Текст книги "Зависимый-2. Я тебя верну (СИ)"

Автор книги: Элена Макнамара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Спартак

Я мог бы узнать, кто муж Таси, не прикладывая особых усилий. Пробить по своим каналам. Воспользоваться старыми связями, которые у меня пока ещё остались…

Когда был уже в тюрьме, я не стал этого делать. Мне было достаточно той информации, которую Глеб бросил, как кость голодной собаке. И я сожрал эту кость, практически смакуя.

Я обидел Тасю. Бросил. И должен был радоваться, что она продолжает жить дальше. Оказавшись буквально на следующий день в одиночке, старался забыть Тасю и всё, что между нами было. От своих чувств к ней я тоже отказался. Даже не знал, что у меня растёт дочь…

Тася скрывала её. И теперь я должен бы ненавидеть её за это… Однако знаю, что у неё есть причины ненавидеть меня куда сильнее.

Но всё же иногда в её взгляде появляется что-то такое… тёплое, нежное. Возможно… Чёрт, всё-таки возможно, что она ещё испытывает ко мне хоть какие-то чувства! И чтобы полностью понимать ситуацию, мне нужно узнать, кто её муж. Да, теперь мне это нужно!

Вновь проверяю телефон на наличие новых сообщений. Со вчерашнего вечера жду полное досье на Тасю от знакомого из органов. У меня после отсидки полно таких появилось, потому что для многих я был и остаюсь непобедимым чемпионом.

Тошно… Люди видят во мне лишь машину, зверя, вырывающего победу зубами. И никто, кроме Таси, не разглядел во мне человека.

Отшвыриваю телефон на диван, делаю круг по гостиной. Взгляд так и тянется к пакету, который Тася вчера забыла. В нём то самое красное платье, которое я видел на ней, когда ворвался в примерочную.

Куда она в нём собралась? Оно же слишком вульгарное! Совершенно ей не подходит! Прячет за ярким цветом и слишком смелым фасоном истинную красоту девушки.

Чёртов самообман…

В этом платье она невероятно сексуальна! Но я предпочитаю об этом не думать. И даже не признаваться себе в этом.

Придут ли они с Алисой сегодня?

До полудня я был уверен, что придут… Но сейчас часы показывают два часа дня, и надежда на встречу тает на глазах.

Мечусь по комнате, как зверь в клетке. Нужно срочно свалить в зал, чтобы забыться за физической нагрузкой. До изнеможения бить по груше. А потом упасть и провалиться в сон. Потерять связь с реальностью хоть ненадолго. Не думать о том, чего лишился и что просрал.

Из мрачных мыслей меня вырывает звонок домофона. Устремляюсь к входной двери и смотрю на маленький экран на панели. Вижу там Тасю с Алисой. Ударив по кнопке, тут же открываю им дверь. Наблюдаю за тем, как они исчезают в подъезде, и выхожу в холл, чтобы их встретить.

Сердце барабанит как сумасшедшее от предстоящей встречи. Дробь Тасиных каблучков эхом разносится по подъезду и словно вторит моему сердечному ритму.

Когда они появляются в холле, мой взгляд устремляется к лицу дочери. Сердце странным образом щемит, когда я просто смотрю на неё.

Моя девочка. Мои девочки!

Старательно сдерживаюсь, чтобы не расплыться в глупой улыбке, когда Алиса отпускает руку Таси и бежит ко мне. Но в полуметре смущённо замирает, словно поймав себя на том, что хотела обнять чужого человека. Всего лишь тренера…

Сердце вновь ноет в груди, но я кривлю губы в ухмылке.

– Привет, – подставляю ладонь, и дочка смачно отбивает своей маленькой ладошкой. – Проходи, раздевайся. Ты знаешь, где зал.

Подпрыгивая на месте от нетерпения, Алиса бросает заискивающие взгляды на Тасю.

– Мы сегодня, вообще-то, проездом, – говорит та с извиняющимися нотками, приближаясь к нам.

– Ну мамочка! – подаёт голосок Алиса. – Ну давай хотя бы полчасика!

Тася устало вздыхает, а потом всё-таки даёт своё согласие, легонько качнув головой. Белокурые локоны струятся, лаская её щёчки, и я зависаю. И, наверное, смотрю на Тасю слишком пристально, потому что она начинает розоветь от смущения.

– Ты забыла платье, – говорю неожиданно хриплым голосом.

