Текст книги "Тайна старой квартиры (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава двадцать вторая Ключ

Глава двадцать вторая Ключ

На кухне горела лампа. Лиза сидела за столом, подперев рукой щёку. Перед ней лежали архивные карточки и несколько толстых папок с документами. Она подняла голову, когда Алексей вошёл.

– Что с вами?

Он устало снял пальто.

– Ничего.

– Неправда.

Некоторое время Воронов молчал, а потом все-таки решил сесть напротив. Никуда не денутся от него ни стол, ни проклятый кортик. А вот с Лизой захотелось поговорить, успокоить ее тревогу, развеять.

За окном тихо шумел ветер. Примус едва слышно потрескивал, отбрасывая на стены дрожащие тени, и вся кухня казалась маленьким островком света среди огромного тёмного дома.

Лиза долгим взглядом посмотрела на него, а потом тихо сказала:

– Алексей… я вспомнила.

Он поднял голову.

– Что?

Она нервно переплела пальцы.

– Про Ивана.

Сердце неприятно сжалось, будто его схватила костлявой рукой сама старуха с косой.

– Что именно?

Лиза заговорила не сразу, словно она сама боялась собственных слов.

– Это точно был он. В архиве.

Между ними повисла напряженная тишина.

– Вы уверены?

– Теперь – да.

Она медленно кивнула.

– Я сначала сомневалась… потому что прошло несколько месяцев. И потом, он ведь всегда улыбается, шутит… кажется совсем другим человеком. Но сегодня я вдруг вспомнила совершенно ясно.

Алексей почувствовал, как внутри медленно нарастает холод.

– Зачем он приходил?

– Спрашивал про дома на Фонтанке. Про дореволюционных владельцев. Про старых жильцов.

Она замолчала. Потом добавила ещё тише:

– И про Горских тоже. Я отвечаю за другие улицы, поэтому отправила его к товарищам. Но, раз он больше не бывал, значит, допуска не было и ему архив не предоставили.

Алексей не заметил, как сжал пальцы так сильно, что побелели костяшки.

– Когда это было?

– Зимой. Ещё до того, как вы познакомились.

Каждое слово теперь навалилось на душу тяжело, как камень. То есть Иван появился в городе не случайно. И в редакцию пришел работать тоже не просто так. Возможно, это была лишь конспирация. Журналисты имеют доступ к архивам, а простые люди нет. А он уже знал про дом и квартиру. Мысли вдруг стали быстро складываться в одну картину.

Странный интерес к тайнику. Архив. Реакция на Ивана Фёдора.

Алексей резко поднялся, стул жалобно скрипнул, двинувшись по полу.

Лиза испуганно посмотрела на него.

– Что такое?

Он медленно покачал головой.

– Нет… нет, этого не может быть. Не верю. – но голос Алексея прозвучал неуверенно. Потому что где-то глубоко внутри он уже понимал: может. Именно это и может быть правдой.

Лиза тоже поднялась.

– Алексей…

– Подождите. – он провёл рукой по лицу. В голове шумело.

– Он всё время был рядом, – тихо сказал Алексей. – Всё время…

Лиза побледнела.

– Вы думаете…

– Я не знаю.

И это было хуже всего. Потому что теперь он уже не мог смотреть на Ивана прежними глазами.

Вернувшись к себе, Алексей долго сидел в темноте.

Только слабый свет фонаря из двора ложился на письменный стол Горского. В полутьме Алексей разглядел ящики. Воронов стремительно преодолел расстояние до стола и открыл тот, доставая кортик. Алексей медленно взял кинжал в руки. Холодный металл обжигал ладони.

Теперь, после слов Лизы, он смотрел на эту вещь иначе – не как на странную память о прошлом, а как на центр всей этой страшной истории, вокруг которого уже погибли два человека.

Он снова провёл пальцами по рукояти.

И вдруг почувствовал: серебристый узор у основания слегка поддаётся. Очень слабо, будто часть металла сидела неплотно.

Сердце ударилось о ребра сильнее.

