Текст книги "Душа обмену и возврату не подлежит (СИ)"

Автор книги: Елена Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– У меня там любимое дело, отец, да вся моя привычная жизнь!

– И ты была счастлива в своем мире? – тихий вкрадчивый голос Рида меня обезоруживал.

– Не то, чтобы очень, но здесь не моя жизнь. Пока, конечно, все в новинку, и некогда задумываться над дальнейшей жизнью, но что будет после завершения академии?

– Я о тебе позабочусь, – он остановился, развернулся ко мне, пришлось и мне повторить его позу.

Мы стояли очень близко друг другу. Мне нужно было слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза. Сейчас они были совсем синими и смотрели внимательно, испытующе, требовательно. Хотелось опустить глаза, но я выдержала и не сделала этого.

Рид обхватил руками мои предплечья.

– Мила, останься, ты не пожалеешь!

Сердце сделало кульбит. Под его пристальным, горячим взглядом хотелось согласиться на все на свете.

Глава 14
Творческий вечер

Рид проводил меня до комнаты, в актовый зал возвращаться не хотелось. Устала от непривычных, изматывающих эмоций. И от попыток убедить себя в том, что я ничегошеньки не чувствую к ректору. Сегодня он устроил прекрасную демонстрацию своего обаяния. Теперь я прекрасно осознавала, что слухи о его похождениях имеют под собой большую, очень большую доказательную базу. Сама все видела, да и почувствовать успела.

Перед сном часто вспоминала тот момент, когда ощутила его губы на своей коже. Нехорошо. Нельзя тонуть в этом розовом киселе.

Утром после завтрака выцепила Артура в коридоре. Здесь не было окон, и ректор не мог следить через тита, а сам он в трапезной больше не появлялся.

– Привет, – озираясь по сторонам поздоровалась с разведчиком.

– Привет! – парень расплылся в доброжелательной улыбке. Приятная она у него, но коленки не слабеют и ноги не подкашиваются, как от улыбки Рида.

– Встретимся на выходных? Ты раздобыл координаты Земли? – начала разговор с главного, чтобы не тратить время впустую.

– Ты уверена, что хочешь именно туда? Есть миры поинтереснее. Хочешь, покажу свой любимый?

– В следующий раз, – отмахнулась, с трудом справившись с раздражением. Артур не виноват, что мне хочется именно на Землю. – Так нашел?

– Нашел, – недовольно ответил разведчик.

– Отлично, заглядывай в зеркала, отправлю тебе сообщение, уточню время и место встречи, – как заправская шпионка предупредила я.

– Хорошо, – Артур озадачено на меня посмотрел, но объяснять было некогда, свидетелей многовато, еще доложат Риду, что я тут шушукаюсь с другим. Все считали меня нынешней пассией ректора и, выходя из трапезной, смотрели с осуждением на мой приватный разговор с другим мужчиной. Тоже мне моралисты нашлись. Лучше бы за Ридом последили и мне доложили. Интересно же.

– Нам лучше отправиться за город, чтобы оттуда спокойно телепортироваться, в городе нежелательно строить рамку. Поймают, по головке не погладят, – сообщил парень, а я понимающе кивнула.

Отлично, успеем улизнуть, пока ректор будет меня разыскивать по городу. Если будет, конечно. Вдруг к выходным ему уже надоест носится со мной. Найдет новую пассию и с легкостью забудет обо мне. Передернула плечами, сбрасывая очередную волну раздражения.

Риджал Аламир Уолан

На следующий день меня и отца срочно вызвали во дворец. Бабушке приспичило обсуждать предстоящую свадьбу Коры и Фердинанда. Я уж было выдохнул, но Исис вдруг обратилась ко мне.

– Риджал, дорогой, ты должен поближе познакомиться со своей невестой. Тебе пора готовиться к свадьбе. Как только состоится торжество твоей сестры, организуем и ваше с Лорой.

