Текст книги "Клирик"

Автор книги: Елена Ковалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Но мы все же остановились.

Девица подъехала запыхавшаяся и растрепанная, словно наравне с мулом неслась по полям.

– Наконец-то догнала, – выдохнула она. – Вы что так рано уехали?

– Что тебе от нас надо? – сухо поинтересовался Бриан, незамедлительно беря быка за рога.

Девушка на секунду опешила, но тут же ее растерянность сменилась спокойствием. Она манерным движением убрала с глаз длинную челку, глубоко вздохнула…

– Короче, – поторопил ее барон, однако это не произвело на нее впечатления.

– Вы достославная команда. Ваши имена на устах у всех, кто мечтает стать героем. Вы будете воспеты в веках. Вы…

– Еще короче!

И видя, что Бриан начал свирепеть, выпалила:

– Меня все зовут звонкоголосая Эльма. Можно я буду вашим личным менестрелем, чтоб воспевать ваши подвиги?

Все поперхнулись.

– Ты не в своем уме? – осторожно поинтересовался Лорил.

– Почему? – захлопала глазами девушка. – Вы только представьте: о ваших победах узнает весь Бельнорион. О вас будут говорить! Петь в балладах!

– Блаженная? Раненная в голову? – подключился к разговору хмурый Лиас.

От таких слов девушка скуксилась и надулась.

– Похоже, вы не понимаете своего счастья, – обиженно начала она. – Многие герои только и мечтают, чтоб у них был свой менестрель! А вы?!

– Разворачивай животину и отправляйся обратно, – рявкнул Бриан, давая понять, что разговор закончен, и ударил коня пятками.

Мы двинулись следом, но тут менестрель ошарашила нас очередной фразой.

– Так вы не хотите, чтоб о вас пели?! – В ее словах сквозило безмерное удивление, словно до нее только что дошла самая невероятная вещь в жизни. И уже она смотрела на нас как на полоумных.

– Нет, – отрезал Бриан и пустил коня галопом.

Через пару минут дикой скачки мы сбавили темп, а еще через четверть часа девушка догнала нас.

– Вы точно не хотите? – уточнила она, кое-как отдышавшись. – Подумайте! Я предлагаю вам чудесную возможность получить в команду личного менестреля, который…

– НЕТ! – дружным хором взвыли мы, не сдержавшись.

Если честно, то Эльма начала напоминать мне коммивояжера, от которого можно отделаться, только купив что-нибудь. То же упорство, та же навязчивость, нежелание воспринимать очевидные вещи.

– Но почему?!

Что и требовалось доказать – все признаки налицо.

– Да потому что! – не выдержала я.

Нелогичная странная фраза сбила ее с толку; жаль, ненадолго. Она уже набрала полную грудь, чтобы выдать нам очередное предложение, как Лиас неожиданно закричал:

– Пошла вон! Убирайся на все четыре стороны! Чтоб ни ты, ни твои паршивые менестрельские песенки не приближались к нам ближе, чем на две лиги!

И унесся прочь.

Тут я потеряла дар речи. Ничего себе! С ума сойти! Квартерон! Можно сказать, почти целый эльф – и такое?! Лиас сам на себя не похож!

Да он практически нахамил!.. Я уверена, раньше он ничего себе подобного не позволял.

Эльма смахнула блеснувшие слезы со щек, чуть прикусила губу для храбрости и сдавленным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:

– Тогда я поеду с вами до Аниэлиса. Мне туда очень-очень надо. – И, повернувшись к Бриану, умоляюще взглянула: – Неужели у вас хватит совести отказать бедной и одинокой девушке, неустанной труженице пера и лютни? – И тут же, предвидя отказ, добавила: – Настоящие лидеры не бросают в беде нуждающихся. К тому же обещаю, что буду вести себя незаметно и покину вас сразу по приезде. Ну пожалуйста!..

А девушка, похоже, не промах! Умеет играть на мужских слабостях.

Барон немного подумал.

– Отстанешь, ждать не будем, – коротко решил он и вновь пустил жеребца тряской рысью.

