Текст книги "Душа обмену и возврату не подлежит (СИ)"

Автор книги: Елена Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11
Обучение чародейки

Риджал Аламир Уолан

– Да что она о себе возомнила! Уже и парня себе нашла, зараза мелкая. Я ее под замок посажу!

– Не имеешь право, – отозвался Марк.

– Я твоим мнением не интересовался, – зло глянул на друга.

– Да, но ты орешь мне на ухо. Остынь, Рид. Впервые вижу, чтобы ты бесился из-за девчонки. Сам же говорил, что девушек много, чтобы слишком ими увлекаться. Займись чем-нибудь или кем-нибудь другим, и тебя отпустит.

– Мало ли, что я говорил. У меня раньше не было подопечных иномирянок.

– Это что-то меняет?

– Нет, но я несу за нее ответственность.

– Ты уже говорил, – меланхолично сказал Марк. – Пусть делает, что хочет.

– Ты прав, что-то я увлекся.

– Неужели? – друг по-своему понял мои слова. Я махнул рукой и ушел к себе.

Долго смотрел, как тит прыгает в клетке, деловито обустраивая новое жилище. Птице на удивление понравилось ночевать здесь. Хотел было отпустить пташку на волю, но она не захотела улетать. Может, и с Милой нужно действовать в подобном ключе? Отпустить, и она сама решит остаться? Кивнул своим мыслям и спокойно лег спать.

Милана Левина

Вертелась с боку на бок всю ночь. Сначала думала, что причина в злости на Рида. Он испортил мое свидание, но потом нехотя призналась себе, что не могу заснуть без пожелания на ночь. Лапка не прилетала, не было теплых слов о сладких снах, вот и снов не было, ни сладких, ни горьких.

Села на кровати и всмотрелась в сиреневатую темноту ночи. Он сто процентов уже забыл про меня и развлекается с другой. Ну и пусть развлекается! Зато от меня, надеюсь, отстанет. С силой швырнула подушку в окно. Легкая, она пролетела между занавесками, стукнулась об раму и шлепнулась на подоконник. Я повернулась на живот, уткнулась с согнутые руки и разревелась. Не плакала миллион лет, даже на маминых похоронах не проронила ни слезинки. Меня будто заморозили тогда, а теперь поставили на быструю разморозку, и я таю, как крем-брюле в микроволновке.

Наревевшись, наконец, провалилась в сон.

– Мила, вставай, – Тоня трясла меня за плечо, – на занятия пойдешь?

– Да, – хрипло ответила и приподнялась, осматриваясь.

– Это ищешь? – соседка сняла подушку с подоконника и удивленно на меня посмотрела.

– Надо же, как она туда попала? – удивилась я, но фальшь в моем голосе услышал бы и глухой.

– Не знаю, не знаю, – Тоня сделала вид, что глубоко задумалась. И мы вместе рассмеялись.

После завтрака смогла выловить Артура, хотела извиниться, но он начал первый.

– Прости, я вчера повел себя некрасиво, – не парень, а сама вежливость.

– Тебе не за что извиняться, это мой фамильяр слишком рьяно меня охраняет.

– Если бы я был твоим фамильяром, поступал бы точно так же, – Артур вогнал меня в краску. – Сегодня встретимся?

– Посмотрим, – уклончиво ответила, сама не зная, чего хочу. – Ты узнал координаты Земли?

– Нет еще, в выходные вырвусь в городские архивы, там поищу.

– Хорошо, буду ждать новостей, – я уже почти развернулась, но Артур успел наклониться для поцелуя, скользнув губами по щеке. Врубила пятую скорость, чтобы он не успел повторить попытку, но не забыла помахать парню на прощание.

Неудобно, конечно, что использую его. Артур очень хорош. Вот возьму и влюблюсь в него, только прогоню из головы строгий взгляд серо-голубых глаз.

Сегодня занятия вел профессор Меземери. Его, как оказалось, звали Руперт. Он вел пары по воспитанию неутомляемости голоса. Когда дело дошло до разогрева и практики, пришлось и мне подать свой. Стоило мне запеть, как профессор всплеснул руками:

– У вас изменился тембр, Милена! Как это возможно? – воскликнул он.

