратно. Выдают компас и – все. Один из легионеров упал с горы и разбился. Двое выпили воды из реки и отравились. Этот марш-бросок носит боевой, тактический характер. Продвигаться надо очень осторожно, ни на секунду не забывая, что где-то совсем рядом может быть засада.

В последнюю ночь все сдают снаряжение, но перед этим надо вычистить его до блеска спиртом. На это уходит примерно 20 часов.

В итоге всем вручают белые кепи. Вручение «Кепи Бланк» – девственно белой фуражки легионера – происходит на торжественном построении лагеря, когда под звуки гимна Легиона произносится присяга, зеленый берет снимается, и на голову водружается фуражка, которая впоследствии будет украшена нашивками звания, должности и значками рода войск. Отныне покинуть службу и вернуться «в мир» можно лишь тремя легальными способами: либо дождаться, когда истечет срок контракта, либо получить увечье или заболеть, либо – умереть. Можно еще, конечно, пуститься в бега, но тогда неминуем трибунал и потеря всех денег, хранящихся на личном счете.

Условия жизни легионера и кандидата значительно, отличаются. Легионеры живут в благоустроенных общежитиях, не имеющих ничего общего с казармой, по 1 —2 человека в комнате. По прибытии в часть приписки с легионером углубленно занимаются конкретно его специальностью, потом лекции и экзамены.

Чтобы получить направление на службу за границу, где платят большие деньги, нужно прослужить во Франции минимум год, проявив при этом недюжинные способности.

В том, что касается увольнений, никаких ограничений нет, но желательно, чтобы начальство знало, где искать легионера в экстренных случаях.

Почти все в Легионе белые, темнокожих и арабов мало, встречаются китайцы и японцы. Неуставные же отношения между всеми – самые уважительные.

«Каждый легионер становится братом по оружию, независимо от его гражданства, национальности и вероисповедания. Ты должен демонстрировать эту непоколебимую солидарность всегда и везде» – говорит вторая статья Кодекса чести Легиона.

Легионер заключает контракт на пять лет. После его окончания можно подписать следующий – на срок от 6 месяцев до 3 лет. Рядовой может служить в легионе до 15 лет. Срок службы командного состава не ограничен.

Всеобщая воинская повинность во Франции – одно из завоеваний и символов Французской Революции, олицетворение принципа «эгалите» – равенства. Однако службу в местах по-настоящему опасных французы перепоручают добровольцам-легионерам.

Теперь уже можно с уверенностью утверждать, что это вынужденное, призванное решить сиюминутные тактические задачи, изобретение, оказалось на редкость удачным для спокойной жизни французов.

Великий легионер -Зиновий Пешков (Свердлов)

В эмигрантской литературе сохранились свидетельства о том, что многие русские, служившие в Иностранном легионе в Северной Африке, достигли достаточных успехов по службе. И среди них – генерал Зиновий Пешков.

Имя этого человека высечено на одной надгробной плите с княгиней В. Оболенской. Зиновий – старший брат Якова Свердлова – родился в еврейской семье. Отец работал сапожником в Нижнем Новгороде, куда семья переехала из Белоруссии. По законам Российской империи, лица иудейского вероисповедания были ограничены в правах. Поэтому многие из них принимали православие. В частности, Зиновий решается на перемену веры для того, чтобы иметь возможность получить высшее образование. Крестным отцом стал для Зиновия Алексей Максимович Пешков, под псевдонимом «Горький».

Отец проклял Зиновия торжественным еврейским ритуальным проклятием. Максим Горький его усыновил, и Зиновий Свердлов стал Зиновием Пешковым. Вскоре он уехал во Францию и поступил в Иностранный легион.

Когда через некоторое время пришло известие, что он потерял в боях руку, отец Свердлов страшно разволновался: «Какую руку?», и когда оказалось, что правую, торжеству его не было предела. Согласно еврейскому ритуальному проклятию, когда отец проклинает сына, тот должен потерять именно правую руку. Зиновий Пешков стал французским гражданином, продолжал служить в армии и дошел до чина полного генерала.

Большой французский энциклопедический словарь «Larousse» содержит следующие сведения: «Пешков (Зиновий), французский генерал русского происхождения». Поступил в Иностранный легион в 1914 году, в Марокко – с 1922 по 1925 год, далее в Африке с де Голлем в 1941 году.

