Текст книги "Запретная (не) любовь (СИ)"
Автор книги: Елена Мартин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25
Глава 25
– Ты мой туман, наркотик, обжигающее и пьянящее солнце, – Руслан приговаривал, пробегаясь губами по моему телу. – Что будешь делать с мужем?
– То же самое, что ты будешь делать со своей женой, – я резко выскочила из кровати и направилась в ванную комнату. Умеет разрушить романтичный настрой.
– Я мало чем связан с Ирой, разве что ребенком! – прокричал мне вслед Руслан.
– Я тем более, мало чем связана, – я выглянула через приоткрытую дверь ванной комнаты. – Поэтому ждём вашего решения.
– Я уже всё решил.
Руслан продолжал лежать абсолютно нагим на кровати в небольшом двухместном номере отеля на набережной. Так получилось, что это место стало нашим местом для встреч. И если первое время я летела сюда на крыльях своей огромной любви, теперь частенько брела, призадумавшись о дальнейшей судьбе наших с Руссом отношений. С судьбоносной встречи на турбазе при очередном слёте одноклассников прошло больше месяца. Я послала всё к чёрту и набрала его номер на следующий же день. Вопреки своему статусу замужней женщины, гордости и прочей, как мне показалось по сравнению с ним, чепухе. Все это показалось неважным.
Мой разум чётко цеплялся за его губы, скользившие по моей шее и страстный секс на дне лодки. Наваждение по имени Руслан стало ярче и болезненнее. Иногда мне казалось, что я плотно разрушаю свою жизнь, иногда казалось, что только так могу быть счастливой. И хотя я приняла решение расстаться с Алексеем, пока ещё мне не хватило смелости сказать это своему мужу. На этот шаг не хватало духу, и я оттягивала сей момент, впрочем, как и Русс. Знаю точно, что в глаза сказать не смогу и скорее всего, отправлю сообщение.
Трусиха.
Понимаю, что поступаю в корне неправильно. И как не крутила моя любовь, испепеляющая меня, это предательство… И всё это в совокупности терзало меня днём и ночью.
Я поправила свое летнее строгое платье перед зеркалом и подправила слетевший от страстного соития макияж. Руслан обнял меня сзади и, сверкнув своими бесподобными зелёными глазами, произнес: «Мы с тобой смотримся».
Руслан за время нашей разлуки, за несколько лет нисколько не изменился, чуть добавилось мужественности в юношеский задор. Отменные шмотки, подчёркивающие спортивную фигуру и прибавившие стильности моему любимому однокласснику, и всё тот же омут болотных глаз.
– Смотримся и будем смотреться, если ты решишь. Не заставляю, решай сам, – я отстранилась от него и, подхватив сумку, вышла на улицу. Цокая босоножками по брусчатке набережной, привожу сумбурные мысли в порядок.
– Сука, ты Аля! – Я зло вытерла налетевшие слёзы на глаза.
Очередной порыв ветра поигрался с прядями моих волос, выбившихся из прически, и, подхватив мои печали, уносит их, кружась в ряби темных вод реки. Я остановилась у кованой ограды. Когда-то вырывались слабые стремления нырнуть и всё закончить, а сегодня меня судьба скрутила в кокон ещё жестче… И виной всему Руслан, но больше всего моя больная любовь к нему.
Долгий рабочий день закончился, и я, уставшая больше морально от встреч тайком и урывками, угрызений совести и мучительных размышлений, поднявшись на лифте в квартиру, скинула на пороге босоножки и, зло зашвырнув сумку, прошла в гостиную.
Обхватив диванную подушку, пролежала практически до полуночи, уставившись в потолок. И, долго раздумывая, отправила сообщение абоненту «Любимый муж»: «Прости. Я подаю на развод. У меня другой мужчина».
На душе стало чуть легче, но на самую маленькую капельку. По крайней мере, нашла силы сознаться перед мужем.
