Текст книги "Пока жизнь не разлучит нас, Дракон (СИ)"
Автор книги: Елена Элари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 4
Это был большой старинный особняк, больше напоминающий замок. В некоторых коридорах окна выходили на внутренний дворик и на окна другого крыла, от чего создавалось странное ощущение, будто идёшь на самом деле мимо зеркального коридора, в котором отражаются и множатся резные ставни и стёкла, подёрнутые ледяным узором.
Я мёрзла в пижаме, плотнее куталась в накидку, обувь, подаренная мне, делала шаги почти бесшумными, чему я была очень рада, ведь то тут, то там, половицы чуть прогибались, скрипя. А шаги наверняка бы разносило гулкое эхо.
Свет горел не везде, только у некоторых арок на поворотах висели под полотком стеклянные лампы или что-то на подобии бумажных фонариков.
Розы, несуществующие и чёрные, что виделись мне, охотно вели меня вперёд, вырастая из странного ощущения… тоски по кому-то, кого я даже не знала.
Но у одного поворота мне пришлось юркнуть за каменный угол, услышав дробь каблуков и женские спорящие голоса.
– Гертруда!
– Не кричи на меня, Зои! И вообще, может, всё-таки сменишь имя? А то оно, как невидимое знамя, кричит о том, что матерью нашей ты всё же была нелюбима.
– Из-за имени вывод?
Я так и представила, как Зои остро изогнула бровь, делаясь ещё больше похожей на какую-то хищную птицу.
Гертруда усмехнулась.
Голос у неё был довольно низким для женщины, а поступь тяжёлой…
– Из-за всего, – ответила она уже тише. – Просто, я младше тебя, но до сих пор будто мне, а не тебе, приходится склеивать эту семью по кусочкам и заставлять всех держать лицо, чтобы не разочаровывать народ, который так на нас надеется!
– О небеса, – протянула Зои, хватаясь за голову: я видела их тени на полу и стенах, – это ты к чему? Зачем вообще примчалась, как угорелая? Выговариваешь мне в моём же доме, только лишь потому, что я не желаю быть жестокой?!
– Это, – потрясла она пальцем у Зои перед лицом, – не жестокость, желать сохранить честь своего сына! После замужества иномирянка не должна покидать дом, как ты не можешь понять? Что скажут люди? А пред богами кто будет держать ответ? Их с князем союз, пусть и столь кратковременный, священен. Ты позволишь какой-то девке жить, как ей вздумается, рискуя репутацией? А если она себе нового мужа найдёт? Или вести будет неподобающую жизнь? Нет! Твой старший сын в беде, Зои, мой любимый племянник в беде! Мы обязаны следить за его женой после того, как князя не станет. А его не ста…
Она осеклась из-за хлёсткой, звонкой пощёчины и мимо меня пронеслась тень Зои.
Я чудом осталась незамеченной, вжавшись спиной в холодную стену.
– И девке этой не говори ничего, – прокричали ей вдогонку. – А то откажется, а всё твоя сердобольность виною будет! Ты даже с Самуилом не справляешься, а тут иномирная девушка.
Дробь шагов заглохла. Зои явно застыла на месте, как вкопанная. И издали прозвучал её натянутый от негодования голос:
– Что не так с моим младшим?
– Я видела его на улице. Он шастает по ночам невесть где, как какой-то деревенский мальчишка. Ты упустишь и его!
– И его?! – вскричала Зои, но с места, судя по звукам, не сдвинулась. – Кого же я ещё упустила? Может князя, что вернул мир нашим землям? Может…
Её прервали, веско заметив, будто бросив в воду тяжёлый камень, что утонул с гулким «блум-м»:
– Себя. Ты совершенно запустила себя.
– Ты жестока, – отозвалась Зои на грани слышимости и удалилась, после чего коридор покинула и Гертруда, давая мне возможность выйти из укрытия и продолжить путь.
Руки мои подрагивали, словно это на меня только что кричали. Кирпичики в стенах двоились, как бы ни тёрла я глаза, пол источал холод.
И вот я остановилась у тёмной высокой двери, отчего-то уверенная, что за ней находится раненый бескрылый князь.
И, вдохнув и резко выдохнув, выпуская с губ облачко пара, решилась покрутить круглую позолоченную ручку.
