Текст книги "После развода. Люблю тебя, жена (СИ)"
Автор книги: Елена Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Именно так.
– Что ж… Я никакого права не имею вмешиваться в ваши личные дела и что-то советовать здесь… Но со своей стороны и со стороны клиники могу однозначно утверждать, что никакой информации никому другому, кроме вас, согласно вашей анкете, мы не предоставляем. И если ваш супруг всё же узнает о вашей беременности, то точно не от нас.
– И даже если он позвонить сюда, или даже придёт и станет требовать озвучить ему эти данные?
– И даже в этом случае согласно закону мы не разглашаем такого рода информацию. Можете быть спокойны, Нина Алексеевна.
– А если мой муж станет звонить вышестоящим? Он у меня не последний человек в этом городе.
– Мы знаем, кто вы, Нина Алексеевна, и кто ваш супруг, – ответила уверенно Инна Дмитриевна. – Но это ничего не меняет. Законы для всех прописаны, и даже для очень влиятельных. Ему всё равно вежливо откажут, руководствуясь статьёй закона. Максимум, что он сможет узнать, это то, что вы находитесь на дневном стационаре в гинекологическом отделении, но не более того. Это ему ни о чём не скажет. Здесь же не перинатальный центр. Мало ли что по женской части вам требуется подлечить. Угадать у него точную причину вашего размещения в нашей клинике или как-то её узнать у вашего мужа никак не выйдет. Можете не переживать.
– Это воодушевляет.
– Очень рада, что успокоила вас.
– Да. Успокоили. Только… Я вот не знаю, что же мужу говорить тогда. Какой у меня диагноз? Ведь он будет допытываться.
– А зачем ему озвучить эту информацию? – пожала плечами Инна Дмитриевна. – Это касается только вас и вы имеете полное право не говорить свой диагноз даже супругу. Просто скажите ему, что по женской части лечитесь, и всё.
– Но он тогда может догадаться, что речь идёт, возможно, о беременности, и станет задавать ещё более неудобные вопросы. А мне бы этого не хотелось.
– Да как он догадается среди такого количества возможных вопросов к гинекологу? Он же не врач у вас?
– Нет.
– Тогда очень маловероятно. Вы можете лечить или просто оздоровительные процедуры делать на что угодно. Может, методы контрацепции подбираете. Никак он не догадается.
– Думаете, я уже на воду дую?
– Да, – честно ответила она. – И ещё я думаю, что у вас сложности с личными границами. Ваш супруг, очевидно, их часто проламывал… Простите, если я уже в личное влезаю, но я так увидела. И мой вам совет: всё-таки обратитесь к психологу и проработайте тему личных границ и самооценки. Потому у человека, у которого всё в порядке по этим пунктам, не возникнет желания отчитаться своему мужу по собственным диагнозам. Это он вас так приучил.
Я серьёзно задумалась над тем, что сказала мне врач.
А ведь и правда: Егор приучил меня к тому, что я отчитывалась за каждый шаг и никаких тайн даже о своём здоровье у меня от него раньше не было.
И я в самом деле имею право ему не озвучивать свои диагнозы, если сама того не желаю.
Что же он со мной сделал?
В кого превратил? В безропотную марионетку, которая испытывает чувство вины за то, что не хочет называть причину своего не очень хорошего самочувствия…
Глава 27
– В какой ты больнице лежишь? – спросил Егор, когда я взяла трубку с телефона сына.
С его номера и чужих, которые мне звонили вчера и сегодня, я трубки не брала.
Тогда Егор решил позвонить с телефона того, от кого я трубку возьму – нашего сына.
Я ещё так и не решилась сказать Костику правду о том, что его отец нас предал и мы разводимся. Пока каким-то чудом нам удалось не перечься в общей квартире, хотя судя по вещам и рассказам Костика, Егор продолжал бывать и ночевать дома, но не каждый день. Сыну он говорил, что ночует в офисе – много работы.