Алексей поднёс лампу ближе к себе и осторожно надавил ногтем на тонкую линию возле рукояти. Что-то тихо щёлкнуло.

Он замер. Потом медленно повернул серебристое кольцо. Рукоять неожиданно подалась на миллиметр, совсем немного, но этого стало достаточно, чтобы внутри что-то тихо звякнуло.

Несколько секунд Алексей как заворожённый просто смотрел на кинжал, не в силах пошевелиться. А потом осторожно вытянул из полой рукояти маленький старинный ключ. Он потемнел от времени, но даже сейчас просматривалась тончайшая работа сгинувшего мастера Горского – изящный ключ из латуни с тонкой резьбой на головке.

Что делать дальше? Идти в милицию? Смешно. Что он скажет? Что подозревает собственного товарища по редакции, потому что старый дворник испугался родимого пятна?

Нет.

Сначала нужно открыть тайник и понять, что именно искал Митя Горский все эти годы. И почему это оказалось важнее даже человеческих жизней.

В тот же миг в коридоре послышались торопливые шаги, а потом в комнату без стука, что было ей вовсе не свойственно, влетела перепуганная и растрёпанная Лиза.

– Алексей, с Федором Ильичом – беда!

Глава двадцать третья Иван-Митя

Глава двадцать третья Иван-Митя

На пороге стояла Лиза – без пальто, в домашней кофте, с наспех наброшенным на плечи шерстяным платком. Волосы, обычно аккуратно собранные, растрепались, несколько прядей прилипли к побледневшему лицу, а глаза были такими испуганными, что Алексей сразу забыл и про стол, и про ключ.

– С Фёдором беда!

Воронов выпрямился.

– Что? – не понял он.

– Фёдор Ильич… Там Иван…

– Какой Иван?

Лиза смотрела на него несколько секунд, будто не понимая вопроса.

– Аграфенов.

В комнате стало настолько тихо, что Алексей услышал слабое шипение керосиновой лампы.

– Аграфенов?

– Он пошёл к Фёдору.

– Откуда вы знаете?

– Видела.

Лиза говорила короткими, обрывочными фразами, которые выдавали чрезвычайное волнение.

– Из окна. Я была у себя… подошла закрыть форточку. Во дворе кто-то шёл к флигелю. Сначала я не поняла кто, а потом он остановился возле фонаря… Алексей, это был Иван. Я его узнала.

– Когда?

– Только что. Я сразу к вам побежала.

Алексей уже двигался к двери.

– Пальто наденьте.

– Некогда!

– Лиза!

Но она выбежала первой и стремительно побежала по коридору в сторону черной лестницы. На кухне им встретилась Анна Петровна, которая несла кастрюлю с супом в свою комнату. Женщина, увидев бегущую ей наперерез парочку, отшатнулась и прижалась к стенке вместе со своим супом. Анна Петровна что-то крикнула им вслед, однако Алексей не разобрал слов.

Возле чёрного хода пришлось на несколько секунд задержаться: дверь заклинило от сырости, и Воронов рванул её так сильно, что старое дерево жалобно затрещало. Чёрная лестница уходила вниз крутыми тёмными пролётами. Лампочка на площадке по обыкновению из экономии не горела.

– Осторожно!

Алексей первым бросился вниз, почти не видя ступеней и придерживаясь ладонью за холодные перила. Лиза бежала следом, тяжело дыша, один раз оступилась, но удержалась за стену.

– Зачем он пошёл к Фёдору? – выдохнула она на бегу.

Алексей не ответил. В голове одна за другой вспыхивали детали: испуганное лицо Фёдора утром и его внезапная бледность, слова дворника – «Похож он», «На одного человека».

Значит, дворник точно говорил о Горских. А мальчик – это Иван Аграфенов. Осознав эту простую истину, Алексей едва не остановился посреди лестницы.

Нет, не сейчас. Сначала Фёдор.

Они выскочили в темный и сырой двор. Двор-колодец был почти совершенно пуст. Наверху светились редкие окна, между крышами лежал узкий кусок тёмного неба, а в дальнем конце, возле флигеля, горело маленькое окно дворницкой.