Замечаю, что дочка уже разделась. Топот её маленьких ножек слышится в гостиной, а потом затихает. Мы с Тасей заходим в прихожую. Увидев свой забытый пакет, она сразу берёт его в руки. Похоже, не выпустит его до самого ухода.

– Даже не разденешься? – скользнув взглядом по её пальто, вновь смотрю в голубые глаза девушки. – Я же не кусаюсь, Тась. Во всяком случае, могу делать это ласково. Ты же знаешь…

Твою мать… Я действительно сейчас несу всё это?

Тася краснеет ещё сильнее, отчего и мне вдруг становится неловко. Давно уже такого не испытывал…

– Разденусь, – говорит она каким-то глухим голосом.

Бросает пакет, порывисто снимает пальто и, положив его на кожаный пуфик, припечатывает сверху пакетом с платьем. Так, видимо, надёжнее.

Что ж… Она нервничает. Возможно, сегодня больше, чем обычно.

– И я буду совсем не против, если ты угостишь нас с Алисой чаем, – выдыхает Тася с отчаянной решительностью.

– Да, конечно… чаем, – растерянно потираю затылок.

Мне не мешало бы подготовиться к визитам дочки. Купить всяких там вкусностей, которые любят дети. Но в моём холодильнике нет и намёка на подобное.

Мы проходим в гостиную, и я слышу вибрацию телефона. Моего телефона, который всё ещё валяется на диване. Машинально взяв его в руки, двигаюсь дальше, направляясь прямиком к залу. Заглянув внутрь, вижу, что Алиса уже вовсю разминается.

– Я там укоротил одну скакалку, – говорю дочке с улыбкой, – можешь попробовать.

Она подбегает к стеллажу и берёт в руки нужную скакалку. Начинает прыгать – и у неё не очень получается. Но Алиса с упорством продолжает это делать.

– Раз уж у нас мало времени, ты пока можешь заварить чай, Тась. Мы с Алисой вполне справимся и без тебя, – повернувшись, бросаю на неё короткий взгляд, а потом смотрю на экран телефона.

Вижу новое сообщение в почтовом ящике и сразу понимаю, что пришёл отчёт по Тасе.

– Вообще-то, мне нужно с тобой поговорить, Спартак, – её нерешительный голос неожиданно раздаётся совсем близко, и она касается моего плеча ладонью. Словно успокаивает…

Я слишком хорошо знаю эту интонацию… Сейчас явно прозвучит что-то плохое…

– Мама! Посмотри, мама! – радостный визг Алисы отвлекает нас обоих.

Вновь заглядываю в зал и вижу, что дочка ловко прыгает в скакалку.

– У неё получается, – с восторгом выдыхает Тася, зажимая рот ладонью.

Тихо всхлипывает. Её небесно-голубые глаза затягивает влажной поволокой.

– Конечно получается. Она же наша дочка, – говорю негромко.

– Твоя, Спартак. Она настолько твоя, что иногда даже страшно.

– Это плохо? – мой голос предательски дрожит.

Мы не смотрим друг на друга. Наши восторженные лица обращены к Алисе. Мы воодушевлённо показываем ей "класс", когда она не сбиваясь прыгает в скакалку должно быть уже тридцать раз.

– Нет, не плохо, – тихо отвечает Тася. – Иногда я даже завидую её упорности. Сама я часто не могу на что-то решиться…

Алиса заканчивает скакать, убирает инвентарь обратно на стеллаж и смотрит на меня в томительном ожидании.

– Мне надеть перчатки?

– Конечно, – улыбаюсь.

Поворачиваюсь к Тасе, машинально убирая телефон в карман штанов.

– Разберёшься на кухне?

Она кивает и сразу уходит. Я прохожу в зал и на целых полчаса растворяюсь в дочке…

А ещё в том, что за стенкой Тася хлопочет на кухне. Именно так должна выглядеть семья в нормальном понимании. Такой семьи у меня никогда не было.

– Ну что? Устала? – опустившись на колени, проверяю пульс Алисы, приложив два пальца к её запястью.

Девочка тридцать минут боксировала и теперь выглядит вымотанной, но при этом счастливой.

– Устала, – признаётся Алиса. – Но уходить так не хочется.

Она надувает губки, чем вызывает у меня улыбку. Вновь. На самом деле рядом с ней я постоянно улыбаюсь.

– Там мама должна чай нам приготовить. Ты любишь чай? Или может молочка тебе погреть?

