Текст книги "Код личности 1 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Фу, как это забыть⁈

У меня даже почти получилось скривиться, что не могло не радовать – это значило, что онемение потихоньку проходит и подвижность мышцам возвращается. Ну слава яйцам!

В путь мы отправились где-то минут через двадцать.

Сержанта, который наконец додумался представиться, звали Николай Юдин, а ещё у него была большая машина с вместительным багажником, так что он не только согласился подбросить меня до лавки Фельдштейна, но и помог загрузить в авто всё, что я вынесла из аномалии. Электросамокат тоже влез.

При этом мне даже разрешили сесть спереди, сначала правда, застелив сидение пленкой, но я не возражала. Понимала, что потом вывести с тканевых чехлов болотную вонь будет проблематично.

Поговорить, правда, толком не получилось, что сержанта искренне расстроило, ведь он хотел из первых рук выведать, что же со мной приключилось в аномалии, но на мой вопрос он ответил, причем ничего не скрывая:

– Романа Игоревича в ведомственный госпиталь забрали, он там приписан. В Ивантеевке который. Знаешь, может?

Я дернула плечом, пытаясь дать понять, что даже если и не знаю, то разберусь. Не проблема.

– Сильно ему конечно, досталось, – хмуро рассуждал Юдин. – Но тут уж как повезет. Кого-то и с первого раза обратно не дожидаемся, а кто-то годами ходит и ни царапины. Ты-то, я смотрю, парень бывалый?

Я с умным видом кивнула.

– Давно ходишь?

Неопределенно качнула головой.

– Да, не болтливый ты… – хохотнул сержант. – Таким прямой путь в разведку. Ты, кстати, служить не планируешь?

Да упаси пиксель!

К счастью, обязательной срочной службы в стране для простолюдинов не было, только для аристократов, но мало кто её игнорировал – отслужившим были большие льготы при поступлении в ВУЗы, да и просто был высок шанс найти работу по военному профилю.

Меня же это не прельщало.

Я девочка так то!

Ну а то, что выгляжу, как вонючий бомж, это уже детали.

Глава 14

В итоге довезли меня прямиком до крыльца пункта приема аномальных ресурсов, помогли выгрузить вещи, пожелали быть благоразумным (я так поняла, это снова был намек на вещи Тюменцева, которые не стоило присваивать), и даже продиктовали номер своего коммуникатора (мало ли что!), и наконец оставили одну.

В лавку Фельдштейна я заходила в три этапа.

Сначала занесла свой рюкзак, обвязанные веревкой контейнеры и тюк с травами, вежливо кивнув Якову Моисеевичу, который встретил меня широкой улыбкой и радостно расставленными в стороны руками.

Вышла.

Затем занесла рюкзак майора и его клинок. Снова кивнула, старательно не замечая уже озадаченного выражения лица скупщика.

Вышла.

В третий заход закатила в лавку электросамокат, потому что чип блокировки не выдержал купания в болоте и не сработал. К тому же его стоило подзарядить, чтобы заряда хватило доехать до деревни.

– Юноша, вы делаете моему разуму больно, – изумленно выдал Фельдштейн, выходя из-за прилавка и первым делом внимательно изучая контейнеры. Они были непрозрачными, так что невозможно было понять, что внутри, но, подозреваю, запах болота торгаш уже учуял. – Вы принесли мне всю свою удачу, что копили этот месяц? Таки уверяю вас, она любит чистых последователей. Или в вашем районе тоже отключили горячую воду?

Смешно…

Выразительно вздохнув, к сожалению, даже поморщиться не смогла, но попыталась жестами изобразить немоту, а потом необходимость в листке и ручке.

Фельдштейн оказался понятливым мужиком и быстро предоставил мне необходимое, ну а я, решив не скрывать главное, но умолчав детали, написала:

«Был в Мавринской аномалии с напарником. Он в больнице, на меня попала слизь гипножабы. Не чувствую мышц лица. Посоветуете что?»