И заглянула за дверь, в кромешную тьму.
Пахло, почему-то, не бинтами и кровью, а морозной чистотой и… горечью? Словно крепко заваренным чёрным чаем.
Боясь больше того, что меня поймает Зои или её сестра, я тихонько зашла и прикрыла дверь за собой, надеясь, что глаза привыкнут к темноте.
Однако этого не случилось. Зато обострился слух, и я смогла разобрать в правом углу комнаты звуки тяжёлого, прерывистого дыхания.
– Простите… – позвала шёпотом, вдруг осознав, что не знаю, как поступить дальше.
Дыхание не изменилось.
– Здравствуйте, – предприняла я ещё одну попытку и, выставив руки вперёд, сделала шаг. – Я здесь… случайно. Я шла, чтобы…
А что, собственно, могу сказать? Знает ли вообще князь, что его готовят к свадьбе?
– Ты, – от стального голоса с бархатной хрипотцой, надломленного болезнью, я судорожно вздохнула и прижала руки к груди от неожиданности, – моя смерть?
На пол будто сорвалась пара тяжёлых капель. И чёрные розы собрались из самой тьмы, делая её чуть жиже, реже. Воздух мельтешил перед глазами, внутренний взор выстраивал передо мной картину дубовой широкой кровати и ослабленного мужчину на ней, потерявшего надежду на жизнь.
– Меня зовут Стефания, – собственный голос я слышала, словно во сне. И сделала ещё один шаг, неожиданно врезавшись в кроватную спинку. – Вы…
Послышался скрип матраса, и я осеклась, поёжившись. Почудилось, будто сейчас меня схватят или я увижу нечто страшное, но ничего не последовало. Кроме шёпота:
– Уходи, кем бы ни была.
Но какое-то упрямое чувство внутри не позволяло мне этого сделать.
– Можно зажечь здесь свет? – наощупь я обошла кровать и уже, почему-то, почти без страха, попыталась нащупать тумбочку, столик или хоть что-то, где могла быть свеча или светильник.
Однако, каким-то образом, промахнувшись, ладонь моя упала на чьё-то полыхающее лицо. И была тут же накрыта не менее полыхающей рукой, не отпуская.
Пальцы, крепко, но мягко сжавшие мои собственные, были гладкими и сильными, кажется, увенчанные множеством колец.
– Света нет, – выдохнули в мою ладонь. – И шторы не одёргивают. Никто не должен видеть меня разбитым. Таковы правила.
Он говорил прерывисто и слабо, тем не менее, в голосе слышалась сила. Так гремит недавно ушедшая буря за горизонтом, растворяясь в небесной синеве…
– Новая, – предположил он, – прислуга?
Сказать, что да, затем дать отказ Зои и сбежать?
– Возможно, твоя будущая жена, – в противовес сомнениям сорвалось с моих губ.
И второй рукой я дотянулась до края шторы, за которой наверняка имеется пусть и тусклый, но свет.
Глава 5.1
– Стой, – лишь успел выдохнуть князь, невольно выпустив мою руку, чтобы закрыть ладонью глаза от предрассветной, чуть сияющей дымки, что словно туманом, а не светом, проникла в его покои.
И я, наконец-то, смогла рассмотреть своего будущего мужа.
Белый как полотно, в следах засохшей крови, действительно без бинтов – свободная полупрозрачная рубаха с широкими рукавами укрывала сильное и крепкое тело, то тут, то там позволяя крови распускаться на себе страшными цветами.
Тёмные волосы были зачёсаны назад, лицо мужественное и суровое. Жаль только глаз не видно, он никак не отнимал от них ладонь. Когда как вторая рука князя была, почему-то, обтянута чёрной кожаной перчаткой.
Он наверняка был высок, выше меня где-то на две головы. Князь мелко, едва заметно дрожал всем телом от напряжения и боли, но не позволял ни одному стону сорваться с бледных, потрескавшихся от жара губ.
Я громко сглотнула подступивший к горлу ком и огляделась.
В комнате почти ничего, она пустая и мрачная… И не видно, чтобы где-то стоял кувшин или стакан с водой.
– Принести тебе попить? – не найдя, что ещё сказать, предложила я, очень волнуясь. И как-то само собой вырвалось следующее: – Зачем тебе перчатка?