Расшнуровывая перчатки, заглядываю в зелёные глаза дочки, которые лучатся счастьем.

– Ну что, молочка будешь, да? – легонько щёлкаю её по носу пальцем.

И тут же вздрагиваю, когда она внезапно обвивает моё запястье обеими руками…

Не знаю, что именно хочет сделать. Да и сама напугалась судя по лицу. Ей словно инстинктивно хочется меня обнять.

Ведь бывает же такое, верно? Она же может чувствовать кровную связь со мной?

Я подвигаюсь к ней ближе. Осторожно тяну на себя руку и Алиса её отпускает. Я сжимаю её плечики и глядя в глаза, тихо шепчу, теряя голос от напряжения:

– Ты знаешь… ты самая лучшая ученица… Такая маленькая, но у тебя всё так здорово получается. Не уверен, что я мог так же, когда был в твоём возрасте. Мне с тобой очень повезло, Лисёнок.

Осторожно притягиваю Алису к себе поближе. И она вмиг обвивает мою шею тонкими ручками. Прижимается мягкой щёчкой к моей щеке. И вот у меня опять щемит сердце.

– Спасибо, – выдыхает дочка.

Она больше ничего не говорит, но и не отстраняется.

Я поднимаюсь с колен, держа её на руках.

Моё сердце переполнено нежностью. Так хорошо, что даже больно. Я наверное любил свою дочь, ещё даже когда не знал о её существовании. А теперь эта любовь слишком стремительно наполняет мои вены, бурля и циркулируя к самому центру грудной клетки.

Неспешно несу Алису к кухне. Не хочется её больше отпускать. Ни сейчас, ни когда-то позже.

Под ошеломлённый взгляд Таси переступаю порог и застываю возле накрытого стола. Тася заварила чай и даже нашла у меня хлеб и яйца. Сделала гренки. А ещё просто обжарила ломтики хлеб и намазала джемом. Понятия не имею откуда у меня взялся джем…

– Алиса будет пить молоко, – говорю невозмутимо, пока опускаю дочку на стул.

– Ммм… джем! – протягивает Алиса, кажется, забывая о напитке.

Схватив бутерброд, сразу его откусывает. И вновь блаженно мычит. Ещё бы столько калорий сейчас потратила. Неудивительно, что хочет сладкого.

Мысленно ставлю себе галочку забить холодильник всякой всячиной. Пусть потом Тася фильтрует что можно, а что нельзя.

– Да, я погрею молока. Я там у тебя видела, – с заминкой отзывается Тася.

Приближается к холодильнику, достаёт бутылку с молоком, наливает в чашку, ставит в микроволновку…

Пока она суетится по кухне, вспоминаю, что мне пришло письмо от приятеля из органов.

Достаю телефон из кармана. Мазанув по экрану, разблокирую его и сразу захожу в почту. Там несколько документов и я нажимаю на самый первый.

То, что написано сверху мне сразу не нравится. Девичья фамилия Таси – Зайцева. Понятно, что она официально вышла замуж и у неё сменились инициалы… Только вот фамилию которую теперь она носит, я очень хорошо знаю.

В шапке документов подпись:

Ложкарёва Таисия Сергеевна.

Ложкарёва…

У того сукин сына, которого я избил шесть лет назад… Который накатал заяву… Сорвал жирный куш на своё дрянное лицо, чтобы поправить его пластикой… В тот день он лапал мою девочку. Лапал. Гнида!..

У него такая же фамилия.

Ложкарёв Андрей Степанович. Я предпочитаю помнить такие детали.

Бросаю взгляд на Тасю. Она не могла выйти за него замуж!! Потом смотрю на Алису. Мою дочку не мог воспитывать этот урод…

Твою ж мать… не мог!!

В рассудке помутнение.

Кажется я теряю связь с реальностью…

Глава 12

– Алис…

Голос Спартака звучит с каким-то надрывом.

Я стою спиной и к нему, и к дочери, поэтому просто прислушиваюсь.

– Как зовут твоего… папу? – выдавливает он вдруг.

Не успеваю даже никак отреагировать. Да и морально подготовиться тоже.

– Андрей, – отвечает Алиса невнятно, должно быть, набив полный рот хлебом.

В этот момент микроволновка громко пиликает. Рывком открыв дверцу, хватаюсь за чашку с молоком и сразу отдёргиваю руку.

– Ай…

Она чертовски горячая!

