Текст книги "Запретная (не) любовь (СИ)"

Автор книги: Елена Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Глава 27

Я зацепила бандаж на животе и спустила полы широкого платья. Сморщила носик на свой необъятный вид.

– Чёрт её дернул выходить замуж в марте! – Повертевшись перед зеркалом, я раздражённо отвернулась от него. – Раз уж так тянула, могла подождать, когда я рожу.

Мы с Калининым собираемся на свадьбу Миланы и Артура, на которой изначально я должна была быть дружкой. Но к марту месяцу я на седьмом месяце беременности и, конечно с огромным животом, поэтому эту роль передали другой прелестнице. Посмотрев на Алексея, застёгивающего отглаженную сорочку, невольно залюбовалась.

– Что? – Сдвинув удивлённо брови, спросил мой муж.

– Ничего. Ты, в отличие от меня, выглядишь классно. А я как надутый пузырёк, – я из плаксивой девочки плавно превратилась в постоянно ворчащую даму.

– Аля, ты самая красивая беременная на моей памяти, и хватит себя изводить, – Алексей завел всё ту же пластинку, – тем более это временное явление, – уже мягче добавил.

– О! Опять толкается. Хочешь послушать футболистку? – Восторженно спросила Лёшу.

– Угу.

Алексей кладёт руки на мой бушующий живот, и его жительница на мгновение замолкает.

– Уже понимает, что не мои руки. Всегда интересно, как она на тебя реагирует, – я заглянула в тёмно-карие глаза Алексея.

– Аля, опоздаем. Твоя Мила не простит нас, – поторопил меня Алексей.

– Да. Мила со своей свадьбой такая раздражённая стала. Хуже, чем я, – смеясь, подметила и прошла в прихожую. Алексей снял пальто и помог мне одеться.

Я ужасной походкой неуклюжей уточки прошла к любимому Моhave, где уже как второй месяц меня из водителей перевели в пассажиры. Я страшно недовольна этим событием, но моё положение диктует свои правила.

До декретного отпуска осталось пару недель, только я не собираюсь сидеть без любимого дела и эти месяцы до родов собираюсь заниматься делом, приносящим мне доход. Точнее нам. И уже без включения в мои сделки Пятницкого и, соответственно, его доли в сделке. Ему об этом знать не стоит. Я вообще подумываю со временем открыть свою контору, но это в будущем. И всё так же лелею мечту о большой красивой квартире в престижном районе.

У нас есть определённая сумма, но её будет недостаточно для покупки желанного объекта недвижимости. Алексей мой энтузиазм не разделяет и только бурчит на мою непрекращающуюся работоспособность. Разговор о Руслане и его появлении в нашей жизни, чуть не разрушившее нашу семью, был лишь единожды, семь месяцев назад. И я теперь не понимаю, почему я сделала то, что сделала. Наверное, нужно было, чтобы любовь к Руслану разгорелась и, перегорев, затухла окончательно. Только так я избавилась от болезненного чувства, приносящего мне только боль, разочарование и разрушение. К счастью, я смогла поставить точку. Теперь уже окончательную. В моей душе жила любовь к другому человеку, который всегда был рядом со мной, любил и заботился.

А любила ли я Руслана по-настоящему? Или это впрямь было острое чувство необходимости обладания школьным трофеем. Как навязчивая ненужная блажь.

Дурочка. Пришла всё к тем же выводам в очередных раздумьях.

Я прошлась рукой по своему круглому животу. Будет ли ребёнок от Руслана невидимой стеной между нами с мужем? Пока Алексей не сказал ни слова в упрёк, и я не услышала даже намёка в его голосе.

– О чём задумалась? – Спросил Алексей, припарковываясь недалеко от ЗАГСа.

– О том, что очень люблю тебя.

Словила серьёзный, внимательный взгляд Калинина и нырнула рукой под его локоть. Калинин в красивом чёрном пальто, одетом поверх костюма, шикарен. А я как воздушный шарик. Ни шикарного платья, ни бокала холодного шампанского за здоровье молодых.

Милана, конечно, прекрасна и в белоснежном платье с пышной юбкой похожа на сказочную принцессу с высокой прической, в которую вплели тонкие веточки со стазами. Чуть встревожена, с блуждающим взглядом большое воздушное облако.

