Текст книги "На острие (СИ)"

Автор книги: Елена Кутузова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

32

Но Мистера Маску словно заклинило. Раз за разом он связывал мне руки, оплетал тело замысловатыми узлами, заставлял висеть в паутине веревок.

Я и простую неподвижность-то с трудом выдерживала, а теперь мне и вовсе выть хотелось, так что при виде Мастера едва сдерживалась, чтобы не кинуться прочь. Вместо этого, я цепляла улыбку и подчинялась: без Клуба мне не выжить. Единственный, кому могла пожаловаться – Ларс.

– Ненавижу эти связывания! Выть хочется, когда меня на подвесе вздергивают, чувствую себя куклой.

– А ощущение такое словно тебе нравится, – Ларс становился все более отстраненным, но я не желала замечать похолодания.

– Как это может понравиться, – фыркнула и тут же потребовала показать, что он там нарисовал.

Комикс про мстительницу неожиданно «взлетел». Тысячи просмотров, сотни комментариев… и предложение от популярного портала выкладывать историю у них.

Ларс даже перестал брать подработку – платили за это куда больше, чем на разгрузке.

– И откуда ты идеи берешь? – вздохнула, читая про очередные приключения.

– Сами приходят… Лар, – он резко развернулся, так что стали видны черточки в серой радужке, – если нужны деньги – не стесняйся!

– Спасибо, – забота была приятна, – но я сейчас неплохо зарабатываю. Представляешь, даже на учебники хватает! Еще немного, и репетитора нанять смогу!

Я рад, – Ларс помолчал, а потом отвел взгляд: – ты извини, теперь не получится так часто приходить. В Клуб буду, если что-то случиться, то тоже прибегу. Но вот на такие посиделки времени не хватает.

Это было, как удар под дых. Я все-таки сдержалась и кивнула, надеюсь, спокойно:

– Понимаю. Спасибо за то, что вообще помогаешь!

– Ну, мы же друзья. Если что-то случиться – дай знать, – Ларс поднялся с видимым облегчением. – До вечера?

– До вечера, – я смотрела ему в след, не веря в происходящее.

Друзья? Всего лишь… друзья?

На работу пришла в расстроенных чувствах. Не понимала, о чем щебечет Лили, что хочет Мистер Маска. Ларс сегодня даже не попытался заполучить меня моделью. Рисовал что-то в стороне, не отпуская от себя преподавателя живописи.

Резкий хлопок перед лицом заставил вздрогнуть.

– Госпожа Коша, соберись!

Мистер Маска казался недовольным.

– Сегодня у нас следующий этап. Ложись на диван!

Черная бархатная обивка выглядела красиво. Я, повинуясь указаниям, закинула ногу на жесткую спинку.

– Отведи голову назад! Сильнее! Отлично!

Мистер Маска судорожно смешивал краски

Я исподтишка наблюдала за его движениями, за лихорадочным блеском глаз. И понимала: на меня смотрит не только он.

Многие желали оказаться на его месте, писать «Госпожу Кошку» стало модным. И мне это… нравилось.

Поймала себя на подобном чувстве и испугалась: как можно? Как могут доставлять удовольствие оценивающие, похотливые взгляды?

Даже не спала несколько ночей. Ворочалась с боку на бок, взбивала кулаками ставшую вдруг жесткой и неудобной подушку, корила себя за разврат… а потом смирилась.

Ну нравиться мне вызывать восхищение!

Оставалось принять это… и использовать.

– Ты изменилась, Госпожа Кошка, – Мистер Маска сам урчал, как довольный кот.

– Эдакая смесь девственной скромности и порочности.

Я посмотрела в зеркало. А ведь он прав! Значит, попробую так, лишь бы не связывал! И я чуть изменила позу, открывая себя взглядам.

Они тут же стали пристальнее, а Господин Би довольно потирал руки:

– Я прикажу сшить еще одно кимоно. Дорогая, ты не представляешь, каким спросом пользуешься! Впору аукцион устраивать.

Оставалось только радоваться: популярность увеличивала зарплату. Удалось купить хорошую косметику и нанять репетитора, с которым занималась все свободное время. Это помогало заглушить тоску и чувство одиночества: Ларс действительно теперь приходил только в Клуб.