– А что в этом такого? – попыталась скосить под незнайку.

– Тембр – это важнейшая составляющая звука, индивидуальная особенность певца, они могут быть похожи, но каждый певец обладает своим собственным тембром, по которому его можно отличить от остальных!

– Значит то, что со мной произошло, повлияло не только на голову, но и на голос.

– Да что же с вами случилось? – профессор смотрел на меня с сочувствием.

– Такое, что даже дух вышибло, – уклончиво, но вполне правдиво ответила я, – и зовите меня Милой, пожалуйста.

– Хорошо, Мила, – мягко улыбнулся профессор Меземери, – главное, что вы сохранили голос, пусть и видоизмененный. Отмечу, что эти перемены пошли вам на пользу, тембр явно стал богаче, ярче и, не постесняюсь этого слова, красивее.

– Спасибо, профессор.

На перемене Тоня расспрашивала о моем прошлом обучении.

– Вокалу меня учила мама, конечно, я закончила и школу искусств, мечтала поступить в консерваторию, не получилось. Еще училась некоторое время в педагогическом институте на учителя музыки, но бросила, – рассказывала ей.

– Зато теперь можешь многому научиться, ты говорила, что можешь играть на клавишных? Этого Милена не умела, интересно, твое умение сохранилось?

– Надо будет попробовать.

– На репетиции обязательно попробуй. Я вот, к примеру, играю на духовых, профессор Меземери включил меня в хор и с инструментом, и как солистку.

Следующая пара меня не очень порадовала: физическая культура, спрашивается, зачем она певцам-чародеям? Причину нам напомнил профессор Марати. Он подгонял особо медленных, когда мы делали круги по стадиону. Давал, так сказать, разряд бодрости.

– Чародеям нужно держать себя в черном теле. Ваши умения напрямую зависят от физического состояния. Бекен, а ну быстрее! – и я почувствовала на своей попе ощутимый щелчок. Взвизгнула, повернулась и увидела в руках профессора самый настоящий кнут. Изверг! Домой хочу! Под конец пары готова была выплюнуть горящие легкие. Знала ведь, что тут все садисты, а главный хоть бы освобождение дал. Заботится он обо мне, как же.

После обеда снова была репетиция. Я попробовала сыграть на путахури – это нечто среднее между фортепьяно и синтезатором, гибрид с капелькой магии. Прелесть. Мне понравилось на нем играть, приятный, податливый инструмент. Девчонки просили меня подыграть им, потом пришли музыканты, и меня согнал с теплого местечка парень с длинными паучьими пальцами. Фыркнула на него и прошла в зал, дожидаясь своей очереди для выступления на сцене. Репетиция приносила мне настоящее удовольствие, давно не чувствовала себя настолько уютно. Я уже и забыла, как это – готовится к концерту. Волнующе и очень весело.

Вечером взялась за свое умное зеркальце. И сама не ожидая того, дозвонилась Милене. Она выглядела очень довольной, улыбалась, хихикала и все время тараторила про Гошеньку. И ни слова о возвращении! Наоборот, судя по всему, они там на пару развернули бурную деятельность. Милена сказала, что готовится к живым выступлениям.

– Что? Ты не можешь! – вскрикнула я.

– Это ты не можешь, а я очень даже.

– Что будет с каналом? – чувствую, вернусь я к разбитому корыту.

– Все с ним нормально, работа идет, не переживай. Но учти, если ты вернешься, канал так и быть, я тебе отдам, а Гошу нет. Он мой, – я свела брови, вот это новости. Гоша, значит, корень зла. Из-за него Милена не хочет возвращаться. Вот глупая, из-за мужика менять всю свою жизнь, оценит ли он?

– Как отец? Ты говорила с ним? – решила сменить тему.

– Говорила, нормально.

– Ничего не заподозрил?

– Нет, он на меня особо и не смотрел.

– Понимаю, ладно, звони, если что, или присылай сообщения. Зеркальце говорит, что канал налажен, – я попрощалась. Настроение упало ниже плинтуса, решила прогуляться.

Шла по парковой дорожке, цепляя носами мягких удобных туфель покрасневшие листочки с желтыми прожилками, которые начали потихоньку опадать. Красивая тут осень.