– Чтобы не раскрылось уцелевшее крыло, естественно, – отозвался князь несколько недоумённо. – Отвернись.
Я послушалась, но лишь затем, чтобы лишний раз не волновать его.
– Не понимаю, к чему всё это, – призналась, не сдержавшись. – Очень жестоко оставлять тебя одного в таком состоянии…
Он мрачно усмехнулся. И смешок этот будто тёмным пламенем дыхнул мне в спину, заставив втянуть голову в плечи и обхватить себя руками, словно я пыталась от него укрыться.
– А не жестоко заставлять их смотреть? Позволять их сердцам наполняться темнотой и отчаяньем. А народу скорбеть и погружаться в панику, ожидая беды. Раз уж я погиб холос… Постой, – хрипло добавил он и, судя по звукам, с трудом приподнялся на кровати, – кто ты, говоришь?
– Стеша.
– Нет, я не об этом…
– Я, – но нас прервал стук в окно.
Странно, ведь это был не первый этаж и снаружи только что никого и ничего кроме снега и рассветной тишины не наблюдалось.
– Закрой, – выдохнул князь мрачно. – Задёрни штору!
Но только я потянулась к ней, оконные створки разошлись с треском лопнувшего льда и в покоях князя оказался ещё один гость.
Глава 5.2
– Думал, раз шторы открыты, то… – парнишка, вскарабкавшись на подоконник, едва не запутавшись в прозрачной невесомой тюли, осёкся и договорил уже сбивчиво, заметив меня: – это какой-то… знак.
Самуил свесил ноги, немного не доставая до пола, и локтями опёрся о свои колени, обводя нас лукавым и одобрительным взглядом.
Ветер, ворвавшийся вместе с ним в покои князя, как ни странно, принёс с собой не сырость и холод, а свежесть. Вокруг, пусть я и не видела, а лишь слышала шелест, разлетались птичьи чёрные перья, спустя мгновение, растворяясь в предрассветных сумерках.
– А ты следил за моим окном? – Рагуил лежал, всё так же прикрывая лицо рукой, но по слабому голосу было слышно, что он рад присутствию младшего брата.
– Скорее следил за тем, чтобы в комнатах матушки и тёти погасли окна. Ох и влетит мне днём! Кто-то из них наверняка заметил, что я на улице в столь поздний час.
– Так и не огорчал бы мать, – говорить князю было всё сложнее и я, не выдержав, укрыла его получше и заставила опустить руку, чтобы не тратил силы зря.
Его глаза…
Я никогда не испытывала на себе столь пронзительного взгляда. Серо-голубые, едва заметно мерцающие в темноте. После того, как увидишь такие, всё прочее уходит на задний план. Суровая внешность? Выразительные, благородные черты, сила, таившаяся под израненной кожей? Больше это не имело веса, это пустяк, лишь оболочка.
Глаза выдавали всё гораздо ощутимее, реальнее.
– Сил больше не было, – тем временем продолжал Самуил, легонько болтая ногами навесу, – дом весь в трауре. А тебя увидеть нельзя. Это ведь несусветная глупость, подумай сам, князь! Вот и не сдержался…
– Суеверия наши основаны на древних клятвах и легендах, – пронзил он парнишку взглядом. – Я и без вида ваших слёз знаю, что и как. Также и вы. И то, – он сделал паузу, чтобы отдышаться, – что в тебе зарождается гнев и непринятие нашей судьбы, говорит… о том… Что мать права. Не стоит меня никому… из вас. Видеть.
– Хватит спорить, – сама не ожидала, что мой голос прозвучит так натянуто. – Ты, – подступила к Самуилу, – принеси воды, у князя на лицо обезвоживание. И бинты. И ткань для холодного компресса, он ведь полыхает, как печь!
– Но… – хотел что-то возразить Самуил, однако, поймав мой взгляд, замолк и, не успела я ничего понять, как исчез за окном в утренней синеве.
Возражения же Рагуила я предвосхитила тоже, едва ли не прикрикнув на него:
– На меня ваши клятвы и прочее наверняка не имеют влияния. Поэтому либо терпи, князь, либо гони прочь сам, без ожидания моего решения.
– Решения? – хоть уже наверняка всё понял, вопросительно изогнул он бровь.
– Быть мне твоей женой или нет, – отозвалась я тихо, невольно отводя в сторону взгляд и зябко ведя плечами.
