Текст книги "Пробуждение цикады (СИ)"
Автор книги: Елена Кутузова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Помост не разбирали, только сменили ткань на новую. Анна, спрятавшись за вуалью, старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть взглядов. Но полностью отстраниться не удалось – курсанты прекрасно знали, кому обязаны тем, что большая часть курса выжила.
Действовали они слаженно, словно репетировали. Слова благодарственной молитвы разнеслись над площадкой. Анне стало жарко, и она с трудом заставила себя сидеть на месте, а не сбежать в самый дальний угол Академии. И даже нашла в себе силы протянуть руки для благословения.
Короткий ритуал длился недолго, но Анне казалось – вечность. В дом она вернулась мокрой от пота и совсем без сил.
– Госпожа не спала всю ночь, – сочувствовали суккубы и старались устроить Наири поудобнее. Она отмахивалась и старалась понять, чего же ей не хватает.
Оказалось – Тайкана. Инкуб не явился ни утром, ни на церемонию. Да и сейчас его не было видно. Но спрашивать о нем служанок Анна не хотела.
Правда, к вечеру её решимость развеялась вместе с жарой:
– Почему я не вижу Тайкана? – принимая чашу с холодным соком, поинтересовалась она.
– Госпожа прогнала своего раба, и он не смеет показаться на глаза, – пояснила фрейлина. – Позвать?
– Не надо, – Анна не стала напоминать, что отменила изгнание.
Так казалось легче. Но ночью ей снился ветер, пахнущий полынью.
15
Беспокойство за инкуба оказалось сильнее гордости. И утром, одеваясь к началу второго экзамена, Анна велела:
– Скажите Тайкану, пусть приходит.
Он явился и замер у крыльца, ожидая выхода своей госпожи. Высокий воротник, как обычно, закрывал нижнюю половину лица, пряча шрам, но глаза сияли ярко. Настолько, что Анна заволновалась:
– Ты здоров?
– Все в порядке, Наири, – склонился инкуб.
Она не поверила. Заставила поднять голову и отвела от лица жесткую ткань.
– Ох! – непроизвольно вырвалось из груди. – А ну, давай в дом!
– Наири, – попытались вмешаться служанки, – Все уже ждут. Экзамен должен начаться вовремя!
– Так пусть начинается!
Глаза у Тайкана горели от лихорадки. На лице проступали синяки.
– Раздевайся!
Инкуб нехотя выполнил приказ.
Синяки по всему телу местами переходили в кровавые рубцы. Анна провела рукой вдоль ребер, чувствуя, как Тайкан сдерживается, чтобы не застонать от боли.
– Похоже, еще и перелом есть, – ощупала Анна припухлость на боку.
Под пальцами ощущалось явно крепитание.
– Только бы не пневмоторакс. Позовите целителя!
– Наири, вам должно быть на церемонии. Все целители уже там.
– Я кому сказала! – Анна впервые повысила голос.
Взметнулись юбки, когда суккубы кинулись выполнять приказание. Оставшимся Анна велела:
– Все вон. Позову, когда понадобитесь, – и повернулась к Тайкану: – Присядь. Больно стоять, наверное. Да не на пол! В кресло садись, или на стул. А лучше – приляг.
Инкуб выполнил приказ. Но запекшиеся губы шевельнулись в протесте:
– Наири не стоит так беспокоиться о рабе. Прикажите другим…
– Тем, кто тебя так отделал? Кстати, кто это был?
Тайкан молчал, глядя прямо в глаза.
– Так я и думала. Умрешь, но не скажешь… Ладно, сама выясню.
Что-то помешало двигаться. Анна опустила взгляд. Тайкан вцепился в юбку двумя руками, не давая отойти:
– Умоляю, – шептали разбитые губы.
Глаза молили о том же.
– Тайкан, – присела Анна рядом, – Я очень не люблю, когда трогают тех, кто мне дорог. А тебя я с того света вытащила и считаю, что в ответе за тебя.
– Наири…
Входная дверь хлопнула и Тайкан замолчал. Его рука дернулась к покрывалу – прикрыться, но тут же безвольно упала обратно. Инкуб не посмел нарушить приказ: Наири велела раздеться, и лежать в таком виде. Анна поняла и сама набросила простыню на истерзанное тело.
В комнату ворвался преподаватель лечебного дела, по совместительству – маг-целитель. Следом подтянулись придворные врачеватели.
Анна указала им на Тайкана:
– Я не знаю, что там произошло, но опасаюсь переломов и внутренних травм. Можете выяснить?