– Да, бабуля, – спорить с Исис было бесполезно. Она и любила только тех, кто с ней не спорит. Остальных на дух не переносила, стоило им хоть слово сказать поперек. Я выбрал позицию молчаливого сопротивления, не высказывая подлинного мнения о ее решениях, но стараясь все делать по-своему. Пока получалось.

– Что братик, скоро твоя очередь, – проворковала Кора, стоило нам отойти от тронного пьедестала, на котором восседали не только король и королева, но и вдовствующая королева-мать. – Мы с Фердинандом любим друг друга, мне повезло, а вот тебе нет.

Посмотрел на сестру с жалостью: как можно быть настолько слепой. Она серьезно думает, что жених ее любит? Или ей просто удобно в непроницаемых шорах?

– Кора, отмени свадьбу, пока не поздно. Он ни перед чем не остановится, пока не займет трон, но и это вряд ли его цель. Он хочет власти над всем миром!

– Помолчи, братец, пока тебя не обвинили в измене, – прошипела сестра, – ты говоришь о принце Виджеты и о будущем короле Несанета!

– Успокойся, – не выдержал ее напыщенного тона.

Сестра не всегда была такой, раньше мы втроем: я, она и Саша были друзьями, горой стояли друг за друга, в первую очередь заступаясь перед королевой Исис. Родители Коры: король Дирк и королева Виктория полностью подчинились вдовствующей королеве. Зато мой отец стал в оппозицию своей матери, уйдя в академию на обычную профессорскую должность. Я присоединился к нему, но неожиданно освободилось место ректора, и все в один голос твердили, что мне нужно занять его. Я сомневался, пока Марк не подсказал, что так будет удобнее следить за настроениями среди молодых магов. Недопустимо, чтобы из них снова сделали оружием в войне за власть!

Кора фыркнула и отошла от меня. Мне не терпелось уйти отсюда. Королевские приемы выводили из себя. Сплошной маскарад: на всех присутствующих маски вежливого участия, а в глазах недоверие. Особенно меня раздражала улыбка Фердинанда – принца Виджеты. Невооруженным глазом же видно, что он ненавидит всех присутствующих и свою невесту в первую очередь. Но видел это только я. Как доказать слепым, что сейчас ночь, а не день? Я не находил ответа.

Еле вырвался из «дома» и поторопился в академию. Наверняка Мила уже заждалась. Удивительно, но я успел соскучиться по ней за эти полдня. Мне хотелось увидеть иномирянку.

Когда заходил в актовый зал услышал сдавленный вздох позади себя. Обернулся и увидел падающую Милу. Сердце не успело пропустить удар, а я уже рванул к ней.

Поймал, прижал к себе. С огромным удовольствием.

Мила попыталась вырваться, но я держал крепко. Не отпущу, даже не пытайся. Схватил на руки и усилием воли направился в актовый зал, а не в свою комнату. Близость девушки выбивала из колеи, направляя мысли в одну определенную сторону. Усадил ее на мягкое зрительское кресло и отправился искать туфельку. Та улетела на приличное расстояние. Интересно, куда так спешила моя бегунья? В смысле моя подопечная.

Когда надевал туфельку на изящную ножку, не удержался. Коснулся шелковой кожи, посмотрел девушке в глаза. В ее взгляде было столько живых, настоящих, ненадуманных эмоций и чувств, что захотелось овладеть ею прямо сейчас. Никогда не замечал за собой подобной несдержанности. Усилием воли погасил желание. Не время идти на его поводу.

Поинтересовался, куда девушка так спешила, старательно сдерживая ревнивые нотки в тоне. Она объяснила, что скоро ей выходить на сцену, а бегала она за зеркалом. Выдохнул. Никуда не годится, чувствую себя зеленым юнцом с шальным раздраем внутри. Нужно отвлечься.