Я проснулась утром с дикой головной болью от неспокойной ночи урывками. От выпитой чашки кофе головная боль колотила виски ещё больше. А мне ещё нужно собраться с силами, запихать своё расплывшееся сознание в общие рамки строгого профессионала и провести, как положено, ряд сделок. Одна из которых – моя. Моя это значит, я опять урвала удачный вариант и спрятала под свое крылышко, укрыв его от внимания своего начальника. Удачные варианты приносят мне прибыль, которую я собираюсь пустить на покупку нового жилья для нас с мужем. Собиралась. Теперь я не знаю, что я хочу.
А хотела я видеть лишь его. И видеть не только в часовой обеденный перерыв Руслана, за который мы не могли насытиться друг другом, а как и положено, день за днем наслаждаться любимым человеком.
Все свалилось в какую-то немыслимую кучу, и я не могу привести все дела и мысли в привычный порядок.
Проверяю с «еканьем» сердца телефон, когда моя новость долетит до адресата. Но на статусе сообщения пока лишь одна галочка. Алексей иногда включает телефон во время своей командировки, но лишь тогда, когда это безопасно.
Я ещё могу удалить сообщение, но лишь молча наблюдаю за статусом.
– Аля, я тебя люблю. Жизнь без тебя просто тоска, – я читаю бальзам на мою раненую душу от Руслана, которое он, скорее всего, отправил тайком.
– И я тебя, – прошептала, но в ответ не отправила.
У Руслана дома жена и маленький ребенок, и мы договорились, что сами разберёмся со своими семьями, прежде чем начнем совместную счастливую жизнь.
И я с упоением представляла жизнь с НИМ. Завтрак на двоих и нетерпение, с которым я буду ждать, когда закончится мой длинный рабочий день, чтобы, поднявшись в лифте и открыв дверь, тут же увидеть весёлые искорки, блестевшие в любимых глазах. А пока я отсчитывала часы до заветного часа дня и летела к Руслану, терзая душу в кровь от угрызений совести, и тут же кидалась в его объятия, как только Русс преступал порог номера отеля на набережной…
Я, откинув голову назад, с гортанным стоном пришла к кульминации чуть раньше, чем Руслан, который прикусив моё плечо, кончил в моё еще пульсирующее лоно и тут же, обмякнув, придавил тяжестью своего тела.
– Ты такая сладкая, мой эльф.
Моя школьная кличка вызвала умиление, и я, поцеловав его в шею, обхватываю руками мощную спину.
– Я люблю тебя, – прошептала ему на ухо.
– И я тебя. Любил всегда и люблю.
Руслан скатился с меня и лег рядом.
– Кстати, я сказала своему мужу, что подаю на развод, – рассматривая отражающиеся на потолочном покрытии наши тела, раскинувшиеся на постели.
– Ок. Теперь моя очередь?
– В смысле, твоя очередь? – Я приподнялась на локте и внимательно заглянула в его глаза.
– Ты что, ещё ничего не сказал? Мы же договорились.
– Пока не сказал.
– Ясно, – резко бросила и обхватила голову руками, слушая каждый удар пульсирующих висков. В глубине души, сквозь картины счастливого будущего – все тот же червь сомнения, старательно работающий над моими пейзажами: я и он.
Скорее всего, этого не будет. Скорее всего, этого точно не будет.
– У нас всё очень плохо. Мы и до встречи с тобой балансировали с Ирой на грани развода. Поэтому это лишь дело времени, – как в тумане услышала голос Руслана.
– Мы завтра увидимся? – резко спросила.
– Я напишу. Скорее всего, нет.
– Ясно.
– Я написала сообщение своему мужу, и он прочитал.
– И что он тебе ответил?
– Вот именно, Руслан. Ничего. И это ещё хуже.
– Давай пока подождём?
У меня возникали мысли, что Руслан вряд ли закончит свои отношения с супругой, от которой зависело если не всё, то многое. Должность в Министерстве строительства Руслан получил сразу же после окончания университета. Впрочем, это было само собой разумеющееся, если учесть, что в этом же министерстве много лет уже работает тесть Руслана. И мысли, которые я старательно задвинула на фоне своего нечаянного счастья, сейчас неожиданно всплыли.