Шиплю от боли и дую на палец. За спиной странным образом становится тихо, и я боюсь повернуться.

– Мамочка… ты обожглась? – доносится испуганный голосок Алисы.

Я невозмутимо открываю кран и подставляю палец под ледяную воду. Вновь шиплю от боли. Тем не менее, к дочке поворачиваюсь с улыбкой и беззаботно отвечаю:

– Да, немного… Но уже всё в порядке.

А потом я вижу лицо Спартака, и моя улыбка сползает с лица.

Он смотрит на меня таким взглядом… Уничтожающим! Как на предателя! С болью и ненавистью!

Мало ли Андреев на свете?! Почему он ТАК на меня смотрит?

– Спартак… – с моих губ срывается отчаянный шёпот.

Взгляд мужчины просто убивает. Каплю за каплей вытягивает из меня жизнь… И веру в то, что у нас могло хоть что-то наладиться.

Он меня ни за что не простит. И я не знаю, чего хотела больше: его прощения сейчас или его любви раньше.

Я на ощупь выключаю воду. Словно загипнотизированная, не могу отвести взгляда от его лица, черты которого за считанные секунды заостряются, наливаясь яростью.

В его глазах бездна. Агония.

Зарождающееся безумие!

Таким я Спартака уже видела. Именно в таком состоянии он избил Андрея.

– Ложкарёв Андрей Степанович, – тихо чеканит Спартак, не сводя с меня взгляда.

Сердце совершает кульбит и ухает в пропасть. Моё лицо бледнеет от страха, и Спартак это отчётливо видит.

Наш зрительный контакт обрывается мгновенно.

Мужчина вскакивает со стула и стремительно вылетает из кухни. Секунд пять я в нерешительности переминаюсь с ноги на ногу. Потом, метнувшись к полкам, нахожу пульт от плазмы и включаю детский канал.

– Смотри-ка, твой любимый мультик! – с трудом натягиваю улыбку на лицо, приближаясь к Алисе. – Посмотришь?

Дочка тут же забывает обо всём на свете, увидев на экране «Машу и медведя». Я быстро извлекаю чашку с молоком из микроволновки. Переливаю его в другой стакан, чтобы оно остыло. Ставлю стакан перед дочкой и чмокаю её в висок.

– Посиди здесь немного, ладно?

Мой голос звучит слишком надрывно. А радостное оживление в нём фальшивит.

Алиса переводит взгляд на меня, смотрит внимательно и задумчиво.

Вновь чмокаю её в висок, провожу ладонью по волосам. И она снова отвлекается на мультик. А я на негнущихся ногах выхожу из кухни.

О чём я только думала?! Хотела признаться во всём Спартаку, надеясь на понимание! Но он не сможет понять! Не может, потому что бросил меня беременную! Отказался от наших отношений! Сам!

Он сам всё разрушил!!

И теперь ему не в чем меня обвинять!

Медленно иду по коридору, прислушиваясь. Не знаю, куда он ушёл, но интуиция подсказывает мне, что Спартак в зале. Через секунду в этом убеждаюсь, потому что оттуда доносится звук громких резких ударов. Таких… Как молотом по наковальне. И я не уверена, что Спартак бьёт по груше.

И не уверена, что мне стоит туда входить.

Подойдя к двери, хватаюсь за ручку, делаю глубокий вдох и без промедления захожу внутрь.

Пора уже во всём разобраться. Если он хочет быть в жизни Алисы, то ему придётся смириться. Смириться, что все эти шесть лет у меня была своя жизнь. И что я пыталась выжить любыми способами. Боролась ради нашей дочери.

К чёрту! Он должен быть рад, что я вообще привожу её к нему и пытаюсь сотрудничать!

Во мне разгорается пламя злости. На Спартака, на Андрея, на чёртовы шесть лет, проведённых в постылом браке.

Правда это пламя быстро тушит ледяной взгляд мужчины.

Спартак перестаёт колотить стену… Я была права. Это была не боксёрская груша. На стене уже образовалась огромная дыра, и кусками осыпается краска с бетоном.

Его кулаки в крови. И она быстрыми каплями заливает пол…

Я начинаю задыхаться от увиденного. Мне так страшно, что даже вдохнуть полной грудью не получается!

И боюсь я в первую очередь не за себя, а за Алису. Что будет с ней, если она увидит всё это?

– Уходи!! – рычит Спартак, прожигая меня безумным взглядом.