В архивных документах А.М. Горького много записей Зиновия. Он рассказывает о русских воинах: «Они просты, они скромны, солдаты Иностранного легиона. Они не требуют вознаграждения за свою службу. Они не ищут славы. Но их энтузиазм, их усилия, вызывающие восхищение, их сердца, которые они вкладывают в свое дело, не могут остаться незамеченными теми, кто их видел в деле. Легионеры не помышляют о героическом принесении себя в жертву. Они не считают себя мучениками. Они идут вперед, и если они умирают, то умирают с умиротворением».

В 1926 году герой Зиновий уже в чине капитана, к тому времени имеет несколько боевых орденов и медалей.

Впечатления, наблюдения, переживания и личный опыт службы в Марокко Зиновий Пешков выразит в своей книге об Иностранном легионе. Первое издание выходит в свет на английском языке в США под названием «Звуки горна. Жизнь в Иностранном легионе» в 1926 году.

Французское издание появилось годом позже с несколько иным названием: «Иностранный Легион в Марокко». В предисловии, написанном Андре Моруа, говорится: «Все цивилизации имеют своих изгоев. Достоевский их называл униженными и оскорбленными. Например, русские, не принявшие большевиков, немцы, которые не могут переносить свою муштру, бельгийцы и швейцарцы, жертвы какой-нибудь личной драмы. Для всех этих людей дисциплина Иностранного легиона не оскорбительна. Автор – один из тех командиров, которые знают и умеют поднимать униженных и оскорбленных, приобщая их той задаче, которую Иностранный легион унаследовал от Римского легиона, – задаче служения цивилизации».

Накануне Второй мировой войны Зиновий Пешков продолжает службу в Северной Африке. Командование Иностранного легиона 11 августа 1938 года принимает решение о продлении срока службы 3. Пешкова в Марокко на 2 года. Франция объявляет войну фашистской Германии. Между этими странами начинаются боевые действия, затронувшие в том числе и территорию Северной Африки. Пешков участвует в боях Иностранного легиона против гитлеровцев на территории Марокко. После поражения 1940 года он отказался принять перемирие с фашистами и бежал ночью на пароходе, прибыв в Лондон одним из первых.

На кладбище маленького провинциального городка под Парижем – Сен-Женевьев дю Буа похоронены почти 10 000 русских. Когда-то здесь был дом престарелых для русских эмигрантов, и всех, кто там умирал, хоронили на местном кладбище. Со временем оно превратилось в «русское кладбище». Небольшая церковь построена в стиле новгородских церквей XV—XVI веков, русскими буквами написаны на могилах русские имена...

Могилы великих князей и княгиней, надгробия и мемориальные комплексы казачеству, кадетам, корниловцам, колчаковцам, кутеповцам, алексеевцам, врангелевцам. Здесь находятся могилы Ивана Бунина, первого русского писателя, удостоенного Нобелевской премии, и многих других – Д. Мережковского, 3. Гиппиус, В. Некрасова, В. Максимова, Н. Тэффи, А. Ремизова, художников – К. Сомова, К. Коровина, П. Ланского...

Зиновий Пешков, старший брат Якова Свердлова, человек, чья судьба может считаться одной из самых необыкновенных в XX веке, тоже нашел здесь свое последнее пристанище.

 
Малая церковка. Свечи оплывшие.
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие.
Бывшие. Кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
Здесь похоронены сны и молитвы.
Слезы и доблесть.
«Прощай!» и «Ура!»
Штабс-капитаны и гардемарины.
Хваты полковники и юнкера.
Белая гвардия, белая стая.
Белое воинство, белая кость...
Влажные плиты травой порастают.
Русские буквы. Французский погост...
 

– писал Роберт Рождественский.

Мосты окружают Париж

В Париже всегда было много мостов (на сегодняшний день только внутри кольца его бульваров их насчитывается более тридцати), а в период с XII по XVIII века он определенно имел больше мостов, чем любой другой европейский город. Это объясняется как географическими особенностями, так и особенностями самого города. Четыре главных моста – мост Менял (Pont au Change), мост Нотр-Дам (Pont Notre-Dame), мост Сан-Мишель (Pont Saint-Michel) и Малый мост (Petit Pont) – связывали остров Сите в центре города с правым и левым берегами реки в точке пересечения земляной оси «север—юг» и навигационной оси «восток—запад».