– Весь вопрос в твоей работе? Я же права? Поэтому ты вряд ли решишься расстаться со своей женой, даже постоянно балансируя с ней на грани развода. Дело в том, что и меня не надо было настраивать на возможную счастливую совместную жизнь. Если ты, как оказалось, сам ещё не решился на это.
– Аля, хорошо. Где мы будем жить с тобой?
– Этот вопрос должен был быть первым, Руслан. – Я усмехнулась. – Как у тебя возникнет желание, позвонишь, – раздраженно бросила и скрылась за дверью ванной комнаты.
Просто мрак. Плотно накрывающий мою жизнь.
Я вышла из ванной комнаты и обвела взглядом смятую кровать и мой летний костюм, брошенный мною на стул. Руслан уже покинул отель, оставив меня один на один с сумбурными мыслями. Быстро привела себя в порядок, и прихватив ключи от любимого Моhave, спустилась по ступенькам небольшого отеля, недавно выстроенного в живописном месте на берегу реки. Стоя на последней мраморной ступеньке отеля, ещё раз взглянула на вход.
–Наверное, в последний раз, – мелькнула мысль в горячей, опустошенной голове.
Весь вечер я проверяла телефон и ждала сообщение от своего супруга. Но на ватсаппе красовалась двойная галочка и ни слова в ответ. Мне было бы легче, если Алексей позвонил, поругался, обозвал. Я это заслужила, но мой телефон предательски молчал. Молча поковырявшись в салате, который я нарезала, чтобы хоть что-то проглотить, плеснула полный бокал белого вина и почти залпом выпила до дна.
Мир тут же расплылся своими мутными пьяными красками. Я плеснула в бокал ещё дорогого белого вина и, опираясь об стену, прошла в свою комнату. Стащила с вешалки Лёшкину рубашку и, зарывшись лицом, разрыдалась в голос.
– Лёшка, прости меня…
Утро было просто отвратительным. Меня страшно мутило от вчерашнего вина, а голова казалась раскалённым пустым чугунком.
Зачем я это сделала?
Ну, выпила бы пару глотков. Нет, мне нужно было забытьё. Кажется, что вино должно залить все печали, а на деле оказалось ещё хуже. К печалям добавилась утренняя тошнота и чудовищно болящая голова. Ко всему прочему, я проспала и очень сильно опаздываю. Одевалась наспех и теперь, обгоняя машины, летела на свою работу. Пока в свете последних событий только плеяда сделок и бесконечная череда клиентов – моя отрада, отвлекающая меня от двух огней, посредине которых я оказалась.
И правда ли настолько жадно моё естество пропитано Русланом? Столько вопросов теперь в голове и ни одного ответа. А больше всего меня пугало поведение Руслана и его вдруг резкое отстранение от меня. И ко всему на душе страшно гадостное чувство, что я актриса дешевого бульварного романа, которая от безделья прыгала с одного крепкого на другой.
– Привет, мой эльф. Мы сегодня не сможем увидеться. В обед мне нужно заскочить домой и забрать документы.
Лаконично и без возможности возразить.
Я ждала сообщение от него в таком духе и нисколько не расстроилась. Просто глубоко вздохнула. Мне со страшной силой захотелось увидеть Руслана. Я уже привыкла к этим рваным обеденным встречам, понимая, что в Министерстве строительства, где работает Руслан, на большее отпроситься невозможно. И он тонко балансирует между работой, домом и мною.
– Я на просмотры, – бросила Дарье Николаевне и вышла на улицу.
Я сидела в машине, припаркованной у обочины. Под тенью красивого ясеня, недалеко от меня знакомый и красивый седан Руслана, который я обычно выглядываю в парке на набережной, присев на кованой лавочке недалеко от полюбившегося отеля. Дверь подъезда открылась и из него вышел мужчина. Мой мужчина. Вслед за Русланом выпорхнула белокурая нимфа с таким же белокурым ангелом на руках. Русс остановился у своей машины и, откинув прядь ее волос, нежно поцеловал.