– Наири! – личный целитель короля не скрывал удивления, – Вы позвали нас ради раба?
– Я позвала вас ради раненого. И если сейчас кто-нибудь скажет мне, что нельзя ради него прерывать церемонию, я очень разозлюсь!
– И тем не менее, Наири, я вам это скажу! – вслед за целителями к дивану протиснулся Эйр, – Время начинать экзамен, а вас нет!
– Насколько я знаю, – отрезала Анна, – вы многие столетия проводили эти экзамены без Наири. Что изменилось?
Эйр знал это выражение лица и интонацию. Сейчас спорить было бесполезно – Анна вспомнила, что она врач. И, склонив голову, верховный рораг отступил. Его тихого ответа не услышал никто:
– Сама Наири…
А Анна бушевала. Она заставила целителей полностью обследовать Тайкана, и с большим трудом поверила, что ни переломов, а тем более, пневмоторакса, нет.
– Наири, здесь лишь множественные ушибы. Да, выглядят они страшно, но опасности для жизни не представляют. Вы же знаете, насколько выносливы рораги. Умоляем, освятите экзамен своим посещением!
– Там же все собрались? – голос Анны не предвещал ничего хорошего.
– Да-да, госпожа!
– Прекрасно! Ступайте, я сейчас буду.
Едва за целителями закрылась дверь, она вновь повернулась к обмазанному бальзамами и замотанному в бинты рорагу:
– Так и будешь молчать? У тебя еще есть возможность остановить все это…
Тайкан не ответил, зато встревожился Эйр:
– Наири, что вы хотите делать?
– Узнать, кто его избил. И не вздумай мне мешать!
– Я не посмею, Наири, – легко поклонился Эйр, – но молю, позвольте попытаться мне узнать это самому.
– Я не собираюсь откладывать!
– Разумеется, мы выясним это немедля. Но госпоже не пристало самой вести расследование. Прошу, только наблюдайте, и если вам что-то не понравится…
– Ты узнаешь об этом первым!
Анна была зла. Песок хрустел под подошвами сандалий, а фрейлины не осмеливались поднять головы. Король уже обо всем знал, и едва Анна взошла на помост, наклонился к ней со своего трона:
– Мы выясним, кто изувечил вашего раба. И сделаем это немедленно. Эйр!
Верховный рораг вышел вперед и поднял руку. В наступившей тишине его голос звучал громко, но спокойно:
– Сегодня ночью в стенах этой Академии свершилось преступление. Нет! Святотатство! Игрушку Наири сломали. Её раб был сильно избит. Я не верю, что совершившие это желали его смерти – раб, преступник, бывший рораг, не сопротивлялся, а значит, лишить его жизни было очень легко.
Курсанты, замершие на плацу, не шелохнулись. Рораги тоже не высказали эмоций. А вот по рядам кадетов прошел легкий шум, который заглох от сурового взгляда наставника. Эйр продолжил:
– Тем не менее, на собственность Наири подняли руку, тем самым оскорбив саму Дарующую жизнь. И она приказывает тому, кто совершил это преступление выйти вперед и принять наказание!
Ни один инкуб не шевельнулся. Эйр обводил стройные шеренги взглядом, а за его спиной вставала со своего трона Наири, Воплощение Великой Матери Лилит, Дарующая Жизнь.
16
Анна подошла к краю помоста. Где-то вдалеке стрекотали обрадованные жарой цикады, из пальмовой рощи доносился крик птицы. А инкубы молчали.
Карие глаза женщины стали холодными. Инкубы, на которых упал её взгляд, ежились, но возмущаться не смели. И в тишине зазвучал тихий голос, и его спокойствие вызывало ужас:
– Все, с чем я столкнулась в вашем мире – ложь и насилие. Вы требуете от меня праны, а сами… сами не даете взамен ничего. Хорошо, я принимаю условия игры. Вы, похоже, этого и добивались.
Сердце стучало так, что казалось, его слышно и в пустыне. Пальцы дрожали, и Анна спрятала руки под покрывало, скрывая волнение. Она сама пришла в ужас от своих слов, но та сторона характера, которую изживала много лет, та особенность, при проявлении которой муж колотил её смертным боем, а мать орала как резаная, вылезла из темного угла. Коротко это называлось «Остапа понесло».