– Охо-хо… – внимательно прочитав записку, причем подозреваю раза на три, Фельдштейн вдруг вынул из нагрудного кармана узкие очки, подошел ближе и чуть ли не впритык изучил моё лицо. – Да, определенно это паралитическая слизь с языка… Юноша, даже не пытайтесь рассказать мне, как именно это случилось. Моё слабое сердце не выдержит подобных откровений. Но не волнуйтесь, скоро само пройдет. Максимум через сутки.

После чего отшагнул обратно, снял очки и алчно взглянул на рюкзаки.

– Верно ли я понимаю, что внутри то, что сделает нас с вами счастливыми?

Я с умным видом кивнула и, ловко развязав веревки, помогла сначала разложить на прилавке свою часть добычи, в том числе из рюкзака, и пока Фельдштейн вскрывал контейнеры и вдумчиво изучал траву, напоследок взвешивая каждый пучок на аптекарских весах, я снова вооружилась листочком и ручкой, написав, что деньги можно безналом, причем на вторую часть нужен отдельный товарный чек, чтобы потом показать его напарнику и не возникло вопросов в моей честности.

– Сделаю, Александр, всё сделаю, – заверил меня торгаш, сунув нос в каждый контейнер с икрой и аж причмокивая от удовольствия. – Учет в дружбе – дело важное, и дружбу только укрепляющее. А кто ваш напарник, если не секрет? Больно знакомый клинок…

Вот тут, если бы могла, поморщилась. Майор-то не в курсе, что мы напарники.

– Впрочем, не говорите, – торопливо отмахнулся Яков Моисеевич, явно заметив мою заминку. – Не моё это дело. Но вы в курсе да, какой он тяжелый человек?

Я с умным видом кивнула и через полчаса, получив переводом две суммы, стала полноценным миллионером. Чтобы я не думала, что скупщик обсчитал меня даже в копейках, Фельдштейн выписал две квитанции, где расписал каждую позицию. Порадовался тому, что я теперь охотник с лицензией, так что даже расплатился со мной по полному прайсу и в общей сложности сданных ресурсов (именно моих) вышло на девятьсот девяносто три тысячи. Одной только икры я вынесла тринадцать с половиной литров, плюс травы на двести тысяч и остальное – жала и сердца скорпионов. Товарный чек майора выглядел внушительнее. Всего две позиции: жала и сердца, но все до единого элитные. Первые стоили шестьдесят тысяч, вторые пятьдесят. Итого: миллион семьсот десять тысяч.

Жирно. Очень жирно.

И завидно.

Очень завидно!

Куда ему столько денег?

Мысленно повздыхав, написала на листочке «спасибо», в ответ услышав:

– Заходите ещё, Александр. С удовольствием обменяю презренный металл на всю вашу законную добычу. – Скупщик выделил тоном «законную», на что я невозмутимо кивнула и взмахнула рукой, прощаясь.

Ну а потом оставалось только упаковать удобно складывающийся рюкзак и меч майора в свой, сунуть туда же свой гладиус, вынести на улицу электросамокат и отправиться в обратный путь.

В деревне я оказалась примерно через час и, первым делом скинув рюкзак и одежду вплоть до трусов на улице, чтобы не вонять ими в доме, приняла продолжительный горячий душ. И вроде лето на дворе, да и одежда успела более или менее высохнуть, но всё равно ощущался просто дикий дискомфорт от всего этого.

При этом профессор, как я поняла, даже не заметил, что я пришла, благо хоть на кухне еды убавилось, причем это точно был не Локи. Стоило мне выйти из ванной, ощутив наконец себя полноценным человеком, как этот хитровыдуманный проглот изобразил последнюю стадию истощения и пришлось кормить его двойной порцией курятины.

И скорее всего надо будет уже подумывать о переходе на более серьезный корм. Кабаны там всякие, глухари, зайцы… Естественно, аномальные. А то такими темпами, я так понимаю, мне питомца уже не прокормить.

Кстати, о питомцах!

Локи уже доедал свою курицу, восторженно порыкивая, а я вспомнила о псе майора. А ведь его вряд ли кто-то догадается покормить… Майор вообще один живет или нет? Надо это выяснить!