Ну прям семейная идиллия!
Я почувствовала себя дико ненужной и опять третьей лишней в чьих-то чужих счастливых отношениях. Мрак. И опять тот же сценарий в истории с Русланом. Я положила свою голову на руль, от ужасной жары мне вдруг стало дурно, и тошнота волнами подкатывала к горлу. Машина Русса тронулась, и белокурая нимфа помахала моему мужчине вслед.
Я включила зажигание и рванула на большой скорости.
– Дура! Дура! – Я закричала в голос от собственной глупости и с силой ударила руками об руль. Так чуть было легче.
На мгновение.
Не видя дороги, кое-как добралась до работы и, тупо уставившись в экран монитора, просидела до вечера, как робот, отвечая на звонки.
Дура…
Разбившая свою счастливую жизнь.
Дура…
Поверившая в то, что чувства ответны. Если бы были ответны, всё случилось ещё тогда. Шесть лет назад.
– Аля, всё нормально? – Вырывает меня из моих раздумий Дарья Николаевна.
Я не могу сказать ни слова, и выдавливаю тихое: «Угу…»
– Если задерживаешься, не забудь закрыть офис. – Строгим тоном инструктирует Дарья Николаевна.
– Я тоже выхожу. Минуточку.
В сумке завибрировал телефон, и я, чуть уняв колотящееся сердце, поднимаю трубку телефона.
– Алина Александровна Калинина? – В трубке телефона я услышала совершенно незнакомый мне голос.
– Да. Я вас слушаю, – так же громко ответила я.
– У меня для вас плохие новости.
Как же, плохих новостей слишком мало. Можно ещё парочку накидать.
– Ваш муж ранен. И в очень плохом состоянии.
Ясный летний день вдруг потемнел перед глазами.
– Где он?
– В военном госпитале. Вы знаете адрес?
– Да, – ответила осипшим голосом.
– Что случилось? – Спрашивает округлившимися глазами моя коллега.
– Алексей… – тихонько шепчу в ответ.
– Погиб?
– Ранен. – И слёзы потоком полились из глаз.
Глава 26
Глава 26
Я тихонечко присела на стул возле моего мужа. Осунувшееся лицо узнала не сразу. Алексея только сегодня перевели из реанимации в общую палату. Совесть больно грызла меня изнутри и всеми слабыми разрозненными остатками своей души, после событий последних месяцев, понимаю, что виновница всего я. Всегда считавшая себя сильной, не смогла сказать ему всю правду в глаза, и моё сообщение о разводе подкосило стойкий дух Алексея. И броня слетела…
Густые ресницы дрогнули, и карие глаза уставились на меня в молчаливом укоре.
– Плохо выглядишь, – выдавила из себя.
– Ты тоже, – прошептал в ответ. – Не уходи. Сейчас не уходи.
– Лёш, я тебе все сказала. Ты же прочитал моё сообщение на ватсаапе.
– А в глаза слабо сказать? – Лёша отвел глаза в потолок.
– Я беременна от другого человека.
Я уже давно подозревала, что приступы тошноты по утрам – это легкая поступь зародившейся жизни. Катастрофа в моей жизни неполная, судьба решила окончательно меня добить. Хотя судьба тут ни при чём, это последствия моей собственной глупости. Две красующиеся полоски на тесте беременности я восприняла как само собой разумеющееся. Эмоций я уже давно не чувствую в своей душе, только тоску и чудовищную пустоту.
– Кто он? – Карие глаза смотрели на меня с дикой грустью, и я отвела свой взгляд, всё это стало слишком невыносимым.
– Неважно.
– Твой горячо любимый Русс?
Я молчала.
– Только ты на хрен ему не нужна.
Я положила голову на Лёшкины колени.