Новым составом мы ехали уже три дня. Лиас только на следующее утро смирился с присутствием менестреля в нашей компании. Было заметно, что и Лорилу такое соседство не по душе. Но все же прогнать девушку ни у кого не поднялась рука, вернее, язык не повернулся.

Сначала я обрадовалась женской компании. За время пути мне порядком надоело мужское окружение. Но просто пообщаться не удалось. Через пару фраз Эльма перевела беседу на тему поэзии, от которой, честно говоря, я всегда была далека. А после вопроса, как лучше сказать: «златовласые герои» или «герои с волосами, подобными золоту», – мои мозги перегорели, и я посчитала за благо вновь вернуться к молитвенной медитации, чтобы наполнить силой клевец.

Последнее время мне не давало покоя мое снаряжение. И я, терзаемая любопытством, как улучшить его свойства, продолжила с ним опыты. Кстати, хочу заметить, что всеми «экспериментами» я занималась, отходя от места стоянки не менее чем метров на сто. Из-за случайной оказии с заклятиями я выяснила, что мое оружие в состоянии накапливать в себе божественную силу в больших количествах. И после нескольких попыток, чтобы определить, как и куда, первым решила заполнить клевец. Хотелось понять, как он поведет себя в бою и что в итоге из этого получится. Вдруг такая же полезная вещица будет, как посох у Морвида? Поэтому большую часть времени я проводила в молчании или безостановочно бормотала молитвы под нос, аккуратно тонкой струйкой сцеживая силу.

Похоже, с увеличением силы ко мне стали возвращаться прежние способности. Но помимо этого стали происходить необъяснимые изменения: например, бригантина и наплечники, что я пристегивала на привычные дырочки ремня, стали сидеть на мне свободней, на поясе доспех начал подозрительно болтаться. Пришлось проковырять в крепеже новые отверстия. Я подумала, что просто похудела, и не придала этому значения. Однако на полуденном привале Бриан обратил на это внимание:

– Ольна, ты как-то изменилась.

Но я сделала вид, что не услышала его.

– Да-да, – поддержал его Морвид. – С тобой творится что-то странное. Никак не пойму, но что-то в тебе не так…

– Похудела потому что, – не выдержав, отмахнулась я от них.

Чтобы барон и жрец отстали, я улеглась на травке и притворилась спящей. Даже перевернулась на бок, но…

– Ольна, твой шрам?! – В голосе жреца прозвучала неподдельная тревога.

Я встрепенулась и села.

– Что шрам? – переспросила, не понимая, куда он клонит. Проведя пальцами по щеке, удостоверилась: все как обычно…

– Он почти исчез, и у тебя стали меняться черты лица!

– Ага, а также растут рога и копыта, – иронично ответила я.

В лагере воцарилась гробовая тишина, казалось, даже птицы смолкли. Все на меня уставились с нескрываемым подозрением.

– Шутка! Неудачно пошутила, – поспешила пояснить я. – Совсем я не поменялась! – И добавила: – Мне вон заклятия надо повторить, а вы всякой ерундой мозги пудрите.

Не подействовало. Вся команда, как один, обступила меня, взяв в плотное кольцо. Только Эльма сидела в сторонке на камне и музицировала. Как оказалось, играла она на удивление хорошо.

– Нет, поменялась, – тряхнул распущенными волосами Лорил. Квартерон до этого яростно расчесывал свою золотистую гриву, которая достигала бедер. – Ты теперь даже не так двигаешься, не говоря уже о внешности. Это не сразу бросается в глаза, но перемены есть.

– Есть, – согласился с ним Лиас. – Если присмотреться, то довольно сильные. Ты становишься другой.

Я рывком вскочила на ноги и потребовала зеркало. Внутри все замерло. Что мне еще уготовано?! Что на этот раз со мной решили сотворить?

Лиас протянул серебряное зеркальце в костяной оправе, и я уставилась на себя.

После того как еще у Элионда изучила свое отражение, больше этим не занималась, поскольку так и не смогла свыкнуться с чужой внешностью. А сейчас из глубины зеркала на меня смотрели знакомые с детства глаза. Сломанный нос выпрямился, горбинка исчезла, сквозь прежний облик проступали родные черты.

