Текст книги "Пока жизнь не разлучит нас, Дракон (СИ)"
Автор книги: Елена Элари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 8
– Я хорошо играю, – произнесла, глядя на него как завороженная.
– В-во что? – будто не ожидая услышать этого, запнулся князь.
Растерянность была ему не к лицу, а потому оно тут же сделалось непроницаемым, несмотря на явный отпечаток боли и слабости на нём. Из-за чего, впрочем, это воспринималось как бы отдельно от князя. Как путы или тяжёлые цепи воспринимаются чем-то отдельным от их носителя.
Острый шип воображаемых роз тем временем пронзил его плечо, и гибкая чёрная лоза скользнула ему за спину.
Я видела его боль… И поспешила охладить в воде ткань.
– Мне надо, чтобы ты повернулся набок, можешь?
Кровь, просочившись сквозь бинты и сбежав по шёлковой простыне, алыми лепестками рассыпалась по полу.
Рагуил повернулся, стиснув зубы так, что заиграли желваки, и я приложила холод к его ране, надеясь, что таким образом помогу крови остановиться.
– Ни во что, а на чём, – запоздало поправила я его и ответила: – Скрипка. У вас есть такой инструмент?
– Аэрон любит музыку, да. Это мой брат.
– Знаю. Но я имела ввиду, существует ли, – улыбнулась, вновь охлаждая ткань, – как-никак, этот мир мне незнаком.
– Уверен, здесь найдётся много привычных тебе вещей.
– Как ты, уже легче? – спросила я тихо, присаживаясь на краю кровати, чтобы было удобнее, нисколько не заботясь о том, что могу испачкаться в его крови.
Меня больше волновало самочувствие князя.
– Намного, – отозвался он едва слышно, будто это прошептал ветер, что всё ещё просачивался в комнату сквозь окно. И вдруг добавил, словно со странным облегчением: – хочу спать… Я не спал уже несколько дней. Был в бреду, но не спал. Стеша. А… ты приляг со… Впрочем, ступай, – замер он, будто даже перестав дышать, будто вспомнил, что и вовсе не должен показывать слабость.
Будто вспомнив, что мы едва знакомы.
Будто…
– Можешь испачкаться, – закончил он мою собственную мысль, которая вызвала во мне возмущение своей нелепостью.
И я, отложив компресс, укрыв князя, устроилась рядом, даже сквозь одеяло чувствуя исходящий от него жар.
Дракон слегка расслабился, осознав, что уходить я не собираюсь. И мне до безумия захотелось потрогать и перебрать пальцами его тёмные волосы, чтобы отвлечь и, быть может, помочь заснуть.
Занеся над головой князя руку, я осторожного, лишь кончиками пальцев, будто на пробу коснулась его прядей. Они оказались жёсткими, будто нити, и прохладными.
Приятно…
Я не сразу даже заметила, как дыхание Рагуила сделалось ровнее, и он заснул, ведь мне самой было приятно пропускать сквозь пальцы его волосы, находиться так близко, ощущать от этого странную защищённость. Что было даже несколько… нелогично, учитывая положение князя, да и моё тоже.
Однако спокойствие окутывало меня, делая мышцы ватными, веки тяжёлыми, удары сердца беззвучными, а мысли тягучими, словно кисель…
Вслед за драконом я провалилась в сон, позволив руке безвольно упасть на него. Обнимая, я уже почти не чувствовала, как Рагуил сквозь дрёму накрыл мою ладонь своей, слегка сжимая пальцами, устраивая удобнее на своей груди так, чтобы горячее и тяжёлое драконье сердце билось где-то под моей линией жизни…
Разбудил же меня рывок за плечо.
И будто пушинка я слетела с кровати, тут же ощутив чью-то крепкую руку, зажимающую мне рот.
Начав было вырываться, пока меня оттаскивали к двери, я услышала голос Роберта, о котором уже успела забыть:
– Не бойтесь, простите. Просто не хочу долго находиться здесь и разбудить князя.
И отпустил меня, бережно поставив на пол, позволяя мне, бросив быстрый взгляд на Рагуила, выйти за дверь самой.
– Зачем же так?! – нахмурившись, едва не ткнула мужчину пальцем в грудь, совсем в этот момент не испытывая страха, будь он хоть на три головы выше меня и шире в плечах!
Роберт отступил, будто испугавшись моего гнева, и потупил взгляд.