– Лёша, это неправильно. У нас ничего не получится. Поставим тебя на ноги, и я соберу свои вещи.
– Получится. Моей любви хватит на двоих. Нет, на троих.
Я молча просидела час возле него, пока усталость не закрыла тяжёлые веки моего мужа. Поймала себя на мысли, что живу определениямимой муж . Выставив на столик у кровати сок и фрукты, тихонечко подправила одеяло и вышла из лабиринтов военного госпиталя. Дико ныл низ живота, ломило виски от головной боли, и вокруг просто пустота. Как будто все краски жизни, её чудные запахи вытерли ластиком и оставили всё это мне лицезреть. Точнее, я автор всего, что произошло.
С трудом открыла дверь и, не раздеваясь, легла на кровать. От подкатывающей тошноты с трудом добежала до туалета, и весь мой скудный завтрак тут же покинул меня. Поднимаясь с колен, с трудом опиралась на стену, и от чудовищной слабости кружилась вся ванная комната и подкашивались ноги. По стеночке доплелась до заветной кровати и, упав на бархатное покрывало, тут же уснула сном до беспамятства.
Меня разбудил тревожный звонок телефона. Калинин Роман. Я повертела телефон и нехотя подняла трубку.
– Ты в курсе, что твой муж в военном госпитале?
– В курсе. Я сегодня была у него.
– Что врачи сказали?
– Медленно, но верно идёт на поправку. Рана очень сильно гноится. Пошел сепсис.
– Я выезжаю сегодня и у вас буду только завтра. Аля, держи меня в курсе дел моего брата. И такие новости хотелось слышать от родственников, а не от случайных знакомых, – я услышала в голосе недовольство.
Родственники? В коем веке я стала родственницей. Всем своим поведением Роман показал своё отношение ко мне. Странно после этого ждать звонков от меня.
– Хорошо, – я, не прощаясь, положила трубку.
Самочувствие, такое же паршивое, как и было, ничуть не изменилось, и, собрав все остатки своей воли, тихонечко прошла на кухню. В мой организм нужно чудесным образом засунуть еду и так, чтобы она там осталась.
Никогда не думала, что поглощение еды станет испытанием. Я закрыла нос рукой и, пробежавшись взглядом, достала помидоры и сыр. Нет. От этого точно сил не прибавиться и, закинув назад привычный набор на ужин, вытащила из морозилки замороженную пиццу. Всё также закрыв нос руками, разогрела в духовке и молча глотала маленькими кусочками.
Жесть. Сколько же придётся ещё мучиться?
Но после затейливого приёма пищи стало лучше. Живот громко урчал, икота одолевала меня ещё час, но от улучшения самочувствия я заметно повеселела. Тут же вспомнила Лёшин взгляд в госпитале, и веселье тут же слетело. Я обвела взглядом стены квартиры. Остаться здесь после всего, что случилось, мне не позволит совесть.
Как я могла подумать, что нужна ему?
Перед глазами стояла одна и та же картина: Руслан с своей женой. Их нежные взгляды, которыми они обменялись при расставании. Враньё, что отношения между ними на грани развода.
Как я вообще могла разрушить свою семью?
Понимаю, что даже если сначала Лёша примет чужого ребёнка, всё равно нашей семьи нет.
Фокус с пиццей на ночь и закрытым носом удался ещё раз. Выкинув все мысли о моих мужчинах, сложив руки на живот, я постаралась заснуть. Если попала в водоворот по собственной глупости, будем плыть по течению.
Поздним вечером пришло сообщение от Руслана: «Завтра свободен. Ужасно соскучился и хочу тебя увидеть. Алечка, люблю тебя до безумия».
Я тут же вспомнила его чрезвычайно любящий взгляд на свою супругу.
Враньё. Как можно мне врать. Мне… Зная, что я только им и дышала.
Я всю свою жизнь положила во имя этой любви. И к чему это привело?