И больше ничего.

– Видите? – прошептала Лиза испуганно, пытаясь отдышаться от быстрого бега.

Алексей уже видел. Дверь каморки была прикрыта неплотно. Из узкой щели падала полоска света. Они сделали несколько шагов к дворницкой, когда вдруг изнутри донёсся глухой удар.

Лиза схватила Алексея за рукав, на интуитивном уровне пытаясь остановить.

Потом в каморке за дверью послышался тихий, мужской голос. Слов разобрать было невозможно. Второй голос ответил сдавленно. Это был Фёдор. Алексей побежал.

Вдруг второй голос сорвался на крик:

– Я тебе ничего не скажу!

Лиза замерла.

Алексей обернулся к ней.

– Бегом за милицией.

– Что? – одними губами прошептала девушка. Она была бледная, как известковая стена.

– За милицией. Сейчас же!

– Но вы…

– Лиза!

Наверное, она впервые услышала, чтобы он говорил с ней таким голосом.

– Бегите к постовому. На набережной должен быть. Если нет – в отделение. Скажите, что нападение. Пусть идут сюда.

– Я тебя одного не оставлю. – девушка и не поняла, как в волнении перешла на «ты».

– Оставишь.

– Алексей…

Он взял её за плечи, слегка встряхивая.

– Лиза, пожалуйста.

Она посмотрела ему в глаза и кивнула. Потом развернулась и побежала к арке.

Алексей подождал пару секунд, пока её шаги удалятся, и снова посмотрел на дверь дворницкой. Там стало зловещи тихо.

– Фёдор Ильич! – нарочито громко позвал Воронов.

Никакого ответа.

Алексей подошёл ближе, на пороге невозмутимо сидел чёрный кот. Откуда он появился, Воронов не заметил. Кот прижался к стене, шерсть на спине стояла дыбом, а из горла доносилось низкое, почти собачье рычание.

– Вот и ты, – прошептал Алексей. Кот смотрел на дверь.

Изнутри снова послышался шум, теперь совершенно отчётливо. Кто-то тяжело ударился о мебель. Потом Фёдор вскрикнул.

Алексей больше не думал, он рванул дверь на себя, но та оказалась заперта на крючок изнутри.

– Откройте!

Ответом ему была тишина.

– Иван!

За дверью что-то упало. Алексей отступил на шаг и ударил по полотну плечом. Дверь выдержала. Он ударил ещё раз. Боль пронзила руку, но старый замок затрещал. Третий удар оказался последним. Дверь распахнулась. Алексей едва удержался на ногах и ворвался внутрь.

В каморке было жарко. Печь топилась так же сильно, как и несколько часов назад, когда он приходил разговаривать с Фёдором, но теперь стол оказался безобразно сдвинут, один стул лежал на боку, разбитый стакан валялся возле стены, а по полу среди осколков растекался чай. Фёдор стоял возле кровати. Он почти висел, прижатый спиной к стене. Одной рукой он держался за горло.

Перед ним стоял Иван. Тот самый Иван Аграфенов, который ещё несколько часов назад сидел напротив Алексея в редакции, перелистывал гранки, смеялся над наборщиками и советовал ему не возвращаться домой. Только теперь он не улыбался. Лицо недавнего друга было совершенно чужим – бледным, напряжённым, почти незнакомым. В правой руке он держал нож.

Несколько секунд никто не двигался, словно в плохой картине в синематографе. Иван первым посмотрел на Воронова. В его глазах мелькнуло сначала удивление, потом раздражение, а в конце что-то похожее на усталость.

– Зря ты пришёл, Алёша. – выдохнул Иван.

Алексей перевёл взгляд на Фёдора Ильича. На рубахе старика темнело пятно.

– Отойди от него.

– Не вмешивайся.

– Отойди.

Иван усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ничего от весёлого редакционного стажёра.

– Ты всегда был слишком любопытным.

Фёдор вдруг поднял голову.

– Алексей Николаевич…

Голос был едва слышен.