– Поздравляю, родная! – Я шепнула на ухо и поцеловала в щёку в ЗАГСе после торжественного обмена кольцами и росписями.

– Спасибо, – услышала от Милы тонкое и нежное в ответ и тут же вспомнила нашу свадьбу с Лёшей и такое же моё волнение в красивом платье цвета «шампань».

После регистрации Алексей оставил меня в банкетном зале, в который мы приехали, основательно покружив по городу, и уехал поставить машину в гараж.

Ресторан для свадьбы Милана выбрала помпезный. В её духе. Весь сценарий праздника, ведущие, развлечения – всё было с размахом. У нас с Лёшей всё было поскромнее. Мне больше хотелось тихого семейного праздника, и это был основной мотив в нашей свадьбе с Алексеем. Праздник Миланы похож на красочный калейдоскоп. Честно, к вечеру я уже устала от молчаливого созерцания всего этого чудного представления и опустошения тарелок с едой. Салаты, нарезки, закуски, фрукты и прочая вкусная мелочь, два вида горячего. Мои глаза разбегались от обилия и желания попробовать всё.

– Я прогуляюсь, – шепнула Лёше на ухо и медленно поднялась, придерживая живот, который от плотного праздничного ужина стал ещё больше.

– Я с тобой, – Лёша тут же поднялся следом.

– Не надо. Я в дамскую комнату, – мягко остановила Лёшу.

От сидения у меня затекла спина и чуть поднывал низ живота. Я, наверное, вряд ли ещё долго смогу находиться на веселом праздновании по случаю бракосочетания моей задорной подруги. И в зале, при всех его размерах, становится душновато.

Я неспеша прошлась вдоль банкетного зала и, забрав своё пальто из гардеробной, вышла во двор подышать свежим воздухом. Прошлась по внутреннему двору. Я оказалась посреди успокаивающей природы, пробуждающейся от сна. Как и я после дикого и холодного кошмара, где я не жила, а скорее существовала. Летом тут, наверное, очень красиво. Обилие декоративных деревьев и альпийских горок. Даже небольшой прудик с переброшенным через него мостиком. С улыбкой прошла на мост и, опёршись руками о кованый парапет, уставилась взглядом в тихую гладь воды искусственного пруда.

– О! Вот ты где! – Нарушила моё спокойствие Милана и подошла ко мне, приподнимая пышную юбку, – Привет, поближе.

– Привет, – я обняла Милку. – Светишься от счастья. Ты знаешь, думаю, Артур – это тот мужчина, который тебе нужен.

Мы рассмеялись, припомнив Милкину фразу на моей свадьбе.

– Как твоему на новом месте?

– Алексею не очень нравится. Зато всё семейство, в том числе я, выдохнули с облегчением. Лучше пусть инструктирует, чем бегает в качестве мишени.

– Кого ждёте? – Мила кивнула в сторону моего живота.

– Так основательно портят внешность только девочки, – отшутилась я.

– Глупость. Ты шикарно выглядишь. И имя моей крёстнице придумали?

– Пока остановились на Кристине.

– Руслан переезжает в Москву, – фраза была настолько неожиданной, что первые секунды я не поняла, о ком идёт речь. – Ну, естественно, иметь тестя при должности в министерстве. Не мудрено, что кандидатуру Руслана попротежировали, – Милана продолжила, как ни в чём не бывало.

Я сжала руки до боли, так, что костяшки пальцев тут же побелели.

– Зачем ты это делаешь, – я развернулась от Миланы и уставилась на пруд, на котором ещё в некоторых местах плавает не растаявший лёд.

– Мне сказать тебе нужно что-то важное тебе. Потому как не хочу дальше держать в себе. Ты знаешь, что я очень любила Руслана… А Руслан всегда любил тебя. – Мила замолкла, шумно сглатывая. – У вас на двоих всегда был особенный блеск в глазах.

– Русс встречался с тобой, значит, и любил тебя, – выдавила из себя и взглянула на дверь во внутренний двор из ресторана.