И все же иногда колючей волной накатывал ужас: в кого я превратилась? А шлюху, в продажную девку. Пусть тела касался лишь обученный персонал, взглядами мужики трахали почти что осязаемо. И, страшнее всего то, что мне это нравилось.

Я знала, о чем они думают, как проклинают правила клуба… и пользовалась этим вовсю. Дразнила, доводила до умопомрачения… ходила по краю. Если хоть один из художников не выдержит…

Адреналин щекотал нервы, заставляя чувствовать себя живой. И игра продолжалась вплоть до Аукциона.

По странной случайности он совпал с моим днем рождения.

Затянутая в полный комплект нового красно-черного кимоно, в маске и с волосами, в которых покачивались цветы глицинии, я ходила между расставленными по залу мольбертами.

Каждая из картин создавалась на моих глазах. Я помнила, как после минета блевала в туалете Ри, как рыдал Скол, потому что его трахали на протяжении трех часов, с небольшими перерывами – партнеру приходилось горстями глотать средства для потенции и потом ему стало плохо с сердцем.

А картины вышли великолепными. Возбуждающими. Страстными. Эротичными. Но на мой взгляд, лучшими были те, что принадлежали кисти Мистера Маски.

– Не уходи далеко, – послышалось указание Господина Би. – Покупатели захотят увидеть натурщицу!

Они и вправду глазели. В открытую, не смущаясь. И не закрывая лиц – картины, пуст и такого содержания, считались искусством.

Мои товарищи по несчастью обреченно замерли рядом с мольбертами, безропотно снося комментарии зрителей. Я сама едва сдержалась, когда услышала очередное «вот бы вдуть», произнесенное, впрочем, в весьма мягких выражениях. Но какими бы витиеватыми ни были фразы, смысл оставался одинаковым.

Мимо прошел мужчина. Он обласкал взглядом холст, тот самый, с закинутой на спинку дивана ногой. Уголки губ чуть дрогнули, пряча улыбку.

Этот жест его выдал. Ну что же, теперь я знаю, что Мистер Маска импозантный и красивый мужчина. И седина ему очень идет.

Пораженная догадкой, я повнимательнее пригляделась к покупателям. И не ошиблась: среди разодетых в меха и шелка дам и величественных мужчин оказалось много членов Клуба. Наверняка они и сами узнавали друг друга: по жестам, мимике, поворотам головы… Но все свято выполняли закон Клуба: никаких знакомств, и поэтому делали вид, что не знают о пикантном увлечении собеседника.

Становилось интересно.

33

Я слушала, как они на полном серьезе обсуждают достоинства и недостатки картин. технику художника, позы моделей. От лицемерия тошнило так же, как и от взглядов, презрительный от женщин и оценивающих – от мужчин.

– Плечики! Головку! – раздался рядом голос Господина Би. Он оставался в маске, но, подозреваю, все присутствующие прекрасно знали, кто под ней скрывается. Ну, может быть за исключением нескольких случайных посетителей.

– Плечи расправь! – снова прошипел Господин Би, чем разозлил окончательно.

Разве я делала что-то предосудительное? Просто позировала, не позволяя прикасаться к своему телу похотливым кобелям. Да половина сучек здесь ложатся под более-менее толстый кошелек. Ну, или покупают себе тех, кто оттрахает как следует, потому что у мужа уже не стоит.

От таких мыслей стало страшно. В кого я превратилась?

Стыдливость пришлось отбросить – просто права на нее не имела. Здесь, в этом клубе ханжей пришлось научиться смотреть на мир под другим углом, узнать много того, что благовоспитанной девочке из приличной семьи даже в кошмаре не приснится, потому что для этого нужно быть ребенком у очень богатых родителей. Или наделенных властью.

Так что я ничуть их не хуже!

Спина выпрямилась, а плечи расправились сами. Алая глициния качнулась, когда я подняла голову и осмотрела зал.

Она не имела никакого значения. Сейчас вообще ничего значения не имело. Ужас прокатился ледяной волной от затылка до кончиков пальцев, заставив ноги примерзнуть к полу. Я совсем их не чувствовала, как и тела. Все, что могла – смотреть, не отрываясь, на входящего в широко распахнутые двери саро.

