Текст книги "Песнь Холмов (СИ)"

Автор книги: Елена Леонтович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Вдруг её задели плечом – не сильно, но достаточно, чтобы пучок выпал из рук.

– Ой! – прозвучало с характерным акцентом, чуть тягучим, как мёд на камне. – Прости! Я не хотела.

Изабель подняла глаза и встретилась взглядом с девочкой чуть выше её ростом, с густыми тёмными волосами, заплетёнными в аккуратную косу, и холодно-серыми глазами, которые изучали её почти как зеркало. На ней был тёмно-зелёный плащ с вышивкой в виде кельтских узоров – видно, что это праздничная одежда, сшитая вручную.

– Я... ничего, – пробормотала Изабель, собирая травы.

– Я просто искала своих… – девочка прикусила губу, – кузенов. Они всё ещё танцуют как сумасшедшие.

– Я тоже одна. Только Мэгвин рядом, но она с огнём. – Изабель махнула рукой в сторону костра, где наставница в кругу взрослых ведьм читала благословения на древнем языке.

– Мэгвин? – с интересом спросила гостья. – Настоящая ведьма?

– Настоящая. Моя наставница.

Девочка кивнула, чуть приподняв подбородок. Потом медленно сказала:

– Я Мораг МакДугал. Мы из Инвернесса. Приехали к родственникам на праздник. Моя бабушка из Слипенгроу – она друидка, но больше по традициям, чем по колдовству. Мама говорит, что я поеду в Хогвартс, когда придёт время.

– Я тоже, – тихо сказала Изабель. – Ну, может быть. Когда мне исполнится одиннадцать.

Они немного помолчали, слушая, как шуршит трава под ногами и шипят травы в огне. Потом Мораг неожиданно протянула ей руку:

– Пойдём плести венок. А то взрослые только и делают, что говорят о «циклах» и «переломе света». У тебя тонкие пальцы – будешь плести серединку.

– А ты?

– А я – силовая плетёнка. – И впервые на лице шотландки появилась улыбка, настоящая, озорная.

Они сели на траву, и Мораг, ловко сжав пучок полыни, начала объяснять:

– У нас в горах учат, что магия живёт в напряжении узлов. Ты тянешь – она дышит. Ты отпускаешь – она падает. Всё как с заклинаниями.

– Нас учат чувствовать – траву, ветер, руки. И смотреть, как волокно само просится в руки, – возразила Изабель, сплетая душицу и мяту.

– Ну, значит, у нас будет крепкий венок, и с душой, и с дисциплиной, – хмыкнула Мораг. – Как мы с тобой.

Когда костёр погас и люди начали расходиться, девочки сидели у корней серебристого дуба, под которым Изабель когда-то видела сон. Мораг, не будучи посвящённой, не чувствовала всей силы дерева, но внимательно слушала рассказы подруги.

– Тебе снилась мама? – спросила она не с жалостью, а с уважением.

– Да. Она благословила меня на учёбу. Я думаю, она знала, что всё будет… ну, вот так.

Мораг кивнула.

– Моя бабушка говорит, что если видишь сон под деревом, то это не просто сон. Это зов. Или ответ.

– Или и то, и другое, – вздохнула Изабель.

Они посмотрели друг на друга. Никаких клятв, никаких слёз. Просто зерно – маленькое, но крепкое – было посеяно. Зерно будущей дружбы, которую не разрушат даже стены Хогвартса.

Тихо подошла Мэгвин и молча повела её к дому. Уже в темноте сова вспорхнула с её плеча и облетела деревню – круг, как печать.

– Я из крови холмов, – тихо сказала Мэгвин, когда девочка уснула. – А она из крови огня и ветра. Но в этом году она стала дочерью земли.

Оставшуюся часть лета они будут вместе варить зелья. Изабель чистила корни, сушила лепестки, взвешивала порошки с точностью, которая понравилась ведьме.

– У тебя руки как у пряхи, – говорила она. – Осталось натянуть нить.

Они пряли волшебную пряжу из волокон, которые рвались сами, если ты думал о чём-то постороннем. Она училась сосредотачиваться, уводить мысли в ритм вращения. И каждый моток получался разным – один звенел, другой казался холодным на ощупь, третий пах мёдом и пеплом.