Кто-то пытался преградить путь. Анна поперла на наглеца, как танк. Чьи-то возгласы и уговоры доносились, словно через слой ваты, и не имели значения. Сейчас удержать Анну могла только грубая сила, но никто не посмел прикоснуться к ней. Единственный, кто решился – Эйр, но и он отскочил в сторону, увидев застывшее лицо Наири и ледяной, остановившийся взгляд.
Суккубы жались на крыльце, прислушиваясь к долетающим из дома звукам. Анна металась по комнате, спотыкаясь о мебель. Попавшие под ноги стулья валялись на полу, одно из них в падении задело стол. Высокая ваза разлетелась на тысячи осколков, но и их не замечала разъяренная Анна. Как и собственных кровоточащих ног – в доме она ходила босиком.
Тайкан, которого оставили в спальне, долго наблюдал за происходящим, наконец, не выдержал. Выскочил, подхватил Анну на руки и силой усадил на диван.
– Наири, нужно перевязать раны.
– Что? – она непонимающе уставилась на него, потом перевела взгляд на ноги, – Это чем я так? Это же глина!
Вместо ответа Тайкан принес осколок вазы. Она действительно оказалась сделана из глины, но тончайшие стенки резали не хуже стекла.
– Позвольте, я позову… Кто там за дверью?
Придворные дамы словно ждали этого окрика. В мгновение ока комната наполнилась суккубами. Одни несли воду и бинты, другие занялись уборкой. Запахло травами. А Анна, наконец, почувствовала боль, но прохладные мази очень быстро её утихомирили.
Как всегда после таких вспышек, потянуло в сон. Девушки старались не шуметь, даже не переговаривались, общаясь знаками – испытать гнев Наири не желал никто. И тишина сделала свое дело: глаза Анны закрылись и она провалилась в сон без сновидений. Глубокий, душный, не приносящий облегчения.
Она вырвалась из него, как ловец жемчуга вырывается из глубин на поверхность, жадно ловя воздух ртом. И долго лежала, не в силах понять, где она и что происходит вокруг. А когда сообразила, паника накрыла новой волной. Что будет после её демарша, Анна не представляла.
И уж совсем не ждала того, что произошло.
Едва стало известно, что Наири проснулась, к ней явилась целая делегация под предводительством короля.
Официоз и пафос происходящего зашкаливал. Поклонами в этот раз не обошлось – в руках и государя, и сопровождающих его министров курились благовонные палочки. Анне пришлось срочно сесть обратно на диван, поскольку от душных запахов закружилась голова.
Окурив Наири ароматами, король принялся умолять её утихомирить свой гнев и не лишать Эстрайю милости. А так же сообщил, что виновные в преступлении сознались и ждут наказания. А так же заверил, что кара будет суровой.
Анна так обрадовалась, что пропустила слова о наказании. И только враз побледневший Тайкан заставил заподозрить неладное. Стремительно поднявшись, Анна вышла на крыльцо.
У ступенек, в кольце охраны, стояли на коленях трое. Анна их узнала – рораги Большого Круга. Она с ними редко сталкивалась, но когда вокруг одни и те же лица, начинаешь привыкать.
Преступники, как по команде, повалились лицами в траву. А Эйр, который лично их охранял, бесстрастно сообщил:
– Они признались, что совершили нападение на вашего раба, ибо считали, что Тайкан недостоин находиться рядом с Наири. За свое преступление они поплатятся жизнью. Их повесят.
Лежащие на траве не шелохнулись, услышав приговор. А Анна присела перед ними на корточки:
– Это правда? То, что Эйр говорит?
Они не сразу решились ответить:
– Чистая истина, госпожа. Тайкан – преступник, не смеющий топтать своими ногами землю. Для Наири опасно его присутствие.
Анна растерянно огляделась. Спокойные лица, словно ничего не происходит. Нет, она знала, что избившим раба самой Наири положено наказание… но не смертная же казнь! Неужели эти рораги должны умереть?
Взгляд запнулся за Тайкана. Инкуб стоял у двери. Его раны почти затянулись, лишь на скуле осталась коричневая корочка. Завтра и её не останется… Но почему на нем лица нет?
Анна развернулась к королю:
– Я требовала наказания, но не настолько сурового. Можно же его как-то изменить? В карцер, например, на несколько дней посадить, или нарядов вне очереди надавать… Что там у вас еще есть?
– Наири, для нарушивших покой господина только одно наказание – смерть.
Анна поняла – сейчас опять начнется бестолковое бодание со стеной предрассудков и традиций. Но отступать не собиралась, она привыкла сама исправлять свои ошибки, а не отходить в сторону. Да и поведение Тайкана казалось подозрительным.