Я в это, конечно, не верила. Наверняка он был в эти дни у Юли. Или у кого-то ещё. Не исключено, что у него много любовниц, и он изменяет не только мне, но и беременной Юлии, и всем другим. Кто знает? Я уже ничему не удивлюсь, никаким поступкам этого человека.
Но я никак не комментировала эту ситуацию, и просто надеялась выиграть ещё немного времени, чтобы обдумать, что же мне делать со всем, что на меня навалилось, и за что хвататься. Подавать бежать на развод, едва выйду из клиники?
Я даже не знаю, как точно это делать, если у нас есть имущественные споры – наша квартира, моя и его машины. И что будет с тем ребёнком, который родится от Егора.
Его запишут на бывшего мужа, даже в случае, если мы будем разведены?
Стоило обратиться к адвокату по семейному праву, чтобы узнать все ответы на свои вопросы и получить грамотную помощь в ведении этих дел. Одной мне явно было не справиться, да и законов в области семейного права я практически не знала: зачем они мне были нужны, если я вышла замуж и много лет жила с одним мужчиной?
Кто же знал, что спустя столько времени, знание семейного кодекса мне пригодится.
Вот и обращусь к тому, кто этими знаниями должен владеть и даст мне верную стратегию, как действовать в этой ситуации – к адвокату по семейному праву.
– Какая тебе разница? – довольно грубо спросила я.
– Мне какая разница?! – тут же возмутился супруг. – Ты мне, вообще-то, жена, Нина!
Ого. Вспомнил. А когда Юленькой наслаждался – не помнил, что у него, вообще-то, есть жена, и зовут её Нина, а не Юля. Удивительная, избирательная память. Хочу – помню, когда удобно, а когда мне это неудобно – не помню. Да его в институт изучения мозга сдать надо для опытов – сенсация в мире науки будет! Удоб, удобно, ничего не сказать…
– Почти уже не жена, – напомнила я. – Мы разводимся, Егор.
– Это ещё не решено.
– Как же не решено? Я тебе своё решение озвучила: я подаю на развод, Егор. И больше мы мужем и женой не будем. Это только оставшаяся между нами формальность юридическая…
– Я не давал согласия на развод, Нина.
Ну, вот, опять начинается… Ходим по кругу.
Захотелось закатить глаза.
– Ты дал согласие на развод, Егор, – сказала я.
– Когда это? – удивился он.
– Когда в постель с любовницей лёг, милый, – огрызнулась я. – Ты что – всё забыл, Егор? Говоришь со мной, словно не было никакой твоей беременной любовнице в моей квартире, которая к тому же, обворовала меня, и она мне просто приснилась! Где, кстати, шкатулка с золотом? Ты обещал сегодня привезти на работу её.
– Хотел тебе лично отдать. Скажи, в какой ты клинике, и я тебе привезу и отдам её.
Хитрый жук какой… Так я тебе и сказала адрес.
Нечего делать, ещё сюда притащится и начнём мне мозг выносить. Достаточно этого по телефону!
– Оставь на моём рабочем столе. Ты что – не знаешь, где ключ взять запасной?
– Не хочу так оставлять. Ценности всё же.
– Так дома оставь. Ты же так и не ушёл из квартиры, хотя я, вообще-то, полагала, что ты, как настоящий мужчина, осознав величину своей вины, собрал трусики и носочки в чемодан, и давно покинул территорию моей квартиры.
– Кто сказал, что я собрался уходить?
Я так и выпала в осадок от его слов.
Удивлённо захлопала ресницами, даже не зная, что говорить на это.
А как тогда? Он останется, и будем жить вместе дальше, словно ничего не произошло?
Или, может, он ещё хочет свою Юлю притащить на нашу общую территорию?
Глава 28
– А что ты предлагаешь делать? – спросила я.
– Жить.
– Где?
– В нашей с тобой квартире.
– …
– Я не собирался никуда уходить, я же тебе сказал. Я против развода, и я никуда не уйду из квартиры, в которой прописан и я, между прочим.