– Это он.

Иван резко обернулся. Фёдор смотрел не на нож и не на Алексея. Он смотрел на руку стажера. Рукав пальто Ивана задрался во время борьбы, открывая запястье и руку до локтя. Алексей увидел маленькое тёмное родимое пятно – ничем не примечательное, такое можно было увидеть десять раз и тут же забыть. Но Фёдор смотрел именно на него.

– Митя, – выдохнул старик.

Алексей замер. Имя застучало в ушах. Иван на мгновенье закрыл глаза, а когда открыл их снова, выражение его лица изменилось. Исчезла злость. Исчезла усмешка. Осталась только какая-то страшная, выжженная пустота.

– Не называй меня так, – тихо сказал он.

Фёдор покачал головой.

– Я тебя из этого дома на руках вынес.

Иван дёрнулся как от удара, словно слова старик больно ранили его.

– Замолчи.

– Совсем малец был!

– Замолчи!

– Я тебя Аграфене отдал. Сам велел Ванькой назваться, чтобы никто…

– Замолчи! – Иван потянулся к нему к нему.

В голове Алексея судорожно мелькали мысли, словно карусель на ярмарочной площади. Единственное, что он сообразил сделать, это отвлечь Ивана вопросом:

– За эту тайны ты Нину убил?

– Я думал, у неё ключ. – не оборачиваясь прошипел Иван, но хватку ослабил.

В этот момент что-то внутри него словно надломилось окончательно.

– Она сказала, что знает про вещи Горского, – глухо произнёс он. – Я только хотел понять…

Он запнулся, отпустил старика, провел рукой по лицу. Усталое движение человека, который больше не может выдерживать собственный тайны.

– А потом всё пошло не так.

– И Марфа Степановна тоже «не так»? – жёстко спросил Алексей.

Лицо Ивана дёрнулось, искривляясь.

– Она узнала меня.

Фёдор тяжело отлепился от стены.

– Да не узнала бы она тебя… – хрипло сказал он, все еще держась за горло. – Пожалела бы только…

Эти слова ударили сильнее ножа. Иван вздрогнул, словно старик внезапно разрушил ту страшную сказку, которой он оправдывал себя все эти годы.

Несколько секунд Аграфенов стоял неподвижно, а потом зло произнёс:

– Вы все ничего не понимаете.

– Тогда объясни, – сказал Алексей, пытаясь тянуть время

Иван нервно усмехнулся.

– Объяснить? Как я вернулся сюда через десять лет и увидел, что в кабинете моего отца сушат чужие носки? Как люди торгуют нашими вещами по рынкам? Как все, чего он достиг поросло быльем и обратилось прахом? По дому шастают чужие люди, которым ни до чего нет дела, все ценные вещи разворованы и проданы за краюху хлеба.

В его голосе теперь слышалось почти безумное напряжение.

– Я хотел только найти то, что он оставил. То, что принадлежит мне по праву.

– И ради этого ты убивал?

Иван резко отвернулся.

– Я не хотел никого убивать, – тихо сказал Иван.

И в этот момент Алексей вдруг впервые увидел перед собой не преступника даже, а человека, которого прошлое пожирало годами, пока не осталось ничего, кроме страха, памяти и одержимости. В следующую секунду лицо Ивана-Мити исказила гримаса.

– Каждый должен ответить! – взревел он.

– Федор должен ответить? Или старая горничная? За то, что служили вам верой и правдой?

– Заткнись! – крикнул Иван. – Они все виноваты, что служили этому режиму, что смирились с ним.

Иван вернулся в безумии и занес нож над головой Федора Ильича. Алексей бросился вперёд. Дальше всё произошло слишком быстро. Фёдор отшатнулся. Иван выругался, резко развернулся и в руках его блеснуло лезвие. Алексей успел перехватить его руку возле запястья, и они вместе ударились о стол.

На пол полетела посуда.

Иван оказался сильнее, чем выглядел. Он рванул руку, пытаясь освободиться, Алексей ударил его плечом, прижал к стене, но тот неожиданно вывернулся и локтем попал Воронову под рёбра.