– В таком случае, ваше Величество, вам стоит отложить казнь. Я хочу сама разобраться в произошедшем. Тайкан, за мной!
Секретарь, который привык, что независимо от происходящего, Анна ежедневно учит язык и занимается письмами, едва успел увернуться. Тайкан поспешил следом за своей госпожой и, повинуясь жесту, закрыл дверь кабинета на засов.
– А теперь рассказывай?
Он непонимающе смотрел на Наири.
– Тайкан, не делай вид, что ничего не произошло, или что ты просто расстроен казнью тех, кого прежде считал друзьями. Не поверю!
– Я разгневал Наири настолько, что она мне не верит?
– Ты врать не умеешь. Только и всего. Итак, я хочу знать, что произошло на самом деле.
Анна едва сдержала желание добавить, что в противном случае с плеч полетит куда больше голов. Остановилась в последний момент с мыслью, а чем она тогда будет лучше всех этих эстрайевских шантажистов? Тайкан единственный, кто никогда ей до этого не лгал, и оскорблять его подобным образом казалось недопустимым.
– Меня избили, моя госпожа. За то, что вы выбрали меня своей игрушкой в тот раз.
– Похоже на правду… но это не все. Они ведь тебя убить хотели
– Наири, рораг, когда хочет убить – убивает.
– Значит, это было не рораг… – задумчиво протянула Анна и насторожилась: по лицу инкуба разлилась смертельная бледность.
– Так я права! А «не рораги» в Академии только… суккубы, придворные короля и… курсанты с кадетами. Слушай, может, сам расскажешь? У меня ведь фантазия хорошая, я сейчас такого напридумываю, что к чертям вся Академия отправится…
– Простите, Наири. Вы ошибаетесь. Меня на самом деле избили эти трое. Они не хотели меня убивать, просто предупредили, чтобы я не смел вас расстраивать. Вот и все…
– Странная манера переубеждать, – хмыкнула Анна.
Перед ней лежал лист бумаги и карандаш, наподобие того, каким пользовался Хон. Рука сама начала выводить темно-серые завитки на желтоватой поверхности – это всегда помогало думать. Что-то не сходилось. Тайкан явно кого-то выгораживал, и не этих троих рорагов. Но… кого?
Суккубы, при всем своем умении драться, оставили бы другие раны. Лицо расцарапали, волосы повыдирали… Здесь же чувствовалась «мужская» рука. В то, что это «предупреждение» тоже не верилось. Да и волновался Тайкан как-то странно.
– Кадеты тоже отпадают, – продолжила Анна думать вслух, – малы еще. Значит…
Тайкан замер. А Анна уже шла к двери:
– Я хочу увидеть курсанта по имени Саван Хон. И как можно быстрее.
– Госпожа… – Тайкан сам на себя не походил, – зачем?
– Затем, что если будешь молчать ты, я попытаюсь узнать непосредственно у курсанта.
– Думаете, он что-то скажет?
– Нет, – улыбнулась Анна, – Хон поразительно честный ребенок. Своих не сдаст. Но поговорить с ним не помешает. Дьявол, он кроется в деталях. А ты пока сходи… погуляй!
Впервые Тайкан уходил нехотя. До этого он бесстрастно выполнял приказ, но сейчас, судя по медленным движениям, он очень надеялся на разрешение остаться. Анна не позволила ему такой роскоши – поговорить с Хоном она собиралась наедине.
Лихорадочно блестящий взгляд, бледность и мешки под глазами у курсанта встревожили её.
– У тебя жар? – протянула руку, проверить.
Хон осторожно ушел от соприкосновения:
– Я здоров, Наири.
– Вижу, – хмыкнула Анна, − уже был у целителя?
– Я здоров, Наири, – повторил Хон.
– Спал ты когда? – не сдавалась Анна.
– Сегодня ночью. Госпожа, – взмолился он, – прошу, не беспокойтесь о моем здоровье! Позвольте провести экзамен!
– Вот об экзамене я и хотела с тобой поговорить. Его на самом деле без моего разрешения не начнут?
– Так точно, Наири.
– Тогда будь добр, расскажи о том, что случилось с Тайканом.
– Госпожа… – охнул Хон.
– Ладно, не буду. Я так… на всякий случай поинтересовалась. Хон, ты ведь умный парень. Ну не верю я этой сказке про «последнее китайское предупреждение» от других рорагов! Тут что-то другое.