– Но…я думала, что ты теперь будешь вместе со своей беременной девушкой…
– Об этом мы тоже с тобой говорили: Юля мне не нужна в качестве жены. Меня в этом качестве устраиваешь ты, Нина.
От такой наглости у меня буквально встали поперёк горла все слова.
Что?!
– Егор, у тебя не все дома! – вскинулась я. – Мы не можем оставаться на одной территории после того, что ты наделал! Никто тебя не заставлял насильно пихать свою колбаску в Юльку и делать ей ребёнка, к тому же! Ты сделал это сам, только сам. Как теперь ты представляешь наше совместное проживание на одной жилплощади после твоей скотской, подлой измены?
– Ты всё забудешь, – ответил он мне спокойно, словно мы говорили не про его измену мерзопакостную, а про то, как правильно сажать помидоры по весне. Меня это бесило ещё больше – такое его отношение к ситуации! Никакого чувства вины и раскаяния за содеянное в нём не ощущалось абсолютно. Будто бы ничего дурного он и не делал, а мне просто всё привиделось, и теперь я бухчу на пустом месте. – Тебе просто нужно немного времени. Ты свыкнешься.
– Да не хочу я свыкаться с тем, что ты будешь мне изменять, а потом возвращаться в нашу общую квартиру и делать вид, что ничего особенного не произошло! Я тебя после всего видеть не желаю, ты мне против. Ты это понимаешь, или нет?
– Нина, – покашлял Егор, почти перебивая меня на полуслове. – Но ты, кажется забыла одну маленькую, но очень важную деталь: я могу всем рассказать в красках твою тайну. И как ты понимаешь, это разрушит твою карьеру.
Я плотно сжала губы и кулаки. До боли. Так, что ногти впились в кожу.
Опять он за своё. Снова шантаж.
Да кто такой этот человек, чёрт его побери?
Я совсем его не знаю. Он может изменять, шантажировать и зачем-то силком заставлять меня жить с ним в одной квартире.
Выгнать я его, конечно, не имею права по закону: прописан, значит, это его территория, если иное не установлено судом. А пока эти суды пройдут, если уж судиться придётся за нашу квартиру, никому неизвестно. Такие кейсы в юридической практике решаются не так чтобы очень быстро… Полгода, год, несколько лет – никто не знает, насколько растянется весь судебный процесс и чем закончится. Гарантий никаких нет.
В таком случае, уходить нужно всё-таки мне, как я и собиралась с самого начала.
Денег у меня достаточно, чтобы снимать жильё или даже оформить ипотеку, пока я ещё не ушла официально в декрет и живот не стало видно невооружённым глазом.
Однако очень было неприятно и даже обидно, что Егор, совершив проступок со своей стороны, не понимает, что общую территорию должен освободить именно он, ведь я пострадавшая сторона, а он – виновник случившегося!
И после этого он даже не готов уйти из нашей квартиры?
Судя по тому, что опустился до шантажа, уходить из квартиры и от меня мой муж в самом деле не планировал.
Я словно в западню какую-то угодила.
Что же мне делать?
Сейчас один необдуманный шаг или слово могли стоить мне карьеры.
Глава 29
Но зависеть от него было просто ужасно!
И что я буду делать теперь? Бегать перед ним на цыпочках и делать всё, что он захочет, лишь бы никто ничего не узнал? Этого точно не будет.
И я вспомнила про капитана полиции, который занимался делом квартиры и украшений.
– Егор, а ты не думаешь, что у меня против тебя тоже есть козырь? – сказала я.
– Какой?
– Твоя Юля и мои драгоценности. Ничего не смущает?
Какое-то время он помолчал, потом ответил.
– Я же тебе сказал, что они у меня, и я их тебе верну.
– Я всё равно не отзову заявление, и твою курицу-наседку будут судить, – жёстко сказала я.
– Нина, давай без оскорблений.
– Да что вы говорите? Я ей ничего хорошего не желаю, извини. Она влезла в семью и разрушила её.
– Ты сама прекрасно знаешь, что дело не в ней. На её месте могла быть любая другая.