Думала об отце. Единственный родной мне человек больше не хочет меня видеть. Сердце сдавило тоской, почему так получилось? Одна крошечная слезинка покатилась по щеке.

Подняла голову и увидела на ближайшей ветке тита. Интересно, это мой?

– Лапка, это ты? – протянула руку. Пташка подлетела и доверчиво села мне на руку. Это точно Лапка. Посмотрела пташке в глаза, они по-прежнему отливали серо-голубым цветом. Собралась с духом и сказала: – Передай хозяину мои извинения.

– Извинения приняты, – неожиданно прозвучало в моей голове. Вот как. Приняты значит, а сам извиняться не намерен? Это он на минуточку испортил мне свидание. – Что ты хотела? Я занят, – добавил равнодушный голос.

Аррр! Оборвала связь и подкинула тита, чтобы улетел.

Риджал Аламир Уолан

Мила вышагивала по парку. Я издалека наблюдал за ней через тита, попутно пытаясь разгрести очередные бумажки. Прочитал послание брата, настроение испортилось окончательно. Хоть бы когда он сообщил хорошие новости, но нет. Написал, что по Виджете ходят слухи о завоевательной миссии против Несанета. Культивируется мнение, что Несанет подгреб всех под себя и диктует невыгодные условия, и нужно спасаться от этого влияния. Фердинанд конечно же это отрицает, официально, как принц Виджеты утверждая, что в его стране тихо и спокойно. Семья ему верит, а я нет.

Неровен час, как назначат дату моей свадьбы, теперь только я могу быть залогом доверия Масрекебии – нашего ближайшего соседа, и помощи в случае беды. Принцесса этой страны давно назначена моей невестой, видел ее пару раз, ничего особенного, но сойдет. Саша нагло соскочил и женился на любимой девушке. Так что вариантов нет, мне не отвертеться от королевского брака. Оттягивал этот эпический момент, как мог. Пока получалось.

В мои мысли ворвалась Мила, она приманила тита, хотя я давал ему четкую установку не приближаться. Как у нее получается его перетягивать, не понимаю. Она извинилась, а я вместо того, чтобы попросить прощения в ответ вспылил, вспомнив, как разведчик пытался ее поцеловать. Девчонка обиделась и снова оборвала связь, прогнав фамильяра.

Детский сад. Телом взрослая, а душой сущий ребенок. Несмотря на злость, мне по-прежнему хотелось выяснить почему Мила грустила. Поговорю с ней завтра, узнаю, что ее беспокоит. Попечитель я или кто? Нужно исполнять свои обязанности.

Глава 12
Подготовка к концерту

Милана Левина

Не хотела признаваться даже самой себе, но мне нравилось учиться в академии. Занятия приносили мне не только радость, но и чувство причастности к чему-то большому, значительному. Я спокойно плыла по течению сильной, полноводной реки. Мне было комфортно в этом уютном мирке академии, где у всех были свои понятные роли.

Домой хотелось, но как вспомню сколько всего там нужно было делать, чтобы остаться на плаву, сразу появлялось желание отложить возвращение. Я ни в коем случае не отказалась от дома, но почему бы не получить образование здесь, раз уж там не сложилось. А еще магия… у меня только начало получаться применять техники чародеев. Усиление голоса через расширение диапазона, тонкость слуха, нотная перспектива и, конечно, луч тщеславия. Это мое любимое заклинание, хотя здесь это так особо не называли. Волновало, что магия будет на Земле мне недоступна, а я рассчитывала с ее помощью справляться со страхом сцены.

Еще мне нравилось проводить время с новыми подругами. Все чародейки из моей группы были доброжелательными и приятными девчонками. Давно я не развлекалась пустой болтовней. Наверно, со школы. Когда сидишь на сцене, болтая ногами, и просто сплетничаешь, никуда не торопясь, ни о чем не беспокоясь. На душе мир и покой.

– Мила, ты отлично сегодня пела! – соседка нахваливала меня, когда мы сидели вечером в комнате и пили чай, глядя в окно.

– Спасибо, Тоня.

– Ты быстро освоила техники чародеев, не хочу обидеть Милену, но, раз уж ее здесь нет, скажу: у тебя получается петь лучше и чище.