К сожалению, я до сих пор не была способна разомкнуть губы, и пускай мычать вполне получалось, то есть связки работали, выговаривать слова это не помогало. В итоге занялась вещами, кинув комбинезон и остальную одежду в стиральную машинку, разложив рюкзак майора просто проветриваться, а свой сначала выкупала в бочке, куда профессор набирал воду, чтобы поливать плодово-ягодные деревья и кусты в жару. Уделила внимание мечам и ножам, вдумчиво изучила чужую аптечку, не найдя на умпулах маркировки, и от того заинтересовавшись их содержимым еще сильнее.

Всего их было четыре вида, по три штуки каждого цвета: зеленые, синие, розовые и перламутровые. Надеюсь, их не надо хранить в холодильнике? Будет обидно, если испортятся из-за долгого пребывания на жаре. Хотя… По идее такие вещи портятся уже через два часа. Вряд ли майор об этом не в курсе. Значит, всё в порядке.

Тем не менее я убрала ампулы обратно в аптечку, а саму аптечку со шприцом в свой шкаф на верхнюю полку. Туда же (в шкаф) отправился чужой меч, переставший светиться алхимический «фонарь» и охотничий нож, который я нашла в боковом кармане рюкзака, а больше там ничего не было.

Сама я, всё ещё в одних трусах завалившись в гамак на улице (какая ж благодать, а?), положила рядом свой коммуникатор и полезла шариться в сети. Личность отставного майора интересовала меня всё больше и следовало довести до конца свои рыцарские порывы.

Первым делом я выяснила, что тот участок действительно принадлежит ему. Только ему. Затем нашла сведения о браке и последующем разводе, причем последний приключился с Тюменцевым чуть больше десяти лет назад, ещё до ранения. Ага…

При этом в браке была рождена дочь Татьяна и сейчас девушке двадцать три года.

Отлично!

Хотя… нет.

Девица умудрилась выскочить замуж в прошлом году и уехала с мужем аж во Владивосток, где у них служебная квартира от военного ведомства. Нда… Далековато!

Бывшая супруга, кстати, была уже повторно замужем и родила новому мужу (бизнесмену, к слову) двух новых ребятишек. Мальчишек. Было им десять и восемь соответственно…

Стоп!

Она что, родила в год, когда развелась?

Торопливо сравнив даты, выяснила, что да. Первые роды случились через пять месяцев после развода.

И вот как-то даже не знаю… Майор-то у нас, оказывается, рогоносец? Неловко…

Никаких упоминаний о том, что майор живет не один, я в сети не нашла, так что подумала немного ещё… И нашла адрес госпиталя.

Увы, регистратура уже не работала, на сайт данные о поступивших пациентах не выкладывались, а когда я крайне окольными путями нашла телефон приемного покоя, то… звонить всё равно было бесполезно. Речь-то у меня всё ещё не восстановилась.

Подумав ещё немного, оделась в штаны и футболку из старых запасов своего тезки с надписью «Налейте мне кофе и никто не пострадает» (вот прямо про меня!) и отправилась на разведку к соседу.

Свет в доме не горел, на крылечке никто с биноклем майора не ждал, а молчаливый и от того ещё более грозный кавказец встретил меня внимательным взглядом. И рада бы приободрить парня… да речь всё ещё недоступна.

Повздыхав, тем не менее прошлась вдоль забора и выяснила, что пес даже не на цепи, то есть в случае острой нужды сможет покинуть участок, а у вместительной будки стоит внушительная бадейка с водой. То есть от жажды песель точно не погибнет.

Отлично.

Из самоучителя по дрессировке я знала, что по-настоящему обученный пес не примет угощение из чужих рук, так что этим вечером нести ему еду скорее всего бесполезно, ну а завтра, как только спадет паралич, постараюсь прояснить ситуацию с майором. И если окажется так, что он загремел в госпиталь надолго, то буду просить помощи у бабы Вари. Она точно должна знать, как мне поступить.

Ну а пока можно было вернуться на свой участок, завалиться в гамак… И разобраться, что произошло со мной на болоте!

