Текст книги "Одиночество вдвоем или любовь на пятерых (СИ)"

Автор книги: Елена Казанцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава девятнадцатая. Кирилл

Удивительно, что я женился в свое время на Альке, – думал Кирилл, пока к дому Насти собиралось начальство. – Повелся на яркую обертку. Трахнул бы её пару раз, как другие её трахали, так нет, оказался самым честным. А прожив жизнь, вдруг выяснил, что люблю женщин не ярких внешне, женственных.

Он повернул голову и всмотрелся в тонкий силуэт. Настя сейчас походила на сломанную птичку. Она стояла, обхватив себя руками, и с ужасом в глазах смотрела на свой участок. Вся такая мягкая, добрая, домашняя. В ней не было Алькиной крикливости, пестроты, жеманства. Её хотелось защищать, беречь, спрятать от всех невзгод. Быть ей защитником, мужем, любовником. И пока он размышлял, к участку подруливали машины представительского класса.

Всех этих Иван Ивановичей и Сергей Петровичей и прочих – чей он знал, как облупленных. Именно им завод продавал свою продукцию. Они у них на планерках сидят. Поэтому он говорил им правду матку в лоб.

Про себя думал: Объясняю мудакам из начальства, что они не правы и должны восстановить дом и участок.

– Кирилл, ну тут проще новый дом построить, – бубнит Сергеевич. – Тут кухня в спальню ушла, туалет на улицу уехал. Дом щитовой, старый.

– Сергеич, ты мне чего сейчас объясняешь, твои недоумки приехали не туда, твои недоумки, с планом не сверившись, начали крушить, тебе и исправлять.

– Ну, я где деньги на это найду?

– Да мне пох! Сергеич, я ведь могу с хозяйкой этого участка на вас в суд подать, адвоката найду хорошего, вы ей после суда коттедж тут отстроите, а не щитовой домик отремонтируете.

Пока они гавкались с начальством, Настя уже рыдать начинает. А председатель, старый хрен, её руками жамкает, успокаивает якобы. Сам по плечам и талии ручонками похотливыми водит, так и бы и оторвал эти ручонки.

Пока с начальством разбирались, те вызвали гастарбайтеров с лопатами. Кучу земли раскидали. Когда очистили веранду, или то, что от нее осталось, стал понятен ущерб и масштаб разрушений. Кирилл стороителем не был и то видел, что проще поставить новый дом.

Начальство чешет затылок.

– Кирилл, давай так, через час подъедет прораб, посмотрит, напишет список необходимых стройматериалов, с понедельника мы пришлем строителей.

– Давай, Сергеич, но не будет в понедельник движения, я бумагу напишу с адвокатами.

– Ты чего, Кирилл, обижаешь…

И пока они рулись, бедная Настя стояла тихонько в стороне.

Машины разъехались, забрав с собой гастарбайтеров с лопатами. Настин домик стоял, покосившись, внезапно осиротев. Перед ним куча земли горкой да щепки от веранды. Остатки основания веранды торчали из бока домишка, словно кто-то огромный и ужасный откусил от домика половину. На окнах съехали вбок белые кружевные занавески, а крыльцо задралось вверх, как оторванная подошва у старого ботинка. Ничего не осталось от уютного, пусть и старого гнездышка.

Настя всхлипнула. Кириллу это было, как серпом по яйцам. Он подошел и обнял. Она забилась в его руках раненой птицей.

– Тшшшш, все хорошо, починят твой домишко, можешь в моем переночевать, я все одно в бане живу, – пытался он успокоить её.

– Нет, я домой поеду, надо только вещи собрать, – выдала она, выпорхнула из его рук и заспешила к дому.

Под его присмотром, собрав кое-какие вещи в сумку, она глянула на часы.

– Еще на автобус успею.

– Зачем автобус? Я тебя отвезу.

– Неудобно как-то, – она сжалась вся в комочек.

– Неудобно, Настя, спать на потолке, поехали.

Он завел машину. Настя осторожно подошла к его монстру и погладила рукой крыло.

– Никогда на таком не ездила, – улыбнулась скромно.

– Покатаю, – улыбнулся в ответ Кирилл, а про себя подумал. – Всю жизнь теперь катать буду, чтобы не знала ни забот, ни печали.

До города добрались быстро. Остановились возле небольшой пятиэтажки, она была такой старой, что запах мочи кошек и мусора въелся в стены её подъездов.

– Вот тут я живу, – стеснительно сказала Настя.