– Возможно я слишком стараюсь.

– И не зря стараешься. Как говорит профессор Марати, труд сделает из любого бездаря настоящий талант.

– Ну да, особенно, если он будет обожать физическую культуру. Только из-за нее охота вернуться. Ненавижу бегать.

– Попроси ректора выдать тебе освобождение, – подала голос Люмис, которая уже допила свой чай и теперь вдумчиво рассматривала чаинки на дне чашки. А я все поглядывала на Лапку, которая прыгала по веткам неподалеку. Следит и молчит, вредный ректор. И прогнать не могу, птичка-шпионка в руки больше не дается. Уже пару раз отказывала Артуру в свидании. Не ректор, а собака на сене. Конечно, можно было игнорировать шпионку, но не хотелось, чтобы Рид подслушал про портал. В прошлый раз обошлось, он ничего не заподозрил, устроив сцену ревности. Больше отличным планом рисковать не буду.

– Не собираюсь я ничего у него просить, – завелась, вспомнив наш последний разговор, – из-за него я потеряла все, что у меня было!

– Невозможно потерять все, жизнь всегда дает что-то взамен, – Люмис изрекла очередную мудрость.

– А вдруг у вас с ним что-то получится? – Тоня вздохнула прямо как героини романов. – Вдруг вы предназначены друг другу.

– Кто вы? – спросила из вредности, хотя понимала о ком она.

– Рид и ты, – недовольно пояснила Антония.

– Да, мы предназначены друг другу, как колесо и телега, – усмехнулась.

– Как это?

– Поездит он на мне и поменяет, – закатила глаза, не понимают подруги моего юмора. – Я столько раз отказывалась от любви, что теперь она отказалась от меня, – добавила уже серьезно.

– И что это значит? Был кто-то, разбивший твое сердце? – Тоня с живым интересом уставилась на меня, а Лапка замерла на ветке, похоже за нами не только подсматривали, но и подслушивали.

– Не совсем, у меня были поклонники, в последнее время мне прохода не давали, но я их всех отшивала. Они любили не меня, а образ, который я создала на видео. А мне хотелось, чтобы любили меня, мою душу, а не оболочку. Ваш ректор на это явно неспособен, – четко добавила я, глядя на шпионку. Та возмущенно чирикнула и улетела.

Я выдохнула, и зачем ляпнула это? Обидится еще, хотя что обижаться на правду?

– Зря ты так думаешь, – снова подала свой загробный голос наша демонологша. – В нашем ректоре кипит жизнь, он явно любимец богини.

– Вот-вот все женщины от него без ума, даже божественные. Да, в нем кипят страсти, но настоящая любовь похожа на свет сквозь листву, не обжигает, а согревает, – парировала я.

– Тебе надо выблуждаться из заблуждений, Мила, мужик – создание реальное, из плоти и крови. Ему нужно нечто конкретное, а не твои кружева на деревьях, – не ожидала услышать такое от ценителя тонкой душевной материи. Люмис явно не такая, какой хочет показаться.

– Ты предлагаешь кинуться к нему в объятия, как все остальные, и радоваться его высочайшему вниманию? Сама же говорила, что нас связывает не романтика.

– Судьба переменчива, как времена года.

– От этих перемен отлично защищают теплые жилища, одежда и зонты. Вовсе не обязательно зависеть от капризов природы или судьбы. И вообще, о чем мы спорим? Рид меня уже который день игнорирует, и мне от него ничего не нужно. Деньги Милена тратить разрешила, так что от попечителя я завишу лишь номинально.

– Позже мы поймем твое предназначение, а сейчас советую всем лечь спать, – Люмис заглянула в мою опустевшую чашку и многозначительно цокнула языком, но больше ничего не сказала.

Чем ближе был концерт, тем больше девчонки мандражировали. Мне тоже было неспокойно. Одно дело находится на сцене во время репетиции, а другое перед полным залом. В детстве я была бесстрашной, обожала выступать. Мне нравилось видеть глаза зрителей, но теперь казалось, что все они смотрят на меня с укором, обвиняя в маминой гибели.