Я знала, что поступаю глупо, оттягивая момент истины, но почему-то было… не по себе. Обнаружить. И не обнаружить. Убедиться в своих предположениях. Или наоборот, не убедиться.

Но всё! Хватит уже тянуть!

Советник, полная диагностика системы!

На самом деле Советник был вспомогательной программой-справкой, но я нашла в его настройках лазейку и теперь он мог поверхностно анализировать моё состояние, выдавая текстовую информацию о ее состоянии.

И она постепенно начала появляться у меня перед глазами.

«Костная целостность – в норме»

«Целостность кожного покрова – в норме»

«Чистота крови – 96%, обнаружены следы нервно-паралитического спектра, рекомендована дополнительная принудительная чистка. Прогноз на полное естественное очищение – семь часов»

«Нервная проводимость нарушена в районе лицевых мышц, прогноз на полное восстановление естественным путем – двенадцать часов»

«Внимание, обнаружено неучтенное дополнение… Провожу анализ данных. Пожалуйста, подождите».

Вот оно! Вот!!

На какое-то время я даже дышать перестала, а потом перед глазами появилась новая строка:

«Анализ завершен. Дополнение содержит усиление эмпатической чувствительности к чужеродным мозговым колебаниям»

Э-э… чего? А простыми словами?

«Простыми словами, ты стал чувствительнее к эмоциям окружающих», – безо всякого эмоционального окраса перефразировал свои же слова Советник. – «Согласно моим базам данных, это одна из граней ментального магического дара».

А-а-а!!!

Супер!!!

От переизбытка восторженных эмоций я чуть из гамака не вывалилась, удержав равновесие исключительно чудом, а потом заставила себя успокоиться, громко продышавшись, и попыталась понять, как это работает.

Ну, допустим, на примере майора я ощутила это невероятно остро.

А потом? Охрану на КПП я не ощущала. Якова Моисеевича тоже скорее видела, чем ощущала. Как это работает?

Искренне недоумевая, но не теряя времени, я закопалась в сеть, выискивая там самоучитель для доморощенных эмпатов, и довольно быстро выяснила, что на начальном уровне этого весьма неоднозначного дара продуктивное его использование доступно лишь периодами. С откатом в несколько часов.

Во-о-от! Вот это уже подходит! Значит, я активировала дар и «услышала» майора, а потом способность «устала». И снова активировать дар я смогу лишь некоторое время спустя.

А какое?

Сеть давала разную информацию, от десяти часов до недели. Но это только на начальном уровне. Чем выше уровень, тем меньше период отката. Ага… А как развивать способность?

Частым применением.

Угу…

А как понять, что способность снова доступна?

Над этим вопросом я задумалась надолго, я потом меня осенило. Ну, конечно!

Я же чертов биокиборг! Можно просто прикрутить к установленному дополнению шкалу готовности и когда она будет полной, прозвучит сигнал и даст мне понять, что способность снова доступна. Как в компьютерных играх!

Да я гребаный гений!

Читераст практически!

Или читерка? Читерша? Читересса? Тьфу, блин…

В общем, что я хочу сказать? Это всё, безусловно, здорово. Но непонятно. Мой код настолько битый, что любое магическое воздействие ложится на него программным дополнением? Это странно…

И опасно.

Мало ли в какую заварушку я попаду ещё!

А если перегруз системы? А если закоротит? А если произойдет конфликт приложений? А если я банально сойду с ума?

Глюкнуло же меня рядом с жабой! И хоть убей, я не вспомню, как вошла в режим берсерка и покрошила её на фарш.

Это опасно. Очень опасно! А если рядом окажутся невинные люди? Старики, дети? Локи?

Надо будет рассказать всё профессору. Без утайки. Пусть думает, какую программу-блокиратор на меня поставить, чтобы перехватывал все подозрительные файлы перед установкой. Сама буду решать, устанавливать ее или нет!

Приняв это непростое, но правильное решение, я даже сумела поспать, проснувшись с первыми лучами рассвета. Потянулась, улыбнулась… А нет, еще не улыбнулась. Губы вроде дрогнули, но до полноценной подвижности было ещё далеко.