С географической точки зрения ширина реки и местонахождение острова создавали идеальные условия для таких мостов. Река была не настолько широкой, чтобы разделить город надвое (как в Лондоне или Будапеште), и не настолько узкой (как в Амстердаме), чтобы не имело смысла делать мосты обитаемыми. Необходимость ограничить пределы города крепостными стенами способствовала его очень плотной застройке, а тот факт, что королевская семья выбрала для своей резиденции западную часть города внутри его стен, еще в Раннем Средневековье послужил стимулом для украшения его архитектурного облика.

Известно, что торговые ряды и лавки появились на парижских мостах еще в XII веке, а уже к началу XV века мост Нотр-Дам мог похвастаться специально построенными, аккуратными рядами магазинов и жилых домов. Этот мост и тот, что заменил его в начале XVI века, могут считаться архетипами традиции мостов и улиц, которая развивалась затем на многих других парижских мостах. Главное внимание уделялось облику выходящих на мост фасадов. Эти фасады довольно часто обновлялись или приобретали новый декор (временный или постоянный) – особенно, когда мосты должны были служить местом проведения различных торжеств, таких, например, как подписание мирного договора, рождение наследника престола, коронация или бракосочетание в королевской семье. В отличие, например, от проектов моста ди Риальто в Венеции, где главным считался внешний вид самого моста с канала, парижскими мостами предполагалось любоваться с их внутренней, застроенной части. При этом наличие реки за домами иногда как бы вовсе игнорировалось.

Позднее отношение к роли моста в городском пейзаже стало меняться. Может быть, именно поэтому, когда в 1578 году начали строить Новый мост, его оставили практически незастроенным – кроме водонапорной башни и ниш для киосков, расположенных над опорами моста. Будь на его месте обитаемый мост вроде моста Нотр-Дам, королю пришлось бы любоваться из Лувра видом на неприглядные задние фасады домов, окна, балконы и уборные.

История парижских обитаемых мостов очень сложна, поскольку они претерпевали множество реконструкций и изменений (включая изменение названий), а также страдали от наводнений, морозов и пожаров и чрезмерно интенсивного движения транспорта. Первоначально все они строились из дерева, затем постепенно перестраивались в камне. Обитаемого моста из чугуна в Париже никогда не было, несмотря на впечатляющий проект, предложенный в 1878 году Гюставом Эйфелем. Ктому времени, когда в городе появился первый чугунный мост, мост Искусств (Pont des Arts), обитаемые мосты были уже заклеймены как антисанитарные, небезопасные и антиэстетичные сооружения.

Мост Менял

Мостом Менял был назван, построенный между правым берегом Сены и островом Сите Большой мост (Grand Pont).

 
Хоть сделали тебя прескверно
И вечно чинят – не беда!
Мостом Менял ты назван верно,
Ведь ты меняешься всегда, —
 

писал поэт Клод Ле Пети.

В королевском патенте, датированном 1639 годом, говорится, что, в согласии с архитектурным вкусом времени, все здания на мосту должны быть построены из одного и того же материала и быть одной и той же высоты. В -результате, застройка моста состояла из двух рядов одинаковых домов с магазинами на первом этаже, выходящими на улицу между ними. Со стороны реки у домов были закрытые балконы, и на ту же сторону выходили окна кухонь, находящихся на антресольном этаже над магазинами. Над кухнями было три жилых этажа и еще мансарда на четвертом. По эдикту 1786 года все здания должны были быть снесены, что и было сделано в течение последующих двух лет, в соответствии с планом реконструкции города, разработанным Моро в 1760-е годы: «Русло реки, будучи полностью открытым, представит взору самый необъятный и изумительный вид, какой только возможно лицезреть в большом городе», – считал архитектор.

Название «мост Менял» напоминает о той функции, которую выполняли предыдущие мосты, стоявшие на этом месте, особенно Большой мост, который был построен в 1141 году по указу Людовика VII. Это был единственное место в городе, где менялы могли предлагать свои услуги горожанам. История ранее стоявших на этом месте мостов довольно сложная, в частности потому, что после того, как в 1296 году рухнул Большой мост, тот, что построили вместо него, был поставлен чуть выше по течению – чтобы избавить короля от денежных обязательств перед церковным владением.