Верить не хотелось, но смуглый, черноволосый мужчина по-хозяйски пересек зал и остановился напротив картин, даже не удостоив меня взглядом. Пальцы левой руки побелели о напряжения, с такой силой они сжимали катану.

С такой же, как мои – веер. Я вовремя это заметила и убрала его в складки красного пояса. И опустила глаза, не смея смотреть на высокопоставленного члена Клана.

На его статус указывала и татуировка, выглядывающая из ворота расстегнутой рубашки, и спутники – в них сразу угадывались телохранители. Ну, и одежда: простые члены Клана хоть и не бедствовали, а таких дорогих вещей себе позволить не могли.

– Мне нравится, – кивнул саро, не обращаясь ни к кому конкретно. – Покупаю.

Я застыла, не зная, что делать. И выдохнула от изумления, услышав ответ Господина Би:

– Прошу извинить, но на этом Аукционе действуют строгие правила: купить лот заранее невозможно. Вам придется поторговаться.

Желваки на лице саро заиграли так, что я испугалась за его зубы. Но спорить он не захотел:

– Тогда… начинайте!

– Не раньше, чем через час, – Господин Би остался непреклонным.

Быстрый взмах темных ресниц, мимолетный взгляд на стену с проекцией огромных часов.

У меня дыхание перехватило: как же он красив!

И тут же стало плохо от таких мыслей. О чем я думаю? Он – убийца моих родителей! Захотелось дать себе пощечину. Сильно, до обжигающей боли, до крови.

Остановил меня страх привлечь внимание. Взгляд саро и так блуждал по залу, останавливаясь то на одном человеке, то на другом. По мне скользнул, как по мебели и я вспомнила, как дышать.

To, что передвигаться в кимоно полагалось мелкими шажочками, семеня как можно мельче сейчас оказалось благом – по другому бы и не получилось.

Скользя белыми носочками по мрамору пола, я постаралась убраться подальше от страшного гостя, но яростный взгляд Господина Би заставил сначала замереть, а потом вернуться к картинам. Терять работу было нельзя.

Часы на стене словно замедлили отсчет. Воздух стал густым и горячим, я чувствовала, как мокро под маской, но снять ее и вытереть пот было нельзя. И отойти в гримерку – тоже. Я осторожно оглядывалась в поисках Ларса, но его не было – он сразу сказал, что не придет.

Единственным, кто придавал уверенность – Господин Би. Пусть Хозяин сновал по всему залу, почти не приближаясь к саро и его людям, зато не боялся и мог защитить.

Наконец, цифры на стене мигнули в последний раз и на месте часов возник логотип аукциона – странный цветок, похожий одновременно и на фаллос, и на йони.

Под классическую музыку Господин Би подошел к пюпитру, на котором красовался молоток из красного дерева.

– Приветствую вас в этот прекрасный день на своем аукционе! Я счастлив представить работы таинственных, но безумно талантливых художников. Надеюсь, они будут оценены по достоинству.

Он говорил что-то еще, я не слышала. Вернее, не слушала, изо всех сил стараясь не вглядываться в лицо саро. Боялась, что узнает. Но еще больше опасалась попасть под чары: от него веяло силой и от этого колени начинали предательски дрожать. А ведь мне еще выносить картины на сцену!

Резкий удар молотком о деревянную подставку заставил вздрогнуть и привел в чувство.

Какая еще дрожь в коленях? Передо мной – убийца, враг. Нужно его ненавидеть, а не раскисать от вида красивого, идеально правильного лица. Вот с кого портреты рисовать надо! Откровенные, порочные…

Стоило представить саро в роли модели Клуба, страх исчез. Ну в самом деле, как можно бояться того, кого на твоих глазах трахают сразу двое. Тело блестит от масла и ожившая татуировка отражается в зеркалах… Черные глаза закрыты, на лице…

Сильный толчок приводит в чувство. Ляля отталкивает меня с дороги – по узкому проходу пронесли первый лот:

– Нечего ворон считать. Скоро твоя очередь, готовься!

Я подхватилась, отступая на свое место, и замерла, поняв, что между ног разве что не хлюпает. Захотелось убежать, принять душ, смыть остатки желания.