Грустно вздохнув, тем не менее полноценно унывать не спешила. Это всё временно и будет мне уроком. Ну а пока можно покормить Локи и отправиться на утреннюю пробежку. Быстрее… Ещё быстрее!!

Набегавшись вдоволь и чувствуя, как кровь бежит по венам, насыщаясь не только кислородом, но и магией, я сделала качественную разминку, затем устроила рукопашный бой с тенью, а под конец и пофехтовала, для себя решив, что магия – это круто, но с мечом надежнее.

При этом мало знать, надо ещё уметь. Надо довести движения до автоматизма, чтобы в критической ситуации не думать и не медлить, а действовать. И действовать эффективно!

Время близилось к девяти, когда я приняла душ и отправилась на кухню, готовить профессору завтрак. Сначала проверила, что у нас вообще по продуктам, мысленно перебрала варианты и поставила тесто на элементарные блины. Бельков их любил, да и суп с мясом с утра вроде как не то пальто.

Сам профессор проснулся ближе к десяти. Умылся, дошел до кухни, тепло со мной поздоровался и первым делом спросил:

– Как прошла вылазка в аномалию? Удачно?

Увы, членораздельно говорить я всё ещё не могла, лишь мычать, но это было совсем не то, что стоило демонстрировать и без того излишне тревожному деду. И я написала ему на коммуникатор, жестом дав понять, чтобы он прочел сообщение.

Сначала написала, что на меня попала слюна гипножабы и лицо онемело. Но прогнозы хорошие и максимум к обеду отпустит.

Естественно, Бельков переполошился и вместо завтрака потащил меня в лабораторию, где облепил датчиками, и успокоился только тогда, когда система подтвердила мои слова – волноваться не о чем.

Мы вернулись на кухню, причем уже я утащила его туда чуть ли не силком, усадив за стол и поставив перед ним завтрак, но он всё равно смешно сдвинул брови и потребовал:

– Рассказывай! Всё рассказывай!

«Ешь!», – написала ему в ответ, выразительно сложив руки на груди.

– Ох, Сашка! Допросишься! – буркнул он, но на блины накинулся с аппетитом и лишь когда съел четвертый, я начала писать сочинение на тему «Как я провела один день лета».

Писала долго, с подробностями. Стараясь не упустить ничего важного, особенно свои ощущения от всего произошедшего. При этом эпизод с гипножабой описала без прикрас, прекрасно понимая, что это противник действительно не моего уровня и чтобы снова идти на охоту именно на болото, мне надо подтянуть как минимум магический уровень вкупе со скоростью реакций.

А ещё нужно оружие. Новое, острое, идеально сбалансированное оружие.

Глава 15

Рассказала я профессору и про майора, не став скрывать, что это наш сосед с левого края деревни, причем живет скорее всего один. Но участок сторожит пес. Не на привязи. И я понятия не имею, как надолго Тюменцев загремел в госпиталь. А собачку жалко…

– Собачку ему жалко, – беззлобно проворчал профессор, качая головой. – А себя, значит, нет? Как не надорвался только, вытаскивая здоровенного мужика на своём горбу?

Я небрежно пожала плечами, ведь мы оба знали, что все без исключения гомункулы намного сильнее людей и сто килограммов для нас вполне подъемная ноша. Главное – своевременная энергетическая подпитка.

– А что с воздействием? Разобрался уже, я смотрю?

«Частично. Я ещё не понял, что стало катализатором, слизь с языка или ментальное воздействие, но теперь я немного эмпат. Очень сильно начального уровня»

– Идем, проверим.

Мы снова перебрались в лабораторию и меня повторно облепили датчиками, на этот раз фиксируя мозговые колебания. Сначала в покое. Затем Бельков попросил меня разогнать энергию по каналам. Снова в покое. Под конец попросил информировать его, когда способность восстановится, чтобы я применила её под датчиками.