– Сказал уже, зачем…
– Да нет же, – понизила я тон, покосившись в сторону двери, самой не хотелось, чтобы князя что-то разбудило, и без того настрадался. – Спрашиваю, к чему вообще было это делать?
– Зои за вами послала. Свадебная церемония будет сегодня в обед. А после она с сестрой хочет объяснить вам правила дома.
От его слов меня будто обдало кипятком, хотя помимо волнения, признаю, я испытала и любопытство. Ведь пока плохо представляла, как может пройти свадьба без присутствия на ней будущего мужа.
Или князь всё же как-то попадёт на свою церемонию?
Глава 9.1
Когда меня вывели в просторный павильон с деревянными балками, поддерживающими куполообразный потолок и резными стенами с поблескивающими вставками стекла, затянутого узором инея, к нам вышла Зои.
В тёмном строгом платье с высоким воротником, с завитыми у висков волосами, другую часть которых собрала на затылке и прикрыла аккуратной шляпкой с вуалью, она протянула мне золотой высокий кубок, давая испить из него что-то густое и горькое.
В мыслях моих успело пронестись короткое: выглядит, словно это не празднество, а траур… – как я, похоже, потеряла сознание.
Потому что пока словно со стороны наблюдала за тем, как наряжают меня в белое нежное платье, мне слышались голоса…
Мой собственный:
«– Может поэтому попадают люди в иные миры? Туда, где получить могут то, чего в прежней жизни обрести не смогли бы?
И голос князя, который, судя по мягкому тону, улыбался:
– Я всегда считал, что иномирянки приходят для кого-то, а не для себя… Но ты, пожалуй, права.
– Ты тоже! Мне нравится и твоя мысль. Нравится думать, что я здесь… для тебя.
– Одно другому не противоречит. Я действительно бы погиб, не найди ты меня.
– А я никогда бы не узнала, каково это: не быть преданной родным человеком…
– Так я тебе родной?
– А ты считаешь иначе?
– Я считаю, что мы одно целое, Моё Крыло… Самое дорогое, дарующее небо.
– Но без крыльев, как мы выяснили, драконы могут жить…
– Нет, – произнёс он твёрдо, – нет, Стеша, не могут».
Мои волосы тронул костяной гребень, запястья связали широкой красной лентой и чьи-то сильные руки подняли меня с каменного пола, поставив на ноги, возвращая в реальность.
– Сигурт, она бредит, – обеспокоенно металась по павильону Зои, стуча своей тростью, что, судя по сведённым к переносице бровям и дёргающимся в такт веке, раздражало и её саму. – А ведь не должна! Не должна же?
– Обрядовое зелье я приготовил должным образом, – услышала я позади приятный мужской голос. – Но на всех оно действует по-разному, вы ведь знаете, матушка.
– Ох, не принимай на свой счёт, – постаралась она взять себя в руки и обернулась к нам (когда как я почему-то всё не решалась посмотреть, кто же стоит за моим плечом), – будь ты хоть трижды верховным жрецом, мой мальчик, сегодня меня тревожит абсолютно всё. И все, – выдохнула уже тише, так, что расслышать могли наверняка лишь мы с её сыном.
Пока все прочие, включая прислугу и явно просто кого-то приглашённого из города, собирались у одной из стен павильона, рассматривая меня во все глаза, бесстыдно обо мне перешёптываясь.
И я, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, сжав и разжав пальцы, несмотря на тугие путы на запястьях, которые из-за этого до боли врезались мне в кожу, попыталась успокоиться. И решилась, наконец, оглядеться, ведь, похоже, сейчас я могла рассмотреть всех обитателей дома и каждого члена семьи Рагуила.
Только вот его самого всё никак не было видно, из-за чего на душе скреблись кошки, а сердце ныло от странной, тянущей жилы тоски.
– Моё имя, – руки его брата-жреца уверенно, но мягко развернули меня, чтобы я могла встретиться с ним взглядом, – Сигурт, – произнёс он кротко. – И ты должна исполнить всё, что я тебе скажу, чтобы свадебный ритуал подействовал на расстоянии от дракона. Иначе произойти может нечто неожиданное, что угодно.
Я слабо кивнула, с удивлением отмечая, что кожа на моих руках блестела от мелких, будто звёздная пыльца, блёсток, а ноги обуты в жемчужные туфельки-лодочки. Волосы тёмными локонами лежали на плечах, грея меня вместо накидки, а щёки, отчего-то, были чуть стянуты высохшими дорожками слёз.
Интересно даже, как долго я пробыла в полубреду…
И ещё интереснее, что же такого может случиться, сделай я что-то не так на этой церемонии?
