Текст книги "Пока жизнь не разлучит нас, Дракон (СИ)"
Автор книги: Елена Элари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Елена Элари
Пока жизнь не разлучит нас, Дракон
Глава 1
– Как вы собираетесь выдать её за моего сына, если ему о ней даже неизвестно?! Мы не можем привести его в чувства вот уже седьмой день.
Голос женщины то и дело взлетал до самых высоких нот и резко обрывался, как бы ни старалась она сохранять самообладание.
Мне тоже было интересно, как меня хотят подвести к алтарю, если там не будет ждать мой будущий муж. Поэтому я, поборов робость и страх, прислонилась к двери тёмной и пустой комнаты, в которой меня заперли.
– А что вы предлагаете, леди?
– Но не можем же мы и правда, – она задохнулась от возмущения, так и не закончив фразу, не найдя слов.
Я пока не видела её – хозяйку особняка, но из-за голоса представлялась она статной женщиной средних лет, с выверенной осанкой и благородной сединой на висках.
Тяжёлый мужской вздох спорящего с ней человека прозвучал настолько устало и выразительно, что даже мне сделалось не по себе. И его вкрадчивый голос с лёгкой хрипотцой, закончил спор:
– Князь Рагуил прошёл войну, вернулся домой, как и обещал вам, дорогая Зои, пусть и ненадолго. Все мы знаем, что он уже мёртв, ведь надежды для него нет. Ваш дом – оплот спокойствия и постоянства, вы держатели древних законов, а один из них гласит, что ни один из сыновей Антики не может остаться без пары. Если крылатый князь погибнет, так и не женившись, всем нам ждать беды. А лучше этой девочки никого не сыскать, ведь невеста требуется из другого мира. Вам это известно. Также вы понимаете, что счёт идёт даже не на дни – на часы.
– Что ж, – явно поникла она, и гулкий стук от её каблуков по паркету сделался громче, – вы правы. Будем довольствовать тем, что имеем.
И дверь резко открылась, заставив меня отшатнуться.
Зои оказалась почти такой же, как я представляла, только взгляд её светлых глаз выглядел не строгим, а скорее упрямо-придирчивым. Руки – кожа да кости, в сеточку морщин, выдавали возраст, в отличие от манеры держаться и вполне ещё гладкого лица с крупными, породистыми чертами и раскосыми тонкими бровями, что придавали ей всегда немного возмущённый вид.
– Ладно, видом своим хороша, – обошла она меня, разглядывая с ног до головы, то и дело, поднося к лицу лампу, заставляя щуриться от режущего глаза света. – Эдакая лань. Волосы каштановые, глаза тёмные, вы, – обернулась к мужской фигуре на пороге, – будто специально выбирали по вкусу князя.
– Совпадение, – отмахнулся тот некто.
Я видела лишь высокий силуэт на фоне залитого светом зала, оттого не могла разглядеть ни одежды, ни лица.
Зато Зои предстала передо мной словно из какого-то фильма о викторианской эпохе, в светлой длинной юбке, коричневом корсете и закрытой рубашке с рюшами.
Несмотря на происходящее, я почувствовала себя неуютно в полосатой пижаме с вытянутыми коленками, босиком переминающаяся на прохладном дощатом полу.
Меня выдернули из родного мира внезапно, ничего толком не объяснив. Но учитывая, при каких это случилось обстоятельствах, я не особо сопротивлялась…
– Но щуплая больно, – покривила Зои губы, бесцеремонно ущипнув меня за бок.
– Что вы делаете? – отступила я.
– И дерзкая, – возмутилась женщина. – Впрочем, не важно, как станет вдовой, отдадим ей выкуп, и пусть живёт себе, где хочет. Всё равно сыновей родить не успеет. Так ведь? – обернулась она к мужчине в дверях.
И я бы разозлилась, быть может, даже сильнее бы испугалась, но в голосе Зои несмотря на всю склочность, звучала такая горечь, что у меня начинало щемить и тревожно колотиться сердце.