Он не двигается с места. Затаился словно хищник. Будто сейчас набросится на свою жертву!

– Уходи, – его рычание превращается в ещё более страшный шёпот.

Пячусь обратно к двери и врезаюсь в неё спиной. Почти хватаюсь за ручку, почти оказываюсь на свободе… Но замечаю, как дикий зверь срывается с места и в два шага оказывается рядом со мной.

Я цепенею. Внутренности скручиваются в тугой узел. От страха голова вжимается в плечи.

– Вот скажи мне, Тася! – рычит Спартак мне в лицо. – Из миллиона мужиков… Из миллиона, твою мать!! Ты выбрала именно… этого!?

Его голос превращается в надсадный хрип на последних словах.

Я хочу ответить, даже открываю рот, протолкнув в лёгкие побольше воздуха. Однако Спартак не даёт мне говорить.

– НЕТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! НЕ ГОВОРИ СО МНОЙ! Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!!

Схватив меня за подбородок окровавленными пальцами, рывком задирает голову вверх с такой силой, что у меня хрустит шея. Его безумные зелёные глаза, которые стали сейчас почти чёрными, прожигают мои насквозь.

– Я думал, что всё ещё люблю тебя, Тась! – он вновь устрашающе шепчет. – Но ты убила эту любовь одним… ОДНИМ!! – снова рявкает, – неверным решением! Ты растоптала моё сердце… – зажмуривается. – Всё. Теперь уходи!

Я стою, не двигаясь. А он не отпускает моё лицо, которое уже перепачкано его кровью.

– Вали! – выплёвывает ядовито. – Я заберу у вас Алису, будь уверена! И сделаю всё законным путём! Буду судиться за неё, бороться всеми способами! Но ни за что не оставлю свою дочь рядом с этим ублюдком!

Всё это время я медленно умирала внутри, но именно в эту секунду чувствую настоящий смертельный ужас. Спартак хочет забрать у меня дочку!

Боже…

– Уходи, – повторяет он с нажимом, отдёргивая руки. – Уходи… пока я позволяю тебе уйти!

Отпрянув от него, быстро вылетаю из зала. Несусь в ванную и сразу там запираюсь. Вижу своё лицо, и меня запоздало начинает трясти.

Включив воду, оттираю кровь Спартака вместе с косметикой. Умываюсь слезами. Почти вою от боли в груди и безысходности.

Мне не хочется, чтобы Алиса видела меня в таком состоянии. Но и задерживаться здесь больше нельзя. Наспех вытираю лицо полотенцем. Покидаю ванную и вихрем несусь в кухню.

– Лисёнок, нам пора, – практически сгребаю дочку со стула. – Пойдём быстрее, наше такси уже подъехало.

Сюда мы тоже приехали на такси, потому что у Ивана сегодня выходной.

– Мам, но я же не попрощалась! – канючит Алиса, пытаясь вырвать руку.

Я стараюсь не смотреть на дочку, потому что она тут же заметит моё заплаканное лицо.

– Спартак сейчас очень занят. К нему пришёл другой ученик, – придумываю на ходу.

Кажется, дочка верит моим словам и, тяжело вздохнув, начинает обуваться. А я, натянув сапоги и пальто, быстро извлекаю телефон из кармана и вызываю такси. Прижимаю к груди пакет с платьем, хватаю за руку Алису, и мы выбегаем из квартиры.

Уже на лестнице слышу из квартиры Спартака такой сильный грохот, что хочется зажмуриться. Словно Спартак там всё разгромил, сломал стены.

Он и меня так же сломает, когда начнёт бороться за дочку.

Этого я просто не выдержу!

Глава 13

Утро воскресенья, начинается с неприятных воспоминаний о Спартаке и его словах, которые набатом бьют по голове.

«Я заберу Алису!»

«Ты растоптала мою любовь к тебе!»

«Уходи, пока я позволяю тебе уйти..»

Его слова и сейчас болезненно сжимают моё сердце. А ещё чертовски злят угрозы и то, что он посмел заговорить о любви.

Я растоптала его любовь? Какую любовь? Когда именно он меня любил? Когда бросил?!

Хотелось бы мне быть немного смелее и спросить Спартака об этом глядя в глаза. Только вот вчера эти глаза были полны безумия. Вести какие-то диалоги с разбушевавшимся зверем – почти самоубийство.

Теперь я чётко вижу, что Спартак не изменился. Всё тот же взрывной нрав и собственное слепое заблуждение, которое он всегда принимает на веру.