У меня была большая надежда на магию, уверена с ее помощью я преодолею страх навсегда. Девчонки хвалили меня за смелось на сцене, а я грустно вздыхала, думая про себя, что нужно сначала дождаться концерта.

Как-то к вечеру Гиби, самая юная среди нас расплакалась прямо на репетиции. Профессор Меземери и музыканты уже ушли, было поздно, но мы остались обговорить с девчонками детали выступления. Нужно было четко понимать кто за кем выходит. А тут истерика у малышки. Она мало того, что была младшей, так еще и ростом не вышла, казалась совсем крошкой. Гиби сидела на корточках прямо на сцене и рыдала, уткнувшись лицом в маленькие ладошки. Я села рядом с девушкой и погладила ее по спинке.

– Ну и что ты расклеилась? У тебя отлично получается.

– Мои родные обещали приехать, я боюсь опозориться!

– Если будешь волноваться и это неизбежно. Все в жизни можно преодолеть, нужно только подобрать верную песню, – Гиби подняла на меня заплаканные глазки, в которых явно читался вопрос: «Это как?» – А сейчас покажу.

Я подскочила и направилась к своему теперь любимому инструменту путахури. Он на самом деле мог заменить целый оркестр. Задумалась, что бы такое сыграть, потом кивнула себе и улыбнулась, начав наигрывать веселую заводную мелодию группы A-HA «Take on me» (Дай мне шанс). Затем зажала фиксатор на инструменте, и он сам стал воспроизводить мелодию.

Некоторые девчонки уже начали пританцовывать. Я подошла к Гиби, и, взяв ее за руки, начала танцевать. Она заулыбалась, показывая красивые ямочки на совсем еще детских щечках. Мы танцевали прямо на сцене, сбрасывая напряжение и заряжаясь позитивом.

Риджал Аламир Уолан

Что она о себе мнит? Я не способен любить? Да любая упадет к моим ногам и будет молить об этой самой любви!

Мне пришлось применить всю свою силу заклинателя, чтобы защитить птицу от Милы, она на самом деле перетягивала ее. Обыкновенная чародейка. Правда душа у нее необыкновенная, очевидно, в этом все дело.

Нам нужно поговорить. До окончания курса она не смеет заводить романы с кем не попадя. Она вляпается, а мне потом отвечать? Конечно, можно было бы заклясть этого разведчика-старшекурсника, но где гарантия, что она не найдет другого. Слишком привлекательная, еще одеваться стала вызывающе. Где она набрала этих тонких, демонстрирующих все изгибы нарядов с открытыми лодыжками? Я ей денег не давал, у Милены вся одежда была в рамках светских приличий. Эта же девчонка вырядилась и соблазняет всех подряд. Очевидно, и в Хилале решила набрать себе миллионы поклонников.

Завелся до крайности, пока искал, где Мила. Нашел ее в актовом зале. Она танцевала на сцене под какую-то незнакомую зажигательную мелодию вместе с другими девчонками. В зале было темно, никто не заметил моего прихода.

Сел на заднем ряду и стал наблюдать. Не мог оторвать от нее глаз. Гибкое тело, обаятельная улыбка, необычные движения. Она бесспорно выделялась и была хороша, даже сидеть стало неудобно. И почему она так меня привлекает? Что в ней есть такого, чего нет в других? Перевел взгляд на других девушек. Красивые, грациозные с нежной кожей и чудными изгибами, но взгляд, будто притянутый магнитом вернулся к Миле. И внутри сразу вспыхнуло желание. Мне хотелось прямо сейчас сгрести ее в кучу и утащить к себе в комнату и не отпускать до утра, утром тоже не отпустил бы. Не отпускал бы пока внутри не утихнет этот нестерпимый голод.

И она еще смеет заявлять, что я не умею любить! Если бы не ее упрямая земная натура, показал бы, как и что умею.

Резко встал и вышел из зала. В подобном состоянии поговорить спокойно точно не удастся. Всю дорогу к комнате перед глазами стояла извивающаяся фигурка, возбуждение ударило в голову. На подходе к комнате заметил Лиссу, чародейку-актрису, с которой часто проводил время. Она стояла возле моей двери, опершись о стену спиной, изогнувшись, выгодно подчеркивая свои выпуклые достоинства.