Мне вдруг стало страшно холодно и даже одиноко среди этого чудного парка, где местами ещё лежал снег. Крис, всё это время вертевшаяся в животе, тоже застыла, уловив моё настроение.

– Я предложила Руслану встречаться со мной. Сама, – и добавила после долгой томительной паузы. – А перед этим сказала, что тебе нравится Никита, и ты приняла его предложение встречаться с ним. Я знаю, что я разбила вашу жизнь и вмешалась в вашу любовь. Прости меня, Аля. Из нас двоих ты всегда была настоящим другом.

На её акцентированном «ТЫ», я чуть вздрогнула.

В моей школьной лав стори оказался один вопрос: «Что бы было, если бы Милана…»

– Это теперь не важно. У меня замечательная семья и скоро родится ребёнок.

– Это же ребёнок Руслана? Я же права?

Ещё один удар под дых. Я глубоко вздохнула, пробуя отдышаться. Моя маленькая тайна останется маленькой тайной.

– Нет. Ты ошибаешься. Счастливые родители мы с Лёшей, – я с вызовом посмотрела в глаза Милане, так что, не выдержав моего взгляда, Мила уставилась созерцать белые льдины на пруду.

– Я знаю, что вы с Русланом провели вместе ночь на турбазе. Видела, как Руслан оттащил тебя к лодке, и вы уплыли.

Я упорно молчала. Стояла, словно в прострации.

– Ты простишь меня, Аля? – Мила повернула меня к себе, вглядываясь в лицо. – Он долгое время был для меня как наваждение, без которого трудно жить и дышать. Даже первый секс был, потому, что я всё выстроила так, как нужно. Подпоила Руслана и утянула его в спальную. А он пьяный шептал мне в ухо твоё имя. И на выпускном не травилась. Знала, что он побежал к тебе, поэтому, когда ты позвонила, придумала чушь с таблетками.

Я смотрела на неё, слушая бурю сумасшедших чувств, разлетевшихся по всей душе. Обида, горечь. Мне даже было жаль её. Она не заслужила ни моего гнева, ни моей ненависти. Такая же жертва порочного круга, из которого мы все стремились выбраться.

– Я закрыла дверь на ключ и тебе тоже нужно это сделать, – Мила протянула руку и вложила в мою ладонь предмет.

– Что это? – раскрыла ладонь, на которой поблёскивала золотая цепочка с кулоном в виде маленького ключика.

– Мой подарок тебе.

По моей щеке поплыла слеза, прочерчивая след к подбородку.

– Хочешь, на колени встану, Аль?

– Не глупи. Всё случилось, как должно было случиться, – старательно чеканя каждое слово, произнесла с трудом.

Мы обернулись вдвоём на звук, хлопнувшей двери и я просияла, увидев любимый силуэт.

– Девочки, куда вы пропали? Что случилось? – Увидев меня в слезах, встревоженно спросил Алексей.

– Я такая сентиментальная стала. Просто ужас, – со вздохом ответила Лёше.

– Я люблю тебя, родная. Наденешь? – Я протянула Милке её подарок.

Холодный металл коснулся шеи, и Мила щёлкнула застежкой.

– Мил, мы, наверное, поедем домой, – я, прислонившись к внушительной фигуре своего мужа, взглянула на Алексея.

Мила сцепила губки в тонкую линию.

– Уже устала, – добавила следом.

– Завтра жду тебя, – Мило виновато глядела на меня. – Запомни. Я тоже люблю тебя.

Я поцеловала в щёку Милу, и мы, попрощавшись с новобрачной, вызвав такси, поехали домой. Я прильнула к своему мужу на заднем сидении. И Лёша, молча обняв, поцеловал в макушку.

– Что она тебе сказала? – Я услышала взволнованные нотки в его голосе.

– Ровным счётом ничего интересного.

Глава 28

Глава 28

– Аля, твоя мать валяется в подъезде. Естественно, соседи переступают через нее и проходят мимо, – взволнованный голос Таисии Владимировны на другом конце телефонного звонка.

– А скорую никто не вызывал?

– Нет. Я подозреваю, что никто не заберёт её. Вид у неё не ахти.

– Я поняла. Спасибо. Я сейчас подъеду.