Вопреки ожиданиям, в ответ князь промолчал.
Вместо слов на пол снова сорвалось несколько тяжёлых капель крови, разгоняя повисшую тишину, заставляя меня мелко вздрогнуть и приблизиться к дракону в желании снять с него рубаху и осмотреть.
Князь не сводил с меня пытливого, внимательного взгляда, бледнея с каждой секундой. Но не препятствовал, плотно сомкнув губы и сминая простыни, вонзая в них заострённые ногти в попытке стерпеть боль беззвучно.
Однако, только пальцы мои, ледяные от волнения, подцепили край рубахи, по коридору пронеслось эхо тяжёлых шагов.
Шагов, которые я уже никогда не спутаю ни с чьими другими.
Гертруда.
– Я так и знала! – бесцеремонно распахнула она дверь, заставив князя болезненно покривиться от ударившей в лицо полосы оранжевого света. – Не смей осквернять моего племянника, кто тебе право давал? Хочешь навлечь на всех нас беду?
– Тётуш... – голос князя, такой тихий в этот момент и слабый, просто растворился в скрипе половиц и её пыхтении.
А затем и в звуке захлопнувшейся двери, когда меня, больно схватив за плечо, выволокли в коридор и, встряхнув, буквально приставили к холодной стене, нависнув надо мной горой.
– Итак, – выдохнули мне прямо в лицо, – слушай внимательно…
И я приготовилась слушать, блуждая по ней взглядом, невольно удивляясь столь своеобразной для их рода внешности.
Глава 6
Нос картошкой, маленький лоб с бороздками морщинок, хотя на вид ей было лет сорок или около того, тонкие губы и веснушки. Грушевидная, высокая, какая-то вся громоздкая, волосы стянуты в высокий пучок на затылке, что лишь подчёркивало угловатость лица и тяжёлый тёмный взгляд из под нависших кустистых бровей.
Гертруда смотрела на меня так уничижительно, что вся моя робость и страх, что я невольно ощутила в первые мгновения, бесследно улетучились, уступая место нарастающему гневу, что лишь креп под звук её гулкого голоса:
– Завтра будет свадебная церемония. Я не все они, – потрясла она рукой, указывая куда-то в сторону на воображаемых «они», – нянчится ни с кем не собираюсь! Скажешь «нет» и пойдёшь, куда глаза глядят, силы никто тратить не станет, чтобы домой тебя отправить, уж я то прослежу! На князя не смотри, не тронь, пусть достойно покинет нас, как и полагается воину. Выспись, поди, круги вон какие под глазами! А после тебя всему научим: как за домом следить, что готовить для семьи, как к кому обращаться и себя вести. Справишься, будет тебе честь, все к тебе по-доброму относиться начнут. Иди, – наконец отстранилась она от меня с видом таким, будто исполнила долг и великодушно указала мне направление, – иди-иди, не перечь!
И буравила меня в спину взглядом, когда я шла, забыв все слова из-за её напора и нелепости происходящего.
Однако далеко я не ушла, спряталась за углом, дождалась, пока шаги Гертруды растворяться в конце коридора и упрямо вернулась к князю. Точнее, подёргала за дверную ручку…
– Князь? – ухом прислонилась к двери. – Тебя замкнули.
В ответ тишина.
– Если бы ты мог как-то открыть… – голос мой дрогнул, я понимала, что вряд ли он способен подняться на ноги.
– Я могу, – будто из темноты возникла за моей спиной лёгкая фигура Самуила, что прижимал к себе чёрную плетёную корзину со всем, что я недавно поручила принести, и передал её мне, после чего легко толкнул дверь.
– Как так? – я уверена была, что не видела в его руке ключа.
Ответил мне сам князь:
– У Самуила дар открывать любые замки… Оставьте меня.
На последних его словах мы с парнишкой обменялись красноречивыми взглядами, судя по всему, без лишних слов став командой. И я перешагнула порог.
Адреналин виной или усталость, но растеряв нерешительность и страх, я присела прямо на краю кровати, корзину с вещами поставив рядом на стул. Смочила мягкую, напоминающую вату белую ткань водой из принесённого Самуилом кувшина и приложила князю на лоб, заставив того сначала замереть, а затем блаженно расслабиться, прикрывая веки.