– Прошу прошения, – проронила тихо, облизнув пересохшие губы, – но я пока ни на что согласия не давала… Мне просто помогли с условием, что я приеду сюда. К слову, где я нахожусь?
– В Антике, – отступила от меня женщина. – Ох, так тебе ещё ничего не объяснили? Идём тогда, живее, – указала она на дверной светлый проём, когда незнакомец посторонился, – поговорим. Заодно расскажешь, кто сама такая и что с тобой приключилось? Вон, какой синяк на лице!
Я поспешила прижать к щеке ладонь, холодную от волнений. А Зои продолжала причитать:
– Хорошо, что мой бедный сын тебя не увидит… Позор, позор для всех нас, что лучшего для него сыскать не смогли! Он ведь герой, старший из пятерых, единственный, имеющий в себе драконью силу. А теперь… Эх, – в сердцах махнула она рукой и мы, наконец, вышли из этой затхлой комнаты.
И я хотела защититься, дать понять, что не стану терпеть к себе такого отношения, какая бы беда у них не стряслась, как бы они мне ни помогли часом ранее. Но вмиг растеряла все слова от того, что увидела, когда глаза привыкли к свету.
Глава 2.1
Могла ли я представить, что столь большой круглый зал так ярко способны освещать свечи? При этом, не делая воздух тяжёлым от запаха гари.
Подсвечники были повсюду, стояли вряд у стен между высоких окон, под куполообразным потолком перемигивались язычки огня, словно жаркие звёзды. Вид на улицу открывался чудный – сплетение ветвей в темноте ночи, только и всего. И самое волшебное – узоры синего инея на бетонных шершавых стенах, что при этом выглядели вполне прилично и опрятно.
Но поразил меня не странный зал, в котором каждый шаг, даже моих босых ног, отдавался эхом.
В прежнем мире я страдала от одного маленького «изъяна». Впрочем, не из-за него страдала, а от насмешек друзей и родных, после того, как имела неосторожность рассказать им о нём, ещё не осознавая, что так происходит не у всех.
Синестезия*.
*Синестезия – это нейробиологическое явление, при котором стимуляция одного органа чувств может вызывать ощущения в другом, как бы накладываясь одно на другое.
Например, синестет может «видеть» цвета музыки или ощущать вкус слов или видеть цифры цветными (мне кажется, это встречается чаще всего).
Лично я чувствую «вкус» эмоций, «запах» некоторых праздников, а ещё пятница – синяя, а суббота золотая))
Но у меня это проявляется, пожалуй, очень слабо. Я лишь сравнительно недавно узнала, что для этого есть такое определение.
Но никогда эта особенность не проявлялась так отчётливо, как здесь. Будто сам этот мир, этот странный, величественный особняк выкрутил её до предела.
По стенам то тут, то там вились чёрные прекрасные розы... Не настоящие, конечно. Я видела их как бы внутренним зрением на месте, где виднелись пятнышки… крови?
Будто кто-то не до конца почистил стены, хотя очень старался.
И пахли эти розы… жаром костра.
Я замерла завороженно озираясь, но Зои восприняла это по-своему и недовольно скривила губы, тростью, что оказалась в её руках, указав на одно из пятен, неприятно-звонко постучав по стене.
– Въелось намертво. Нужно будет покрасить всё в белый! Мой дорогой сын, когда вернулся… – она проглотила ком в горле и попыталась сделать голос ровнее. – Он ведь пришёл сам, без чьей-либо помощи. По окончанию битв, чтобы лично объявить, что враги повержены. Перебитое его крыло в тот миг, как князь перешагнул порог, и вовсе… – голос её вновь сорвался. – В общем, оттуда и кровь.