Странно, но хоть и решила стараться изо всех сил, я почему-то предчувствовала, что ответ на этот вопрос узнаю точно и совсем скоро. Как и то, что удивит он не меня одну…
Глава 9.2
Сигурт оказался на удивление не похожим на остальных братьев. Будто слишком живой, обычный, при этом красивый до рези в глазах. Широкий в плечах, белокурый и голубоглазый. Только очень уж серьёзный, можно даже сказать, суровый, что заставляло всех вслушиваться в каждое его слово и замирать при его приближении, забывая дышать.
Он долго, тихим голосом объяснял мне, куда идти, как вести себя у алтаря, на кого можно поднимать глаза, а на кого запрещено смотреть. Что говорить, делать.
Я честно старалась запомнить. Но когда меня провели по павильону, заставив поклониться на каждом из четырёх сторон света, а затем подвели к белой мраморной арке, украшенной лилиями (и где только взяли их таким холодом?), в голове у меня осталась лишь звенящая тишина.
В традициях здесь помимо свадебных колец, родственниками, обычно старшими, дарились венцы, символизирующие глаза божеств, под которыми и давались клятвы.
И мой венец из белого золота, усыпанный сияющими рубинами, будто каплями крови, придержал над моей головой Самуил, будто не традиции ради, а чтобы незаметно для остальных податься ближе ко мне и шёпотом пояснить, понимая, что мне любопытно:
– Сигурт один из немногих, кто способен читать на тайном языке, хотя дар этот в нём истлевает.
Жрец в это время действительно красиво, едва слышно читал какой-то текст из толстой книги в кожаном переплёте, и слова эти напоминали если не музыку, то какие-то чудесные заклинания.
– А значит, – продолжал Самуил со вздохом, – ему тоже придётся искать пару, что укрепит его силу. Иначе сложнее будет проводить обряды, такие нужные для нас и народа. Он многое может, при надобности способен даже погоду утихомирить или болезни разные исцелять. У простого люда, правда, не в рамках нашей семьи, увы. Иначе бы князя исцелил…
– А пробовал хотя бы? – не удержалась я от вопроса, вмиг сгоняя с себя странный налёт то ли сонливости, то ли транса от «заклинаний».
– Да, – выдохнул Самуил, прикрывая веки, пытаясь справиться с эмоциями, – несмотря на понимание, что всё это тщетно, всё равно пробовал. Ему единственному, как жрецу, никто об этом ничего не сказал. Правда матушка всё равно потом наказала ему к брату лишний раз не заходить. Мол, на Сигурте потом лица нет, а служба у него важная и сложная, нужно беречься. Жрецы особый распорядок имеют и обязанности по работе с людьми.
Он резко замолчал, когда пришло время, вновь обойти собравшихся гостей, в этот раз ни на кого не глядя, но слушая их пожелания.
По поверьям, как мне успели пояснить, в этот момент слова свидетелей таинства обретали силу и они могли как «напророчить» чего-то доброго, так и проклясть. Поэтому и приглашают обычно лишь близких, и то на свой страх и риск.
Я поверила в это, поэтому разволновалась ещё сильнее. Ведь глупо было бы не поверить, когда попала в другой мир, где существует магия, драконы и прочее…
И когда мы проходили мимо Гертруды – а стоит заметить, что букет пожеланий я не собрала, большинство присутствующих отмолчалось – мне сделалось особенно не по себе.
Однако когда до меня дошёл её хрипловатый шёпот, тревога уступила место недоумению:
– Желаю тебе, чтобы связь ваша с мужем прервалась быстро и не так досадно, как случилось со мной.
Она словно не хотела быть услышанной, оттого и произнесла это так тихо под размеренное прочтение жрецом «заклятий». Однако я разобрала каждое слово.
Что-то приключилось в её жизни? О чём она, что имела в виду?
Но с мыслей сбил голос жреца, когда я остановилась у самого алтаря:
– Теперь испей из чаши, пусть с каждым глотком к тебе переходит жизнь князя… – и светлые спокойные глаза его подёрнулись тьмой от боли, сожаления и утраты.
Я окаменела, в ушах набатом забилось сердце, осознание пронзило меня насквозь – в этом заключался смысл обряда? Поэтому меня могли выдать замуж без присутствия мужа?
Невольно отыскав взглядом Зои, по её белому как мел лицу я поняла, что и она до последнего не понимала, как всё будет проходить. Или боялась себе признаться в том, что свадьба эта – на самом деле прощание с князем.