– На чай позовешь? – улыбнулся Кирилл.

– Ой, у меня в холодильнике ничего нет, я уже месяц в саду живу.

– Ну, так пойдем, сходим в магазин.

Кирилл обошел авто и открыл дверку с Настиной стороны, подав ей руку. Она вмиг покраснела. А он удивленно приподнял бровь, неужели ей никто руки не подавал, дверку никогда не открывал и не придерживал. В голове пронеслась мысль о слащаво-красивом брюнете, что приехал а Алькой.

Они пошли в близлежащий магазин. Кирилл брал с полок без разбора все и кидал в корзинку. У Насти даже глаза стали круглыми. На кассе он оплатил покупки. Настя попыталась что-то сказать, но он сразу её осек.

– В магазине расплачиваюсь я, – он и не представлял, что может быть как-то иначе, ведь он мужчина.

Потом они шли по аллеи из кустов сирени к её дому. Сирень уже отцвела, но кое-где еще лохматые кисти радовали глаз.

Они поднялись к ней на четвертый этаж. Настя поскребла ключом в старенькой железной двери, та скрипнула, открылась, пропуская я их в нутро квартиры. Здесь все было убого. Мебель времен застойных лет с поблекшей полированной поверхностью. Старенький ещё ламповый телевизор, хоть Настя и купила себе на кухню плоский, современный, но старый не выкинула. Возле дивана стояли два продавленных кресла с накидками из кусков гобеленовой ткани. Одну стену занимал стеллаж с книгами, на нижних полках лежали кипы журналов, которые выпускались ещё в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого столетия.

– Насть, у тебя тут просто куча раритетов, выложи это все на Авито, денег заработаешь, есть люди, которые ищут такие раритеты.

Настя лишь махнула рукой, рассмеявшись.

– Кому этот хлам нужен, а я почти дома и не живу, все в саду.

Она накрыла на стол.

– Настя, а ты о своем муже сказала, что он был у тебя аферистом, – вспомнил Кирилл.

Настя налила ему в кружку из тонкого фарфора ароматного чая и расставила вазочки с печеньем и конфетами. Потом села на табуретку и задумчиво пригладила волосы.

– Я за него и замуж не хотела идти. Да тетки пристали, выходи да выходи. А он сразу какой-то странный был. Работать не любил. Потом якобы в командировки стал ездить. Только вот однажды к нам явились родственники той женщины, что он обманул. Тут и выяснилось, что он нигде не работал, а жил за счет женщин.

Она замолчала на пару минут, провела рукой по лицу, словно смахивая дурные воспоминания.

– Я его в тот же день из дома с вещами выставила. А на следующий день подала документы на развод. Делить нам было нечего. Машину у него отобрали, так как его женщина купила её на свои сбережения. Квартира у меня была оформлена на меня еще до брака. Развели быстро. Куда он уехал, я не знаю. И была очень удивлена, увидев его у тебя в гостях.

– Я детям позвонил, просил предупредить жену, они отмахнулись, – Кирилл рукой провел по груди, за грудиной заболело, совесть заворочалась, проснувшись. – Надо еще раз звякнуть.

– Звони им срочно. Он её, как липку, обчистит.

Они пили чай, говорили, смеялись. Но у Кирилла на душе было неспокойно.

Договорились на выходных сходить в кино. На этом и расстались. Кириллу не хотелось уходить, уж очень душевно было у Насти, но он решил не торопить события.

По дороге домой набрал старшего сына.

– Привет, Паша, чего делаешь? Ммммм, в игрульки играешь, тоже дело, – Кирилл напрягся. – Ты с матерью говорил по поводу её нового хахаля?

– А чего, говорил, она меня послала, – осклабился сын.

– Паш, я только что говорил с женщиной одной, она была его женой, этот хахаль баб на деньги разводит.

– Пап, это её дело, если она дура, то это по жизни, – прервал его сын.

– Паш, вы можете и без квартиры остаться, – напомнил ему отец.

– Отец, не нагнетай, разберемся.

Но у Кирилла вдруг стало на душе тяжело, что-то подсказывала ему, что не получится легко, что Алька вляпалась в очередное дерьмо. И все будет в конечном итоге вылито на его голову и голову его сыновей. Так было всегда.

На участке его ждал прораб. Завтра должны были начать делать мансарду. К осени он уже хотел переехать полностью в дом.

Никита был уже пьян. Толи растащило его от выпитого и тепла, толи кроме пива, как он сказал, было еще что-то влито в него.