– Крыло, – гулко отозвался мужчина средних лет за её плечом, – мы похоронили прежде Рагуила. Нехороший знак для него, надо было сжечь…
– Глупости, – взвилась Зои, – если бы сожгли, вдруг не дождался бы брака? Будто части дракона уже бы не было. А нам надо, чтобы всё было по правилам! Вот погибнет когда, тогда сожжём. Ступай, что замерла? – указала она мне тростью на дверь.
И только теперь заметила, ещё сильнее выгнув бровь, что я боса.
– Батюшки, – протянула Зои и прикрикнула на мужчину: – Обувь для девочки достань! Сейчас же. А то мы в её глазах какими-то извергами предстаём.
И когда он скрылся, выйдя, судя по всему, во двор, Зоиоткрыла передо мной дверь и вывела в коридор к винтовой лестнице.
Мы будто попали в «основные» комнаты, стало теплее, полы укрывали тёмные ковры с длинным, поглощающим звуки ворсом. Приятно и успокаивающе было зарываться в него пальцами ног, щекотать ступни. И Зои дала мне эту возможность, остановившись у ступеней, на вид холодных и скользких.
– Звать-то, как? – она очень пристально на меня смотрела, неприязненно, хоть и заботилась о моём благополучии. – Молчишь, будто язык проглотила.
– Сложно осознать происходящее… – призналась я. – Вот и теряюсь, что говорить.
И умолчала, что меня отвлекают цветы на стенах, несуществующие для остальных, но явно ведущие куда-то, куда мне – очень странно – до боли хотелось пройти.
– Понимаю, – кивнула Зои. – Этот болван напугал тебя? Роберт бывает устрашающим. Это мой младший брат, живёт в западном крыле дома с женой. Он большой, но безобидный, поверь.
Я кивнула, зябко обхватив себя за плечи.
Интересно, здесь тоже зима? В моём мире заканчивался февраль, и лежали сугробы по пояс.
– Стеша, – представилась, спохватившись. – Меня зовут Стеша.
– И как мой брат тебя уговорил проследовать за ним? Расскажи о себе, после я введу тебя в курс дела за чашечкой горячего чая. Ты верно продрогла с дороги и натерпелась страха… Но, – потрясла она пальцем, – особого отношения к себе не жди, девочка! Я ни с кем не нянчусь. И недотёп не люблю. Вот чего опять замолчала?
– Не хотела перебивать, – проговорила я недоумённо.
И в этот момент Роберт вернулся, чтобы поставить передо мной меховые, красиво сшитые тапочки-башмачки и протянул шерстяную накидку, в которую я тут же укуталась с головы до ног.
– Спасибо.
Он выглядел простым, только очень крупным. И печальным… Лишь стрелочки морщинок вокруг пронзительных голубых глаз выдавали, что был у него когда-то весёлый нрав. А вот трёхдневная щетина и плотно сжатые тонкие губы добавляли суровости.
Он не стал подниматься с нами наверх, я же старалась не отставать от Зои, которая, в отличие от меня, лишь для вида вела ладонью над перилами, уверенно ступая по узким ступеням.
– Мне двадцать пять, – начала я.
– И замужем не была? – хмыкнула она.
– Нет.
– Но испорчена наверняка?
Мне сделалось неприятно. На самом деле, нет. Но оправдываться, означало бы, что я согласна с формулировкой. И с тем, что она вообще имеет право спрашивать о таком.
– Замужем, – повторила я с нажимом, – не была. Родителей лишилась рано, жила под опекой сводного брата. С ним и случились проблемы. Роберт меня спас, вовремя или нет, но появившись…
– Что же стряслось? – сухо поинтересовалась Зои, при этом перебив как раз на моём объяснении, когда мы вышли в небольшой, но светлый коридор и она открыла дверь в уютную гостиную с деревянным круглым столиком посередине и молочного цвета креслами вокруг него.
Её вряд ли заботила моя история, этой женщине, скорее всего, нужны сухие факты: свободна или нет, есть ли дети, заболевания и тому подобное.