От неожиданности едва не выронила зеркало из рук… Ой, мамочка…

Сразу защипало в носу, в горле возник ком. Растолкав всех, я поспешила прочь.

Около двухсот сорока лет назад…

Юный жрец, еще совсем мальчишка, с тоской смотрел в окно. Ему было грустно оттого, что он должен был сидеть в душной и пыльной молельне и слушать брюзжание впавшего в транс прорицателя. А там, во дворе, веселились послушники.

Старик, сидя в молитвенном круге, что-то бормотал себе под нос, закатывал глаза и изредка вздрагивал. Из уголка его рта текла вязкая нитка слюны. Пареньку это казалось особенно противным.

Он осторожно отложил палочку для писания, убрал с колен восковую дощечку и, стараясь не нарушить тишину, крадучись поспешил к окну.

На улице мальчишки играли в увлекательную игру «Темный – Светлый». Половина была назначена плохими, вторая – хорошими, и теперь догонялки шли с переменным успехом. Сейчас выигрывали светлые. Взявшись попарно за руки, мальчишки догоняли такую же парочку темных, стараясь коснуться их прутиком, причем так, чтоб в это мгновение он оказался зажат сразу в руках у обоих. А темные в свою очередь точно таким же прутиком не давали коснуться себя. Было весело. Кто-то уже вывалялся в пыли, у некоторых на рясах зияли прорехи. Вот им вечером достанется от наставников на орехи.

– Двуликие… – неожиданно захрипел жрец, по-прежнему находясь в трансе.

Пареньку захотелось выругаться, а может, и заплакать. До чего же обидно! На дворе лето, такой чудесный день. В кои-то веки не льет дождь, как обычно бывало в Вайросте. Ведь что ни день, то с моря ветер приносил морось, которая пропитывала одежду до последней ниточки. И именно ему сегодня выпало записывать за этим старым грифом!

– Предавшие… – вскрикнул старик. – Боги! Богов нет! Нет…

Юный жрец скривился.

«Двуликие. Предатели. Боги. Есть. Нет… Какая разница?! Вон у вас уже целая библиотека разных предсказаний. Только за эти два года очередную Великую Книгу исписали на треть, а половина из них ни разу и не сбылась», – подумал он, со скорбным вздохом возвращаясь к войлочной подушке, на которой сидел.

Предсказатель тем временем закачался сильнее, руки его задрожали, тело едва не билось в конвульсиях.

«Все, сейчас начнет вещать! – с тоской подумал мальчик. Он поднял с пола дощечку, палочку для письма. – Интересно, а если я ничего не стану записывать, об этом кто-нибудь узнает? – И тут же сам себе ответил: Не-а. И жрец потом не вспомнит, что напророчил». – Но все же он приготовился писать.

Иногда предсказатели впадали в транс, но так ничего связного не произносили. Тогда считалось, что Отец не открыл им своих замыслов, не осенил своей благодатью.

– Вижу… Боги… – заскрипел жрец. – Предатели… Нет…

– И это писать? – едва слышно фыркнул парнишка, в очередной раз откладывая палочку.

Но старик затрясся еще сильнее. Внезапно выгнулся дугой, вот-вот в спине переломится, а потом выкрикнул повелительно:

– Пиши! Пиши! Не упусти!

Перепуганный мальчишка схватился за палочку.

– Когда белые станут двуличными и отрекутся от света – время богов пройдет! Грядет… Грядет другой… Три единых души спасут мир или одна по одной принесутся в жертву… Тогда дивный народ обречен… Свет почернеет, но будет притворяться днем. Пришедшие издалека найдут сердце мира… Смерть… Смерть… Когда миры начнут умирать и туман поредеет… Двое! Две души, два тела, два лика несут… Спасение и смерть, рука об руку! Предатели! Горечь… Желание одного погубит тысячи тысяч! Боги бегут…

Паренек торопливо накорябал последний значок скорописи – ничего, потом, как всегда, расшифруют – и хотел было встать, чтобы помочь безвольно рухнувшему жрецу, как тот вновь изогнулся и, заскребя пальцами по полу, закричал:

– Предначертанное не должно сбыться! Ты властен! Ты-ы!