Схватил ее за руку и не говоря ни слова затащил в комнату. Впился в сочные губы, но почувствовал горечь вместо привычной сладости. Не хочу ее, хочу Милу!

Грубо оттолкнул девушку, она сжалась и смотрела на меня испуганно. Ее взгляд меня не разжалобил.

– Рид, любимый, что случилось? – тоненьким писклявым раздражающим слух голоском промямлила она.

– Какой я тебе любимый? Пошла вон! – мне хотелось вышвырнуть наглую девицу. – Для тебя я господин Уолан.

Лисса выскочила за дверь.

Кажется, из-за своей подопечной землянки, я зверею. А ведь у меня не было женщины с той проклятой ночи, когда девушки обменялись душами. Нужно соблазнить Милу, чтобы переболеть девчонкой и успокоиться, а то такими темпами можно и одичать, как Марк.

Глава 13
Останься!

Утром успокоился и решил сменить тактику, вспомнив, наконец, что женщины создания податливые, нужно лишь найти правильный подход. Приманил тита и вложил в его лапку записку, где предлагал встретиться и обсудить дальнейшее взаимодействие. Решил, что больше не буду лезть к ней в голову, чтобы не злить иномирянку. Мне нужно ее расположение, а не отторжение. Подумав, сорвал с цветка на подоконнике, который оказался тут по какому-то нелепому недоразумению, небольшое алое сладко пахнущее соцветие и приказал птице отнести его в клюве.

Проследил за тем, как тит долетит и проникнет в форточку, которую Мила не закрывала на ночь, несмотря на ночную прохладу. Кажется, она ждала моего проводника. Я усмехнулся, играет в недотрогу, а сама…

Птица скакала по спящей девушке, давая мне отличное обозрение ее утонченного лица, милой сонной улыбки. Мне было мало, хотелось почувствовать сладкий запах ее кожи, пропустить сквозь пальцы длинные шелковые волосы. Мое милое наваждение.

Мила наконец проснулась и с удивлением посмотрела на пташку.

– Привет, малыш, что ты мне принес? – от ее нежного голоса улыбка расплылась сама собой.

Милана Левина

Меня разбудила Лапка. Пташка скакала по мне, странно, что молча. Приоткрыла глаза и посмотрела на тита. У него в клюве были цветы, а лапкой он держал какую-то бумажку.

Села и осторожно поздоровалась, ожидая подвоха. С чего вдруг такое внимание с утра пораньше?

– Спасибо, – забрала подношения. Тит никуда от меня не улетал, а я все ждала голоса ректора в своей голове. Не дождалась. Ладно.

– Что пишут? – подпрыгнула, когда голос соседки послышался над ухом. Пораженная утренним сюрпризом не услышала, как Тоня подошла ко мне.

– Ой, – только и сказала я и развернула записку.

– От него записка, верно? Берегись, Мила, кажется, за тебя взялись всерьез, – Лапка разразилась возмущенной трелью, а Тоня с улыбкой добавила: – все-все, молчу.

После тирады пташки я убедилась, что Рид нас прекрасно слышит и видит, но по какой-то причине молчит. Удивительно.

– Да, ректор предлагает встретиться и поговорить.

– О чем? – уточнила Тоня, высоко приподняв брови.

– Хочет обсудить дальнейшие планы. Неужели? – это я уже обратилась к ректору через Лапку. Птичка забавно с важным видом кивнула. – Сегодня весь день репетиция перед завтрашним концертом. Приходите в актовый зал, поговорим, – предложила ректору встретиться в людном месте, не верю я в его благожелательный настрой. Он точно что-то задумал.

Лапка согласно чирикнула и упорхнула.

– И что это сейчас было? – задумчиво протянула Тоня.

– Похоже, кое-кто вспомнил об элементарной вежливости.

– Или не может забыть тебя… – фраза Тони испортила все настроение.

– Не меня, а Милену, – кинула цветок и записку на столик и отправилась умываться.

Чистила зубы несколько раз, не в состоянии избавится от горечи во рту. Неужели я ревную этого бабника к собственному телу? Это ни в какие ворота! Влюбиться в него равносильно прыжку в пропасть с надеждой, что внизу тебя ждет мягкая перина. Если я сделаю этот глупый прыжок, то непременно разобьюсь.