За неделю до конца лета Изабелла проснулась утром необычайно рано. Мэгвин уже ждала её у костра, в котором ещё тлели угли, оставшиеся от последнего летнего обряда.

– Готова? – спросила наставница, протягивая девочке маленькое зёрнышко – тёплое, словно только что вынутое из ладони солнца.

– А что это? – прошептала Бэлль.

– Не знаю. Всё зависит от тебя.

Они вдвоём выбрали горшок из старой обожжённой глины и наполнили его землёй с тремя каплями настоя белой полыни. Изабель посадила зерно и прошептала над ним своё имя, имя матери и слово, которое пришло ей в голову само: «свет».

Прошло всего несколько часов, и из земли показался росток. Стебель был тонким, тянулся к свету, а на кончиках его крошечных листьев мерцал мягкий зелёный свет, словно отражённый лунный свет.

Мэгвин молча склонилась к горшку.

– Он будет с тобой. Не всем дано растение-хранитель. Оно говорит не словами, но ты узнаешь, когда что-то не так. Его свет будет тускнеть в тревоге, дрожать в опасности, увядать от лжи.

– Я могу взять его с собой?

– Должна.

Когда лето закончилось, девочка увезла с собой не только травы и мотки ниток, но и благословение крови, к которой принадлежала. Её собственная кровь начала отзываться на старые песни.

– Теперь оно с тобой, – сказала она. – Слово, которого нет, но которое будет звать. Когда придёт время, ты узнаешь его.

В последнюю ночь перед возвращением Мэгвин дала ей небольшую тканевую сумку, в которую уложила несколько мотков магической пряжи, запаянную баночку с редкой пыльцой и маленькую книгу с символами без названий.

– Это не для школы. Это для тебя.

– Почему ты мне всё это дала?

– Потому что ты из тех, кто не спрашивает: «Кем я должна быть?»

Ты спрашиваешь: «Что мне делать?»

А это – редкий дар.

31 августа выдался тихий, чуть дымный день с прохладным ветром, напоминающим о том, что лето уже сдает свои позиции. Изабель возвращалась домой из Уэльса – уставшая, но окрылённая, с новым светом в глазах и горшком с ростком, завёрнутым в мягкий платок. Растение едва заметно светилось сквозь ткань, отзываясь на волнение девочки.

У калитки её уже ждала тётя Петунья – аккуратная, в чистом фартуке, с чуть растрёпанными на ветру волосами. Когда Белль выскочила из машины и бросилась ей навстречу, тётя чуть пригнулась, но всё же обняла девочку:

– Ну наконец-то. Я уж думала, ты там в лесу осталась жить со своей… Мэгвин.

– Она очень добрая, тётя, и там так интересно! Я научилась…

– Сначала в дом. Потом расскажешь. Я пирог испекла.

Дадли вышел из кухни как раз в тот момент, когда Изабель уже садилась за стол. Он выглядел загорелым, повзрослевшим и весьма довольным собой.

– Ну, как лес? – хмыкнул он.

– А у тебя как океан?

– Прохладно. Но я купался. И разводили костёр. Мой наставник сказал, что я молодец.

– И моя наставница тоже. – Изабелла улыбнулась и посмотрела на него по-новому. – Мы с тобой теперь... как бы это сказать... послушники, что ли.

– Почти ведьма и почти волшебник. Ха!

Они переглянулись и оба хихикнули. Петунья, вытирая руки о фартук, лишь покачала головой, но в её взгляде мелькнула тень довольства.

– Пирог остывает. Сливовый. Из собственных слив из нашего сада. Сам собирал, между прочим, – вставил Дадли, гордо расправляя плечи.

1 сентября прошло в суматохе: поездка в город, покупка новой школьной формы, тетрадей, обуви, ранцев. Изабель выбрала синие карандаши и тетрадь в лавандовом переплёте: «Для записей о магии», – прошептала она себе. Дадли упрямо настоял на рюкзаке с изображением рыцаря и дракона.