Я вошла в гостиную и взглянула на Алексея, занятого просмотром новостных лент соцсетей.

– Что-то случилось?

– Угу, – я присела рядом и взяла за руку.

– С матерью всё плохо.

– Таисией Владимировной? – Встревоженно спросил Алексей.

– Нет. Родной матерью.

Честно, Лёша в глаза не видел мою мать. Я и сама виделась с ней лет пять назад. Но после скандала, когда я посмела выдворить её пьяных гостей, услышала много лестного о себе. После не хотелось ни слышать, ни видеть Нину Дмитриевну и её бесконечно пьяное лицо.

– Собирайся, поехали. Не знаю, что с ней делать, но нужно волшебным образом определить в больницу.

– Хорошо, – Лёша подскочил с кровати, нырнув в сейф, прихватил небольшую пачку денег.

Я улыбнулась, понимает с полуслова.

Я медленно поднималась по ступенькам лестничных пролётов. Алексей уже пробежался вверх до двери нашей квартиры, где у порога, как сказала Таисия Владимировна, распласталась моя мать. Я увидела бесчувственное тело совершенно незнакомого мне человека и серые, почти чёрные руки. Голова, отвернутая к стене, вообще, показалось, вряд ли может принадлежать человеку.

От увиденной картины в голове пронеслась мысль: «Точно это моя мать?»

Алексей вопросительно посмотрел на меня.

– Это твоя мама? – Вопрос тревожным и недоуменным тоном поставил меня в неловкое положение, и мне стало чрезвычайно стыдно. Будто бы это я развалилась в подъезде, практически не сделав ни одного шага от порога квартиры. От Нины Дмитриевны несло стойким перегаром. Впрочем, как всегда.

Ничего за все эти годы не изменилось.

В подъезде, переминаясь с ноги на ногу, стояла Таисия Владимировна и соседка напротив квартиры моей матери.

– Алечка. Как хорошо, что ты приехала, – всхлипнула Таисия Владимировна.

– Скорую? – Спросил Алексей.

Под головой моей матери расплылось кровавое пятно. Похоже, что головой Нина Дмитриевна приложилась основательно.

– Наверное, – тревожно ответила, пытаясь унять бешено тарахтящее сердце от увиденной картины. – Только в таком состоянии её вряд ли возьмут.

– Будем пробовать, – ответил Алексей и набрал номер телефона. Я всматриваюсь в его хмурое лицо, отчего-то мой обычно бравый нрав испарился, как будто его и не существовало. Я потянула за плечи свою мать и развернула на спину. Ужаснулась её виду и тут же отпрянула.

Поднявшаяся по лестнице бригада медиков, как и мы, остановилась в подъезде в нерешительности.

– Женщине плохо, – прокомментировал мой муж.

Но от увиденной картины грузный фельдшер только сморщила нос.

– Мы пьянь не собираем.

– Позвольте, она что, не человек. Женщина упала и ударилась головой, – тут же внесла Таисия Владимировна.

– Окажите ей, пожалуйста, помощь, – Алексей быстрым шагом подошел к фельдшеру и быстро сунул купюру в карман.

– Поможете погрузить? – фельдшер тут же сменила тему.

– Да, – голос моего мужа прогремел в подъезде дома.

Я на всё смотрела молча и от ситуации во всей её неприглядной красе начало мутить.

– Неси носилки, – скомандовал фельдшер своему помощнику.

– Аля, тебе плохо? – тихонько спросила Таисия Владимировна.

– Да. Что-то совсем нехорошо, – я постаралась ответить тихо ответила, чтобы Леша не слышал. – Выйду на свежий воздух, полегчает.

Через десять минут карета скорой помощи тронулась, и мы с Алексеем поехали следом. Леша ехал молча, сжав губы.

– Я представляю твоё детство в этом гадюшнике.

– Не представляешь, – я уткнулась взглядом в окно.

Я вспомнила майский вечер и пьяного мужчину, сминавшего моё тело в животном порыве. Я поёжилась от холода и обернула свой шарф еще раз вокруг шеи.

Мы подъехали к приёмной и я, открыв дверь, вышла наружу.