– А вообще, конечно, странно… – Назар Демидович выглядел скорее озадаченным, чем довольным. – Модели УМА-13Ц в принципе нестандартны и не допущены к массовому производству именно из-за большой вероятности различных сбоев в системе, но такую реакцию на внешние магические раздражители я вижу впервые. Это опасно. Очень опасно, мальчик мой!

На меня посмотрели с нескрываемой тревогой.

Я и сама понимала, что не все пряники полезны для здоровья (так можно и сахарный диабет заработать!), поэтому с умным видом покивала и написала своё предложение:

«Надо установить программу-перехват. Чтобы блокировала принудительно входящую информацию и откладывала в какой-нибудь карантинный бокс для предварительной проверки.»

– Гениально! – просияв, Бельков тут же схватился за телефон, а на мой вопросительный взгляд, пояснил. – Напишу Димитро. Он гениальный программист. По деньгам, конечно, будет недешево, но точно качественно.

Я кивнула, соглашаясь, что фуфла нам не надо, и Бельков сосредоточился на переписке. Она заняла от силы десять минут, причем Димитро сразу выставил ценник в сто тысяч, что на мой взгляд было многовато, но… Я согласилась.

Здоровье дороже.

Да и деньги есть, а новые я всегда заработаю.

Профессор, дождавшись моего согласного кивка, отписался о договоренности Димитро, и тот дав понять, что на работу ему нужно дня три, максимум пять, завершил беседу.

Что ж, значит, ближайшие пять дней мне надо поберечься. Ещё один плевок в лицо я могу без предварительной подготовки просто не пережить.

Ну а пока…

«Съездим в госпиталь?»

– Зачем? – озадачился Назар Демидович.

«Хочу проверить майора. Беспокоюсь»

– Ох, Сашка… – профессор снова нахмурился. – Ни к чему нам с тобой внимание настолько серьезных людей. Понимаешь?

Кивнула. Понимаю. Всё понимаю. А ещё хочу понимать, как действовать дальше.

Вздохнув и видя, что я непреклонна, старик махнул рукой.

– Ладно, твоя взяла. Вызывай пока такси, оденусь.

Одеться стоило и мне, но с этим я справилась буквально за три минуты, попутно заглянув в зеркало и отметив, что неплохо бы уже подстричься. Трехсантиметровый ежик волос выглядел неопрятно и привлекал лишнее внимание.

Ну а так как мы планировали выбраться всё-таки до города (ну или по крайней мере до более обжитого района), то я попросила Белькова заглянуть к соседям и узнать у них, нужно ли им что-то по продуктам. Мне не сложно, а старикам приятно.

Всё равно такси прибудет только через двадцать минут.

Сам профессор не одобрял мои добрососедские порывы, считая, что так возрастает риск разоблачения, но всё же соглашался, что лучше быть на хорошем счету, чем «подозрительным типом» априори.

Кстати, бабу Варю он, как мне кажется, даже немного побаивался, всё-таки старушка была невероятно проницательной и капельку одаренной. Самый мизер, а может просто развитая интуиция и опыт прожитых лет, наложившиеся друг на друга, но она действительно прекрасно разбиралась в травах, в том числе аномальных, самостоятельно собирая их на самом краю болота.

Более того, за всё то время, что мы тут жили, к ней раз десять приезжали «клиенты» даже из Москвы и именно за настойками и сборами. У знающих людей бабулька была на очень хорошем счету.

В общем, в подъехавшее такси мы садились аж с тремя спискам (для себя я тоже сделала), однако сначала поехали… стричься. Но поближе к госпиталю.

Белькову тоже давно стоило привести себя в порядок и если щетину он сбривал (изредка), то с редкими седыми волосами на голове была совсем беда. Ладно хоть мылся теперь регулярно!

В общем, немного силком, но я загнала старика в кресло парикмахера, сама сев в соседнее, показала девушкам фото сначала того, что надо сделать с профессором, затем того, что хочу я, и через сорок минут придирчиво изучала в кресле очень даже симпатичного парня с дерзким взглядом серых глаз.

М-м, хорош!

Ровный загар, белые зубы, стильная стрижка… Что ещё надо для образа крутого парня? Пожалуй, новая футболка с надписью!