Оно и к лучшему, значит, могу закончить эту тему лишь парой фраз. А не рассказывать, как…
Глава 2.2
* * *
– Меня собирались отдать, – говорила я по телефону днём ранее.
Подруга не совсем понимала моего беспокойства.
«– Влад, единственный твой родственник, не неси чушь!»
– Может мне и показалось, – закусила я губу, стирая крошки с обеденного стола.
Кухня у нас была крохотной и вечно заваленной посудой, какими-то баночками и вещами, на дверной ручке висел пакет с пакетами и полотенце для рук. На узком подоконнике цветочные горшки уже напоминали какую-то груду из земли, корней и зелени, но проредить этот дикий сад брат не разрешал.
На синем цветке зажжённого газа пыхтел белый чайник в горошек, рядом в сковороде трещала картошка с луком.
Влад должен был вот-вот прийти с работы, он обеспечивал нас двоих, потому что меня недавно уволили из школы. Ни за что, просто попала под сокращение. Работала учительницей музыки в частном учреждении.
И мне бы быть благодарной Владу, что поддержал. Да только ему самому требовалась помощь…
Я забросила очередную бутылку в мусорное ведро и закончила, наконец, уборку.
«– Конечно, показалось, – продолжала щебетать подруга в трубку, – ты просто услышала, что у него долги. А дружки его пошутили некрасиво. Это только в фильмах бывает такой ужас. А ты ему просто запрети в следующий раз домой компании приводить и не придётся больше ни с кем сталкиваться!»
– Легко сказать, – устало опустилась я на стул и выглянула в окно.
Город казался сплошными квадратами из серых окон и клеток гудящих кварталов. Тоска… Хотя порой я и находила в этом нечто умиротворяющее.
Уже начинало темнеть и то тут, то там зажигались окна и фонари.
– Я завтра пойду устраиваться кассиром, – призналась подруге. – Уже две недели нигде пристроиться не могу. Пусть лучше так, а параллельно буду подыскивать место получше. Или попробую частные уроки давать. Но зарплата в любом случае не сразу появиться, а Влад сердится…
Подруга недовольно фыркнула:
«– Как деньги у тебя тянуть, так он рад был. А как поддержать в трудные дни… Ладно, слушай, если хочешь, – протянула она, – у меня погости, пока Влад в себя не придёт? Давай, собирайся прямо сейчас».
Мне показалось это хорошей идеей, и пусть неловко было стеснять её, я быстро набросала полный рюкзак вещей и уже думала переодеться, как услышала скрип ключа в замке.
И возились с замком долго, подозрительно долго, из-за чего я поняла, что Влад снова пришёл, будучи слегка не в себе.
– Стеш, – позвал он прямо с порога, ввалившись в дом. – Стеша-а! Пахнет вкусно, накроешь на стол? Я тебя познакомлю сейчас кое с кем.
И я, услышав незнакомые голоса, от греха подальше тихонько закрылась у себя, тщетно надеясь, что меня оставят в покое, если не покажусь им на глаза.
Но ручка двери запрыгала вверх-вниз, и я вздрогнула от первого в неё удара.
Глава 3.1
В квартире этой даже стены были хлипкими, что уж о межкомнатных дверях говорить.
Я заметалась по спальне в поисках телефона, но с досадой поняла, что его нет. Тогда открыла окно, позволяя сырому и холодному ветру запутаться в моих волосах, и свесилась с подоконника.
Внизу никого.
Однако всего этого Владу было неизвестно.
– Я легла спать, – попыталась утихомирить его без конфликта, схитрив. – Пожалуйста, перестань шуметь! Или я вызову помощь.
В ответ последовали чертыхания и в дверь ударили сильнее.
– Врать надумала? Выходи, кому говорю, не позорь меня перед друзьями!
– Так иди, развлекай своих друзей, – отозвалась я, в отчаянье переворачивая вещи в поисках хоть чего-нибудь, чем могла бы защититься. – Я тебе зачем? Ужин приготовлен, иди, остынет ведь.