– Куда ты собралась? Сиди в машине, – прогремел Алексей.

Я мотнула головой.

– Леша. Она моя мать. Я хочу знать, что с ней.

– Какая ты упрямая. – Алексей глубоко вздохнул. – Пошли.

Я взяла Алексея под локоть, и мы прошли в приёмное отделение.

– Что это за чудо⁈ – громко воскликнула медсестра приемного отделения.

– Чудо, которому нужно ваше внимание, – Алексей усадил меня на лавочку и принялся своей харизмой сражать негодующий персонал. Что-то шепнул возрастной медсестре на ушко, и носилки с матерью исчезли за дверьми длинного коридора.

– Леша, что бы я без тебя делала, – я положила голову на плечо Алексея, присевшего рядом на лавочку. – Что сказали?

– Ждать, – коротко ответил мой муж.

– Ждать, – как в прострации вторила Алексею.

Через час уже любезная медсестра сообщила нам, что Дёмину Нину Дмитриевну положили в общую палату терапевтического отделения.

– Вы привезите вещи своей родственнице, – многозначительно посмотрев на меня, протараторила медсестра. – Мы надели на нее больничный халат, а то, в чём она была одета, утилизировали.

– Хорошо, – я кивнула в ответ.

– И копии документов подвезите.

Я опять кивнула в ответ. Одежда. То, что лежит в квартире, вряд ли можно назвать одеждой. Тряпье.

– Леша, поехали в магазин.

– Я понял, – со вздохом ответил Алексей, – Поехали.

Я сидела в белоснежном кабинете заведующего терапевтическим отделением, нервно сжимая Лешину руку.

– Сколько ей осталось? – осторожно спросила доктора, ничего не поняв из его медицинской тирады.

– Нисколько.

Как вердикт. От которого засверлило внутри, как от работы острой пилой по живым тканям. Страх, тревога, уныние дергали ниточки души в разные стороны, и от этой дикой игры начала кружиться комната.

– Вам плохо? – спросил доктор, нахмурившись.

– Нет. Всё нормально. Не каждый день узнаешь, что твоей матери отмеряно уже нисколько.

Я судорожно сжала подлокотник кресла.

– Цирроз. В той стадии, в котором он есть. К сожалению, нисколько. Самое жалкое зрелище – это человек, потерявший свою человечность. Уж простите за моё откровенное замечание.

– Когда-то она была нормальным человеком. Просто не все умеют справляться с трудностями, когда они комом валятся на голову. Спасибо вам.

Я приподнялась с мягкого кресла и вышла в коридор. Прислонившись спиной к холодной стене, слушала пульсирующие виски.

– Нисколько, – эхом звенели слова врача.

В коридор вышел следом Алексей.

– Аль, тебе плохо? Поехали домой.

– Я проведаю её и поедем, – устало ответила и уткнулась в его грудь.

– Малыш, я не знаю, что сказать тебе, – Лёша коснулся рукой моих волос, тихонько провел по голове.

– Ничего не говори. Просто будь рядом.

Я прошла в палату. Мать лежала среди белых подушки и одеяла, как серая мумия. И я, пододвинув стул, присела рядом.

– Аля, – я услышала голос, который я слышала лет пять назад, когда мы в последний раз разругались с матерью на почве слишком веселой жизни.

– Ну кто ж еще? Мам! – я с укором посмотрела на нее.

– А я все думала, как я сюда попала. Ты беременна? – спросила мать, скользнув по моему круглому животику.

– Да, мама. У тебя скоро родится внучка.

– Я уже ее не увижу. Понимаю, что уже конец. Только думала, что нагрянет быстрее. Прости, Аль.

– Ты же не только свою жизнь сломала, ты же и мою переломала.

– Мне так было тяжело после смерти твоего отца. И уныние с отчаяньем полностью сожрало меня.

– А я, мам? Я? Не была достойна твоей любви и внимания? Мне же многого не нужно было.

Я встала со стула и подошла к окну. Сильная, волевая Аля сейчас вот-вот расплачется как малое дитя.