– У тебя? Могла быть! Тебе, по-моему, вообще пофигу, куда свой корнишон совать!
– И опять ты не права. Я тебе не про это говорю. А про то, что отношения у нас давно развалились. Если бы наш брак был крепким, как полагается, то никто третий не влез бы.
– И даже четвертый не влез бы. И даже пятый, – ввернула я.
– И даже шестой! Неуместный сарказм, Нина. Ты же понимаешь, о чём я.
– Да знаешь, тебя не так уж легко понять, Егор, – отметила я. – Ты то говоришь, что любишь, потом изменяешь, потом снова говоришь о любви, потом приводишь в наш дом беременную любовницу, то потом требуешь, чтобы я вернулась к тебе и не разводилась! Что из этого бреда вообще можно понять, скажи мне?
– Я тебе уже говорил несколько раз: я не собирался уходить от тебя. Юля попала в квартиру…случайно. Она больше не придёт.
– Как понять – случайно? Ошиблась дверью, домом и городом, как в фильме “С легким паром?” Ничего себе – чудеса! У нас тоже дома одинаковые, да? Или она, как и Женя в фильме, была ну очень нетрезвая?
– Нина, ну хватит уже устраивать цирк из нашего диалога!
– Цирк, милый мой, устраиваешь ты. И ты в нём режиссёр. Мне вообще ничего от тебя не надо, это ты мне названиваешь и несёшь всякую чушь. Заблокировать тебя, что ли?
– Блокируй. Да. Но потом – не обижайся, когда все узнают о тебе то, что ты скрываешь.
– Не надо меня шантажировать.
– А то – что?
– Капитану на тебя пожалуюсь за шантаж. И заявление на твою Юльку пролоббирую в продвижении.
– Зубки показала Нина? – усмехнулся Егор.
– Нравится?
– Честно? Да. Сексуально.
– Да пошёл ты… Иди комплименты своей беременной делай.
– Я хочу тебе их делать.
– А я не хочу их слушать!
– Зря. Ведь это правда.
– Я тебе серьёзно говорю, Егор: если ты хоть что-то расскажешь, то сядешь за шантаж и разглашение личных данных. Ясно?
– Ой, ой… Смелая какая.
– Так… Разговор пошёл в какое-то не то русло. Ты меня услышал: на твой ход последует мой. Драгоценности оставь в кабинете моём и выметайся из квартиры. Когда я выпишусь из больницы, ни тебя, ни твоих вещей я видеть дома не желаю. Ты накосячил, ты и уходи.
Больше слушать я ничего не стала и повесила трубку.
А потом отправила всё ещё мужа в чёрный список моего телефона.
Не хочу больше ничего знать и слушать эти бредни.
Глава 30
Пораздумав над всем, что произошло, я решила позвонить капитану и сообщить о том, что украшения у моего мужа находятся. И попросить совета, что мне делать в ситуации с его шантажом. Не молчать же мне в ответ? Надо что-то делать, хотя бы узнать, как же правильно действовать с шантажистами. Кто, если не капитан полиции, даст мне эту информацию?
Сомневалась сначала стоит ли беспокоить человека со своими жизненными неурядицами, но всё же решилась набрать его номер, написанный на визитке, которую он мне оставил, когда был в квартире. Случайно сунула её в сумку с паспортом, и она так и осталась лежать на дне сумки, и сейчас я без проблем смогла найти её и увидеть цифры номера, которые могли связать меня с капитаном Смирновым.
Он ведь сам просил меня звонить, когда я узнаю что-то новое о драгоценностях. Ну а потом я спрошу совета. Жалко ему, что ли, ответить мне на вопрос, если уж он по роду службы разбирается в этом вопросе как никто другой?
Я решилась и набрала номер. Приложила телефон к уху и стала слушать длинные гудки…
– Да, – услышала я сухое в трубке на том конце провода.