Но и это не подействовало. Дверь с оглушительным хрустом сломанного замка распахнулась, открывая мне вид на Влада, высоченного и короткостриженого, взирающего на меня из под нависших широких бровей, от чего взгляд становился ещё более тяжёлым. Двое его приятелей стояли за спиной, такие же крупные, но в отличие от негодующего, раздражённого Влада, с весёлыми чертями в глазах и… азартом.
Никогда бы не могла подумать, что брат так просто станет подвергать меня опасности…
Когда моя мама вышла за его отца, мы были совсем ещё детьми. Он часто провожал меня в школу, не стеснялся держать за руку, переходя дорогу, помогал таскать тяжёлый рюкзак.
Что-то надломилось в нём, когда Влад лишился отца. Тот долго болел… Затем не стало и матери.
И если меня поддерживала мысль, что родной человек у меня всё же имеется, то Влад об этом, видимо, забыл и утешение нашёл совсем в иных вещах и людях.
Теперь эти люди, схватив меня за руки, просили Влада оставить нас наедине.
– … мешаешься тут, оглобля. Или чего хочешь?
– Ничего, – буркнул Влад, отступая к выходу. – Но после чтобы ни слова о долгах, ясно? Я заслуживаю уважения, видите, я всегда за слова и действия свои отвечаю!
Интересно, почему это отвечает он, если страдаю за него я?
Мои попытки вырваться или закричать увенчались лишь тем, что большая мужская ладонь, шершавая и сухая, до боли зажала мне рот. А когда я укусила этого громилу за палец, второй отвесил мне тяжёлую жгучую пощёчину.
Затем меня, словно играясь, толкнули. Я отлетела в сторону и опёрлась о подоконник, чтобы не упасть. Один из парней поспешил закрыть окно, но краем глаза я успела заметить чью-то фигуру внизу и что есть силы, позвала на помощь.
– Ну, хватит, – тот, которого недавно укусила, оттащил от меня своего приятеля. – Влад говорил, что она брыкаться не будет.
– А что теперь-то ты предлагаешь? – возмутились ему в ответ, разводя руками. – Она ведь может и заявление написать.
– Мальчики, – невольно всхлипнула, но плакать себе запретила, да и не до слёз пока было, – я никому ничего не скажу. Только уйдите, пожалуйста…
Влад, на этих словах заглянув к нам, тут же краснея от гнева:
– То есть, ты мне зла желаешь? – едва ли не ринулся на меня, но что-то его остановило. – Что ты концерт устроила, будто тебя убивают здесь?
– Ты не в себе, – голос мой звучал сдавленно, но я изо всех сил старалась не трястись и мыслить здраво, надеясь придумать, как мне выбраться из этой ситуации без потерь. – Это всё дикое недоразумение, если оно продолжится, вы все будете жалеть. Давайте разойдёмся?
Но поняла, только лишь увидев взгляд одного из парней – что-то пошло не так.
Уж не знаю, с кем связался и во что встрял Влад, но меня, будто куклу, подхватили и сгрузили себе на плечо, уверенно направляясь к выходу, будто тоже подумали о тонких стенах квартиры…
– А она ведь предлагала вам разойтись, – от хриплого голоса в темноте подъезда словно окатило всех кипятком и нечто сбило с ног моего похитителя.
Только вот я не рухнула на бетонный пол, а была подхвачена сильными заботливыми руками мужчины, лица которого из-за освещения рассмотреть никак не могла. Только глаза его, светлые, с лёгким прищуром, словно мерцали.
* * *
– И вот на меня напали, а ваш брат спас, – сидя в кресле, чувствуя себя неуютно под проницательным взглядом Зои, поведала я. – Сказал, что раз его увидеть сумела и позвать, значит, способна и пройти какие-то врата. Пообещал, что буду в безопасности. Я согласилась, конечно, не совсем осознанно… И плохо помню, как попала сюда. Всё вокруг замельтешило, потом…
Зои подняла руку, останавливая меня, и чопорно отведала чаю.