– Никит, вот чего ты пьяным ко мне притащился? – Кирилл был зол.

– Ммммм, мыыыы, мы договаривались, – наконец выговорил он.

– Договаривались, но не в бухом виде, – кивнул Кирилл в знак согласия.

– А чё то не понял, а ты второй участок прикупил, сносишь? – пьяный Никита махнул рукой на груду земли.

– Нет, тут одни оболтусы участки перепутали, на наш заехали, – махнул рукой Кирилл. – Давай, Никит, иди в баню, выспись, завтра утром разберемся.

Глава двадцатая. Кирилл

Утро понедельника началось тяжело. Пьяный Никита полночи барагозил, не давая спать Кириллу. Тому пришлось перебраться в дом, крепко закрыв дверь на засов. И то полночи он слышал пьяные вопли и матерки. Утром ехал на работу разбитым.

Кое-как собрал себя к обеду. И позвонил Насте. Та ответила не сразу. Да и отвечала ему односложно, будто нехотя.

– Насть, ты скажи, может я не вовремя, – обиделся Кирилл.

– Ну что ты, Кирилл, просто я никак не помогу пережить, что дом потеряла, – извинилась Настя.

И вроде ответила, все понятно, но осадок остался. Правда, дел в этот день было невпроворот, поэтому подумать над тем, что не так, у Кирилла времени не было.

Вечером пришлось срочно ехать на дачу. Устраивать разборки со строителями.

К даче подъехал рано, солнце только начало клониться к закату. В зеленых кронах деревьев ещё играли его желтые лучи, но тени стали длиннее. С реки тянуло свежестью, а в зарослях пела какая-то пичужка, и крякали утки.

Строители сидели в хлам бухие, а всем этим цирком командовал Никита.

– Никит, ты опять напился?

– А чо мне, я холостой, свободный, – пьяно заорал Никита. – Хочу пью, хочу баб ебу.

– Ты бы завязывал, а то скоро баб е*ать нечем будет, сколько можно бухать.

– А ты мне не указ! – Никита пошёл в разнос. – Я свободный человек. И всех баб перее*у.

– Ох, завязывал бы ты с этим, а то на свой пестик найдёшь заразу, – махнул рукой Кирилл.

– Да на меня все бабы вешаются, мне стоит поманить, все под меня ложатся, – хорохорился Никита. – Вот хош твою эту…как там… ну эту …

– Даже слушать не хочу, – оборвал его Кирилл. На душе у него вдруг стало так гадко, словно там кошки насрали и кучку зарыли.

– Ааааааа, испугался, а вот спорим, она мне ответит, – размахивал телефоном Никита.

Кирилл вдруг задумался. А ведь он даже у Насти не спросил, знакомится и переписывается она с другими. А может у нее ещё кто есть на примете. Почему он решил, что она остановила свой выбор на нем? Вокруг много мужчин, есть и богаче, моложе, красивее.

– Пиши, раздраженно бросил он пьяному Никите, а сам пошёл разгонять рабочих. Не хватало, чтобы они по пьяни сожгли его дом. С трудом удалось найти трезвого водителя, погрузить всю эту пьяную компанию в газель и отправить домой. Завтра никто из них естественно на работу не выйдет. А это только отсрочивает переселение в дом. На душе у Кирилла было нехорошо. Все опять покатилось комом. Только он обрел почву под ногами, только все началось складываться, и опять двадцать пять.

Он уже было хотел все бросить и поехать к Насте, как к нему бросился Никитос.

– Она мне написала. Вот! – и он сунул ему под нос телефон с открытым приложением в Мамбе. – Твоя баба – обычная сучка, ты её не е*бешь, она с другими кобелями нюхается.

У Кирилла даже на душе стало погано, сам не понимая, что он делает, нанес удар кулаком в лицо Никите.

– Ты чо, козёл, – пьяно заорал тот, размахнулся и отвесил оплеуху Кириллу.

У Кирилла перемкнула. Он ударил Никиту с такой силой, что тот отлетел от него на два метра. Встал с трудом, потряс головой, что то промычал и бросился вперед. НО пьяные ноги его подвели, заплелись в замысловатую косичку, и он рухнул, как подкошенный, на траву.

Кириллу осталось только забросить своего друга на плечо и оттащить в баню.

– С этим надо что-то делать? – мелькнуло в его голове. – С пьянкой на стройке надо завязывать, он мне дом так не достроит. Зимовать в баньке, где единственное отопление – печка, ещё то удовольствие.