– Ну хоть не динозавр, – заметила Петунья, подписывая квитанции.

3 сентября наступил первый учебный день. С утра было холодно, и дети кутались в куртки. Изабель поставила растение-хранитель у окна, чтобы оно могло видеть небо, и прошептала:

– Я вернусь, обещаю. Ты пригляди тут.

Листья на мгновение зашевелились, словно в ответ.

– Удачи нам, сестричка, – сказал Дадли, когда они вышли за ворота. – Надеюсь, магия в школе не понадобится.

– А если понадобится… – Изабель посмотрела вперёд и вдруг почувствовала, как ветер коснулся её волос, словно кто-то невидимый пожелал ей удачи. – …то она уже с нами.

Глава 3

Вот и пролетело время и наступило тридцать первое июля 1990 года. Этим утром Белла долго лежала в своей кровати. Сегодня ей исполнялось десять лет, и она должна была навсегда переехать к своей наставнице. Там она получит письмо из Хогвартса и вместе с Мэгвин отправится на Косую аллею. За последние два года девочка многое узнала о волшебниках и их мире. Как ни печально, но магической школы было не избежать – отец заключил контракт на обучение своего ребёнка ещё до его рождения, даже не зная, девочка у него или мальчик.

Мэгвин усмехалась: плохо, когда отец – парнокопытное, условия чётко не прописаны. Но есть и положительная сторона: директор их тоже не уточнил, так что можно задать свои параметры – есть простор для фантазии. Белла обязана проучиться пять лет, а потом ещё два года – если захочет. Но, как ученица уважаемой ведьмы, мастера нескольких гильдий, она вовсе не обязана оставаться в Хогвартсе после пятого курса.

Надо вставать – сегодня много дел: нужно успеть собраться, помочь тёте на кухне и отпраздновать день рождения. Девочка застелила кровать и побежала в ванную.

– Доброе утро, – сказала Изабелла опекунам, спускаясь в кухню. Дядя Вернон, как всегда, сидел с газетой, а тётя занималась домашними делами. Девочка начала помогать Петунье.

– «Манчестер» снова проиграл итальянцам! – пробормотал дядя. Он любил только читать о спорте.

– Вернон, сегодня у Беллы день рождения. Вечером она уедет к своей наставнице. Ты подготовил документы для школы?

– Конечно, Пэтти. И для школы, и для опеки. Она едет к родственнице на побережье Уэльса – поправлять здоровье.

Тётя удовлетворённо кивнула. Магию она так и не полюбила, но признала её полезность – до определённого предела. Белла не могла сказать, как бы она сама относилась к магии, если бы в детстве над ней подшучивали так же, как над тётей.

После семейного завтрака, на который Дадли опоздал, проспав, Вернон отправился на работу, а женская половина семьи принялась готовить праздничный ужин. Петунья украдкой смахивала слезу – она любила племянницу и уже заранее скучала по ней.

К ужину всё было готово. Дамы накрывали на стол, а с кухни доносились умопомрачительные ароматы, от которых у Дадли и ближайших соседей потекли слюнки. Дадли и Петунья вручили Белле подарки: брат – заколку, украшенную защитными рунами, а тётя – набор для рукоделия: пяльцы, иглы, спицы – всё для профессионалов. За последнее время девочка заметно выросла в мастерстве. Дядя подарил чек на двести фунтов – весьма приличную сумму.

В шесть часов, когда вся семья собралась за столом, в дверь постучали. Изабелла поприветствовала свою наставницу и пригласила её за стол. После ужина и ответов на вопросы супругов Дурсль старая Мэг левитировала вещи своей ученицы на первый этаж. Белла взяла свой любимый цветок, который сильно разросся за последнее время, и стала прощаться с родными. Петунья прослезилась – как же быстро растут дети! Вернон погладил девочку по голове и велел хорошо учиться и слушаться наставницу. Мэгвин и Изабелла вышли через заднюю дверь и бесшумно аппарировали.

– Вот и всё, – сказал Вернон. – Хорошо, если она будет помнить и приходить на праздники.

Петунья заплакала, уткнувшись в плечо мужа.