Не придумал ничего лучше, чем поговорить с организаторами творческого вечера. Поднялся на сцену, где увлеченно спорили профессора, а Мила села в зале.

Ко мне тут же, точно пиявка прицепилась Эмилия. С ней у меня ничего не было, но очевидно, девушка была не прочь это исправить. Ее манера держаться раздражала, как писк надоедливого насекомого, который норовит залететь тебе то в глаз, то в нос. Несмотря на многочисленные попытки его отогнать, летает и летает перед лицом, пока ты не смиришься с неизбежным и не прихлопнешь глупое создание.

Постарался вникнуть в речь профессора Меземери. Ему важно было услышать мое мнение, но вникнуть в его слова было сложно. Я пытался расслышать, о чем шушукаются с Милой подружки. Услышал слово предложение. Что ж, неплохая идея, если бы не многочисленные но.

Кое-как отбился от этой назойливой парочки. Мне на самом деле понравилась идея Эмилии, поддержал ее. Пора уже что-то менять в организации творческих вечеров, которые являются визитной карточкой чародейского факультета академии Несанета. Объективно самого лучшего в мире.

Руперт вызвал Милу на сцену, и теперь мы с Эмилией заняли места в зрительном зале. Я с нетерпением приготовился слушать свою чародейку, но зуд в правом ухе от постоянного шепота Эмилии был просто невыносим. Я незаметно наложил на нее оцепенение и девушка, наконец, замолчала. Она ничего не вспомнит, но не помешает насладиться пением Милы.

Чародейка заметно волновалась, но обратившись к лучу тщеславия мысленно отгородилась и начала петь. Ее голос определенно изменился. Милена пела иначе, чувственнее, мощнее. Голос Милы был намного нежнее, ласковее, свежее и проникновеннее. Чистое наслаждение для моих замученных Эмилией ушей. Слушал бы и слушал. Придет время, когда ее голос будет звучать лишь для меня. Даже не сомневаюсь. Желание женщины невозможно спутать ни с чем другим. Когда надевал ей туфельку, чувствовал, как ее дыхание участилось. Ей понравилось мое прикосновение.

Очнулся, когда Мила уже подошла к краю сцены. Подскочил с места, в тот же момент снял оцепенение с Эмилии и оставил назойливую девушку позади. Протянул руку своей чародейке и помог ей спуститься вниз.

Мы вышли из актового зала и остались почти что одни, проходящие мимо не в счет. На уговоры остаться в Хилале так и не получил четкого ответа. Но это пока. Мила должна остаться, это не оговаривается.

Чем больше изучаю ее, тем больше озадачен. Она кажется очень нежной и хрупкой, но при этом не ищет защиты, а старается добиться всего сама. Впервые встречаю настолько самостоятельную и решительную девушку. Но раньше я и не искал подобных ей, в женщинах мне нравилась податливость и готовность быть со мной на любых условиях. Перебирал красавиц, понимая, что не смогу дать им ничего кроме времени и страсти. Они ценили и это.

Конечно, я женюсь на Лоре, и дело не в настоянии бабушки, а в понимании, что нам нужен сильный союзник. Не сомневаюсь, что помощь Масрекебии пригодится в ближайшем будущем. Уверен, Виджета начнет выступать открыто, как только Фердинанд женится на Коре.

Как же убедить семью, что они пригрели змею на груди? Они надеются, что Фердинанд будет верен Несанету, глупо. Его явно не устраивает роль мужа при королеве, он жаждет большего. В его глазах вижу жадность и звериное нутро, но снаружи он белый и пушистый. У него явный талант чародея.

На следующий день состоялся творческий вечер. Я направил утром тита с запиской для Милы, где желал ей самого лучшего выступления. А еще концертный наряд, подходящий под ее новый стиль. Радовался вместе с ней, смотря на девушку через проводника. Судя по восторженному визгу, платье ей понравилось. Остался доволен, что смог поднять настроение своей чародейке. Она чудо, когда улыбается. Ее улыбка озарила мой день.