Все последующие мосты были с торговыми лавками по всей длине: Большой мост Менял (Grand Pont aux Changeurs, 1298—1621), мост Мельников (Pont des Meuniers, 1323—1596) и мост Маршан (Pont Marchant, 1609—1621). Последний был также построен по строгому геометрическому принципу, предписанному королем. В результате «передвижения» мост Менял 1639 года оказался на месте сразу двух предыдущих мостов – Большого моста 1141 года и его «соседа», моста Маршан, – приобретя таким образом редкую для мостов форму латинской буквы «Y».

Возможно, самым интересным проектом для моста в этом месте Сены был нереализованный проект Марселя ле Руа, предложенный им в 1622 году. Похоже, что это был первый в своем роде проект пешеходной торговой улицы-моста, которая по вечерам должна была освещаться масляными фонарями и застройка которой предполагала наличие и магазинов, и жилых помещений, а также открытой прогулочной террасы на одном из этажей, с нее можно было бы любоваться видом на реку.

Новый мост

Этот удивительный по своему замыслу проект Жака Андруэ дю Серсо, придворного архитектора Генриха III, был задуман около 1578 года. Новый мост был нужен для того, чтобы разгрузить движение на мосту Менял и мосту Нотр-Дам.

Новый мост хотели назвать мостом Плача. Это был один из самых печальных дней короля Генрих III. Он прибыл на церемонию закладки первого камня с похорон своего фаворита, убитого на дуэли. Глядя на короля, скорбели и парижане. И в довершение тем майским днем 1578 года моросил дождь. Но мост все-таки назвали Новым.

Короля мало интересовало строительство Нового моста. Вскоре оно было приостановлено и возобновлено лишь при Генрихе IV. К 1603 году мост был готов, но жители столицы боялись пересекать по нему Сену. Однажды на мост торжественно въехал сам король Генрих IV, и с того времени мост превратился в улицу, достойно украсив собой великий город.

Постепенно Новый мост стал не только любимым местом прогулок парижан, но и превратился в ярмарку в миниатюре, где можно было встретить торговцев разного рода товарами, в том числе и «эликсиром жизни», цирюльников, зубодеров, бродячих актеров, алхимиков. Как морские волны, толпы народные перекатывались по этому Новому мосту с одного берега на другой.

Новый мост

На картине Никола и Жана-Баттиста Рагне (1755) изображены Новый мост и здание, известное под названием «Самаритянка», в котором находился водозаборный насос и которое было построено в 1608 году фламандским инженером Линтлеером. Традиция заполнять мосты различными постройками, пусть даже самыми неказистыми, умирала долго, и картина показывает, как парижане превратили мост в некое подобие «обитаемого», уставив его рыночными лотками. На короткое время с этими лотками была даже связана иллюзия постоянства – когда над опорами моста были сооружены небольшие каменные ниши-«киоски».

Сын архитектора Жака Андруэ дю Серсо, Баттист, который часто помогал отцу в работе над его проектами и был Суперинтендантом городского строительства, тоже хотел предложить свой проект моста для того же места. Чертежи не сохранились, но известно, что мост был задуман как обитаемый, а не просто транспортный.

Памятник монарху Генриху IV, «любезнейшему из королей французских», был установлен возле. Бронзовая статуя Генриха IV была отлита во Флоренции французским скульптором Жаном де Булонем. Этот «бронзовый всадник» был отправлен в переплавку во время Французской революции 1789 года.

Статуя, которая сейчас находится на Новом мосту, работы скульптора Ламота, восстановлена в 1818 году.

Париж хранит массу секретов. И один из них связан с Новым мостом... Среди помощников скульптора был ярый бонапартист. Он ухитрился спрятать в правую руку Генриха IV маленькую статуэтку Наполеона I. Конь превратился в «коня троянского», так как внутри него стараниями того же подмастерья была спрятана целая кипа листовок антимонархического толка. Они находятся в памятнике основателю династии Бурбонов, восстановленном по распоряжению Людовика XVIII, предпоследнего короля той же династии.

Статуя Генриха IV на Новом мосту

Во многих французских семьях полушутя, полусерьезно рассказывают, что на Новом мосту совершенно неожиданно можно встретить «монаха, белую лошадь и женщину легкого поведения». Большинство рассказчиков и слушателей больше всего верят в последнее.