– Не плачь, Пэт. Девочку есть кому защитить – в отличие от твоей сестры.

Женщина вытерла слёзы и неуверенно улыбнулась.

– Я знаю, Вернон. Но буду скучать.

Дом наставницы за прошедшие годы ничуть не изменился: та же поросшая мхом крыша, огромные деревья по бокам. Те, кто не был внутри, не знали, что это лишь малая часть дома. Большая его часть находилась внутри холма. В поросшем лесом холме то тут, то там светились круглые окошки. С обратной стороны дома располагалась полукруглая дверь, освещённая магическим фонарём, который загорался, когда хозяйка выходила на улицу или приходили гости.

По прибытии Белла сразу же начала готовиться к завтрашнему празднику – 1 августа, Лугнасаду. Возможно, она встретит Мораг. Они переписывались два года, поздравляли друг друга с праздниками, но редко общались вживую – слишком уж в разных мирах они жили.

Вообще, у юной волшебницы было мало подруг. В школе с обычными девочками было скучно: Изабелла быстро делала уроки, хорошо училась, списывать не позволяла. Одноклассницы считали её заучкой и воображалой из-за удивительно искусной вышивки на одежде. Когда они узнали, что она сделала её своими руками, то перестали приглашать её в гости – вдруг мамы узнают и заставят их тоже учиться вышивать. А колоть руки иголками и заниматься кропотливой работой никому не хотелось.

В волшебном мире Белла бывала не так часто, как хотелось бы. Наставница плотно занимала её делами – гулять и играть было некогда, да и не с кем. В деревне друидов ровесниками Беллы были в основном мальчишки. Мораг приезжала к бабушке не так часто. Белла надеялась на Косую аллею, но наставница откладывала поездку до сентября. В этом году Мэгвин пообещала взять ученицу с собой – по её мнению, это означало заявить об Изабелле как о юной талантливой ведьме. Через год Белла поедет в Хогвартс – пора вводить её в магическое сообщество. Магов немного, и новости распространяются со скоростью снитчей – после посещения Косой аллеи все будут знать, что Старая Мэг взяла ученицу.

Белла легла спать пораньше – завтра Лугнасад. Наставница просила её тщательно подготовиться к ритуалам. Девочка знала, что через два-три года она станет девушкой, и ритуалы плодородия, дары магии начинаются примерно за два года до менархе.

А на следующий день были ритуалы. Юная волшебница трудилась с утра до вечера. Первый ритуал был на рассвете, последний – на закате. Друиды пели песни, водили хороводы, славили богов и солнце, дарующее жизнь. К сожалению, Мораг не приехала – у неё тоже начался период ученичества. Но скучать было некогда.

После праздников жизнь потекла своим чередом. Мэгвин и Белла вставали с рассветом, и старшая ведьма начинала обучать младшую: как делать лунную пряжу, какие заклинания помогают прясть лунный свет, ткать, создавать паучий шёлк, где используют магические ткани и нити. Основы рунологии, ритуалистики, целительства, гербологии – и вот уже наступил сентябрь.

Наставница тщательно подобрала одежду для первого посещения магического мира, и они отправились в магический квартал Карнарфона.

Карнарфон – древний город, когда-то столица королевства Гвинед. Его название с валлийского можно перевести как «королевский город». Знаменитый замок начали строить маги по приказу Вильгельма Завоевателя в XI веке, но стены были завершены в 1285 году при Эдуарде II, а весь замок – к 1330 году, задолго до Статута Секретности. Неудивительно, что маги создали скрытое пространство с обширными землями.

Изначально вход в магическую часть города находился во дворе замка, позже добавился проход в порту. В XX веке появились проходы на улочке Касл-Дитч. Со временем проходами в замке стали пользоваться редко – слишком много туристов. Тогда Британская корона через Министерство магии установила новые правила: проходы стали размещать в малозаметных лавках, пабах и кафе. Постоянные жители скрытых земель пользовались аппарацией или каминной сетью. Именно последним способом Мэгвин с ученицей переместились в лавку артефактов.