Мгновенно побледневший мальчишка поднял глаза на жреца, бьющегося в конвульсиях. Тот, упираясь макушкой в пол, тянул руки к пареньку:

– Найдешь! Сможешь! Должен! Доведи их! Доведи ее! Ее!..

Раздался треск, и тело старика переломилось в спине, как сухая ветка. Предсказатель упал бездыханным.

Паренек на несколько мгновений оцепенел, а потом со всех ног кинулся за помощью. Его колотило от ужаса. Никто никогда не умирал во время предсказаний. Это было жутко и страшно. Он уже открыл дверь, как та исчезла, превратившись в стену алого огня. Мальчик отшатнулся и обернулся. Мертвый жрец висел посреди молельни в рыжем столбе пламени. Его седые волосы развевались, по одежде проскакивали искры, местами она уже занялась. В комнате повеяло жаром, и дышать становилось все труднее. А труп тем временем направил указующий перст на юношу, и голос, который, казалось, шел отовсюду, пророкотал:

– Не исполнишь следующий ритуал, не выльешь Свет на «Камень Трех Душ» – мир погибнет. Ты должен! Запомни! Должен!

Яркая вспышка света резанула по глазам. Дурно потянуло паленым. Раздался глухой стук падающего тела… И все тот же голос прогремел:

– Роалин уже обречен! Никто не успеет! Передай!

И жар вмиг схлынул, а к дверям уже спешили наставники с ведрами воды.

Отойдя метров на сто, я плюхнулась в высокую траву, чтобы она скрыла меня с головой. Посреди чистого поля, где остановились на дневной отдых, спрятаться от назойливых глаз больше было негде. Подрагивающей рукой вновь поднесла зеркало и взглянула на свое отражение. За чужими чертами просматривалось мое лицо, сомнений нет… Мамочки! Что же выходит? Я превращаюсь в себя? Или?!

Что со мной творится? За все время, что была в мире Бельнориона, то и дело задавалась этим вопросом. Иногда снилось, что я дома и собираюсь куда-то идти. А когда открывала дверь, оказывалась то в подземельях у гномов, то в доме у Элионда. В панике обернувшись, видела, что двери больше нет. От этого я просыпалась, подскакивая в холодном поту, и разочарованно убеждалась, что по-прежнему здесь.

Тоска по дому нахлынула с небывалой силой, глаза защипало от слез. Чтобы не разрыдаться в голос, что есть силы укусила себя за ладонь. Вроде помогло. Отпустило. Однако домой хотелось до невозможности. От желания увидеть родных сдавливало грудь, и было трудно дышать. Крепко зажмурившись, замерла, чтоб хоть как-то сдержать эмоции.

– Так вот ты какая? – раздался небывалой красоты голос.

Я удивленно распахнула глаза. Передо мной в бело-золотистом сиянии, затмевающем дневной свет, стояла самая прекраснейшая и величественнейшая женщина, которую я когда-либо видела. Пораженная, я замерла.

А она чуть наклонила голову в сторону, прижала к фарфоровой щечке точеный пальчик и, глядя на меня, словно на диковинную зверушку, продолжила:

– Значит, это за тебя Игрок просил? Мм… А ты забавная. И муж был прав – все же двуликой вышла.

Я молчала. У меня отнялся язык из-за небывалого шквала ощущений, нахлынувших с ее появлением. Душу захлестывало восторгом и счастливым экстазом, казалось, сила обрушилась, словно водопад. Забурлила хмелем в жилах. А разум был возмущен тем пренебрежением, что сквозило в каждой ее фразе. До меня снизошла сама Лемираен.

– И что? Ты веруешь в меня? Поклоняешься мне? Почитаешь? – Она мелодично усмехнулась, словно серебряные колокольчики зазвенели. – Вижу, что почитаешь и силой пользуешься, но не веришь.

– Верю, – сглотнув, кое-как прохрипела я, понимая, что другого ответа богиня не примет. – Всей душой верю.

– Веришь?! – почти пропела она. Окружавший ее ореол засиял еще больше, а мои ощущения увеличились во сто крат. Казалось, еще секунда – и меня погребет лавина упоения и восторга. Раздавит, размозжит, не оставив следа.