Я стараюсь выкинуть все мысли об этом мужчине, а сознание, словно издеваясь, напоминает мне о том, что сегодня день рождения мужа.

Я заставляю себя подняться с кровати и бесшумно покидаю комнату дочери.

Уже вторую ночь сплю с ней, потому что не хочу быть рядом с Андреем. А сегодня мне придется нарядиться в красное платье, отправится в ресторан и изображать порядочную жену и улыбаться многочисленным гостям мужа.

Воспользовавшись ванной в комнате для гостей, привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Сначала готовлю завтрак, а потом уже иду будить Алису.

Андрея пока нигде не видно, и я не спешу искать его в нашей спальне. Если он ещё спит, то будить его я не собираюсь. Поздравлять мужа с юбилеем, находить какие-то приятные слова… Сейчас у меня на это просто нет сил. И желания тоже нет.

После завтрака мы с Алисой выходим во двор и она играет с Тайсоном. Андрей появляется около двенадцати и сообщает, что пора бы начинать собираться. Муж не выглядит сонным, значит с самого утра был в кабинете. Наверняка усердно работал, не взирая на выходной и праздничный день. Вообще-то Андрей никогда раньше не отмечал свои день рождения так помпезно. Ресторан, гости, подарки… А раньше он ограничивался ужином в кругу семьи и к нам домой приезжали его родители.

Сборы проходят тоже в комнате Алисы. Сама я одеваюсь достаточно быстро, а потом помогаю нарядиться дочке. По праздничному случаю на ней сегодня атласное розовое платье. Её волнистые волосы я подкалываю красивой заколкой с камнями, оставив несколько прядок у лица.

Дочка выглядит очень красиво и как-то по взрослому. Восторженно крутиться перед зеркалом до тех пор, пока в дверь её комнаты не стучит Андрей.

– Вы готовы? Выходите, я буду ждать в машине…

Слышу его нетвёрдую поступь в коридоре и когда шаги затихают, говорю Алисе:

– Будь сегодня всё время наведу, ладно?

Мой голос предательски дрожит, но я стараюсь беззаботно улыбаться.

– Ты боишься меня потерять? – вдруг спрашивает Алиса, попадая своим вопросом точно в цель.

Я чертовски боюсь её потерять! Наверное, это мой самый страшный кошмар, в котором кто-то или что-то разлучает меня с дочерью. Будь это Спартак или Андрей. Жизненные обстоятельства. Не важно…

Важно, что такого мне ни за что не пережить. Алиса – это всё, что у меня есть!

Я сжимаю хрупкие плечики дочки и склонившись, расцеловываю щёчки.

– Сегодня будет очень много гостей. Я просто не хочу чтобы ты потерялась. Поэтому не уходи от меня ни на шаг, ладно? – говорю с нарочитой строгостью.

– Хорошо, – согласна кивает Алиса.

Но я не уверена, что она понимает насколько всё серьёзно…

Мы спускаемся на первый этаж, одеваем верхнюю одежду, обуваемся и покидаем дом. Тайсон норовит запрыгнуть за Алисой в машину, когда я пристёгиваю её к детскому креслу. Андрей прогоняет пса, не стесняясь в выражениях.

Бедная собака не заслужила такой ненависти. Алиса не заслужила такого отца. Сегодня всё должно измениться…

– Ты прекрасно выглядишь, Тась! – говорит Андрей, проходясь по моим коленям масляным взглядом.

Я устраиваюсь в пассажирском кресле и тут же одёргиваю пальто, спрятав ноги. Нервно поёрзав, сжимаю клатч онемевшими пальцами.

Муж переводит взгляд вперёд и мягко трогается с места. Выезжает со двора и берёт курс на шоссе. Сегодня он сам управляет машиной, отказавшись от водителя. Выглядит самодовольно, в то время как я не могу избавиться от нервов.

Андрей, насвистывает под нос какую-то мелодию. А я пристально изучаю его профиль.

Лицо – словно маска.

Такой невозмутимый… аж тошно.

Словно между нами нет конфликта, а дочка, сидящая на заднем сиденье, совсем его не боится.

– Знаешь, это платье, стоило ожиданий, чтобы наконец его на тебе увидеть, – продолжает муж нараспев, пребывая в прекрасном настроении.