– Мне не нужно рассказывать, как происходит переход. Благодаря моей семье, – гордо выпрямила она и без того ровную спину, – такая возможность и существует, девочка. Скажи-ка лучше, раз уж при таких гадких обстоятельствах, – в голосе её прозвучала брезгливость, от чего мне самой сделалось ещё более неприятно, – тебя пригласили к нам, какова вероятность, что будешь днями и ночами лить слёзы, чтобы вернуться обратно? Потому что, став женой, пути назад не будет. Но я не поступила бы низко, утаив и то, что, когда сына моего не станет, оставлять тебя в этом доме не желаю. Хотя, разумеется, всем обеспечу на первое время. Так, что ответишь, будешь канючить по прежней жизни или? – выразительно изогнула она одну бровь, позволяя мне прочувствовать красноречивую паузу.
Я с трудом сглотнула, во рту пересохло так, что саднило горло. Но к чашке с чаем тянуться не спешила, отчего-то очень не хотелось, чтобы Зои видела, как трясутся у меня руки.
– Вы сначала объясните, зачем князю так срочно понадобилась жена? А там я уже приму решение.
– Мама, – мы обе вздрогнули, когда дверь резко распахнулась и на пороге замер парнишка лет шестнадцати.
И хоть он замер, а ощущение от его образа было каким-то летящим. Внутренним взором я так и видела кружащие вокруг него чёрные перья. Укороченное лёгкое пальто с какими-то закляпками, ремешками, непонятными шнурками всё ещё колыхалось, будто от ветра, хотя в помещении было спокойно. Взъерошенные тёмные волосы так и хотелось потрогать и чуть поправить. Синие большие глаза лучились нежностью, но при этом были встревожены.
– Не спишь, – тут же осудила его Зои. – А должен был. Опять шатался невесть где, Самуил?
– Мама, с князем неладное, – пропустил он её упрёки мимо ушей и тут же посторонился, когда Зои поспешила выйти, толком недослушав его последнее: – Я слышал, как он звал из своих... покоев.
Дверь гулко захлопнулась и мы с парнишкой остались наедине.
– Давай, – тут же предложил он, проворно, но плавно перебираясь на кресло матери, – я тебе на всё отвечу, дева? А то леди Зои бывает… – на губах его промелькнула неловкая улыбка, – излишне строга.
– А разве ты не хочешь пройти с ней?
Самуил с горечью посмотрел в сторону двери.
– Она никого не пускает к брату. Да и сама старается не посещать его.
– Почему? Как же он тогда… один?
Глава 3.2
– Даже бинты не сковывают его, – проронил Самуил в ответ задумчиво, отводя в сторону печальный, всё ещё по-детски чистый взгляд. – Князь изранен, постель, говорят, сделалась багровой из белой. Но семья считает, будто оскорблять его жалостью негоже. Даже смотреть на него запрещено всем, кроме матери. И тебе не позволят… А ведь совсем недавно он был сильнейшим из всех. А нас пятеро: я младший.
Поджав под себя ногу, устраиваясь удобнее, принялся Самуил загибать пальцы.
– Затем идёт мой брат Джетт, сейчас он в соседнем княжестве с младшей сестрой матери. Ты остерегайся её, если нагрянет вдруг… Аэрон, сейчас он помогает людям, пострадавшим от недавней войны. Уверен, должен ещё поспеть, чтобы проститься с князем… И Сигурт, его ты наверняка встретишь днём. Так вот, – парнишка сомкнул пальцы на чашке недопитого матерью чая и осторожно, будто боясь обжечься, отхлебнул.
Я последовала его примеру, пусть чай и давно остыл.