Но горше всего на душе было от того, что Настя написала этому блядуну и пьянице. Она ответила ему. А он, Кирилл, почему-то возомнил себя у нее единственным.

Хотелось бросить все и полететь к ней, разобраться сразу, у причала. Чтобы не тащить в новые отношения недопонимания и обиды.

Хотя какие обиды у него могли быть на нее. Он, по сути, ей никто, звать его никак. Они только что узнали, что, оказывается, жили рядом с весны. До этого никак не пересекались. А вся их переписка – это ни к чему не обязывающий флирт. Она не обязана быть ему верной.

Он сидел на скамейке у бани, пил крепкий чай и думал.

– Чего взгрустнул? – к нему тащился дед Василь. Старичку делать было нечего, жил он одиноко, поэтому любимым занятием у него была рыбалка. Даже если не было клева, дед Василь все равно сидел у воды и смотрел вдаль.

– Да так, о жизни думаю, – пожал плечами Кирилл.

– А чоей о ней думать, жить просто надо, – дед Василь выражался замысловато.

– Так вот как жить? Одному плохо, а женщину найти не получается, – Кирилл хмурился. – Верную женщину.

– А откель ты знаешь, верная она тебе или не верная? Ты её в койке с другим застал? – въедливость деда Василя немного раздражала.

– Жену вон тоже в койке с другим не застал, только верна она мне не была, уезжала с другими мужиками, детей бросала, – цедит Кирилл. – Вот, думал, что нашёл хорошую женщину, но она перед другими тоже хвостом вертит.

– А ты откель знаешь, что она перед другими хвостом вертит? – дед Василь присаживается за стол и, как хозяин, наливает себе в кружку чай, берет из вазочки баранку.

– Никитос вон написал ей и она сразу ответила, – Кирилл хмурится, кривит губы с отвращением. – Значит, крутит и с другими мужиками.

– Ох, это ваше интернет общение, – со знанием дела говорит дед. – Большей гадости, чем в этом вашем интернете было только в газетах времен социализма. Там все о достижениях писали, а страна уж в этот момент разваливалась. Вот и сейчас в этом интернете все о себе пишут, что мол живут дорохо-бохато, а сами по уши в долгах, девки все силиконовые на одно лицо. Писи – сиси на показ выставляют. В молодости я мечтал грудь своей любимой женщины увидеть, два года за ней ухаживал, после свадьбы только писи-сиси увидел. А чо сейчас? Сиси уже всей России матушке показала, писи за деньги показывает. Тьфу! Срамота!

– Дед, а ты откуда это знаешь? – удивленно воззрился на него Кирилл.

– Так это внуки мне ноутбук подарили, интернет провели, я в Мамбе зарегистрировался. Я там под ником «молодой жеребец».

Кирилл чуть со стула не упал.

– Дед, ты ополоумел?

– Почему ополоумел? У меня в друзьях сисястые девочки, знаешь, какие? Во! – и дед показал руками, какие у тех девочек груди.

– Тьфу, дед, я то думал, что ты по бабкам ходишь, рыбалкой занимаешь, а ты…

– А чо бабки то? У них вместо титек уже уши спаниеля висят. Их титьки стоят только в одном случае, когда они на корячки становятся. И то висят, болтаются. А тут девки молодые, сочные. И у меня сразу не на полшестого.

– Дед, ну ты меня удивил, – улыбаясь, развел руками Кирилл.

– Да, все хорошо, только все у вашего поколения искусственное, и чувства у вас искусственные, и девки не натуральные, и даже такой старый дед, как я, там может скрываться под любым ником. Вот и страдаете вы, потому как живете напоказ. Не говорите друг с другом, а все онлайн общаетесь.

– Ну, дед, ты загнул.

– А чего загнул то? Вот раньше моя бабка, пока была жива, царство ей небесное, если что-то было не по её, если вдруг я там глазами другую бабенку проводил, она мне вечером за столом все высказывала, а если недопонял чего, то и грязной тряпкой по мордасам прилетала. Тут сразу у порога и разбирались, чо почем, за что, почему. А вы все ходите вокруг да около, дуетесь, как мыши на крупу, вот и отношения у вас дрянь.

– Я понял тебя дед. Лучше сразу поговорить, чтобы не было недомолвок.

– Вот и я о том же, – проговорил дед швыркая горячий чай из блюдца.