Конечно, сегодня же его день рождения. Открытка, которую нарисовала для него Алиса ещё месяц назад, сегодня осталась без внимания, потому что он на неё даже не взглянул. Его интересует только банкет, важные шишки– его коллеги, которые там будут… И я! Потому что Андрей всё ещё верит, что сразу после ужина я сяду в чёртов самолёт и полечу с ним в Париж.

Не полечу!

Весь вчерашний вечер, после того как мы с дочкой сбежали от разгневанного Спартака, я без устали раздумывала над побегом. Позволяла себе даже самые смелые мысли, такие как судом развестись с Андреем, а если потребуется пойти в полицию.

Но потом поняла, что выход только один и он очевиден. Мы с Алисой уйдём прямо с банкета. Андрей не сразу заметит наше отсутствие и я успею снять весь лимит с банковской карточки. Выкину телефон. Куплю билеты до ближайшего пригорода. Постараюсь снять комнату в общежитие, потому что Андрей наверняка будет искать нас в гостиницах.

А дальше… Дальше, мы вновь сядем на автобус и переберёмся в другой город. Я выбрала достаточно крупный мегаполис, чтобы максимально там затеряться.

Да, жизнь в бегах – это не то, что нужно пятилетнему ребёнку. Но только так, я смогу обезопасить её от Андрея и гнева Спартака, который очень скоро его обрушит.

Пострадают ВСЕ! А в первую очередь Алиса, но Спартак этого не понимает. Она же маленький ребёнок… А ребёнку в первую очередь нужна мама! Разлучать её с матерью, это всё равно что устроить хаос в её жизни.

Как говорится – из двух зол выбирают меньшее. Побег – это меньшее зло. Гнев Спартака – это ядерный взрыв, по сравнению с ним.

К пяти часам вечера шикарный ресторан наполняется гостями. Каждая деталь вечера продумана организаторами до мелочей. Вплоть до рассадки за столиками и того, в каком порядке будут поздравлять именинника.

Первыми, конечно, берут слово родители мужа.

– Сыночек… – Марта явно нервничает, сжимая пальцами ножку бокала. – Ты у нас такой молодец! Столького добился. И нам так помогаешь. Мы с папой желаем тебе дальнейшего процветания… И, конечно, любви. Вам с Тасей! И наш подарок как раз очень даже располагает к любви и романтике.

Лукаво подмигнув сыну, переводит взгляд на своего мужа. Тот достаёт конверт из внутреннего кармана пиджака.

Боже… Столько пафоса во всём этом… Мне начинает казаться, что мы сейчас на нашей с Андреем свадьбе. И гости начнут кричать «Горько», заставляя нас целоваться. Тогда всё выглядело примерно так же, не считая этих самых поцелуев. Мне тогда было всё равно, если честно… Беременная, уставшая, раздавленная смертью матери, смирившаяся со своей участью, я просто сидела рядом с Андреем и позволяла себя целовать.

Сейчас во мне намного больше силы.

Официант приносит конверт к нашему столику. Хотя Марта могла бы сделать это сама и, например, обнять сына. Но очевидно, что отсутствие теплоты и ласкового отношения друг к другу – наследственное в этой семье.

Андрей показательно вскрывает пакет и достаёт путёвки в Париж. Даже изображает на лице удивление.

– Спасибо, мама, – тут же убирает конверт в нагрудный карман пиджака. – Ты практически угадала мои желания.

Не удивлюсь, если с самого начала это, и правда, было его задумкой. Он мог просто попросить мать купить путёвки. Но та хотела, чтобы и я тоже в этом поучаствовала… Может быть, чтобы таким образом сообщить мне заранее. Дать мне возможность подготовиться к поездке.

В итоге я совсем не подготовилась и всё ещё против. Точнее – очень против.

Мужу в подарок я купила очередные золотые запонки. Подобные я дарю каждый год, ссылаясь на отсутствие фантазии. Андрей, правда, носит эти запонки и выглядит крайне довольным, получая их.

– Теперь ты, Тася, – доносится до меня голос мужа, и я порывисто вскакиваю.

Нервно одёргиваю подол платья, обвожу невидящим взглядом пространство вокруг и заставляю себя улыбнуться.

Когда я была девушкой Спартака, часто находилась в центре событий и нервничала абсолютно так же, как и сейчас.

Перевожу взгляд на Алису. Дочка тоже немного нервничает, и я беру её за руку, вынуждая подняться.

– Алиса приготовила стихотворение для тебя, – говорю Андрею, но так, чтобы слышали и все остальные.