Но вместо этого пришлось застыть у стены, ожидая сигнала. И наблюдать за другими натурщиками, которые сами носили картины, демонстрируя покупателем.

Мысль, опасная и острая, резанула, как лезвие. Поверить, что судьба наконец-то сжалилась и подарила шанс, было трудно. И все-таки другой возможности могло не предоставиться.

Ларс, я тебя люблю! Жаль, что нельзя сказать этого вслух. Да и бесполезно – не услышит. Воспользовавшись тем, что все увлечены торгами, прошлась по залу. Я хорошо знала, где лежит канцелярия и всякие нужные для рисования вещи. Среди них был и новенький канцелярский нож.

34

– Что ты задумала? – сильные пальцы схватили за запястье.

Нож выскользнул из рук прямо в подставленную ладонь. Господин Би спрятал его в карман и, стараясь не привлекать внимания, уволок меня вглубь зала, за скрытые портьерами колонны:

– Рехнулась?

– Какая теперь разница…

Громкий голос помощницы объявлял очередной лот, модель шла по проходу, покачивая бедрами, затянутыми в узкую юбку, но эта картина ускользала от моего внимания. В голове билось одно: не вышло!

– Не знаю, что там у тебя случилось и на кого ты охотишься, но выбрось это из головы немедленно! Своди счеты где-нибудь в другом месте, а в Клубе подобное неприемлемо!

Мне было уже все равно: жизнь в который раз разлеталась на мелкие осколки.

– Ступай в зал, скоро твоя очередь. Улыбайся и держи марку! О будущем поговорим после аукциона.

О каком будущем? Разве оно у меня есть?

Не знаю, где нашла силы продефилировать по залу, двумя руками держа картину в простой раме: Мистер Маска считал, что обычные деревянные планки подчеркнут изящество рисунка куда сильнее, чем резные завитки. Наверное, он был прав, но думать об этом не хотелось.

К вечеру, несмотря на встроенные в рамы и пол магниты, руки отказывались подниматься. Я, вместе с остальными моделями упала на диван в комнате отдыха, когда прозвучал вызов от Хозяина.

Он всколыхнул все страхи разом, но единственное, о чем я жалела, о неудавшейся попытке отомстить.

– И что это было? – Господин Би, против обыкновения, сидел за столом без маски. И жестом велел мне снять свою: – Что у тебя с этим саро?

Я стояла, уронив руки, и старалась смотреть в одну точку.

– Молчишь? Думаешь, не знаю, что Клан разыскивает единственную выжившую свидетельницу жестокого убийства? И ее описание точно повторяет твою внешность! Так вот… плевать! Когда выправлял документы знал, что не ангелу.

– Он меня убьет!

Господину Би, может, и все равно, а вот саро…

– Думаешь, узнал? Да ни один их Клана на тебя даже не посмотрели, скользили взглядом, как по пустому месту. Так что успокойся. И еще, за сегодняшний аукцион премия полагается, переведу на твой счет.

– Спасибо, – сохранять спокойствие не получалось. – Боюсь, мне придется уехать.

– Куда это? – господин Би уселся за стол и нажал на кнопку. Сканер считал отпечаток пальца и из ящика появился договор. – Вот здесь все прописано…

– Там написано, что я должна сохранять девственность. Но ни слова о том, что нельзя уволиться.

– Верно, – хмыкнул Господин Би. – Но ты забыла, что должна вернуть все потраченное.

– На прошлой недели с моего счета списали последний платеж. Теперь я никому ничего не должна.

Господин Би уже не улыбался. Он хохотал, откинув голову, да так заразно, что я сама не удержалась от улыбки.

– Вот ведь сучка! Дай палец – всю руку оттяпает. Ну, коли хочешь уволиться… Кстати, зачем?

– Уеду. Может, в другом Городе…

– Слушай, ты то ли умная, то ли дура… не соображу. Неужели думаешь, что если Клан захочет кого-то поймать, граница помешает? Запомни: все сильные мира сего общаются между собой также как мы друг с другом, и мелкую просьбу приятеля выполнят не задумываясь.

– Что же делать?

– А что ты собралась делать, если бы твоя затея удалась?