Для визита в госпиталь я надела белую, где на спине значилось, что «Я создан косячить», к ней отлично подошли светло-серые джинсы и кеды, ну а с модельной стрижкой и вовсе выглядела парнем хоть куда.

Правда, я бы предпочла выглядеть девушкой на все сто… Но это чуть позже.

Когда решу все «мужские» проблемы.

И да, я понимала, что пока выгляжу, как парень, решать их будет намного проще. Не уверена, что будь я девушкой уже сейчас, меня бы в принципе пустили в аномалию. Почему-то местное общество считало, что дамы – народ хрупкий, априори беспомощный, не способный на сильные и смелые поступки. Хотя может так оно и было… Местами.

Но я то не такая!

И нет, мы об этом никому не скажем.

Подстриженный профессор тоже выглядел гораздо более импозантно, но для полноты образа я утащила его в торговый центр неподалеку и заставила приобрести новый костюм. И фасон посовременнее, и цвет посвежее… И пару рубашек для комплекта!

Под конец мы заглянули и в обувной, где в первую же секунду в мусорку отправились его растоптанные ботинки со сбитыми носами, а на смену им я приобрела деду мягкие кожаные лоферы. Отлично!

– Ну вот, совсем другое дело, – произнесла уже почти внятно, потому что время на часах близилось к полудню и подвижность лицевых мышц приходила в норму буквально на глазах. – Да ты у меня стиляга, пап.

– Ну, скажешь тоже, – смутился профессор, разглядывая в высокое зеркало не только ботинки, но и себя. С грустью вздохнул и пробормотал едва слышно: – Даша тоже любила ходить со мной по магазинам…

Старательно изобразив временную потерю слуха, я расплатилась за покупку, ну а потом мы отправились в госпиталь.

Он располагался совсем недалеко от места, где мы находились, я подгадала так специально, так что нам предстояла приятная десятиминутная прогулка, а потом неравный бой с бюрократией в виде сердитой тетки в регистратуре приемного покоя.

– А я говорю, не положено! – бубнила она, когда я пыталась пока по хорошему выяснить, в каком отделении и в каком состоянии находится пациент по фамилии Тюменцев. – Вы ему не родственники! Не положено!

– Девушка, – серьезно польстила я дородной бабище, аккуратно просовывая под стеклом в её сторону плитку дорогой шоколадки, под которой выглядывал краешек тысячной купюры (да-да, вот такая я наглая), – пожалуйста, вся надежда только на вас. Роман Игоревич не просто наш сосед, а очень хороший друг. Я лично видел, как его вынесли из аномалии в крайне нехорошем состоянии. Мы с дядей просто хотим убедиться, что его жизни ничего не угрожает. Он живет один, его пес всю ночь выл на всю деревню. Вы понимаете, что животное просто погибнет без хозяина? А вдруг ему вещи какие нужны? Дорогостоящее лечение? Просто устройте мне встречу с его лечащим врачом. О большем не прошу.

– Ну, если только встречу с врачом… – засомневалась тетка, но шоколадка с купюрой пропала со стойки в мгновение ока. – Да и собачку жалко. Ладно, ждите.

Прошло минут пятнадцать, я как раз изучила все до единого информационные стенды на стене, выяснив, что никотин и алкоголь убивают (вот так сюрприз!), а ещё как диагностировать у окружающих инсульт и оказать первую помощь при солнечном ударе или переохлаждении.

А неплохо… Ещё и с картинками!

Немолодой и явно уставший от жизни и капризных пациентов с их наглыми родственниками врач вывернул к нам со стороны лестницы и приблизился сам, безошибочно подойдя сначала ко мне.

– Вы родственник Тюменцева? – спросил, даже не поздоровавшись.

– Да, племянник, – солгала без зазрения совести, догадавшись, что тетка из регистратуры сделала это первой. – Скажите, как он?

– Неоднозначно, – качнул головой врач и жестом предложил пройти, небрежно бросив в сторону регистратуры: – Анна Ильинична, выдайте господам одноразовые комплекты.