– Лекарь его не смотрел? – прощупав пульс и обнаружив, что бьётся сердце дракона с бешеной скоростью, подняла я взгляд на Самуила.
Тот отрицательно качнул головой:
– Брат крыло потерял. Полностью, понимаешь, дева? Не выживают драконы без крыльев…
– А второе?
– Цело, – снова сел он на подоконник, подобрав под себя ноги. – И всё же издревле известно – отрубить хотя бы крыло, означает драконью казнь. Сама судьба, считают все вокруг, распорядилась так…
– Говорят, – шёпотом отозвался князь, не открывая глаз, – будто боги не ожидали, что семья наша так долго будет держать… весь мир. На своих… плечах. Вот и…
– Вставляют палки в колёса, – договорил за него Самуил, отводя в сторону печальный взгляд больших, чистых глаз. – Но я не верю в этих богов.
– Не говори так, – попытался привстать князь, однако я мягко надавила ему на плечи, пресекая безумные действия. – Не позволяй… сердцу. Черстветь.
И пока он отвлекался на братишку, я принялась расстёгивать его рубашку, чтобы взглянуть на раны, промыть их и хотя бы перевязать.
Самуил же не отвечал, глядя куда-то вдаль. И, несмотря на ручейки крови, обжигающей пальцы, гладкую кожу дракона, под которой крепкие мышцы будто раскалялись докрасна я, как завороженная, рассмотрела в глазах Самуила… рассвет, что тронул, наконец, горизонт за сиренево-синим лесом вдали.
– О, – наконец отозвался младший, сияя в первых, всё ещё холодных солнечных лучах и на губах его вдруг заиграла странная, будто победоносная, но лёгкая улыбка, – не тревожься, я не собираюсь ненавидеть богов. Просто не верю, что те, кто соревнуется с нами в правде и могуществе – действительно наши боги. Нет, брат. Все вы заблуждаетесь. Судьбу нужно признавать, но не полагаться на неё. Мы должны действовать, а не просто смотреть.
Князь сдавленно вскрикнул, когда край рубахи, прилипший к плечу, отошёл от раны, и я отдёрнула руки.
– Прости… – выдохнула растерянно.
Выручил Самуил, бесшумно соскользнувший с подоконника, чтобы вместо меня стянуть с князя рубаху, помогая ему присесть, чтобы мы могли осмотреть его спину.
Но я чуть помедлила, потому что ладонь мою князь неосознанно поймал на смятой простыне и сжал в своих красивых длинных пальцах, будто в поисках утешения. Я не могла себе позволить отнять её…
Лицо его, суровое, с горящими колдовскими глазами, было так близко и он, наконец, сдаваясь слабости, лбом уткнулся в моё плечо и судорожно выдохнул.
– Ты пахнешь, – едва слышно прошептал он, – розами…
Но я уверена была, что розами пахла его боль. И словно видела, где сильнее всего впиваются в его тело острые шипы, и сдавливала чёрная лоза.
Я видела его боль… и смерть.
– Я приехал, – голос со стороны порога заставил меня и Самуила замереть, – с тётушкой, чтобы помогать. И вижу, не зря.
– Джетт, – отозвался дракон так тихо, что вряд ли был услышан кем-то из братьев. – Только не ты...
Но на этот раз меня никто не выставит вон из покоев князя!
Глава 7
Джетт оказался худощавым, до серости бледным парнем чуть старше Самуила, со спутанными чёрными волосами и глазами, в которые заглянуть мне всё никак не удавалось, ведь он, следуя своим убеждениям, прикрывал их ладонью, находясь в покоях дракона.
При этом меня больше впечатлил его небрежный вид – волосы бы расчесать, рубашка наполовину расстёгнута, широкие тёмные штаны напоминали обыкновенные джинсы, из-за чего на мгновение я ощутила диссонанс и вновь усомнилась, не вижу ли на самом деле лишь сон.
Но вот сквозь пальцы его просочился холодный колдовской огонёк, и парень престал выглядеть так, словно явился сюда из моего же привычного мира.
– Ты тоже приехал, – проговорил Самуил так, что было не понять, рад он или насторожен.