– Я… не знаю, моя госпожа.
– Все ты знаешь, – вздохнула Анна, – Только ведь не расскажешь. Но у меня к тебе предложение: поговори с настоящими виновниками. Это не по-мужски – прятаться за чужие спины. Думаю, и настоящими рорагами они не станут.
– Я не понимаю, Наири…
– Очень жаль, – Анна налила себе воды и медленно выпила, наблюдая за Хоном, – Наверно, я поставлю вопрос о профессиональной пригодности всего курса. Доверять свою жизнь лжецам и трусам ни я, ни король не будем. Я – так уж точно! Ступай!
Озадаченный Хон вышел, а Анна задумалась: не сделала ли она хуже? С мальчишек станется взять на себя вину, лишь бы разрешили экзамен.
Её опасения оказались не напрасны. Уже утром к Эйру явилась делегация из шести выпускников.
Анна узнала об этом от служанки и со всех ног кинулась в главный корпус Академии.
Мальчишки стояли навытяжку перед Верховным рорагом. А тот явно не знал, что предпринять. При виде запыхавшейся Анны вечно невозмутимый Эйр изменился в лице:
– Наири!
– Я хочу знать, что произошло! – Анна захлопнула дверь перед самым носом суккубов и решительно уселась на стул.
– Эти курсанты сознались…
– …В преступлении. Так? Это они Тайкана? Хон, чего молчишь, партизан ты наш?
Хон не шелохнулся, только взгляд опустил. На мгновение.
– Эйр, что ты об этом думаешь?
Взгляд командира телохранителей заметался, словно Эйр не знал, что ответить. Самое время позлорадствовать, но Анна лишь усилила натиск:
– Ты им веришь? Только честно!
– Верю, – голос рорага звучал едва слышно.
– Так, молодые да ранние, марш в казармы. Нам с Верховным Рорагом потолковать надо.
Шесть пар глаз вопросительно уставились на Эйра. Тот махнул рукой:
– Слышали же приказ Наири. Выполнять! И из казармы ни шагу!
– Так точно! – вырвалось из шести луженых глоток, и парни испарились, только дверь хлопнула.
– Наири, – повернулся к Анне Эйр, – я правильно понимаю, что вы пришли узнать о судьбе этих сумасшедших?
– Правильно, – кивнула Анна, – и не только. Хотелось бы услышать твое объяснение о признании тех рорагов… Все же знали, что они невиновны?
– Простите, Наири, – Эйр на четвереньках подполз к стулу и смирно уселся на полу, сложив руки на коленях, – Я приму любое наказание.
– Ага, – кивнула Анна, – Традиция тут такая: в любой непонятной ситуации – проси наказания. А если оно прилетит? А? Эйр?
– Я смиренно…
– … Его приму. Слышала. Сотни раз слышала. Но объяснение жду все равно.
– Госпожа, мы… испугались.
– Ого! – признание звучало невероятно.
– Вы запретили экзамен…
– Я не запрещала! Я только отказалась на нем присутствовать!
– Это одно и то же! – повысил голос Эйр, и тут же снова сник: – Наири впервые присутствует в Академии. Отсутствие её благословения сродни проклятью.
– И вы решили подставить невиновных.
– Они добровольцы. К тому же, мы подозревали, кто это устроил. Но подставлять детей!
– «Онижедети»? – хмыкнула Анна. – Знаешь, Эйр, если шалости сходят с рук, со временем они становятся все опаснее, пока не превращаются в преступления. Для детей это особенно актуально. Даже для взрослых детей. Сейчас вы прикрыли их проступок ценой жизни взрослых рорагов… Так что эти детишки устроят в следующий раз? Предадут, прячась за спинами других?
– Не беспокойтесь, госпожа… Наказание для них будет суровым.
– Смерть?
Эйр в ответ склонил голову, но тут же поднял ей, вглядываясь в лицо Наири:
– Только… только не говорите, что будете биться за них!
– Даже не обсуждается. Буду. Они, конечно, паразиты еще те… но смерти не заслуживают. Я хочу поговорить с ними. Наедине.
Курсанты не успели даже дойти до казарм, когда примчался курьер: Наири требовала к себе всю шестерку.
Беседа проходила в её доме, в беседке, закрытой от нескромных взглядов лианами. Рораги Малого круга и фрейлины отошли на несколько шагов, выполняя просьбу госпожи.