– Мы могли бы прожить с тобой вместе это время в совершенно в другой тональности, а ты меня променяла на градусы и таких же любителей градусов, – я чувствовала металл в голосе, понимала, что обиды маленькой девочки здесь ни к чему. Ветер давности уже всё развеял. Осталось последнее. И моя мать как не цеплялась за жизнь ранее, так и не собиралась теперь.

– Передай отцу, что я его люблю, – с трудом добавила, – И тебя тоже, мам…

– Как дочку назовешь? – спросила мать после долгой паузы, в которой каждая из нас справлялась с душевным смятением.

– Кристина.

– Хорошее имя, – мать улыбнулась в первый раз за все время. – Я уверена, что она будет похожа на тебя, Алюшка.

Алюшка. Как в детстве.

– Я и впрямь сентиментальная дурочка, – подумала и украдкой смахнула слезу, которая не удержалась и выскользнула из краешка глаз.

– Мы с мужем в ожидании огненной девочки с упрямым характером.

Нисколько, отмерянное лечащим врачом, протянулось на десять дней.

Лешкина тревога на лице резанула пониманием случившегося. Я заглянула в его карие глаза, в которых прочитала всё.

Я проводила взглядом похоронную процессию. С матерью я попрощалась здесь, у порога зала, где прошло прощание с матерью.

– Отмучилась, – горестно произнесла Таисия Владимировна и сжала мою руку. Слёзы стояли в глазах. Я старательно их сдерживаю, но они катятся по щекам. Солёные и горькие. Жалко было нас обоих.

– Аля, поехали. На улице холодает, – Роман Калинин вышел из машины и подошел ближе, – Где кафе находится?

Я продиктовала адрес кафе, где пройдет поминание, и вместе с Таисией Владимировной присели на заднее сидение автомобиля.

– Если был жив отец, всё бы было по-другом, – пронеслась в голове привычная мысль.

Глава 29

Глава 29

– Мамаааааа!!! – я, наверное, не закричала, а скорее взвыла. От боли. Дикой, распирающей и сжимающей каждую клеточку твоего тела. А я-то думала кесарево сечение, и моя малышка прыгнет прямо из моего живота ко мне в руки.

Стремительные роды перечеркнули всё и ввергли меня в дикую панику. Справлюсь ли я? Спокойное лицо возрастной акушерки почему-то не успокаивало меня, а попросту бесило. Леша напросился сопровождать меня в скорой помощи, и по бледному и испуганному лицу вижу, что абсолютно не рад своей затее.

Естественно, его вид меня не воодушевляет, а от моих громких криков Алексей скоро грохнется на пол. На его лице я читаю те же беспокойные мысли, что и у меня – смогу ли я со своим узким тазом родить ребенка.

– Дышим. Глубоко и вместе считаем. Один, два…

Я собралась, глубоко вздыхаю, справляясь с новой волной боли, и вслух считаю вместе с грубоватым голосом акушерки. Ох!!! Тридцать давались до одурения тяжко, но после тридцати пяти пойдет на спад. По всем своим знаниям из медицинских справочников, которыми я резво приправляла себя все эти восемь с половиной месяцев, знаю, что, чёрт возьми, уже достаточно СКОРО! Боже, только бы довезли до больницы. Родить в карете скорой помощи не хотелось!

Я прошлась взглядом по крошечному личику. Столько волнений и трудов.

– Крис, – тихонечко прошептала и от умиления даже навернулись слезы.

Никогда не думала, что материнство может быть нежным, волшебным и волнительным. Все удвоенные ощущения обострились и мирно сосуществовали вместе. Чудно. И эта чудесная нить с родным существом может заполнять всю тебя, не оставляя ни одного свободного уголка души и клеточки тела.

Я потрепала рыжий пушок на голове дочки. Настоящая эльфийская принцесса! С требовательным голосом, умными глазками… и легким напоминанием об её отце. Что-то было неуловимое в ней, как далекий отголосок его образа, туманное отражение Руслана. Призрак моей жизни. Я всё реже думаю о нём. Старательно взвешиваю и раскидываю свои чувства на мельчайшие молекулы. Есть ли там его незримое присутствие?

Нет. В моей жизни есть любимый муж и теперь любимый ребёнок. Крис открыла глазки, и громкий крик поплыл по палате.