– Никому не позволяй, – поднял он свой чудный взгляд на меня, – относиться к тебе пренебрежительно. Реальность эта держится не на нас, как бы ни убеждала в обратном моя семья. А на иномирных людях. Ведь в прошлом земли эти гибли от катастроф и были выжжены врагами. Видно высшие силы устали на это взирать и решили, что пора здесь всему исчезнуть… Но предки наши заключили с Силами договор. Деталей давно уж никто не помнит. Зато знают одно.
Он выдержал паузу, но в отличие от Зои сделал это не ради того, чтобы повлиять на меня. Самуил просто отвлёкся на звук ветвей, ударившись в окно. И продолжил уже слегка рассеянно:
– Мир этот выстоял, но отныне мы несём груз ответственности за него. Каждый из детей нашего рода обязан создать союз с кем-то из мира иного, чтобы магии и жизненной силе было просторнее. Чтобы земля наша не схлопнулась сама в себе, а продолжала дышать. Чтобы появлялись новые люди, не несущие на душе своей печать древних обетов… Князь Рагуил не успел жену найти. Он один драконьей силой владеет, никто не думал, что может быть смертельно ранен. Не согласишься если на свадьбу, милая…
Он вопросительно приподнял брови и я представилась:
– Стеша.
– Милая Стеша, – договорил парнишка тихо, с нежностью взглянув на меня, будто я приходилась ему сестрой, – нас может настигнуть беда. Но это, – добавил тут же, резко поднявшись с кресла, – не твой груз! Не твой, а наш!
– Зачем так говоришь, – никак не могла я понять, – если многие могут пострадать?
– Но ты ведь тоже одна из «многих», – ответил он вкрадчиво, и на этом нас прервала вернувшаяся Зои, каждый шаг свой, сопровождая стуком трости.
– Ты зачем с ней говоришь? – отчеканила она, взмахом руки прогоняя паренька из зала и усаживаясь на своё место, недовольно отмечая опустевшую чашку. – Князю хуже стало, – объявила она мне так, словно в том была моя вина.
– Мне жаль, – чувствуя себя совершенно растерянной, отозвалась я.
– Если бы, – поджала Зои губы. – Но вижу, мы с тобой нормально пока ни о чём не договоримся. Ступай, поспи, отдохни, приведи себя в надлежащий вид. Я утром девку к тебе пришлю в помощь. А там уже всё остальное обговорим. Авось прельстишься на сладкую жизнь вдовы.
А сказала как! Будто я и правда только и делала, что ждала гибели князя и предвкушала, что же мне такого предложат за принятие «руки и сердца».
Но ответить я ничего не сумела. Усталость брала своё: мысли путались, чувства в душе всплывали противоречивые, в глазах плыло.
Меня провели по извилистым коридорам к белоснежным створчатым дверям в крохотную, просто обставленную, но уютную спальню. Подтолкнули к кровати с красным балдахином, задёрнули тяжёлые шторы и оставили в темноте, одну.
На прощание Зои лишь проговорила резко, будто за этим пряча беспокойство:
– Тебя не в жертву принести хотят, не думай! Заплатим тебе, поможем. А ты, возможно, спасёшь тысячи людей. До завтра, девочка.
И дверь захлопнулась, отрезая меня от света, которым был залит коридор.
Немного постояв на месте, я наощупь нашла кровать, забралась на мягкую перину и действительно позволила себе немного подремать. Но вскоре проснулась от колотящегося в груди сердца и рывком поднялась, спросонья не сразу сообразив, где нахожусь.
Пусть и не знала ничего о князе, мне, кажется, снился он… Как лежал израненный в полубреду, без возможности взять кого-нибудь за руку, попросить подать воды, разделить с кем-то свою боль.
Мысли о нём, как те чёрные розы, что виделись мне на стенах, прорастали сквозь меня, больно ранили шипами сердце и гибкой лозой тянулись к дверям.
Не могу же я действительно просто спать до утра, затем пойти под венец, даже не увидев князя?
Не посадили ведь меня здесь под замок?
Добравшись до выхода, я потянула за ручку.
И дверь поддалась.