– Верую! – взвыла я, понимая, что Лемираен хочет от меня рабской зависимости и покорности, а если она ее не получит, то уничтожит меня. – Верую в тебя, Мать всего сущего! Не сравнимы с тобой ни небо, ни земля! Воистину ты прекрасна и всемогуща! Всем сердцем и душой верую в тебя и в твою силу! Пресветлая!

Упав ниц, поскольку глаза уже не выдерживали сияния, исходившего от богини, я приняла смиренную позу для восхваления. Она вновь рассмеялась:

– Теперь веруешь. А Игрок оказался прав – ты строптивая. Но МНЕ все же покорна. Так слушай же, двуликая!

– Внемлю тебе, Пресветлая, – поспешно пролепетала я, опасаясь, что она еще больше увеличит натиск силы.

– Игрок виноват, но ты должна исправить его ошибку. Сделай все, что он велит и как велит. И я награжу тебя. Иначе… Хотя думаю – иначе не будет.

– Всемогущая, позволь мне вопрос, – тут же уточнила я, понимая, что сейчас меня отправят на гиблое дело, без возможности отказа, а также возврата живой после выполнения.

– Позволяю, – словно арфы запели в моей душе. Так велико было снисхождение в ее голосе и мое облегчение от уменьшения натиска силы.

– Кто такой Игрок? Как я узнаю его?

Всем телом чувствовалось, что Лемираен улыбнулась.

– Игрок – это тот, кто отправил тебя в наш мир.

Буквально через секунду нахлынуло невероятное одиночество, словно меня лишили самого дорогого, самого сокровенного. Рискнула взглянуть одним глазком – Лемираен исчезла. Ушла, оставив после себя лишь звенящую слабость и невыносимое чувство потери. Так вот каково общаться с богами? Раздавят своей мощью, как букашку, и не задумаются, не вспомнят. Жуткое ощущение.

Появление Матери и разговор с ней ушатал не по-детски! Голова кружилась. Меня тошнило, словно от теплового удара. Кое-как села, и картинка тут же поплыла перед глазами. Ой, как мне хреново!.. Пришлось вновь лечь, так было легче.

Что же выходит?! Арагорн – это Игрок? И я теперь должна буду исправлять его косяки?! Найду падлу – точно убью! Правда, если узнаю, как… Но даже если не узнаю – все равно убью! Эх… Что ж за жизнь-то?!

Голова кружилась все сильнее – нехороший признак. Уже предполагая, что обнаружу, провела под носом. Так и есть – кровь пошла. Опять перенапряжение схлопотала. Сейчас самое время демира выпить, чтобы не вырубило… Ах ты! Фляжка с ним в лагере осталась, в моей сумке! Как бы мне доползти? Попытаться встать?

Уже поднялась на карачки, упираясь в землю, и только собралась подняться на ноги, как вновь рухнула, пребольно ударившись лицом об каменную мостовую.

– Что за новости?! – невольно вырвалось у меня, когда вновь утвердилась на четвереньках и осторожно оглянулась, а потом охнула от неожиданности.

Я вновь оказалась в тумане, на мосту судьбы.

Глава 9

Воздух был тяжелым и затхлым, и от этого было трудно дышать. Грудь сдавило, словно на нее положили гранитную плиту.

Поднимаясь, я обнаружила, что полностью одоспешена, хотя до этого была лишь в одной рубашке.

Я снова оказалась в тумане: надолго ли – не знаю, но теперь хотя бы знаю, что вернусь обратно. Происходящее здесь реально – проверено заржавевшим наручем. Эх!.. Мне бы тех парней встретить, что я в прошлый раз у костра видела. Они ведь такие же попаданцы, как и я. Расспросила бы их – что почем. Возможно, они знают больше меня.

Окрыленная такими мыслями, я проверила свою амуницию, запахнулась поглубже в плащ и зашагала вперед. Гадать в этой непроглядной мгле, в какой стороне находится костер, бесполезно, придется положиться на удачу и на авось. Как говорится, авось выведет!

Шла около часа, вокруг ничего не менялось. Иногда под ноги подворачивались едва различимые кочки да рытвины, поросшие чахлой травой. По-прежнему веяло затхлостью прелой земли, правда, изредка к нему примешивался противный сладковатый запах, который я никак не могла распознать.