Глава двадцать первая. Кирилл

Кирилл решил поговорить с Настей. Но было уже поздно, поэтому перенес все на завтра.

На следующий день он проснулся от шума и крика. Не успевая натянуть штаны, так и попрыгал на одной ноге до дверей, пытаясь впихнуть вторую ногу в штанину. Распахивет двери, а там…

Бабка Клавдия лупасит деда полотенцем по спине и мордасам.

– Баба Клава, что случилось, – перевешиваясь через перила, спросил её Кирилл.

– Да этот охальник ходит в окна девкам своим членом тычет, – орет бабка, продолжая экзекуцию над дедом.

– Так недержание у меня, простата, – рычит дед, – писать я захотел.

– Писать он захотел, прямо на Настькины окна, – рычит бабка.

– Баба Клава, так Насти дома нет, она в городе, – Кирилл попытался охладить бабкин пыл.

– Так он возле Настиных окон давно трется, – бабка, наконец, выдыхается и прекращает бить деда.

– Дура ты старая, – не унимается дед, – я тут мимо на рыбалку хожу.

– Да, знаю я твою рыбалку, ты за девками подглядываешь, вона и бинокль с собой берешь, – бабка в последний раз замахивается на деда, а тот вприпрыжку понесся в сторону дома Кирилла.

– Во, видел! Думаешь, почему осерчала? – тараторит дед. – Я ей сказал, что она старая, а у меня в интернете молодые есть. Вот она и следит за мной, а чуть что, так сразу по морде бить.

– Дед, а ты зачем пошёл по нужде к окнам дома, тебе кустов мало?

– Так говорю же, простата. Окаянная такая, мне покоя не дает.

– Дед, чтобы больше этого не было, хорошо?

– Ладно, ладно, – дед разворачивается и семенит на выход.

А Кирилл спешит на работу. Рабочий день пролетел незаметно. В конце Кирилл бросил сообщение Насте. Она долго не отвечала. И он уже было начал нервничать, когда от нее прилетело «привет, заезжай».

Он и сам не заметил, как оказался в Настином дворе. В старых кварталах дворы большие, зачастую неухоженные, словно управляющая компания только и ждет, когда уже снесут все эти дома, зачем себя утруждать и благоустраивать территорию. Иногда охочие до уюта бабули высаживают цветочки возле окон, но в остальном здесь царит запустение. Зато много мест для парковки. Кирилл бросил свой автомобиль в парковочном кармане, быстро выскочил из машины и поставил её на сигнализацию. И только тут до него дошло, что нехорошо идти в гости с пустыми руками.

Он развернулся и пошагал в магазин. В зале шумно, на кассе спорит молодая кассирша с возрастной теткой, толи обвесила, толи обсчитала. За шумом и гамом Кирилл не сразу расслышал, что его кто-то окликнул.

– Кирилл!

Он оглянулся и наткнулся взглядом на Настю, которая везла на тележке продукты.

– Настя! – обрадовался он. – Привет! А я вот решил тортик тебе купить.

Настя засмущалась.

– Ой, не надо тортиков, вес хочу сбросить, – еще больше смутилась она.

– Насть, тебе нечего сбрасывать, вон какая тонкая и звонкая, – удивился Кирилл, оглядывая фигуру девушки.

Настя покраснела до корней волос. Нервно перебирая в своей тележки продукты.

– Насть, а давай тогда возьмем что-то менее калорийное, – Кирилл тоже смутился.

Они, почти не сговариваясь, потянулись к творожному десерту, а когда их руки схватили одну коробку, нервно рассмеялись.

На кассе Кирилл оплатил покупки, Настя хотела было возразить, но он раз и навсегда пресек: Если женщина идет куда-то с мужчиной, то мужчина должен расплачиваться.

К дому они шли, весело болтая. Кирилл нес тяжелые пакеты, а Настя одну коробочку с десертом. Он опять чувствовал себя легко, непринужденно, смотрел с влюбленностью в ее глаза, но где-то внутри его уже ел червь сомнения. А что если она ему лжет? А вдруг у нее есть ещё один мужчина или она ищет себе ещё кого-то, более молодого, более выгодного.

У Насти они сразу сели за стол. Как истинная хозяюшка, Настя выставила на стол свои закрутки, налила борща полную тарелку, бросила туда столовую ложку сметаны. У Кирилла слюной наполнился рот, давно он не ел домашнего, себе все больше пельмени готовил, да разогревал готовую еду.