– Как иначе? – в голосе Джетта неизменно звучала холодная сталь. Слова вылетали небрежно и колко, будто камни, что бы он ни говорил. – Боялся не успеть проститься. Хотел посетить вас раньше, однако не вышло. Ну да хватит любезничать… Выйдите все вон!
И посторонился, открывая для нас дверь шире, но никто и с места не сдвинулся.
– Самуил, – голос его понизился, – ты немногим младше меня, должен понимать, что есть вещи, с которыми нам не поспорить. Остаётся не терять лицо. А ты ведёшь себя, как ребёнок, да ещё и чужачке позволяешь прикасаться к князю!
– Ещё одно слово, – неожиданно серьёзно отозвался Самуил, подступая к брату, – и ты вернёшься к себе раньше, чем успеешь повидаться со всеми. Я никому не позволю оскорблять Стешу, она уже не чужая нам. Она та, благодаря кому наш мир обойдёт стороной беда. И будущая жена того, с кем ты приехал проститься, но на кого даже не можешь взглянуть!
– Или сказать… мне лично. Хотя бы слово, – слабо отозвался князь, пронзая Джетта строгим взглядом. – Я всё ещё здесь…
Тот, будто ощутив, что Рагуил на него смотрит, коротко поклонился и покинул нас, не проронив больше ни слова.
– Пойду, прослежу, чтобы вас никто уже не потревожил, – решил Самуил и отправился вслед за ним.
Я услышала, как щёлкнул замок в двери и, с облегчением выдохнув, вернулась к прерванному делу.
– Джетт не плохой парень, – прошептал князь, когда я смочила тряпицу в прохладной воде. – Просто ему не повезло с силой.
– Мм? – отозвалась, закусив губу, сосредоточенно и осторожно промывая рану на его лопатке и рёбрах, боясь причинить дракону боль.
Видимо, именно с этой стороны отсутствовало крыло, вот и были так ужасно разорваны ткани, боюсь, как бы ни до самых костей…
– Каждому из нас, – пояснил он дрогнувшим от напряжения голосом, – при рождении… дан дар. Моим были… драконьи крылья. Небо дарило мне силу… Джетт имеет связь с соседними землями и пока… не женится, увы, покидать их без страданий не может. Зато там он становится. Таким, – говорить ему было всё тяжелее, но я продолжала свою работу, заметив, что некоторые раны уже успели воспалиться, – могущественным, что никто. Не посмеет. Напасть… на них.
– Выходит, его слабость в том, – я достала бинты, – что вне своих владений он будто простой человек? А ты теряешь силы, лишившись крыльев… А Самуил?
На губах князя скользнул призрак светлой улыбки.
– Ворон он, не иначе, – а в голосе такое тепло и нежность, что у меня защемило сердце, – Самуил подобен свободному ветру. Не знаю пока, в чём его слабость. Ветер… крыльев лишить. Нельзя. И дома… тоже. А-а, – коротко выдохнул он от боли, едва не упав.
Я выпустила из пальцев моток затягиваемых на теле князя бинтов и придержала его за плечо.
– Потерпи, пожалуйста, я почти закончила… – и когда Рагуил немного пришёл в себя, продолжила бинтовать. – Подать воды?
Он слабо кивнул, опускаясь на подушки.
– Тебе бы отвлечься, побольше пить и съесть что-нибудь питательное. А ещё, – запустив ладонь ему за затылок, помогла я князю приподнять голову и поднесла к его губам стакан с кристально-чистой водой, – если бы было у вас что-то против воспаления… Неужели нельзя достать лекарств?
– Они вряд ли подействуют, ведь я не человек. Стеша, – он с трудом открыл глаза и повернул ко мне голову.
Рука дракона дрогнула в попытке скользнуть в мою сторону, но слабость и боль оказались сильнее.
Князь болезненно сглотнул, уголок его губ дёрнулся, будто он ощутил невероятную досаду, и я уже решила, что дальнейших слов не последует, как вдруг моё имя прозвучало вновь:
– Стеша, ты права… Мне муторно от одиночества сильнее, чем от. Боли. Как, – на этот раз улыбка, странная, обаятельная и при этом заставляющая нервничать, ведь в ней, несмотря на плачевное состояние дракона, сквозила опасность, угроза, – думаешь меня отвлечь?
Но, по крайней мере, это уже какой никакой контакт и сотрудничество, а не покорное ожидание гибели.
Ведь так?