Не бывать этому.

Глубоко вздохнула и вновь подумала, что пора возвращаться домой. Завтра будет ключевой момент, если я выдержу и смогу выступить на сцене перед зрителями, пусть с помощью луча тщеславия, то будет смысл задержаться в этом мире и закрепить навык. А если не смогу, то договорюсь с Артуром и при первой же возможности шагну в портал, а потом забуду свой странный отпуск, как страшный сон.

Решено. Уверенно кивнула своему отражению в зеркале и успокоилась.

Мое спокойствие подвергалось опасности на протяжении всей репетиции. Когда же он придет? Сколько его можно ждать? Мой взгляд то и дело метался от сцены к выходу. Девчонки тоже нервничали, но по поводу выступлений, а не из-за одного невыносимого ректора, который сам предлагал встретиться, а теперь не идет.

Одна из девушек, Ания, очень переживала, что родители забудут прийти на концерт. Она готова была расплакаться.

– Ты же их предупредила, – успокаивала ее Тоня.

– Да, но мама забывчивая, а отец всегда занят.

– Ну так позвони им, – предложила я.

– У нас дома телефон не работает, – всхлипнула Ания.

– А зеркала есть? – спросила, вспомнив о своем чудесном смартзеркале.

– Конечно, в маминой комнате точно, да и по всему дому.

– Тогда жди здесь, – и я понеслась в свою комнату за артефактом. А то простаивает без дела, бедняга, скучает. И ему будет развлечение, и девушка успокоится.

Пришлось поторопиться, скоро была моя очередь выступать, а профессор Меземери не терпит заминок. Он добивается от нас не только филигранной точности в исполнении, но и пунктуальности. Постоянно повторяет, что зрители не должны ждать.

Бегом пронеслась по коридорам учебного и жилого корпусов, благо они соединены между собой переходом, и не приходится выбегать на улицу. Почти добежала обратно, но, увидев заходящего в зал Рида, споткнулась и начала лететь вперед, а одна туфля полетела назад, соскочив с ноги. Летели мы долго, как в замедленной съемке. Я даже успела подумать о своем несчастном артефакте, который если и не разобьется сейчас, то натерпится страху.

Вот летим мы летим, а потом раз и я нахожусь в чьих-то надежных объятиях. Оказывается, пока летела зажмурилась. Открываю глаза и вижу знакомый камзол с витиеватой золотой вышивкой, одетый поверх синей рубашки. Мысленно отмечаю, что для своего характера Рид ужасно старомодно одевается, а еще, что у него крепкие руки и безумно приятный запах. Пахнет сладкими фруктами с ощутимой горчинкой.

– Все нормально? – не слышу оглушенная эпичным полетом, а скорее читаю по губам.

– Да, – распрямляюсь и чувствую одной ногой холодный пол, – туфелька улетела, – начинаю оглядываться в ее поиске. Порываюсь за ней, но Рид удерживает в объятиях.

– Погоди, – он хватает меня на руки, несет в зал и усаживает на одно из зрительских кресел. Потом возвращается с туфелькой, опускается на одно колено, берет мою ногу, ставит на свое колено и проводит по ступне рукой, поднимаясь почти до колена.

Как завороженная слежу за его действиями, его рука опаляет жаром, но меня бросает в дрожь.

– Что ты делаешь? – шокированная его неожиданными действиями забыла про субординацию.

– Возвращаю на место твою сбежавшую туфельку, – ответил Рид. В его взгляде, кажется, поднялся самый настоящий шторм. В темноте зрительного зала его глаза сверкали. Мне стало нечем дышать от нахлынувших эмоций.

– Я сама, – оттолкнула его руку, очнувшись.

Рид распрямился и возвысился надо мной. Я вжалась в кресло, сейчас он мне пугал.

– Ты куда так торопилась? – спросил он на удивление спокойным голосом и подал мне руку.

– На сцену, скоро мой выход. Но сначала отдам Ании зеркало, – я вытащила артефакт из кармана и показала Риду, – ты не против, что я им пользуюсь?

– Нет, конечно, – я выдохнула.