Я пожала плечами: какая разница?

– Умереть.

– Вот как… – взгляд Господина Би затуманился. Он сложил пальцы обеих рук и поднес их к лицу, размышляя. А потом рубанул: – А если тебя спрятать так, чтобы и Клан не нашел?

– Где это? – я сначала спросила, а потом поняла, что ответ может не понравиться.

Так и получилось:

– В Трущобах.

Наверное, если бы он предложил прийти в Клан с повинной, я бы меньше испугалась. Ни один человек в здравом уме не совался в эти забытые Богами кварталы. Их даже полиция обходила стороной, а если возникала нужда обойти улицы, служители закона вооружались до зубов.

Да что там. Даже Клан был бессилен в трущобах.

И, возможно, именно в этом было спасение.

– Наверное, откажусь, – может, я и дура, но точно не сумасшедшая. Для самоубийства есть способы попроще.

– И зря. Я не говорил? У меня там Клуб. Не такой пафосный, как этот, но вполне на уровне.

Я вскинула взгляд, пытаясь понять, в чем подвох. Ну не может же все быть так безоблачно!

– Правда он– что-то среднее между Храмом Искусства и Храмом Любви. Хотя почему – среднее? Любовь это ведь тоже – искусство, не находишь?

Пришлось кивнуть. Это надо же, как Господин Би поэтично обозвал бордель! Только… я туда не пойду.

– Погоди, не отказывайся. Ты пользуешься неплохим спросом, так что я рискну предложить те же самые условия.

– Без постели?

– Без постели. Разумеется, если сама не захочешь.

Это еще что?

– А как же пункт насчет девственности?

– В Трущобах много соблазнов. И если ты решишься – я внакладе не останусь. Ну, что скажешь?

– Можно подумать?

Холл встретил пустотой. Мрамор холодил ступни через тонкий хлопок носочков. Эхо подхватывало шелест одежд и многократно усиливало, так что пришлось юркнуть за ширму. Здесь, на диване, можно было спокойно поразмыслить.

Только эхо угомонилось, как снова встрепенулась, уже от стука каблучков:

– Думаешь эта… кошка действительно – девочка?

– Да врет! Вспомни, как она перед Мистером Маской выгибалась. Вот и правда – кошка гулящая. Даже на саро глаз положила. Бедняга не знал, в какую сторону смотреть, лишь бы не на нее…

– Может, и не смотрел, а картины все купил. Торговался до победного!

Шаги и голоса растворились в переходах, а я отправилась к Ляле. Неужели саро действительно купил все картины Мистера Маски? Он что, извращенец? А может…

От нехорошей догадки по спине пробежал холодок. Похоже, Господин Би прав: прятаться надо там, где искать даже и не подумают.

35

Холодильник встретил пустотой: занятая подготовкой к аукциону, я не стряпала. Растворила в стакане белковый кубик – пусть и попахивает химией, а голод заглушит. Отвратный же привкус можно заесть бананом, который отломала от дозревавшей на полке связки. Один фрукт в день, это закон: организму нужны витамины не только из баночек. Обычно я обходилась кисловатыми яблоками, но теперь могла побаловать себя и экзотикой.

Несмотря на усталость, включила планшет: нужно заниматься, это только кажется, что до Экзамена еще уйма времени.

Монотонный голос объясняющего решение робота подействовал как колыбельная. Заснула прямо на полу, подложив под голову руки.

Мне снился саро. Темные глаза, в которых плещется пламя. Твердые губы. Он улыбается и подходил все ближе, не торопясь, растягивая удовольствие. Каждый шаг отдается болью в груди, а я бьюсь в путах, сплетенная красивыми узлами и подвешенная к перекладине, и ничего не могу поделать.

Пустоту прорезает сверкающий всплеск – катана словно впитала лунный свет и теперь отдавал его темноте. Взмах, поворот… и я просыпаюсь.

Рука онемела. Так вот откуда эта режущая боль! Кожа липкая от пота, а в голове все еще царит ужас. Ненавижу! И все-таки… низ живота сладко тянуло, тело требовало продолжения.

Вода из холодильника помогла остыть. Руки тряслись, так что я намочила футболку. Соски немедленно напряглись и проступили под тонкой тканью.