Мост Нотр-Дам

Этот мост связывал правый берег Сены с островом Сите выше по течению от моста Менял. Первоначально, в 1414—1419 годах, он был построен как обитаемый мост, а затем его сменил другой мост, построенный между 1500 и 1512 годом.

Оба моста играли важную роль в жизни города. Первый из них представлял собой редкую для XV века строго прямолинейную улицу с выдержанным в одном стиле оформлением фасадов и завершающуюся триумфальной аркой. Помпезно-театральный характер его архитектуры обеспечил ему роль триумфального моста: во время национальных торжеств через его порталы и портики проходили праздничные процессии. Несчастный случай с обрушившимися на мосту в 1499 году домами, под которыми погибло четверо или пятеро жителей, вызвал возмущение горожан, и несколько человек, отвечавших за состояние моста, было наказано пожизненным заключением.

Де Фелану, главному архитектору Парижа, было поручено проектирование и строительство второго моста. Считается, что он привлек к работе над проектом Фра Джокондо. Новый мост был из камня, 124 м в длину и 24 м в ширину, и на нем стояло два ряда домов, по тридцать четыре дома каждый, при этом вход во все дома был через магазины в первом этаже. В этих магазинах должно было быть светлее, чем обычно, так как они освещались через непрерывный ряд больших окон одинакового размера (которые также давали возможность прохожим рассмотреть товар с улицы), окаймленных арками необычного для того времени портика. В дальнейшем освещение внутри магазинов стало еще лучше, благодаря проделанным с речной стороны дополнительным окнам.

На мосту продавались самые разнообразные товары: ювелирные украшения, картины, оружие, одежда, кое-какие продукты, аптекарские товары и парфюмерия. С развитием массового производства стекла на мосту появились многочисленные торговцы канделябрами и зеркалами. Картинная галерея на мосту, принадлежавшая Жерсену, была увековечена в картине «Вывеска Жерсена» Антуана Ватто, который несколько месяцев жил и работал у него в доме.

Как и его предшественник, этот элегантный мост часто использовался для проведения официальных церемоний, первой из которых был парадный въезд жены Франциска I в 1531 году. В 1660 году по случаю торжеств в честь Людовика XIV и Марии-Терезы мост был заново отделан. Стены зданий украсили скульптурные термы, увенчанные корзинами с цветами и фруктами, соединенные между собой гирляндами и медальонами с надписями и изображениями французских королей. Торжественность нового декора подчеркивала и вновь построенная триумфальная арка по проекту братьев Бобрю.

В 1760-х гадах было решено снести все здания на мосту, но поскольку они приносили доход, выполнение этого решения было отложено до 1786 года. Лишенный всех своих массивных строений, мост оказался совершенно в духе тогдашнего «рационального» мышления и в период Французской революции был даже временно переименован в «Мост разума».

Мост Мари

В то время как остров Сите начал застраиваться с момента основания Парижа, остров Святого Людовика (ранее называвшийся островом Нотр-Дам) оставался незастроенным до XVII века. Начало его застройки впрямую связано с планом возведения двух обитаемых мостов. Они должны были не только связать остров с двумя берегами реки, но и способствовать его быстрой и успешной урбанизации. В 1614 году предприниматель Кристоф Мари подписал соглашение с канцлером Франции Никола Брюэром, действовавшим от имени короля, по которому ему, Кристофу Мари, разрешалось строиться на острове Святого Людовика. Условием было то, что он берется в течение последующих десяти лет построить там два обитаемых каменных моста. Хотя Людовик XIII и Королева-мать, Мария Медичи, в том же году заложили символический первый камень, мосты так и не были построены по первоначальному плану с двойным рядом симметричных домов, похожих на дома на мосту Нотр-Дам.

Мост Александра III

Только одна из двух частей моста была построена, вместе с домами, к 1643 году, но жизнь последних была недолгой, так как в 1658 году сильное наводнение разрушило два свода моста и двадцать два стоящих на нем дома. Дома так и не были восстановлены, а оставшиеся пострадали во время наводнения 1741 года и в конце концов были снесены в 1786 году. Другая же половина моста, позже названная мостом де ла Турнель, обитаемой никогда не была.