Анна по очереди оглядела юношей, стараясь прочитать по лицам то, что они прятали в сердце. Получалось плохо – пусть еще не официально, но они являлись рорагами, а значит, эмоции контролировать умели. И лишь щеки Хона покрывал едва заметный румянец.
– Стыдишься? – спросила Анна, – А чего?
Хон не ответил, глядя в одну точку.
– Все верно. Нечего стыдиться. Признать свою вину – поступок, достойный мужчин. Может, ответите, чем вам Тайкан не угодил? За что вы его так?
Тишина воцарилась такая, что казалось, слышен шорох крыльев мотылька, который соблазнился разрезанными фруктами в вазе. И когда она стала невыносимой, один из курсантов доложил:
– Наири даровала милость тому, кто не должен жить. Он не смеет даже взгляда от земли поднять, не то, что…
– Так вы считаете себя вправе диктовать мне, кого пускать в свою кровать, а кого нет? – Анна почувствовала, как пылают щеки. Но не от стыда – от ярости:
– Значит, каждого своего избранника я обязана предоставить вам для одобрения, так? Что еще вы считаете необходимым донести до меня? Может, мне спрашивать разрешения, сколько раз в туалет сходить?
– Наири! – парни явно испугались, потому что дружно повалились носами в пол.
– Хон! Я хочу услышать от тебя…
– Хон не виноват! – дружно вскинулись остальные.
– Тогда почему он здесь?
– Наири! – подал голос сам курсант, – Я знал о том, что Тайкана хотят побить. Но не остановил преступления. Я виновен так же, как и мои товарищи.
– Ну, и как думаешь, какое наказание вам назначить?
– Смерть! – прозвучал хоровой ответ.
– Э, нет, мои дорогие! Так легко вы не отделаетесь. Пока ступайте, а я с вашими командирами обсужу, что с вами делать.
Глядя на спины удаляющихся парней Анна поняла – что бы эти мальчишки не натворили, наказания в этом мире слишком суровы.
Король даже не сомневался – хулиганы заслужили смертную казнь.
– Они оскорбили Наири! Это нельзя спускать с рук.
Остальные склонялись к тому же. Даже Эйр. И все просьбы Анны смягчить наказание во внимание не принимались.
– Вы на самом деле не понимаете? – она едва сдерживала слезы, – Гибель этих детей ляжет на мою совесть тяжелым камнем. Думаете, я смогу быть счастливой? Смеяться? Получать удовольствие от жизни? По-вашему, много вы тогда праны получите?
– Наири изволит угрожать? – бровь Его Величества удивленно изогнулась.
– Ни в коем случае! – возмутилась Анна. – Я всего лишь даю раскладку на будущее. Если присутствующие здесь считают, что мои просьбы можно игнорировать, то…
– Вы правы. Это недопустимо! – вмешался ректор, – Если Наири желает, чтобы этим преступникам оставили жизнь, как мы смеем противиться?
– И что вы предлагаете? – заинтересовался король.
– Ну… – замялся ректор, – может, палками их вразумить?
– Нет, – не согласился король, – Слишком мягко.
– В таком случае, – голос Эйра звучал необычайно мягко, – нам стоит спросить у самой Наири, какого наказания заслуживают те, кто причинил ей боль.
Анна закусила губу. Вот гад! Специально, что ли, такие вопросы подкидывает? Но секундной заминки ей хватило, чтобы найти решение:
– Парни спят и видят, чтобы рорагами стать, верно? Ну так аннулируйте их баллы за прошедший экзамен! Подействует хлеще палки.
Предложение казалось жестоким, курсанты, в случае недобора баллов могли навсегда попрощаться с элитным воинским подразделением. Но и их проступок на детскую шалость не тянул. Тем более, что они даже по земным меркам давно вышли из младенческого возраста.
– А может, просто отчислить?
– И кого мы получим? Озлобленных, хорошо обученных подростков без определенных целей. А если они в наемники подадутся? Или по кривой дорожке пойдут? Вы же сами говорили, что эти парни – лучшие!
– А это имеет смысл! – неожиданно согласился король, – Мальчишки теперь землю грызть будут, лишь бы в списках удержаться. Смогут, мы получим лучших из лучших. Нет – в глубинках тоже хорошие солдаты нужны. А им впредь наука будет – думать прежде, чем сделать. Не солдатня ведь, офицеры!
Приговор зачитали в присутствии всех обитателей и гостей Академии. Провинившаяся шестерка стояла перед строем, и спины казались выточенными из дерева. Но головы парни держали высоко. И, услышав о наказании, даже не шелохнулись.