Старая ведьма рассудила, что филиалы Гринготтса, магические нотариусы и прочие нужные заведения есть в каждой столице: в Лондоне – для Англии, в Эдинбурге – для Шотландии и в Карнарфоне – для Уэльса. Магический мир отделился от обычного сравнительно недавно. В столице волшебного Уэльса был не просто магический квартал, а целый городок с инфраструктурой. Культура местных жителей влияла на магию, а к законам Министерства относились как к рекомендациям.

Во главе магического Уэльса стоял Совет Магических Народов. Самих народов давно не было, но их кровь текла в жилах валлийских волшебников – этим и объяснялось пафосное название. Род ап Лливелин, к одной из ветвей которого принадлежала Мэгвин мерч Керрид ап Лливелин, возглавлял Совет веками. Поэтому Мэгвин решила, что не стоит привлекать к Белле лишнее внимание – лучше узнавать о её наследии там, где наставница имеет наибольшее влияние. Тем более, от матери Изабелле досталась кровь фэйри.

Лавка артефактов, из которой они вышли через камин, принадлежала знакомой Мэгвин. Наставница сразу же представила девочку хозяйке:

– Здравствуй, Эдна! Познакомься, это Изабелла, моя ученица. Белла, это госпожа Эдна Морган, моя хорошая знакомая и постоянный клиент, покупающий у нас ингредиенты и ткани.

Эдна Морган, светловолосая женщина средних лет, с радостью поприветствовала Беллу. Она была рада, что такая искусная ведьма, как госпожа Керрид, наконец-то взяла ученицу. Ведь кроме неё никто не занимался пряжей и ткачеством, и секреты могли быть утеряны.

Дамы тепло попрощались и вышли на улицу.

Магический квартал произвел на юную Поттер огромное впечатление. Улица была вымощена гладкими разноцветными плитами, которые мерцали в солнечном свете, словно кто-то наложил на них слабое светящееся заклинание. Вдоль дороги стояли старинные дома с покатыми крышами и витиеватыми дымоходами, из которых лениво поднимались струйки дыма, пахнущие то карамельными леденцами, то пряными зельями. Некоторые дома были увиты живыми растениями, чьи листья серебрились при приближении посетителей – защитные чары, как объяснила Мэгвин.

На первых этажах этих домов располагались лавки, каждая из которых была по-своему необычной. В витрине магазина волшебных шляп сами по себе шевелились меховые береты, а фески поспешно прыгали на головы манекенов, словно желая привлечь покупателя. Рядом висели бумажные объявления, которые писали свои сообщения каллиграфическим почерком прямо в воздухе. Из лавки редких существ доносилось тихое урчание и шелест перьев, а у порога магазина сладостей клубился пар, пахнущий жжёным сахаром и засахаренными лепестками.

Белла с любопытством заглядывала в каждую витрину, но Мэгвин держала её за руку и уверенно вела по извилистой улице, которая петляла, словно помня о том, что должна скрываться от посторонних глаз.

Вскоре они вышли на изящную, со вкусом украшенную площадь. Здесь воздух был наполнен лёгким звоном – кто-то из уличных магов играл на зачарованной флейте, и звук казался частью самого пространства. Вокруг площади располагались примечательные здания: большое белое здание с колоннами и витражными окнами, на фасаде которого золотыми буквами сверкала надпись «Банк Гринготтс», сияло величием. Рядом возвышалось здание из красного кирпича с медными украшениями и строгой вывеской «Королевские магические нотариусы». Вокруг площади также располагались кафе с летающими меню, лавки с амулетами и парикмахерская, в которой ножницы стригли воздух в ожидании следующего клиента.

Именно к нотариусам направилась Мэгвин, ведя свою воспитанницу за руку.

Глава 4

– Королевские магические нотариусы? – переспросила Белла. – Это как?

– Вообще-то, Британия – королевство, у нас монархия. И все нотариусы обязаны лицензироваться в Министерстве юстиции. Там есть специальный отдел по работе с магами. Что тебя так удивляет? Маги – такие же подданные короны, как и маглы.