– Ну как же, уже голодная.

Я достала из-под длиной рубахи грудь и поморщилась от болезненных ощущений.

Все эти сопряженные с рождением ребенка болезненные моменты, конечно, изрядно портили весь идеальный процесс материнства.

Телефон задрожал от виброзвонка, и я одной рукой держу свою маленькую дочурку, жадно смакующую мою грудь, второй отвечаю на вызов.

– Привет, малыш. – Я улыбаюсь на любимый голос.

– Привет.

– Ну что, вас перевели в другую палату?

– Да, заинька, спасибо. Здесь намного лучше. Мы с Крис совсем одни.

И нет вокруг немытых теток, пахнущих потом и орущих младенцев, потому как горе мамаше влом подойти к своему ребенку. Мой чудный заботливый муж договорился об отдельной платной палате. У нас, конечно, было всё запланировано заранее, договорено с опытным врачом, но карета скорой помощи, увы, привезла меня в самую ближайшую больницу.

Кто же знал, что я смогу споткнуться и растянуться на ровном месте. Хорошо, что держала под руку своего мужа, последствия в другом бы случае были гораздо тяжелее.

– Пришли мне фото, – скомандовал Алексей.

– Еще?

– Угу.

– Как мадам позавтракает, обязательно пришлю.

Я подошла к окну. Середина мая, раскрывающего природу во всей своей красе. Если всё пойдет хорошо, через два дня нас с дочкой должны выписать. Чужие стены страшно давили, и мне хотелось побыстрее домой, где в нашей комнате уже стоит приобретённая детская кроватка и целый ворох нужных для младенца вещей, которые добавляются по мере того, как я пробегаюсь по любимым сайтам в интернете.

– Я тебя люблю, – привычное признание от Алексея теперь воспринимается по-другому.

– Леш, и я тебя.

* * *

– Ира, каша на печке. Бутылочки в шкафу.

Я прислонила ладонь к голове, вспоминая, что ещё я могла забыть. Крис уже шестой месяц, и я потихоньку возвращаюсь в рабочую колею. Соскучилась. За работой и по бегу за временем. Некоторые сделки провожу самостоятельно. Точно после выхода из декрета, «Недвижимость – Софт» – пройденный этап.

От звонка на телефоне непривычно вздрогнула. Очередной незнакомый номер. Наверное, клиент. Я подняла трубку и пропела обычное: «Здравствуйте. Я вас слушаю».

– Аль, нам нужно встретиться, – голос Руслана, казалось, резанул по всему телу разом.

Я замерла и, чуть отдышавшись, осторожно ответила: «Не стоит, Руслан. Я прошу тебя, не звони мне, пожалуйста».

– Аль, нам нужно поговорить.

– Наши встречи с тобой – ошибка, Руслан. На этом всё.

– Если мы не увидимся, я буду стоять у порога твоего дома. Поверь, я найду, где ты живешь.

Я гулко выдохнула. Этого еще не хватало! Моя пошатнувшаяся жизнь только наладилась! И тень Руслана снова нависла надо мной.

– Где? – коротко и отрывисто спросила.

– В парке у набережной.

– Хорошо. Я приеду через час, – и тут же бросила трубку.

Нервно одёрнула полы пиджака и подошла к окну после его звонка. Не болело. Не скребли кошки когтями, больше похожими на лезвие. И даже сердце, всегда бившее тяжелыми ударами просто от звука его голоса, мирно стучало в груди.

Тихо. Неужели?

Прислонилась горячим лбом к стеклу.

– Ира, я поехала! – громко предупредила женщину, которую мы наняли для Крис, и накинув плащ, вышла в подъезд.

Чего мне не хотелось, так это видеть Руслана! Я выстраиваю свою жизнь заново, пытаюсь доказать своему мужу, что очень люблю его.

Зачем он здесь?

Если мой муж увидит перед дверьми нашего подъезда Руслана, это будет просто катастрофа.