Пока шла, размышляла о случившемся. Явление Лемираен выбило меня из колеи. Она оказалась стервозной дамочкой, требовала рабского поклонения и обожания. Неужели все боги такие? Власть развращает, а бесконечная власть развращает бесконечно?.. Морвид на сто процентов был прав в отношении богов… Как она сказала? «Игрок виноват, но ты должна исправить его ошибку?» – Круто! Только за богами я еще не расхлебывала. «Сделай все, что он велит и как велит. И я награжу тебя», – еще не легче! Он скажет мне: прыгни в колодец, – и я должна буду это сделать?! А рожа у Арагорна не треснет?! И чем меня собирается наградить Лемираен? Супер-пупер силой?! Чтобы я еще больше зависела от нее? А то мне ее постоянного присутствия мало!

Не спорю – ощущения приятные, кайф, да и только. Но все время в них купаться? Поначалу и довольно длительное время просто хорошо, потом понимаешь – уже хватит, пора бы остановиться. Однако тебя никто не спрашивает, сила как лилась, так и льется. Как раз сегодня мне продемонстрировали, что такое «сверхобъемное поступление»: восторг переходит на грань упоения – терпеть можно, но недолго, потому что становится больно. Экстаз и невыносимая боль… А я не мазохистка, мне такое не в удовольствие!

«Прелести» добавляло то, что все эти ощущения были мне навязаны без моего желания. Умом я понимала, что вера в Лемираен – это внедренные в новое тело чувства, без которых невозможно получать силу. Но порой, когда эмоции захлестывали через край, становилось сложно понять: где навязанное, а где мое. От такой религии одни сплошные проблемы!

А этот Арагорн! Вот гад! Натворил неизвестно что, а я расхлебывай! Интересно, парни тоже по вине Арагорна, или, как еще его называют, Игрока, здесь оказались? Спросить бы, но для начала не мешало бы их найти.

Туман не рассеивался, но и не становился плотнее, что радовало. Под ногами стало похрустывать. Поначалу я не обращала внимания, но когда стала спотыкаться и запинаться, а камни с треском раскалываться, то все-таки невольно опустила взгляд и охнула: я шла по сплошному костяному ковру и камни, что подворачивались мне под ноги, оказались черепами всевозможных форм и размеров. Стало жутко. Мама родная, где же я очутилась?!

Словно в ответ, резкий порыв ветра распахнул плащ и, разорвав туман, обнажил поле, до горизонта усыпанное выбеленными временем костями.

Насколько хватало глаз, под тяжелым свинцовым небом простирались необъятные равнины. Слоями, а иногда и курганами лежали скелеты неведомых существ. Одни были жестоко изрублены, в вывороченных ребрах других торчали обломки стрел. Некоторые представляли собой просто россыпь костей. Зрелище не для слабонервных.

Оглянувшись назад, я надеялась увидеть то место, откуда я пришла. Путешествовать по праху не хотелось. Но и там оказались сплошь костяные просторы. Создавалось ощущение, что по незнанию я свернула не туда и в результате таинственного перемещения оказалась здесь.

Невольно поежилась от тревожного предчувствия. Нужно было срочно что-то делать, как-то выбираться из этого могильника. Заглянула в себя, но присутствия богини не обнаружила. Как раз тогда, когда ее наличие можно было бы счесть благом. Попыталась сотворить защитный барьер, чтобы пустить в ход в экстренном случае. Но не получилось – силы не было. А где ее взять, я не знала.

Что ж, придется выбираться отсюда самостоятельно. Оставаться на месте – не самое верное решение. Сделала первый осторожный шаг назад, словно боялась потревожить мертвых. В тот же миг раздался оглушительный грохот, гулким эхом раскатившийся вокруг. Испуганно замерла и прислушалась. Отзвуки стихли, наступила ошеломляющая тишина. Казалось, было слышно, как стучит мое сердце и шумит кровь в жилах.

Попыталась сделать еще шаг, но в сторону – вновь невообразимый грохот вспорол пространство. И я поняла – это хруст ломаемых костей, усиленный во сто крат! И каждый очередной шаг вызывал новые раскаты.