Все шло хорошо, я ждал ее выхода на сцену. Но, когда заиграли первые аккорды, и Мила должна была вступить, она схватилась за горло, будто задыхается. Слезы наполнили ее дивные глаза, и она не могла проронить ни слова.

Глава 15
Ничего не получилось

Мила рванула со сцены, я тут же поднялся с места и бегом отправился за ней. Что случилось? Все же было нормально на репетиции. Что с ней?

Милана Левина

Наступил момент истины: мое первое за много лет выступление перед зрителями. Я еще раз прогнала в памяти, как делать блок. Обратилась к магии, с которой мы нашли общий язык. Магия Милены признала меня хозяйкой. Она была в крови, получается, что привязана именно к телу, а не к душе. Поэтому и досталась мне, не ушла, не отторгла мою суть.

Магия внутри чувствовалась совсем живой, как свет горящей свечи, который можно разжечь сильнее или приглушить по необходимости. Мне теперь не было одиноко или холодно, внутри меня поддерживал источник тепла и силы.

Выходя из-за кулис и посмотрев на зрителей, почувствовала привычный ком в горле. Я справлюсь. Я должна. Повторяла себе, как мантру, с трудом передвигая ноги и приближаясь к центру сцены.

В первую очередь выстроила блок, потом дотронулась до шеи в районе связок и нагрела их с помощью еще одной техники чародеев. С этой техникой и разогрев ни к чему, плюс шло усиление звука до такой степени, что можно было переорать огромную толпу на торговой площади без всякого микрофона. Сегодня мне не нужен слишком громкий звук, в зале стояла тишина, и спеть мне предстояло спокойную, очень проникновенную песню с переходом от тихого вступления до мощного финала. Поэтому хватит и средней мощности.

Посмотрела вперед. Передо мной была глухая непроницаемая стена, точно такая же, в которую мы тогда въехали на полной скорости. Часто задышала, пытаясь отогнать непрошенные горькие мысли. Зрителей я не видела, но чувствовала, как множество взглядов скрестились на мне, в том числе и теплый взгляд серо-голубых глаз. Не смотрите на меня, не надо! Мама, прости меня! Ее глаза в зрительном зале всегда служили мне путеводной звездой, она была на всех моих выступлениях, пока не погибла. Я виновата в ее гибели и только я.

Зазвучала мелодия, горло сдавило невидимой рукой. Я не могла не то что петь, мне было нечем дышать. Глаза обожгло горячими слезами. Нужно бежать, иначе я погибну, просто задохнусь тут на всеобщем обозрении.

Забежала за кулисы, не обращая внимания на окрики. Я не буду останавливаться, мне надо спрятаться, не хочу никого видеть и слышать. Не трогайте меня!

Ужас ледяной хваткой продолжал держать мое сердце, заставляя его рваться на свободу.

Мчалась по пустым коридорам в поисках убежища. В комнате найдут, аудитории закрыты, в итоге выскочила во двор. Осмотрелась и, подхватив юбку красивого, но тяжелого бархатного платья, побежала вперед. Отличное платье для сцены, но бегать в нем неудобно.

Хотела сбежать из академии в парк, но потом заприметила слева оранжерею. Как-то вечером мы с девчонками заскочили туда за спелыми фруктами. Мне понравилось в огромном влажном и ароматном помещении. Перешла на шаг и отправилась в стеклянное убежище полное цветущих и плодоносящих растений. Небольшой райский уголок с лавочками, скрытыми буйной зеленью.

Опустилась на лавочку, глядя перед собой. Мой взгляд застыл. Я видела не пестрое разноцветье, а ту страшную ночь.

– Мила? – мысленно застонала.

Ну зачем он пошел за мной? Оставьте меня все в покое. Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте!

– Я хочу побыть одна, прошу, – мне искренне хотелось, чтобы он ушел.