Воздух вышибло из груди. Алексей согнулся от боли практически пополам. Этого мгновения Ивану хватило. Он оттолкнул его, метнулся к двери и выбежал во двор.

– Стой!

Алексей бросился следом. На пороге едва не споткнулся о чёрного кота, который зачем-то зашел в помещение, но вовремя того заметил. Алексей огляделся торопливо, но во дворе никого не было. Только у самой арки мелькнула тёмная фигура. Мелькнула и исчезла в темном проеме. Иван бежал к Фонтанке.

Алексей обернулся на Фёдора. Старик медленно опустился на табурет, прижимая рукой рану.

– Я вернусь! – обещал Воронов и вылетел из дворницкой.

Глава двадцать четвертая Черная вода Фонтанки

Глава двадцать четвертая Черная вода Фонтанки

Иван почти достиг арки. Алексей видел только его спину – тёмное пальто, распахнувшееся на бегу, вздрагивающие плечи, коротко мелькавшие подошвы ботинок на мокрых камнях, – и почему-то именно эта спина казалась сейчас самым невероятным из всего, что произошло за последние минуты.

Аграфенов. Иван. Он же – Митя. Это имя, как приговор произнесенное раненым Федором, всё ещё стояло в ушах. Митя. Не Иван Аграфенов – весёлый стажёр из редакции, который спорил с наборщиками о футболе, смеялся над редакционными историями, таскал гранки из комнаты в комнату и без приглашения садился на край стола Воронова, чтобы рассказать ему очередной анекдот.

Митя Горский, тот самый мальчик, сын ювелира.

Алексей вылетел со двора следом за ним, пытаясь догнать, остановить. За аркой в грудь Воронову ударил ветер.

После тесного двора-колодца набережная показалась огромной и непривычно светлой из-за зажженных в столь поздний час фонарей. Они вытянулись вдоль чёрной воды редкой цепочкой, в мокром граните дрожали жёлтые отражения, где-то далеко звякнул трамвай, а над рекой висел туман. Он был не слишком густой, но его хватило, чтобы дальние дома казались нарисованными углём по серой бумаге.

Иван свернул направо и побежал вдоль реки по тротуару.

– Стой! – закричал Воронов и крик его получился нелепым. Конечно, Митя не остановился.

Алексей прибавил ходу. Бежать по мокрой мостовой было трудно. Подошвы скользили, дыхание почти сразу сбилось, а бок, куда несколько минут назад пришёлся удар кулаком Горского-Аграфенова, отозвался острой болью. Воронов стиснул зубы и продолжал бежать. Расстояние до Ивана оставалось шагов в двадцать. Воодушевленный этим, Алексей что есть сил ускорился, сокращая метры между ними.

Иван оглянулся. В это мгновенье свет фонаря выхватил из темноты его лицо, и Алексей успел разглядеть выражение на нем. Он ожидал увидеть страх или злость. Или ту страшную пустоту, которая появилась на лице Аграфенова в каморке после слов Фёдора. Но увидел Алексей совсем другое – растерянность, почти отчаяние. Будто Иван сам не понимал, куда и зачем бежит.

– Иван!

Тот снова бежал прочь.

– Иван, стой!

Никакого ответа.

Они миновали очередную парадную, из которой как раз выходила пожилая женщина. Она испуганно отшатнулась к стене, прижав к груди свёрток. Какой-то мужчина в кепке обернулся им вслед.

Город продолжал жить свою жизнь и это поражало Алексея больше всего. Где-то люди ужинали, кто-то ругался на коммунальной кухне из-за керосина. Кто-то возвращался с работы после тяжелой смены, в трамвае наверняка дремал кондуктор.

А здесь, на мокрой набережной Фонтанки, один человек убегал от другого, неся с собой тайну старого дома, которая хранилась там десять лет.

Алексей снова ускорился, догоняя преступника. Теперь он слышал дыхание Ивана. Тот тоже устал, это было заметно. Угол пальто зацепился за металлическую ограду, Иван рванул его, выдирая клок, и едва не упал.