Быть может, это даже гуманно, его страдания прекратятся, с миром этим не случится беды, все правила, обещания и законы будут исполнены.
Однако…
Я отступила, едва держась на ногах, будто мне предлагали испить яда.
– Нет, – едва слышно сорвалось с моих губ под всхлипывания Зои и возгласы негодования её сестры. – Нет…
– Что ты творишь?! – взревела Гертруда.
В павильоне поднялся ропот голосов.
– Ты не можешь прервать обряд, мы слишком далеко зашли, – проговорил Сигурт напряжённо, и я заметила, как Роберт с кем-то ещё (из-за паники не удавалось ни на ком сфокусировать взгляд) приблизился к нам, словно для того, чтобы скрутить мне руки и силой напоить из кубка.
В поисках поддержки я обернулась к Самуилу.
Но не рискнёт ведь мальчишка всем своим миром ради иномирной незнакомки?
Однако глаза его горели, губы были плотно сомкнуты, а руки сжаты в кулаки, он определённо на что-то решался.
И это что-то было неожиданным для всех… Только вот сначала меня действительно схватили и завязали глаза, будто это я шла к плахе, а не готовили князя к гибели.
– Беги, Стеша! Брат бы не одобрил, это ведь напоминает казнь!
Я уже не могла разглядеть, но звуки услужливо вырисовывали цветную, вспыхивающую огнями картинку того, как Самуил резко повёл рукой в сторону. И все двери распахнулись, впуская в павильон холодный, пахнущий влагой ветер, который в свою очередь разбил вдребезги стёкла, что с оглушительным звоном обрушились на пол!
И я бросилась сквозь шквал ветра в разверзшуюся впереди тьму.
Тьму, которая состояла… из лепестков чёрных роз?
Забыв, как дышать, я вдруг поняла, что меня поймали чьи-то сильные, обжигающе-горячие руки и развернули спиной к себе.
– Знаешь, – прозвучал у самого моего уха голос князя, и по моей коже будто разошлись электрические импульсы, приятно, но грозя убить меня на месте от противоречивых и слишком сильных чувств, – почему невесты сбегают со свадьбы? Угадай.
Руки его сомкнулись в замок на моём животе, лишая возможности вырваться и отступить, но я была этому только рада. Хотя бы смогу удержаться на ногах, прислонившись к его груди. И никто из гостей не посмеет тронуть меня. А то, что князь касается меня… так пусть!
Губы мои дрогнули в неуверенной улыбке.
– Не знаю, – произнесла тихо, – расскажешь?
Глава 10
– Потому что, – выдохнул князь, кажется мне, горько улыбаясь, – потому что не было у сбежавших невест достойных избранников…
Он подвёл меня обратно к алтарю, насколько я могла судить, считая шаги с завязанными глазами.
Вокруг воцарилась такая тишина, что она начинала давить своим гнетущим звоном. Ведь и дыхания гостей или шелеста их нарядов не было слышно! Мне даже захотелось, чтобы прозвучал удар трости Зои об пол, заставив меня вздрогнуть, но этого так и не последовало, от чего я чувствовала себя, будто во сне. А тишина всё больше казалась мне лишь удушающе сомкнувшимися вокруг холодными и мягкими лепестками роз!
– Почему ты здесь? – прошептала я, не рискуя задать вопрос громче, боясь остаться оглушённой звуком.
Наши шаги и то не отдавались эхом, не звучали хрустом от мелких осколков стекла, не было ничего… Я слышала, разве что, как болезненно-тяжело билось драконье сердце позади меня.
– Как же я мог позволить, – негромко ответил князь, – чтобы кто-то из вас винил себя в моей гибели? Нет… Сил у меня достаточно для последнего празднества. Хотя это и чудо, – добавил он уже едва слышно, выдохнув мне на ухо.
Что зародило во мне надежду – может с князем всё не так и плохо?
Впрочем, он уже удивлял всех, придя домой на одной силе воли, заботясь о чувствах матери, сдержав данное ей обещание вернуться с войны… А сейчас князь исполняет обещание перед богами, что женится на иномирянке.
И это заслуживает уважения. Это искренне восхищает меня! Пусть и приятна мысль, до головокружения приятна (что не свойственно мне и неожиданно) думать, будто князь поднялся… из-за меня. Потому что каким-то невообразимым образом, каким-то чудом, ему стало легче благодаря мне!