Он ел, она рассказывала ему, чем занималась эти дни. И ему нравилось это, словно они уже давно жили семьей, вот только червячок все больше и больше грыз ему мозг. И он не выдержал.

– Настя, скажи честно, ты с другими мужчинами переписываешься? – он смотрел ей в глаза.

– Нет, Кирилл, мы же вроде хотели с тобой …

Настя замялась, не зная что сказать.

– Прости, просто вчера Никита написал тебе, а ты ему ответила, поэтому я и спрашиваю, – Кириллу вдруг самому стало неудобно.

– Ты меня решил проверить, – в голосе Насти чувствовалось разочарование.

– Нет, просто вчера Никита напился, хвастался, что ему никто не отказывает, написал тебе, а ты ответила, – замялся Кирилл, почувствовав себя школьником перед строгой учительницей.

Настя резко встала и ушла в комнату. Кириллу стало не по себе, обидел девушку. Что делать? Извиниться? Или встать и уйти?

Но Настя сама расставила все точки, она вошла в кухню с ноутбуком. Сайт Мамба был открыт на ее странице, сообщение от Никиты было последним.

Никита был зарегистрирован под ником «жеребец».

– С ума они с дедом сошли, – пронеслось в голове у Кирилла. – Один молодой жеребец в семьдесят восемь лет, второй просто жеребец в свои сорок. Прямо племенные бычки для покрытия тёлок.

Настя раскрыла переписку.

Он предлагал ей встретиться, писал, что у нее классные сиськи, она написала ему, что у нее уже есть мужчина.

Кирилл выдохнул. А потом его накрыл стыд.

– Насть, прости, – он посмотрел ей в глаза, как щенок, который начурил в углу.

– Кирилл, если ты мне не доверяешь, то может не начинать отношения?

– Настя, прости дурака, кризис доверия у меня, мне это ещё психолог говорил, сложно мне доверять. Прости.

– Не знаю, Кирилл. Не смогу я, если ты меня все время будешь подозревать и проверять.

– Настя, я дурак, хочешь вновь к психологу пойду, поработаю…

– Кирилл…

– Настя, я все сделаю, чтобы мы могли быть вместе.

Кирилл резко встал и обнял её. Она не отстранилась, прильнула к нему, словно потерянная птичка, птичка без гнезда.

– Насть, я был дураком, но я исправлюсь, поверь мне.

Кирилл хотел остаться, но Настя сказала: Нет. И он, как побитый пес поплелся к дверям.

До дома ехал медленно. Стараясь переварить свои чувства и эмоции. Накатывала злость на самого себя. Почему поверил Никите?

Да потому что не привык верить женщинам. Не было у него нормальных отношений. Все его женщины либо временные, либо Аля. Вот и не поверил. Надо было плюнуть в рожу Никите, так нет, побежал себе что-то доказывать. А тот дурак тоже хорош, разве друг бы попытался увести женщину у своего друга?

К дому он подъехал почти в темноте. Сумерки опустились на землю, укрывая серым покрывалом дома, деревья, реку. Птицы замолкли и угомонились, только где-то очень далеко пичуга жалобно вскрикивала, её пение больше походило на скрип засохшего дерева, да утки еще покрякивали на реке.

– Кирилл, я тебя жду.

На пороге его дома сидел дед с ноутбуком в руках.

– Чего тебе, дед Василь.

– Ты поглянь, каку кралю я себе в интернете нашёл, – и дед Василь развернул экран к нему.

С голубого экрана на него смотрела Тонька. Фото более чем провокационное. На ней одет лишь мокрый топ до пупа, титьки стоят торчком, соски выделяются на мокром полотне горошинами. Взгляд скользит вниз, а там пирсинг в пупке. Раньше его не было. Ниже не видно. Но и того, что она выставила на всеобщее обозрение более, чем достаточно.

– Дед, тебе эту сучку не потянуть, пенсии не хватит, поищи себе бабку, чтобы кашу варила, – отмахнулся от деда Кирилл.

– Кирюх, так зачем мне бабка, у меня и так Клава под боком, но на нее у меня не станет, – хихикает дед.

– Дед, ты хоть знаешь, сколько ей лет, она в внучки тебе годиться, – Кир поднялся по лестнице и открыл дверь.

– А ты её знаш?

– Как мне её не знать, любовница она моя бывшая, – махнул рукой Кирилл.

– Ооооо, горячая? – интересуется дед.

– Дед, тебе её аппетиты не осилить, уймись, – бросил Кирилл на прощание деду и захлопнул дверь.