– Стой, чёрт тебя дери!

В этот раз Аграфенов обернулся.

– Отстань!

– Куда ты бежишь⁈

– Не твоё дело!

– Фёдор может умереть!

Всего на мгновение Иван сбился с шага, но Алексей заметил это.

– Слышишь меня? Ты его убил!

– Я не хотел!

Алексей почти догнал его.

– Остановись!

– Нет!

– Митя!

– Не называй меня так!

Он резко свернул к парапету, пытаясь обойти стоявшую у обочины подводу, поскользнулся на мокром камне, ухватился рукой за ограду и снова побежал.

Алексей был уже совсем близко.

Ещё немного, еще несколько шагов и он схватит его за развевающуюся полу пальто. Еще чуть-чуть и можно будет протянуть руку и схватить беглеца за воротник. И вдруг Воронов понял, что не знает, что сделает, если действительно поймает его. Ударит? Скрутит? Потащит в милицию? Спросит, зачем тот убил Нину? Зачем напал на Марфу Степановну? Зачем вернулся в каморку Федора?

Иван снова оглянулся. На этот раз их взгляды встретились, и Алексей вдруг увидел перед собой не убийцу. На одно короткое мгновение ему показалось, будто сквозь знакомое лицо проступило другое – лицо десятилетнего мальчишки, которого когда-то ночью вывели из этого дома через чёрный ход, велели забыть собственную фамилию, назваться Ванькой и никогда больше не возвращаться.

Но он вернулся спустя десять лет. Он вернулся домой, и к сожалению, принёс с собой смерть.

– Митя!

Алексей сам не понял, зачем звал Аграфенова именно этим, настоящим именем.

Иван сбавил шаг, останавливаясь. Потом он обернулся и посмотрел прямо в глаза Алексею. Между ними оставалось не больше десяти шагов.

– Не называй меня так, – сказал он обреченно. – Я давно забыл это имя. Старался забыть.

Парень говорил тихо, но Алексей услышал.

– Почему?

Иван смотрел на него, дышал тяжело. Мокрые волосы прилипли ко лбу, ворот пальто распахнулся, а правая рука всё ещё была сжата в кулак. Ножа в руках Алексей не разглядел. Возможно, тот потерялся во дворе. Возможно, Аграфенов его спрятал.

– Потому что Мити больше нет. – губы Ивана дёрнулись в странной усмешке. – Он остался там, в прошлом, в доме с кабинетом, где теперь живешь ты.

Он кивнул назад, в сторону дома.

– Десять лет назад.

Алексей сделал шаг в сторону беглеца и спросил.

– Тогда зачем ты вернулся?

Иван ничего не ответил.

– Из-за стола?

Ответом ему было молчание.

– Из-за кинжала? – задал Алексей новый вопрос и понял, что попал в точку.

Иван едва заметно изменился в лице.

– Значит, из-за него.

– Ты ничего не понимаешь. – устало сказал Митя Горский.

– Так объясни.

– Слишком поздно.

– Нина тоже ничего не понимала?

Лицо Ивана стало жёстким.

– Не надо давить мне на жалость, Воронов.

– А Марфа Степановна?

– Замолчи.

– Фёдор?

– Я сказал, замолчи! – Иван шагнул к нему, кулаки его сжались.

Алексей напрягся, не зная, чего ожидать.

В этот момент с противоположной стороны набережной из-за проулка раздался свист – резкий, пронзительный. Оба одновременно обернулись. Из тумана бежали двое. Первым – милиционер – молодой, в шинели и фуражке, придерживая на бегу одной рукой кобуру. За ним – Лиза.

Милиционер снова свистнул.

– Стой!

Иван дёрнулся, затравленно посмотрел вперёд, потом назад. Милиционер приближался с одной стороны, Алексей стоял с другой, позади был высокий гранитный парапет Фонтанки.

– Иван, пожалуйста. – произнёс Алексей. – Всё.

Тот посмотрел на него с безумной усмешкой.