Что же мне делать?! Я принялась беспомощно озираться. Позади меня на горизонте сплошной стеной заклубились дымные облака, почти не отличимые от низкого свинцового неба. Присмотревшись к ним, я поняла, что они быстро приближаются. Вновь поднялся ветер. Он принялся завывать на все лады, трепать полы одежды, ускоряя приближение мглы. Показались первые неясные фигуры. Их контуры были размыты, но одно было видно четко – гигантские трех– и четырехпалые лапы, которые тянулись в мою сторону.

Не обращая внимания на жуткий шум, я рванула от облаков в другую сторону, только пятки засверкали. В прошлый раз эти твари едва не добрались до меня, сейчас я тоже не стремилась к ним в объятия.

Бежала уже минут десять. Шум стоял ужасающий, словно на всю мощь работала костедробилка. Курганы становились все выше, и мне пришлось петлять, огибая их. Лезть напрямик по вершинам означало бы терять драгоценное время. У меня и так постоянно ноги на костях разъезжались.

На сколько минут такой гонки меня хватит? На пятнадцать, двадцать? Или продержусь полчаса, час?.. Пока бежала легко, но в скором времени начну уставать, и тогда твари настигнут меня. Может, принять бой?

Оглянулась: теперь дымная полоса выросла, затянув собой полнеба, ее уже не скрывали высокие костяные могильники. Гиблая затея. Все равно что с мельницами бороться… Что же делать?

Вдруг потянуло дурным сладковатым запахом, который мгновенно опознала, – так пахнут трупы, оставленные незахороненными на три-четыре дня. Невольный вдох – и легкие наполнились смрадом. Накатила тошнота. Из-за очередного кургана показался распадок [48]48
  Распадок– узкая долина между двумя холмами (горами).


[Закрыть]с телами, сваленными кучей, обезображенными, раздутыми разложением. Доспехи, которые были на них, изрублены настолько, что не распознать. Да и убитые воины не принадлежали к известным мне расам: кожа с перламутровым голубоватым отливом, длинные тонкие кисти, синие волосы из-под разбитых шлемов.

Чтобы не увязнуть в телах, я вынуждена была обогнуть еще один костяной курган. А вот за ним… За ним сплошной стеной стояло темное облако, из которого выглядывали омерзительные морды и тянулись многопалые когтистые конечности. И все это бурлило, перемешивалось, как в кипящем котле. Я остановилась, а потом и вовсе дала задний ход.

Свернула влево, обогнув очередной могильный холм. Все еще была надежда спастись от тварей. Однако там тоже ждала неудача – они стояли сплошной стеной. Я была окружена! Меня загнали, как добычу, взяв в кольцо!

Постаралась восстановить дыхание: похоже, выхода нет – придется сражаться и, скорее всего, погибнуть. И тут меня осенило. Не медля ни секунды, кинулась обратно к распадку. Для боя мне требовался щит, а моего при переносе не оказалось. Если там погибли воины, я найду подходящий! Уже не до брезгливости.

От вони в распадке слезились глаза. За щитом пошла прямо по телам. Ноги разъезжались на осклизлых внутренностях. Кажется, вон там впереди метрах в трех лежит подходящий. Он оказался надет на руку, а кисть несчастного закостенела – не разжать. Недолго думая, подхватила ближайший клинок со странной рукоятью и рубанула им чуть выше кромки щита. Лезвие прошло как раскаленный нож сквозь масло. Отшвырнув чужое оружие, подняла щит и кое-как отцепила обрубок руки. Пока возилась, твари добрались до меня с противоположной стороны распадка. Уже собралась отступить – не биться же на трупах, – но замерла на месте, пораженная увиденным. Облако с тварями накатывало, как приливная волна, а потом отливало, оставляя совершенно голые кости неведомых воинов, так же как прибой оставляет на берегу камни. Раз за разом ужасающая волна ближе подбиралась ко мне. И когда в облако попадали все новые и новые тела, почти на грани слышимости раздавался утробный стон, словно твари получали ни с чем не сравнимое удовольствие. Меня передернуло от отвращения, оцепенение вмиг исчезло. Так вот что меня ждет в случае поражения?! Быть сожранной! Возможно, заживо?! Никогда!