В голове Изабелль с трудом укладывалось общее гражданство одарённых и обычных людей, но, немного подумав, она решила, что это логично. Значит, маги действительно должны работать в государственных структурах, служить в армии…

На этот вопрос наставница лишь кивнула:

– Да, так и есть. Служат и в армии, и в секретной службе Её Величества.

Здание нотариата оказалось внутри гораздо больше, чем снаружи. В холле за стойкой стоял молодой маг, знакомый с Мэгвин – он очень уважительно её поприветствовал.

– Госпожа Керрид! Какими судьбами? Завещание писать пришли?

– Спасибо, Оуэн, но пока рано. Я здесь по делам моей воспитанницы. Она сирота и ничего не знает о завещаниях своих родных. Не подскажешь, к кому обратиться? Её семья – англичане. Кто у вас ведёт дела магической Англии?

– Господин Лливелин, конечно же. Эйдан Лливелин, – уточнил он, чтобы стало понятно, о ком из влиятельного семейства идёт речь. – Я провожу вас. Следуйте за мной.

Молодой маг повёл гостью с девочкой по длинному коридору, полному посетителей. В самом конце, среди декоративных растений, находилась резная дубовая дверь.

– Я сейчас доложу, – он скрылся за дверью.

Через пару минут маг вышел и пригласил дам войти.

Изабелль с интересом осматривала кабинет магического нотариуса. Большой стол из красного дерева, за которым сидел мужчина средних лет с аккуратными усами – скорее всего, сам нотариус. У стены стоял стол поменьше, за ним сидел помощник.

После приветствий Мэгвин села на высокий стул и начала рассказывать о Белле и её связях с магическим миром. Девочке было любопытно наблюдать, как меняются лица мужчин по мере рассказа. Когда наставница закончила, старший маг запрокинул голову и расхохотался. Это было неожиданно – но Мэгвин улыбалась в ответ.

– Это незабываемо, Мэг! Обязательно наложу чары приватности на это дело. Сейчас проведём кровную идентификацию и всё узнаем. Если что – я в деле!

Он кивнул помощнику, и тот достал ритуальную чашу, пергамент и нож. Беллу пригласили пройти в ритуальную зону кабинета, где молодой маг поставил чашу на постамент и объяснил, что делать. Пока он читал заклинания, девочка проколола палец и капнула три капли крови в чашу. Рисунок на полу засветился, а перо, лежащее рядом, стремительно побежало по пергаменту.

Помощник передал документ старшему магу, и тот углубился в чтение.

– Ну что ж, – сказал он наконец. – Джеймс Поттер не оставил официального завещания, но в его сейфе в Гринготтсе есть письмо на случай смерти – его уже доставляют. Миссис Лилиан Поттер, несмотря на активную кровь фейри, плохо ориентировалась в нашем мире и также не оставила завещания, что, впрочем, неудивительно в столь юном возрасте. А вот старшие Поттеры завещания составили – и мы их сейчас зачитаем.

Итак, Изабелла Генриетта Поттер является единственной наследницей Джеймса и Лилиан Поттер, а также Флимонта и Юфимии Поттер. Старший мистер Поттер был очень состоятельным волшебником и главой Торговой гильдии Британии.

В углу кабинета тихо зазвенел артефакт, и помощник принёс доставленные документы: три пухлых конверта и свиток пергамента.

Свиток оказался банковской выпиской о движении средств. Конверты содержали завещания старших Поттеров и письмо Джеймса.

Первым нотариус зачитал письмо отца Изабеллы:

« Моей Генриетте,

Если ты читаешь это письмо… значит, кто-то всё-таки смог нас с твоей мамой обставить. Ну, ничего, я надеюсь, я хотя бы ушёл с эффектным финалом. Постарайся не грустить – и знай: где бы мы ни были сейчас, мы всё равно с тобой.

Я всегда знал, что ты будешь невероятной. Мама говорила – осторожной, я говорил – упрямой. Но в одном мы точно были уверены: ты не из тех, кто сдаётся. Генриетта Поттер – это звучит как имя будущей легенды, не меньше. Так что не подведи – и обязательно придумай себе крутое прозвище. (Только не «Летучая Мышь», уже занято.)