Проклятый саро! Достал даже во сне!

Но, в конце концов, мне уже восемнадцать, а Господин Би сказал, что если отправлюсь в трущобы, контракт будет переписан. Так, может…

От предвкушения снова потянуло промежность. Сладко. Нетерпеливо. Торопясь и попадая мимо цифр, я набрала код связи.

Долго ждать не пришлось. Встревоженный Ларс примчался сразу же. Я увлекла его вглубь найденного схрона и остановилась, не представляя, с чего начать. В мечтах все это выглядело немного… иначе.

– Что случилось? – Ларс развернул меня к себе. Я невольно зажмурилась, почувствовав на щеке его дыхание. Если чуть-чуть повернуть голову, вот так… то наши губы встретятся.

Поцелуя не получилось: пальцы на плечах мгновенно разжались:

– Просил же не дергать по пустякам!

– И ничего не по пустякам. Знаешь, кто участвовал в аукционе? Саро! Тот самый…

Ларс напрягся:

– Он тебя узнал?

– Думаю, что нет.

– Все равно. Нужно спрятаться, бежать. Куда угодно.

– Господин Би предложил свою помощь.

По мере того как я рассказывала, лицо Ларса каменело:

– И что? Надеюсь, отказалась?

– Еще нет.

Его глаза полыхали безумием. И болью:

– Ларка! Ну нельзя же… так! Ты же в Трущобах ни дня не выдержишь!

Я вспомнила своих «дорогих» коллег. Иглы в поясе, разлитое под ногами масло, натертая чем-то жгучим веревка…

Сверкающий, пафосный Клубу Эстетствующих Художников снаружи был воплощением элегантности. Изнутри же… Трущобы не ограничивались неблагополучными районами.

– Поцелуй меня! – почему-то показалось, что умру без этого. Хотелось увериться, что не одна, что рядом есть защитник и все будет хорошо.

Но Ларс отстранился:

– Извини. Мы же договорились, что останемся просто друзьями.

– В запретке ты так не считал.

– Это было давно. Лара, с тех пор произошло слишком многое. Думаю, твоя мама была права: мы не пара. Но я всегда буду рядом, помогу хоть делом, хоть деньгами. Веришь, сейчас заработок такой, что думаю снять студию… Эй, ты чего? Лара?

Я не слушала. В груди стало горячо, как будто сердце превратилось в огромный котел с бурлящей кровью. Предметы вокруг потеряли четкость, словно глаза запотели от пара.

– Лара? Да пойми, дуреха! Отношения сейчас могут только навредить. Сама же знаешь, что между борделем и нормальной жизнью стоит только твоя… Проклятье. Ларка, ты что, не выдержала?

Это было уже слишком. Я сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги, наплевав на скрытность и маскировку. Они ищут Лару Журавлеву? Ну, пусть попробуют поймать!

Дома долго не могла успокоиться, металась по комнате, как по клетке. Ларс! Кто угодно, но только не…

Движение не помогало успокоиться, я лишь запыхалась и в голове крутились одни и те же мысли. Рука потянулась к коммуникатору: позвонить Господину Би, согласиться…

Нет. Нельзя. Не в таком состоянии.

– Ла-а-арс, – простонала, падая на кровать.

Но перед глазами встало лицо саро.

– Да чтоб тебя приподняло да шлепнуло! – я не выдержала и запустила кружкой в стену. Осколки крупными черепками упали на пол. Пришлось идти за веником и подметать.

Рутинная работа немного охолонила. И решение я принимала на холодную голову, буквально, простояв минуты четыре под ледяным душем. Вылетела синяя и, едва согревшись, нажала на иконку быстрой связи.

– Господин Би? Мы можем сейчас продолжить наш разговор?

Знакомый кабинет. Шуршание принтера. Закорючки подписи на белой бумаге. Набор цифр в подтверждение электронной.

Домой я вернулась только чтобы забрать вещи. И долго смотрела на подаренный Ларсом рисунок, а потом, свернув решительно сунула его в тубус: пусть рядом останется хотя бы он. Мне нужен якорь, чтобы зацепиться в этом бездонном бушующем взрослом и страшном мире.