– Вообще-то, я думал, что ты сама мне что-то скажешь, – тихо отвечает муж, тоже поднимаясь со стула. – Не вздумай меня позорить, – шипит возле моего виска.

– Всё в порядке. У Алисы выйдет прекрасное поздравление, – натянуто улыбнувшись, отстраняюсь.

Помогаю дочке забраться на стул и придерживаю за руку, чтобы она не упала.

– Ну что, готова? – заглядываю в её зелёные глаза.

– Да… но я… Я попробую.

Кажется, Алиса начинает нервничать ещё сильнее. Ещё бы, такой длинный трогательный стих выучила. Наверняка боится, что забудет слова.

– Попробуй, – чмокаю Алису в лоб и встаю за её спиной, чтобы не загораживать от Андрея.

А дочка сухой скороговоркой выпаливает:

«Милый папа, с днём рожденья

Поздравляю я тебя

И хочу, чтоб с наслажденьем

Жил ты долгие годы!

Чтобы счастье рядом было

И здоровье, и успех,

Чтобы удача не забыла

И жилось чтоб лучше всех!»

И быстро спрыгивает со стула, больше не желая находиться под прицелом стольких глаз.

Да уж… Изначально этот стих был в разы длиннее. Что заставило Алису сократить его?

Ответ очевиден – отношение Андрея к ней. Он так и не смог стать для неё отцом, хотя обещал, что постарается. Но он даже не старался. Ему была нужна я. А я досталась с нежеланным багажом.

Что ж… сегодня я заберу этот багаж из его жизни.

В зале раздаются скупые аплодисменты. Мне приходится взять слово, чтобы немного смягчить ситуацию. Подняв бокал, поворачиваюсь к Андрею.

– Я присоединяюсь к дочке, – невинно улыбаюсь, скрывая собственный яд, который так и норовит вылиться наружу. – Мы с Алисой желаем тебе успехов во всём, Андрей. Будь счастлив. И всегда с честью добивайся своих целей…

Приблизившись вплотную, он сжимает мою руку.

– Что это за цирк, Тась? – шепчет мне в волосы. – Пошли-ка, поговорим.

Не дожидаясь моего ответа, тянет меня от столика. Начинает играть музыка, выключается свет, и загораются прожекторы, направленные в центр зала. Там, как по команде, появляется парень с факелом и начинается фаер-шоу.

Ничего себе масштабы юбилея!

Однако восторгаться всем этим мне совсем не хочется. И говорить с Андреем тоже.

Муж выводит меня из зала, и мы оказываемся в просторном фойе.

– Давай начистоту, Тась, – бросает Андрей, прижимая меня к стенке. – Ты не любишь меня. Твоя дочь тоже меня не любит. Но вы живёте в моём доме, едите продукты, которые покупаю я. И Алиса получает всё, что ей нужно, только благодаря мне. Что тебе стоит хотя бы притвориться хорошей женой, а? Я так много прошу, Тась?

Мне хочется сказать, что я устала притворяться. Что больше не могу находиться с ним рядом. Потому что даже его голос вызывает во мне неприятие. А его лицо в такой близости от моего и руки на моих плечах сейчас – омерзение. Однако я понимаю, что должна усыпить его бдительность, поэтому выдыхаю извиняющимся голосом:

– Прости… Я всё ещё злюсь на тебя из-за Тайсона. Ты напугал Алису тем вечером, и мне до сих пор сложно перестроиться.

Муж пристально всматривается в моё лицо в поисках чувства сожаления. Не знаю, видит он его там или нет, но внезапно подаётся вперёд и касается губами моих губ. Я не успеваю подготовиться, поэтому быстро отстраняюсь, наверняка не успев скрыть брезгливость.

Андрей отходит в сторону, и его губы кривятся в ухмылке, когда он заявляет:

– Да, знаю-знаю… Ты всегда любила только Спартака. Я давно смирился, что никогда не выжгу его из твоего сердца. Ну и к чёрту! Зато твоё тело всё равно будет рядом со мной. А ещё твоё тело будет расплачиваться за то… – Андрей осекается. Нервно одёргивает пиджак и выплёвывает: – В общем, в Париже я буду делать с твоим телом то, о чём давно мечтаю. И не питай иллюзий, что ты не поедешь. Ты моя официальная жена и будешь делать то, что я скажу!.. А сейчас давай вернёмся в зал.