Мост Александра III

Дом Инвалидов с мостом Александра III связывает Эспланада, построенная в начале XVIII века по проекту Роберта Котта. Арка из металла длиной 107 м и шириной 40 м соединяет Эспланаду Инвалидов с Елисейскими Полями.

Мост является своеобразным продолжением Эспланады Инвалидов. Он носит имя русского императора Александра III, покровителя искусств, в чью честь в Санкт-Петербурге был назван Художественный, ныне Русский музей, основную часть фондов которого составила личная коллекция императора.

Мост построен в память о заключении франко-русского соглашения. Заложил мост сын Александра III Николай II во время визита в Париж, вызвавшего такой энтузиазм в столице, что народ, заполнивший улицы, распевал сложенные по этому случаю куплеты, уверяя императора России в том, что в будущем он убедится, как парижане его оценили. Художник Каран д’Аш сделал несколько зарисовок, демонстрирующих франко-русскую дружбу, символом которой и должен был стать только что заложенный мост.

Гирлянды цветов, нарядные фонари, окруженные амурами, аллегории кораблестроения образуют богатую декорировку моста. На двух пилонах правого берега представлена Франция средневековая и современная, на таких же пилонах левого берега показана Франция Ренессанса и Франция эпохи Людовика XIV. Как символ союза России и Франции, аллегории Сены и Невы украшают два пилона, расположенные у входа на мост.

Торжественное открытие моста было приурочено к Всемирной парижской выставке 1900 года, от которой остались лишь два выставочных зала, Гран Пале, Пети Пале да мост Александра III.

Музей Родена – в особняке маршала Бирона

Музей скульптора Огюста Родена расположен в особняке, носящем имя французского маршала Бирона. Известный скульптор и французский маршал большую часть своей жизни провели в этом доме, построенном разбогатевшим на военных поставках бывшим цирюльником Абраамом Пейренаком в первой половине XVIII века по проекту Жака Анжа Габриэля.

В 1753 году он стал собственностью Луи Антуана де Гонто, герцога де Бирона – маршала и пэра Франции, героя битвы при Фонтенуа.

При особняке маршал де Бирон, будучи большим любителем цветов, особенно тюльпанов, приказал разбить английский парк, где устраивал блестящие приемы и празднества.

9 июня 1782 года в нем был устроен прием в честь графа и графини Северных. Под этим именем путешествовал по Европе будущий русский император Павел I с супругой.

В 1811 году особняк стал резиденцией русского посла во Франции князя Куракина.

В 20-е годы прошлого столетия он был превращен в пансион для благородных девиц. Некоторое время в нем провела Евгения де Монтихо, будущая императрица, жена Наполеона III.

В начале XX века здесь поселился и провел значительную часть жизни Огюст Роден. Имя немецкого поэта Райнера Марии Рильке, бывшего некоторое время секретарем Родена, также связано с этим домом.

В 1910 году особняк Бирона приобрело государство и устроило музей Родена, где в постоянной экспозиции находится основная часть его произведений. Среди них – небольшая гипсовая статуэтка Вацлава Нижинского, который позировал скульптору в его мастерской в Медоне, где тоже есть музей Родена.

Музей Д’Орсэ

Один из прекраснейших музеев Франции, музей Д’Орсэ, находится на левом берегу Сены, как раз напротив сада Тюильри и другого именитого художественного хранилища – Лувра. Подобно Лувру, он дал свое имя набережной, на которой находится.

Не каждая столица и даже не каждое государство может похвастаться музеем, столь полно отражающим самую душу искусства страны.

В 1898 году Компания железных дорог Париж-Орлеан поручила архитектору Виктору Лалу строительство вокзала Д’Орсэ. Работы двигались очень быстро, и новый вокзал был готов как раз ко времени открытия Всемирной выставки 1900 года.

Лалу соорудил огромный центральный неф 135x40 м, металлическая конструкция которого была искусно покрыта снаружи имитацией мрамора светлых тонов. Вокзал вместил в себя не только 16 платформ, но также рестораны и гостиницу на 400 номеров.

В 1900 году французский художник Эдуард Детай писал: «Вокзал великолепен и выглядит как дворец изящных искусств». Он оказался пророком: здание вокзала Д’Орсэ, постепенно устаревшего технически и наконец заброшенного, в 1986 году получило вторую жизнь в качестве музея французскою искусства середины XIX – начала XX века, где произведения самого Детая занимают не последнее место.