Ты унаследовала от нас не только фамилию и кое-какие семейные драгоценности (если найдёшь медальон тётки Теодоры – можешь смело прятать его поглубже, у неё был странный вкус). Ты получила память о нас, нашу любовь – и, возможно, одну-две очень вредные привычки. Прости заранее.

Ты не обязана быть такой, какой нас представляли, не обязана никому ничего доказывать. Но знай: ты – Поттер. А Поттеры, что бы там ни говорили, не просто выживают. Они делают это со стилем.

Береги себя, Генриетта. Шути чаще, смейся громко, иди вперёд с высоко поднятой головой.

И будь добра, не устраивай саламандр на обеденном столе – один раз мне хватило.

С любовью, вечно твой,

Папа.

P.S. Если вдруг наткнёшься на чёрную тетрадь с надписью «Гениальные проказы», передай её только человеку, который действительно достоин. Или сама почитай. Только не попадайся. Хотя... иногда стоит».

– Имянаречение ребёнка проводила ближайшая кровная родственница уже после гибели родителей, но родовое имя она девочке оставила, – пояснила Мэгвин сэру Лливелину.

– И правильно сделала, наследство лишним не будет. Приступаем к оглашению завещания. Первой умерла Юфимия Поттер, поэтому сначала оглашаем её завещание.

«Я, Юфимия Галатея Поттер (в девичестве Прюэтт), будучи в здравом уме и ясной памяти, в собственном доме в поместье Лонгфорд, в присутствии свидетелей составила настоящее завещание.

Моей внучке – дочери моего сына Джеймса – завещаю:

1. Мой личный сейф в банке «Гринготтс» (британский филиал), являющийся частью моего приданого, передаётся в её полное владение. До достижения ею семнадцатилетия из основного капитала ежемесячно выделяется двести галлеонов на повседневные нужды. Основная сумма замораживается и становится доступной после наступления совершеннолетия.

2. Прочие ценности, находящиеся в сейфе, – фамильные украшения, коллекции редких книг, картины, артефакты – передаются моей внучке после достижения ею полного магического совершеннолетия, то есть двадцати одного года.

3. Также завещаю моей внучке охотничий домик в Шотландии, известный как «Башня Сквозного Ветра», с прилегающими землями и защитными чарам. Этот дом предназначен для уединения и безопасности, и я надеюсь, что он станет для неё тихой гаванью в трудные времена.

Пусть она будет любима, даже если родится после того, как я уйду.

Юфимия Галатея Поттер

14 марта 1980 года

Поместье Лонгфорд».

– Завещание составлено таким образом, что указанное имущество будет передано именно дочери сына миссис Поттер. Так как на момент составления завещания юная мисс ещё не родилась, её имя не было указано, – пояснил нотариус. – Переходим к оглашению завещания Флимонта Генриха Поттера.

«Я, Флимонт Генрих Поттер, глава рода Поттеров, находясь в добром здравии и полном рассудке, оставляю следующее распоряжение в отношении имущества, нажитого мною и моими предками.

В случае рождения у моего сына Джеймса Флимонта Поттера сына, всё моё имущество – движимое, недвижимое и финансовое – передаётся ему. В случае рождения дочери – она становится наследницей до появления наследника мужского пола. Если таковой не появится – дочь наследует весь родовой капитал окончательно.

Перечень имущества, передаваемого в наследство:

1. Родовое поместье Лонгфорд, графство Кент – особняк с прилегающими угодьями, парком, оранжереями и хозяйственными постройками (всего тридцать четыре акра).

2. Доходный дом в магическом квартале Лондона – Яшмовая площадь, дом 14.

3. Доля капитала в Европейском Банке Волшебников.

4. Главный сейф рода Поттер в банке «Гринготтс» – капитал девятьсот восемьдесят семь тысяч галлеонов.

5. Тридцатипроцентный пакет акций в транспортной компании «Магический Роттердам».

До достижения наследником (наследницей) двадцати одного года распоряжение родовым капиталом запрещено. Опекуны не имеют доступа к родовым активам – ни к недвижимости, ни к сейфу, ни к долям в бизнесе. Все расходы на содержание наследника производятся из отдельного сейфа №697 в банке «Гринготтс», с возможностью получения не более двухсот галлеонов в месяц и только в присутствии наследника.