Я долго перечитывала сообщение от человека, с которым судьба меня не свела ни в прошлом, ни в моём настоящем, и точно в своём будущем я буду топать без него. Правда, судьба мне подкинула маленькую ниточку, которая всегда будет связывать меня с ним. Как насмешка…
– Прощай, Русс, – я поставила абонента Руслан в чёрный список. – Так будет лучше для всех.
* * *
Завтрак, как я ни старалась, не зашёл. Мой живот не впечатлила ни сытная пицца, ни безвкусная овсянка. И выйдя к кабине лифта, я растирала руки, которые била мелкая дрожь от слабости. На мой впечатляющий вид оборачивается весь коллектив и потихоньку шепчется за моей спиной. И я, негромко поздоровавшись, спряталась за монитором, понимая, что от внимательнейшим образом взриющего на меня мира не укроешься. Пятницкий, проплыв к себе в кабинет, хмуро посмотрев на меня, произнёс: «Аля зайди ко мне».
Я вздохнула, с трудом собрала себя в единое целое и поплелась к Пятницкому в кабинет.
– У тебя что-то случилось? – Привычным громким басом спросил Александр Петрович.
Слёзы потекли разом. Я вообще узнаю себя с трудом, но у меня такое чувство, что я – это не я, а что-то отдельное, неразумное, вроде маленькой плаксивой девочки.
– Муж в госпитале. Вчера перевели из реанимации.
Про то, что подчиненный скоро отправится в декретный отпуск, пока умолчала. Этот сюрприз ещё впереди.
– Ну, что за упрямство, Калинина. Ты могла раньше сказать? Бери отпуск и занимайся своим мужем.
– Можно?
Пятницкий цокнул языком.
– Живо, живо, Аля. Ноги в руки и в госпиталь.
– Александр Петрович, спасибо.
– Не за что. Заявление на отпуск отдашь Дарье Николаевне.
Я благодарно махнула головой и вылетела из кабинета.
В госпиталь я попала через час, заехала в любимый Алексеем «Брест» и купила его любимые блюда, которые мне запаковали по контейнерам. Залетев в маркет по дороге, набросала в корзину сыр, фрукты и воду. Тихонько прошла в палату и присела рядом, пройдясь глазами по родному усталому лицу.
– Привет, – тихонечко поздоровалась, – я привезла тебе поесть. Из твоего любимого «Бреста».
– Спасибо, – и губы Алексея тронула едва заметная улыбка, от которой стало чуть теплее. – Больничная еда – редкостная гадость.
Я деловито расставила контейнеры на маленькой прикроватной тумбочке и, подтянув поближе стул, присела рядом. Молча наблюдала, как Алексей с аппетитом поглощает всё, что я принесла.
– Я взяла отпуск на две недели.
Лёша только взглянул на меня и в ответ промолчал.
– Что, тебе привезти завтра?
– То же самое, что и сегодня, – угрюмо произнёс в ответ.
Выдавила из себя протяжное: «Угу».
Запахи еды скручивали мой желудок в привычных спазмах, которые я старательно сглатываю, потому как там и так ощутимо пусто.
– Что так плохо? – Спросил Алексей, увидев мои бесполезные старания.
– Очень, – закрыв рот ладонью, пробурчала сквозь зубы.
– Лёшенька! – Я обернулась на громкий крик свекрови. В дверях увидела свекровь и брата моего мужа.
Бросив на меня недовольный взгляд, Ирина Сергеевна полетела к кровати. Я чуть отстранилась, чтобы меня не снесли, и опёрлась спиной об стену.
Ирина Сергеевна тут же расплакалась.
– Мам, прекрати. Всё же нормально, – Алексей раздраженно оборвал начинающуюся истерику.
– Можно было бы позвонить, – Ирина Сергеевна бросила мне, не оборачиваясь.
Роман при встрече внимательно обвёл меня взглядом. Понимаю, что выгляжу далеко не «айс», но это не стоило показывать всем своим видом.
Хотела привычно огрызнуться, но, немного постояв, подхватила сумку и уже у выхода помахала на прощание, поймав взгляд Алексея. Выйдя за дверь, шумно вздохнула.