Осторожно отступая, выбралась на костяные завалы. От моих шагов в воздухе вновь захрустело и загрохотало. Похоже, погибать буду с музыкой!

Постаралась встать так, чтобы оставить себе место для маневра и, опустив руку на пояс, задумалась, какое оружие выбрать. Пернач? Клевец? В размышлении принялась поглаживать рукояти.

Вдруг знакомая искорка счастья кольнула мне пальцы. Сила?! Ну конечно! Вот я дура! Сама же заливала ее в клевец!

Попробовала потянуть ее обратно, и та покорно моей воле полилась в меня. Сколько ж ее там? Как долго мне ее хватит?.. Да все равно!

Тут же забормотав слова, производящие барьер, я краем глаза наблюдала, как темное облако приближается. Вот оно уже преодолело половину распадка. Скоро доберется и до меня.

Сердце колотилось как сумасшедшее, скороговоркой слетали слова заклятия. А облако все плотнее обступало, оставив свободным небольшой круг. На его границе непрестанно дергались неясные фигуры, проглядывали образы, конечности. Все это мельтешение создавало рисунок, который завораживал и одновременно отталкивал. Неожиданно одна из дымных тварей метнулась ко мне. Я встретила ее клевцом, и та, взвизгнув, отскочила.

Фигуры заволновались, забурлили во мгле еще сильнее. И вот уже несколько из них метнулись ко мне разом. Одну я приняла на щит, другую стегнула плащом в развороте, третью ткнула клевцом. Вторая и третья отпрянули, а вот первая обтекла преграду, распластавшись по поверхности щита, и попыталась добраться до меня. Пришлось отпихнуть ее оружием. Визг резанул по ушам, аж больно стало! Облако всей массой ринулось на меня. Я завертелась в дымной пелене, пытаясь отбиться. Но как можно было отбиться от воздуха?!

Мне просто была необходима хотя бы маленькая передышка, поскольку я уже почувствовала, что твари начали оставлять липкие следы на лице. Пытались залепить рот, нос, ткнуться в глаза. Не выдержав, выкрикнула финальные слова, запускающие самозащиту:

– …Отступись! – И мгла отхлынула, разочарованно завыв, а я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью и почувствовала себя бодрее.

Половины силы в клевце как не бывало. Еще хватит на одно такое заклятие или два исцеляющих барьера.

Меж тем твари заволновались, принялись сбиваться в бесформенные комки, словно переговаривались меж собой, а несколько секунд спустя хлынули в новую атаку.

Я крутилась, как волчок, но всюду не успевала. Неясные фигуры, изгибаясь самым немыслимым образом, хватали за ноги, забирались под плащ. Безысходность захлестнула с головой, но она же придала мне злости и отчаянной ярости. Теперь от моих ударов твари, несмотря на свою туманность, отлетали, словно кегли.

Как долго я смогу продержаться? Как долго мне удастся отбивать их яростные атаки? Я не знала…

Внезапно твари бросились в стороны рваными клоками, а на их месте возник гигант трехметрового роста в темном плаще со странной медной маской.

– Тебе здесь не место, – равнодушно пророкотал он. – Этот мир мертв и скоро будет отделен. Уходи.

– Рада бы, – нервно воскликнула я, все еще не отойдя от горячки боя. – Но только как? Эти ребята никуда не делись. И явно будут против. – Я намекала на размытые тени, что теперь жались по ямам и продолжали клубиться темной тучей на горизонте.

Гигант в задумчивости посмотрел на меня, хотя его маска ничего не выражала, а потом, взмахнув рукой, указал:

– Туда. – И в том месте сию секунду заклубился плотный туман.

Я отчаянно замотала головой:

– Одна я туда не полезу! Спасибо, набродилась уже!

Гигант качнул головой, словно я вела себя как несмышленый ребенок, и, высвободив огромную руку из-под плаща в странной рукавице, провел у меня с левого бока. Я нервно дернулась в сторону.

– Стой, – пророкотал он и провел рукой с другого бока.

Я с трудом удержалась на месте, мне стало страшно до зубовного стука.