С четырнадцати лет наследник (наследница) получает личное право проживания в поместье Лонгфорд. Присутствие опекунов в доме не допускается.

Пусть имя Поттеров не исчезнет, даже если его будет носить девочка.

Флимонт Генрих Поттер

18 марта 1980 года

Поместье Лонгфорд».

– Н-да, немного жестковатое завещание, – заметил после прочтения Эйдан Лливелин.

– Неудивительно, если знать его сына. Заключить на ребёнка контракт с пространными условиями и без указания имени... И это чистокровный волшебник!

– А ты как хотела? Почти весь Уэльс обучается в Европе, в Хогвартс едут только маглорожденные и слабые полукровки. Думаешь, это случайно? Придумаешь, как оградить свою ученицу – не мне тебя учить.

– Во всяком случае, теперь понятно, почему Дамблдор отправил ребёнка к маглам. При таком завещании ловить ему решительно нечего.

– Это ты зря. Насколько я знаю, есть фонд «Мальчика, который выжил», и он целиком в ведении директора Хогвартса. И мисс Поттер никогда не получит оттуда ни кната – не того пола. К тому же, когда писалось завещание, Джеймс Поттер был жив, и жёсткие условия, и фактическое лишение наследства могли быть следствием его спонсорской помощи одной... странной организации под патронажем Святого Альбуса.

Изабелла с интересом слушала старших. Она прекрасно поняла, что лично ей оставила наследство только бабушка. По завещанию деда она получала имущество скорее вынужденно, за неимением брата. Девочка предположила, что по законам Магической Британии настоящим наследником Поттеров станет её сын. А в завещании совсем не упоминалась её мать, и это наводило на тревожные размышления. Очень хотелось задать вопросы, но по этикету юная леди должна молчать в присутствии старших и говорить, только когда к ней обратятся.

– Изабелла! Мы возвращаемся! Вечером я вернусь переговорить с сэром Лливелином.

Нотариус важно кивнул своему помощнику, чтобы тот открыл камин в его кабинете, через который удалились дамы.

Позднее тем же вечером, в кабинете нотариуса.

После оглашения завещаний и обсуждения возможных последствий Мэгвин задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.

– Сэр Лливелин, вы ведь понимаете, к чему это приведёт, если информация о завещаниях попадёт в руки Дамблдора?

– Учитывая, что девочка официально не значится ни в школьных списках, ни в линии наследования Поттеров, да, понимаю. Его это не обрадует. Особенно если учесть… хм… некоторые прошлые махинации с благотворительными фондами.

– Именно. – Мэгвин резко выпрямилась. – Я не позволю вмешаться в её судьбу. Она получила право на защиту по закону и крови. Давайте официально заверим копии завещаний и передадим их в банк. Пусть гоблины примут документы на хранение и зарегистрируют Изабель как наследницу – но без публичного доступа к данным.

Нотариус кивнул.

– И добавить в сопроводительном письме, что по решению кровного опекуна и по закону пол ребёнка не должен раскрываться без разрешения Совета Хранителей. Мы можем оформить это как особый режим конфиденциальности, исходя из потенциальной угрозы со стороны политических структур.

– Прекрасно. Я подпишу. Идёмте.

Массивные двери банка открылись без звука, как будто сами признали за Мэгвин старинное право входа. Вместе с сэром Лливелином она прошла к приёмному залу, где за высоким пюпитром стоял хмурый, но любопытный гоблин.

– Добрый вечер, старший юрисконсульт Гримшарт, – произнёс нотариус. – Мы пришли по делу первостепенной важности, касающемуся наследства Поттеров. Разумеется, в полном соответствии с кодексом о защите клиентских данных.

Гоблин оторвал взгляд от пергамента и прищурился.

– Надеюсь, вы принесли что-нибудь интересное.

Сэр Лливелин положил на стол три завёрнутых в драконью кожу свитка с печатями, а сверху – сопроводительное письмо. Мэгвин приложила к свитку амулет, подтверждающий её статус опекуна.