– Аля, подожди! – Роман схватил меня за руку, и я, чуть замедлившись, отстранилась. – Что говорят врачи?
– Медленно и верно идёт на поправку.
– Ты тоже неважно выглядишь, – Роман, нахмурившись, вглядывался в моё лицо.
– Неважно чувствую себя после таких новостей.
– Тебя довести?
– Я на машине. Доеду сама.
Очередной приступ тошноты скрутил пустой желудок, и я, крепко сжав ладони, тихонько произнесла: «Прости, Роман. Мне нужно ехать».
Мне нужно ещё найти силы и доехать домой, а вечером, заглянув в «Брест», привезти ужин Алексею. На эти, казалось бы, простые действия нужны силы, которые таяли во мне с каждым часом. В прострации добралась до дома и также в полуобморочном состоянии прилегла на кровать.
Я металась между госпиталем и поликлиникой, где я прошла список врачей и встала на учёт в женской консультации. И, с трудом справляясь со слабостью, закрыв нос специальной прищепкой, которую я прикупила в спортивном магазине, готовила утром еду для Алексея. Старалась проводить с ним время как можно больше, пока на пороге палаты не появлялись родственники Алексея, с которыми я так и не нашла общий язык.
Алексея выписали через неделю. Нога заживала плохо, и из госпиталя мы с Романом привезли Алексея на инвалидном кресле, которое было предоставлено во временное пользование. Такое возвращение ещё больше удручало Лёшу и если в больнице мне показалось, что он чуть воспрял духом, то дома я видела его только хмурым, с залёгшей морщиной на лбу.
Худой и изнеможённый, он совсем не был похож на себя. Тёмные круги под глазами и абсолютное молчание. Лёша практически со мной не разговаривал. Мы перекидывались односложными фразами, и Алексей с трудом выдавливал из себя: «Принеси», «Отнеси» и чертил по мне долгим чужим взглядом. Лишь на моё предложение переехать мне в гостиную, резко вскинув брови, зло выплюнул: «Пока ты моя жена, спишь рядом со мной».
Я тут же осеклась, и больше не вносила дурацкие предложения в нашу теперь странную совместную жизнь.
Я выглядела не лучше. Рассматривая себя в зеркале, страшно ужасалась чужой женщине, отражающейся в зеркале моей ванной комнаты. Казалось, померкли даже мои ярко-рыжие волосы. Не знаю, как другим, но мне беременность прелести не прибавила. И каждое утро для меня это просто выживание.
– Алька, ты сильная. Справимся. – Вдалбливаю в своё потерянное сознание.
В последнее время мне снится один и тот же сон. Я у края большого обрыва, стою с большим грузным животом и рассматриваю бушующие волны, накатывающие внизу на крутые скалы. Ещё шаг и я там. И я, обливаясь слезами, его делаю.
Я проснулась утром от всхлипывания. Тут же растаял тягучий и тяжелый сон, оставив свой след в виде мокрого лица от слез. Спиной прочувствовала прислоненную грудь моего мужа и его тяжелую руку на моей талии. Всё это время каждый спал на своей стороне, разделенные невидимой стеной и пытаясь как можно меньше соприкасаться телами.
Попробовала выбраться из его объятий, но руки Алексея сжали меня крепче.
– Я думал, ты выросла, но, к сожалению, ошибся. Ты так и осталась маленькой глупой девочкой, не понимая, что ценность семьи, любви и заботы гораздо выше, чем обладание школьным трофеем, – каждое слово полоснуло, словно тонкое лезвие. – У нашего ребенка два родителя ты и я. Будь так любезна, выброси его фотографии и свою чёртову книгу. Любовное трио здесь будет одно: ты, я и наш ребенок.
Я повернулась лицом и уткнулась в грудь.
– Ты прав. Впрочем, как всегда, – сказала на выдохе и тихонько добавила: «Прости меня, Лёша».
– Простить не смогу никогда.