Мы вдвоем двинулись к сцене. Рид высказал желание поговорить с профессором Меземери и его помощницей профессором Эдхард об организации творческого вечера. Руперт и Эмилия стояли на сцене и что-то бурно обсуждали. Пожилой профессор и его молодая помощница постоянно спорили. У них было разное виденье тех или иных постановочных моментов. Но в спорах рождалась самая настоящая творческая истина, которая устраивала всех организаторов и выступающих.

Рид поднялся на сцену и заговорил с профессорами. Я села в зал вместе с девчонками. Они тут же устроили мне допрос с пристрастием, отчего-то подумав, что Рид сделал мне предложение.

– Чушь какая, – фыркнула я.

– Но он стал на колени! – и Тоня туда же.

– Он всего лишь надел мне туфлю, хотя я и сама бы справилась, – откровенно злилась на Рида за нелепое представление, мог бы просто найти и отдать мне туфлю, дальше я бы великолепно справилась сама. Теперь же нужно отбиваться от глупых сплетен.

– Аааа, – разочаровано протянули девчонки.

– Но смотрелось со стороны, будто он горячо влюблен! – не сдавалась Гиби, я шикнула на нее. – Говорят он вчера выгнал Лиссу.

– Кого? – я не поняла, но, судя по всему, это его очередная любовница. Мало ли, что они там не поделили.

– Он точно влюблен в тебя, он ни с кем больше не встречается, – вообще-то и со мной тоже. Хотела это сказать, но промолчала. Бесполезно доказывать, что у нас ничего не было, когда все-таки было. У Рида с Миленой.

– Влюбленные мужчины так себя не ведут, – Одетта кивнула на сцену, где разворачивался самый настоящий спектакль.

Профессор Меземери рьяно доказывал свою правоту ректору, который стал на сторону его оппонентки, еще и приобнял Эмилию. Сейчас они смотрелись, как парочка. Худенькая блондинка выглядела еще более хрупкой рядом с широкоплечим высоким и темноволосым ректором. Я старалась не разглядывать их, но это было сложно. Эмилия прижималась к Риду, млела от его близости, улыбалась ему теплой призывной улыбкой. И он отвечал ей такой же. Невыносимый тип! Захотелось снять ту самую туфлю и кинуть в них со всего размаха.

В конце концов профессор Меземери махнул рукой, очевидно, проиграв в споре. Эмилия кинулась Риду на шею, с благодарностью его обнимая. Он широко улыбнулся, а я опустила глаза в пол, не в состоянии больше смотреть на них.

– Бекен, на сцену, – сказал профессор Меземери. Он не был рад решению Рида, но спорить с ректором явно не хотел.

Рид и Эмилия спустились в зал и приготовились слушать мое выступление. Конечно, в зале не было толпы незнакомых людей, но и тех, что сейчас уставились на меня, хватало, чтобы я начать нервничать.

Вышла на сцену и сразу начала выстраивать луч. Обратилась к внутреннему источнику, посмотрела вверх, призывая свет и тепло, посмотрела вперед, выстраивая между мной и зрителями непроницаемую с моей стороны стену. Стало легче.

Спела хорошо, ровно, но профессор Меземери остался недоволен, впрочем, как и я. Мне категорически не нравилось, что эта сладкая парочка потешается за мой счет.

– Мила, – профессор на удивление быстро запомнил, что меня нужно называть именно так. Будто обо всем догадался, но вида не подавал, – прошу вас завтра так не стараться, пойте душой, у вас это отлично получается.

– Хорошо, профессор, – я была с ним совершенно согласна.

Когда спускалась со сцены, Рид встал со своего места, с трудом отцепив от себя Эмилию, и подал мне руку.

– Поговорим? – я кивнула.

Мы вышли из актового зала и направились вперед по практически пустым коридорам.

– Мила, я хочу помочь тебе освоиться в этом мире. Ты вполне можешь стать тут успешной и счастливой.

– Почему вы хотите, чтобы я осталась? – на него не смотрела, чтобы не поддаться притягательному обаянию мужчины и не согласиться со всем, что он предлагает.

– А почему ты хочешь вернуться? – хитрый, не честно отвечать вопросом на вопрос.