– Не могу, ты слишком уязвима, а моя обязанность тебя защищать.

– Обязанность? – вспылила, вот кто я для него. – Тогда освобождаю вас от ее выполнения раз и навсегда. Понятно?

– Только магия может освободить меня от роли попечителя, ты не можешь.

– А мне плевать! – я встала со своего места и никак не ожидала, что он кинется ко мне и обнимет, порывисто прижав к своей груди.

Попыталась вырваться, даже щеку оцарапала об вышивку на его камзоле, а потом сама прижалась к нему крепко-крепко и заревела. Отчаянно, громко, навзрыд.

Он прижимал меня к себе, пережидая бурю. Через некоторое время я почувствовала внутри пустоту вместо тяжести и отчаяния. Стало легче.

Рид усадил меня на лавочку и приобнял. Он больше ничего не говорил, но явно ждал, что скажу я. Ему правда важно знать? Тогда:

– Мама, – мой голос дрогнул, – она всегда меня поддерживала, радовалась, когда я выбрала пение своей профессией. Благодаря ей я верила, что стану популярной певицей, мировой знаменитостью. Я участвовала во всевозможных конкурсах, концертах, постоянно выступала. Она не пропустила ни одного моего выступления, но в тот вечер она задержалась на работе. Мы с отцом заехали за ней и мчали на концерт. Я, – голос снова перестал слушаться, – я высказывала маме, что из-за нее мы опаздываем. Нервничала, злилась, срывала зло на ней. Она сидела на переднем сиденье, постоянно поворачивалась ко мне, оправдываясь, отец отвлекался, пытаясь примирить нас. И не заметил другую машину, выскочившую совсем рядом. Он крутанул руль, нас занесло, и мы врезались в бетонную стену. Весь удар пришелся на мамину сторону. Она погибла на месте, – голос окончательно отказался слушаться, отчаяние вновь затопило меня, и я горько заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

Рид помолчал, а потом тихо произнес:

– Моей мамы нет уже давно, она болела, никто из лекарей не смог помочь ей. Увы, магия не всесильна. А я умудрился потерять важную вещь, память о ней. Ее защитный амулет. Не могу простить себе этого.

– Прощать важно, – тихо ответила я, – иначе жизнь будет отравлена.

– Кто бы говорил, – он хмыкнул и притянул меня к себе, приобняв еще крепче. – Уверен, мама давно тебя простила. Мамы слишком нас любят, а любви без прощения не бывает.

– Мама, может, и простила, а я не могу и не хочу. Мне так ее не хватает. Я не могу больше выступать, без нее не могу.

– Теперь я буду на всех твоих выступлениях, – сказал мой попечитель, а я вдруг каждой своей клеточкой ощутила, что он сейчас прижимает меня к себе, совсем близко, слишком близко.

Попыталась отодвинуться, он не дал.

– Не будет больше никаких выступлений, никогда, – ответила грубо, начиная злиться. Я ему тут душу изливаю, а он опять за свое.

– Но у тебя талант, вчера ты пела великолепно! – Рид горячо возразил, прижимая еще ближе и разворачивая к себе.

– Это было вчера, а сегодня я с треском провалилась и больше не хочу терзать себя нелепыми попытками выйти на сцену. Дома меня все устраивало, я могла петь, и меня слушали миллионы, но при этом мне не приходилось мучиться, а вы лишили меня этого!

Дернулась изо всех сил, и он отпустил.

Хватит! Скоро я вернусь домой, верну свою жизнь, нагулялась вдоволь, по горло сыта этими иномирными приключениями!

– Мне нужно отдохнуть, – сказала, поднимаясь с лавочки.

– Мила, не делай глупости, – Рид снова развернул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза, – мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо, – я изобразила смирение, чтобы он от меня отстал.