Я встретилась с нотариусом по вопросам вступления в наследство. Всё, что рассказывала возрастная женщина, я практически не слышала. В принципе, и процедуры, и нюансы уже просмотрела самостоятельно. Сегодня я здесь для открытия нотариального дела. В голове, как заноза, сидел Руслан. К чему вдруг срочная встреча, выпрошенная ультиматумами и угрозами? Прошло полтора года…

Его фигуру я узнала сразу. Вглядываясь в гладь реки, Руслан стоял, уперевшись локтями о кованую ограду. Я так часто делала, когда бывала здесь и в школьные годы, и уже во взрослой жизни. Так мы часто делали втроем, прогуливая уроки в школе. Неизменная троица. Я, Руслан и Милка.

– Зачем ты мне позвонил? – Я спросила резким тоном, стараясь успокоиться и выровнять душевное смятение.

– Нам нужно поговорить, – Руслан стоял, опёршись об дерево в парке, всматриваясь в моё лицо.

– Разговаривать нужно было тогда, когда мы тайком встречались в отеле, и я ждала твоего ответа: нужна тебе или нет? А сейчас уже ни к чему, – я постаралась, чтобы мой тон был максимально резок.

– Я не могу без тебя жить.

– Можешь. И прекрасно это делаешь. Уже поздно. Тогда было поздно, а сейчас даже говорить не о чём.

– Крис – мой ребенок.

– Нет! – Я выдохнула своё болезненное и испуганное НЕТ.

– Я всё просчитал. Крис – моя дочь, – его голос прозвенел пугающе и даже с чуть заметными нотками угрозы. – Я не могу без тебя.

– А ты сможешь бросить сейчас всё ради меня? Работу в Москве, семью, ребёнка, как когда-то это сделала я ради тебя. Оставила семью и налаженную обеспеченную жизнь?

Я внимательно смотрела Руссу в глаза, и на секунду перед тем, как я услышала его: «Да», я увидела сомнение в его глазах.

Дверь закрылась. Я слышала, как ключ с грохотом повернулся в замке.

Я сняла с шеи Милкин подарок.

– Ты помнишь, на вечере встреч мы делали эпиграфы одноклассникам. Аня с Артёмом – наши семейники. Им написали, что школьная любовь самая чистая и самая сильная, и повезло в жизни тому, кто её перенёс в свою взрослую жизнь. У нас этого не получилось, Руслан. Я думаю, что, если бы мы тогда не обманывались все втроём, что ты любишь Милу, а на самом деле любил меня. Мила не врала себе о том, что не замечает, что мы с тобой любим друг друга. А мне хватило смелости не запрещать себе любить тебя, судьба не раскидала бы нас по разным дорогам. Мила смогла закрыть дверь и оставить там свою первую любовь. Я тоже закрыла дверь. – Я вложила в его руку ключик на цепочке. – И ты должен сделать также, чтобы прожить оставшуюся жизнь счастливо.

– Я могу видеть свою дочь? – Руслан замер в ожидании.

– Этого делать не стоит для её же блага. Она будет считать отцом другого человека. Думаю, сейчас нам нужно попрощаться и постараться больше не пересекаться в жизни. Руслан, пожалуйста, не ищи со мной встречи. Прощай.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала в щеку красивого мужчину из моей прошлой жизни.

– Прощай, Аль. Будь счастлива, – его прощание и тон я запомню на всю свою жизнь.

Я взглянула в последний раз на его, запомнила каждую чёрточку его лица, хмурый уставший взгляд и сжатые губы и, повернувшись, направилась к машине. Мне хотелось и смеяться, и плакать одновременно. Я села в салон автомобиля, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Руслана. Моя запретная любовь. Или всё-таки не любовь?

Телефон заиграл до боли любимую мелодию, ту самую, которая стоит лишь на одного абонента.

– Малыш, привет, – я сдерживала себя, чтобы не разрыдаться на любимый голос любимого мужа.

Как прочувствовал шквал эмоций, бушующих в моей душе. Зачем Русс появился в моей жизни? Спокойной, размеренной, счастливой.

– Привет, родной. Ты как?

– Скоро буду дома.

– Ты знаешь, я тут подумала… нам нужен брат для Криса. Мы долго раскачиваться не будем.

– Ты умеешь удивлять, – после паузы добавил Алексей.

– Леша, я люблю тебя.

– Я знаю, моя упрямая, взбалмошная девочка.