– Заговорил мне зубы все-таки. Нет, слышишь!

– Тебе некуда бежать.

Иван криво усмехнулся.

– Всегда есть, куда.

Он резко развернулся.

– Стой! – крикнул снова милиционер.

Иван побежал вдоль парапета, туда, где набережная уходила в туман. Милиционер выхватил револьвер. Алексей увидел это и вдруг понял, что сейчас произойдёт.

– Не надо!

Милиционер снова крикнул:

– Стой! Стрелять буду! – и выстрелил в воздух.

Иван не остановился.

– Иван!

Алексей бросился за ним. Лиза закричала что-то. Милиционер поднял руку и нажал на курок. Прозвучал оглушающий предупредительный выстрел, который своим грохотом многократно отразился от стены домов и гранитную набережную. Иван продолжал бежать вдоль реки, пальто его развевалось, и вдруг, на секунду замерев, он вскочил на гранитный парапет, чтобы прыгнуть.

Всё произошло за несколько секунд. Милиционер вытянул руку перед собой и снова выстрелил, теперь уже целясь в Аграфенова. Как в замедленной съемке Алексей видел: Иван вздрогнул, сделал еще шаг, потом медленно повернулся, с почти детским удивлением взглянул на преследователей, будто не верил до конца, что это происходит с ним. Он посмотрел на Алексея, после опустил глаза на собственную грудь. Там, под пальто расползалось тёмное пятно.

– Митя…

Иван ничего не сказал. Он сделал шаг назад, нога зависла над пустотой. Алексей рванулся к нему.

– Стой!

Иван качнулся, взмахнул руками и полетел вниз. На мгновение его силуэт застыл на фоне чёрной воды, а потом исчез. Раздался тяжёлый всплеск.

– Нет! – Алексей подбежал к ограде.

Внизу расходились круги. Чёрная вода Фонтанки поглотила человека и почти сразу снова стала гладкой.

– Где он⁈ – подбежав, крикнул милиционер.

Алексей не ответил, он всматривался в воду.

– Иван! – позвал он, ни на что, не надеясь.

Лиза подбежала к ним, она была совершенно белая.

– Алексей…

– Я видел его. Он там, я вытащу его. – Воронов стал судорожно снимать пальто, чтобы прыгнуть в воду. Он уже перегнулся через ограду, когда Лиза с удивительной силой схватила его за руку, не давая прыгнуть следом за Аграфеновым.

– Не смейте! – приказала она, держа Воронова, что есть силы.

Милиционер свистел, звал кого-то, кричал про лодку, про пост ниже по течению, но слова доходили до Алексея будто сквозь толстый слой ваты. Он судорожно вглядывался в черную мутную воду, надеясь, что Иван выплывет.

Минута, другая, но ничего не происходило. Фонтанка текла спокойно, равнодушно отражая фонари, унося по течению все человеческие печали. Лиза осторожно коснулась его плеча. Алексей не пошевелился.

– Он был моим другом, – сказал он неожиданно.

Лиза ничего не ответила. Да и что тут можно было возразить? Все слишком запуталось, чтобы понять, кем был на самом деле Иван Аграфенов – другом или обезумевшим мстителем.

Милиционер снова приложил к губам свой свисток. Вдалеке послышались голоса. Кто-то бежал к ним. Алексей медленно надел пальто, обреченно глядя в воду. Пальцы его дрожали.

– Фёдор, – вдруг сказала Лиза.

Он резко повернулся и виновато посмотрел на девушку. Алексей совершенно забыл о нём. А между тем, именно Федору сейчас требовалась помощь.

– Господи…

Они побежали обратно. Теперь Лиза держалась рядом. Милиционер остался у воды ждать помощь.

Когда они вбежали во двор, чёрный кот всё ещё сидел возле двери флигеля, словно страж на посту. Увидев их, он поднялся.

Из каморки Фёдора лился свет и слышалось бормотание старого дворника. «Жив!» – выдохнул про себя Воронов, врываясь в каморку. Главное теперь не допустить, чтобы от рук Ивана погиб еще один неповинный человек.