Но он вдруг наклонился и поцеловал, в уголок губ, легкое прикосновение, но меня бросило в жар. Как же он мне нравится. Он очень близко и очень красивый, в нем все идеально, как в самом лучшем яблоке на прилавке. Вот купишь ты его, принесешь домой, а он окажется горьким на вкус. Не хочу.

Посмотрела на Рида, он был настроен продолжить меня соблазнять, а ведь я не железная и уязвимая сейчас. На душе вакуум, и так хочется заполнить эту пустоту, но не горечью.

Мне очень хотелось провести рукой по его щеке, сегодня гладко выбритой. Готовился к творческому вечеру, речь толкал в начале, неплохую, кстати. Аккуратно причесанные волосы: и расческа сегодня нашлась вместо пятерни. Красивый до невозможности, как картинка. А еще ведет себя со мной, будто ему не плевать. Не верю я в это. Не зря же о нем идет слава закоренелого бабника, а еще поговаривают, что его ждет королевский брак. Вывод напрашивается сам собой, кто я для него? Очередная забава?

Он может и сам верить в то, что искренен со мной. Философия бабника не в том, чтобы обидеть женщину, наоборот, они стремятся порадовать и осчастливить каждую. Мне такое счастье и даром не сдалось, а тем более ценой еще одной раны в сердце. Пусть ищет другую, посговорчивее. А мне пора.

Надеюсь, Артур сможет доставить меня домой. Если нет, найду другого помощника. Мне не важно как, но домой я попаду.

– Я спать, – тихо сказала Риду.

– Провожу, – со вздохом ответил он.

– Хорошо, – не стала спорить, чтобы не вызвать подозрение.

Мы шли до моей комнаты молча. Он взял меня за руку, вырываться не стала, решила напоследок насладиться его прикосновением. Рид, казалось, шел, глубоко задумавшись, но большой палец его крупной ладони гладил внутреннюю сторону моей. Ну-ну, господин ректор, думаете земным девушкам не знаком этот трюк. Ошибаетесь. Его намек и еще одну попытку соблазнить меня я просекла, но не подала вида.

– Спокойной ночи, Мила, – заметно было, что он не хочет прощаться. Мне тоже не хотелось, но надо.

Порывисто обняла его, не сдержавшись.

– Спасибо, Рид, – снова наплевала на субординацию. Без разницы, как я к нему обращаюсь и что он об этом подумает, скоро меня тут не будет.

Интересно, он вспомнит когда-нибудь обо мне?

Риджал Аламир Уолан

Пришел к себе и лег на кровать. Смотрел в окно, но не видел там ни луны, ни звезд, лишь ее расстроенное личико. Там в оранжерее мне хотелось поцеловать ее, больше не сдерживаясь, приласкать, утешить, но она колючая, точно жгхарби. Смотрит на меня настороженно, будто накинусь и укушу. Конечно, я бы с удовольствием прикусил нежное ушко, но не хочу ее принуждать.

Никогда не думал, что буду настолько терпелив к женщине. Но Мила, она особенная. К ней и подход нужен особенный. Что ж, так даже интереснее.

Утром встал пораньше, чтобы управится со всеми делами. Убедился с помощью фамильяра, что Мила еще дрыхнет, ну и пусть поспит, ей нужно восстановить силы после всех потрясений. Сегодня устрою ей небольшой праздник, чтобы поднять настроение. Хочу увидеть ее прекрасную улыбку.

Пока Мила не проснулась, разобрался с ректорскими обязанностями. Отмахнулся от высочайшего приглашения на обед, собрался и отправился будить свою подопечную.

Постучал в дверь ее комнаты. Открыла соседка. Антония, кажется. Та осмотрела меня с головы до ног и многозначительно улыбнулась.

– Господин ректор, вы к Миле? А она еще спит.

– Разбуди ее, пожалуйста, и скажи, что я жду ее через полчаса во дворе. Без опозданий.

– Хорошо, – улыбка Антонии стала еще шире.