Пусть умом я и понимала, что всего-то поддержала его, перевязала раны и помогла напиться воды…
– Согласна ли ты, – ритуальным кликом рассёк тишину голос жреца, пока меня по-прежнему обнимали со спины руки князя.
А дальше всё как в тумане…
И странный, невероятно обжигающий и смущающе-аккуратный поцелуй, завершающий церемонию, заставил меня окончательно провалиться во тьму, несмотря на упавшую в этот момент повязку с моих глаз.
* * *
Следующий день не дал мне даже опомниться. И уж точно не позволил ощутить себя женой влиятельного человека! Потому что, разбудив в пять-тридцать, меня словно начали готовить к должности горничной.
– Шторы открывать ровно в шесть утра, – чеканила Гертруда, водя меня по лабиринту коридоров и большим просторным залам особняка. – Пыль нужно убирать до того, как она станет заметна! Посуду мать тебе нельзя… было бы, будь у тебя муж, добавила она после небольшой запинки. – А так руки мягкими ни к чему беречь! И протирать не забудь сервизы специальной тряпочкой, чтобы блестели!
Она повернула в тёмный узкий проход между комнатами, и мы вышли в потрясающую воображение кухню! Несколько разных печей и плит, медный кран и стеклянные вентили, стеллажи с посудой, громоздкие шкафы из красного лакированного дерева, склянки, банки с чем только угодно и просто наимелейшая кухонная утварь!
– Вот раковина, – махнула Гертруда рукой, демонстративно не глядя на меня, будто я была чем-то очень ей неприятна, – она должна сиять! А под мылом дважды в день менять надобно тряпочки. В мыльниках. Понимаешь? Чтобы вода не скапливалась и куски мыла не размокали! Пока холодно, камины топим углём, – не дав мне толком осмотреться, повела она в соседнюю комнату, напоминающую гостиную. – Тебя никто тяжести заставлять таскать не станет, но вот следить, чтобы в доме было тепло, надо. Пол подметать вечером, когда все лягут спать. Кухню проверять утром, – зачастила она, будто поскорее желая отделаться, – пока все ещё спят! Сюда раз в день кухарка захаживает, нужно смотреть, чтобы не своровала ничего, вкусно наготовила, взять у неё инструкции, что делать до следующего дня с тем, что она подготовит на обед и ужин. Порой нужно доготовить всё или правильно разогреть, это тоже будет твоей заботой, Стеша! – по слогам протянула она моё имя, словно один только вкус его на языке был Гертруде противен.
И громогласное:
– Поняла? – неизменно заставляло меня вздрагивать. – И если ещё какие дела заметишь, делай! Праздно сидеть и время терять тебе нельзя, люди осудят. Ты должна прославлять нашу семью, а не позорить.
– А вы что должны? – не преминула спросить я.
Не чтобы огрызаться с ней, а ради того, чтобы лучше понять реалии, в которых я оказалась.
Однако Гертруде вопрос этот не понравился, она на какое-то время плотно сжала губы, словно сдерживая за ними колкости, которыми так хотелось швырнуть в меня. Но вместо этого в меня полетела пыльная тряпка, что женщина подхватила с пола в одной из кладовых и до сих пор таскала с собой, будто специально поджидая момент для такого случая.
Вскрикнув, когда тряпка серой кляксой ударила мне в лицо, я запоздало отпрянула в попытке увернуться и рефлекторно поймала её руками, не позволив шлёпнуться на пол пыльной массой. Да так и замерла: растрёпанная, с паутиной на пол лица, ошарашено округлив глаза.
– Вы что себе позволяете? – еле сдержалась, чтобы не запустить эту тряпку обратно в женщину. – Я всё понимаю, но молча терпеть такое отношение к себе не стану!
– И что же ты сделаешь? – сузила Гертруда глаза. – Безродная нищенка!
– Так вы называете жену князя? – изогнула я бровь, сжимая руки в кулаки так, что ногти больно врезались в ладони, отчего-то действительно испытывая жгучую обиду не за себя, а за Рагуила. О состоянии которого мне упорно не отвечали всё это время. А возможности узнать самой, как он, лишили, ведь в уже знакомых мне покоях князя не нашлось.
Гертруда, открыв рот, поспешила его закрыть, так ничего и не ответив.
Зато я, пользуясь случаем, гордо вручив обратно ей в руки тряпку, повернула в ближайший коридорчик и вышла туда, где меня поджидало неожиданное знакомство... Хотя на самом деле я просто планировала отыскать путь к князю и должным образом позаботиться о нём. Уже на правах законной жены.