Нас тут же снабдили шуршащими бахилами, тонкими голубыми халатами из странного полупрозрачного нетканого материала и такими же шапочками на резинке, но я надела это всё безо всяких возражений, понимая, что нельзя тащить с улицы грязь туда, где лежат люди с ослабленным иммунитетом. Профессор тоже облачился, и мы отправились в неврологическое отделение.

Пока одевались, врач соизволил представиться Васильчиковым Михаилом Андреевичем, заведующим травматологического отделения, но о майоре начал рассказывать только тогда, когда привел нас в свой кабинет.

– Господин Тюменцев поступил к нам вчера во второй половине дня. Без сознания. Осколочный перелом левой голени, серьезная кровопотеря, отравление ядом из аномалии. К счастью, сопровождающий его боец вовремя информировал нас, что ему уже введены определенного рода инъекции… – Михаил Андреевич сделал паузу и я с умным видом кивнула, на что он коротко хмыкнул: – Вы в курсе?

– Да, я был там, – не стала скрывать. – Роман Игоревич вступил в неравный бой со скорпионами из Мавринской аномалии. К сожалению, в этот момент меня не было рядом, я нашел его многим позже. Скорее всего через несколько часов после ранения. К счастью, у него с собой в аптечке оказались препараты первой необходимости и удалось избежать худшего. Скажите, как он?

– Знаете, не так плохо, как могло быть, – уклонился от прямого ответа завотделением. – Те препараты, они… кхм, весьма эффективны. В моменте. Но имеют ряд побочных эффектов, влияя на печень и работу сердечной мышцы. К счастью, мы вовремя поняли, с чем имеем дело, и до реанимации не дошло. Да и господин Тюменцев из тех, кто ещё нас с вами переживет.

Васильчиков тихонько хмыкнул и оценивающе посмотрел на меня. Но от ненужных вопросов удержался.

Я же спросила:

– Скажите, от нас что-нибудь нужно? Вещи или… лекарства?

– Нет, – последовал мгновенный ответ. – Госпитали при военном ведомстве получают первоклассное финансирование и мы ни в чем не нуждаемся. Но спасибо за неравнодушие. Что же до господина Тюменцева, то его случай не уникален и мы уже подобрали ему восстанавливающий курс капельниц, который почистят его кровь и восстановят энергетический баланс организма. Маги в принципе невероятно живучи, сами понимаете. Что же до вещей, то… Да, наверное. Дело осложняется переломом и сейчас Роман Игоревич буквально прикован к кровати как минимум на два ближайших дня. Он уже подписал согласие на оплату экстренной целительской помощи, которая поможет срастить кости буквально за неделю, чтобы он смог самостоятельно передвигаться хотя бы до санузла, но сами понимаете, неделя – это тоже срок. Сменное белье, одежда, средства гигиены – будут уместны. По гостинцам прошу воздержаться, в нашем госпитале организована оптимальная система питания, учитывающая потребности больных от и до. Не стоит в это вмешиваться.

Я с умным видом покивала и уточнила:

– Значит, Роман Игоревич задержится у вас минимум на неделю?

– В идеале на две, – кивнул Васильчиков и кривовато усмехнулся. – Но зная характер господина Тюменцева, он будет прорываться от нас с боем уже дня через три. Так что да, рассчитывайте примерно на неделю.

– Он сейчас в сознании? Я могу его увидеть?

Задумавшись, Михаил Андреевич зачем-то глянул на часы, где шел первый час дня, но потом кивнул.

– Да, вполне. Идемте, провожу вас. Но недолго, максимум минут десять, потом у нас обед и сончас.

Мы все вместе вышли в коридор, но профессор дал понять, что подождет меня тут, на мягкой лавке, ну а мы с заведующим прошли дальше по коридору, где находились палаты. Тюменцев лежал в боксе повышенной комфортности на двоих с индивидуальным санузлом, телевизором и холодильником, причем его сосед отсутствовал, хотя я видела, что постель смята и на тумбочке лежат личные вещи, но бросила в ту сторону буквально один взгляд, после чего сосредоточила внимание на бледном и заранее хмуром майоре.