– Э-э… Добрый день, Виктор Сергеевич, – сказала я, слегка волнуясь почему-то. Имя и отчество я прочла также на визитке. Решила обратиться по имени-отчеству, чтобы наладить контакт с человеком. Разговаривать с сотрудниками нашей доблестной полиции мне не приходилось так уж часто, да ещё по таким столь щекотливым поводам, и своё внезапно откуда взявшееся волнение я связывала именно с этим. – Это Нина Алексеевна. Вы к нам приходили на вызов не так давно…
– Да-да, история с девушкой Юлией, я помню, – отозвался он. – Вам стали известны какие-то новые подробности?
– Именно. Потому и звоню вам.
– Очень хорошо. Когда я смогу подойти к вам на беседу, Нина Алексеевна? – спросил он.
– Для…беседы? – удивилась я. – Да это буквально два слова, не стоит ради этого ехать ко мне…
– Так нужно, Нина Алексеевна, – пояснил капитан. – Ваши новые показания я должен фиксировать документально. Даже если там два слова.
– Ах вот как… Понимаю.
– Ну вот… И я не хотел бы заставлять вас ехать в наш обшарпанный отдел… Поэтому лучше я подъеду туда, куда скажете.
Это уж точно! Ехать к ним в отдел мне не хотелось совершенно. И дело даже не в старенькой мебели и совковой обстановке, а именно в тяжёлой атмосфере, которая всегда царит в таких зданиях органов власти…
– Нина? Нина Алексеевна, вы меня слышите? Вы пропали, – позвал меня Виктор, потому как я слишком глубоко задумалась и молчала.
– Я слышу, да, – отозвалась я. – Вы знаете, я не против встречи… Но я себя не очень хорошо себя чувствую и нахожусь на лечении. Вы могли бы вечером подъехать по адресу, на который вы приезжали? С бланками вашими, сразу всё и зафиксируем.
– Не вопрос. Куда скажете. К вам домой, так к вам домой.
– Спасибо. Во сколько вас ожидать?
– После пяти вечера. До пяти я на работе.
– Понимаю. Хорошо. Тогда я буду вас ожидать после пяти вечера.
– Да.
– И, Виктор Сергеевич, пожалуйста, если планы поменяются, и вы не сможете приехать, оповестите меня об этом, чтобы я просто так не сидела и не ждала вас.
– Конечно. Если что-то у меня изменится, я вам позвоню, Нина Алексеевна.
– До встречи тогда, Виктор Сергеевич.
– До встречи, Нина Алексеевна.
Я повесила трубку и поймала себя на ещё одном странном ощущении…
Нам как будто было легко разговаривать и не хотелось заканчивать диалог. И Капитан пригласил меня на встречу вне участка будто бы для того, чтобы иметь возможность побеседовать со мной в неофициальной обстановке, никуда не торопясь…
Чтобы значили эти странные чувства?
Глава 31
Когда в дверь позвонили, я была уже готова.
Поймала себя на мысли, что будто ждала капитана и даже прихорашивалась…
Не в халате домашнем, а милом костюмчике, и даже подкрасила ресницы.
Несмотря на не очень хорошее самочувствие из-за токсикоза я всё равно испытывала лёгкое волнение как перед встречей с мужчиной, которого я рассматриваю больше, чем капитана полиции…
Давно не испытывала таких эмоций. Может, тут и нет ничего плохого?
Меня давно никто не любит и не ждёт. И я жила замужем как птичка в клетке: сытно, в тепле, но невыносимо одиноко…
Нет ничего удивительного, что при разводе я заметила других мужчин и моя истосковавшаяся по любви душа словно зашевелилась на дне грудной клетки…
Конечно, официально на развод я ещё не подала, планировала зайти в суд завтра или послезавтра – когда мне станет не так плохо от токсикоза. Мне будут ставить комплекс капельниц, спустя пару дней мне станет лучше, и я смогу заняться наконец делами развода. Ещё нужно решить, что делать с квартирой…
Если сейчас придёт “домой” муж, я не знаю, что буду делать.
Смотрела квартиру на съём на доске объявлений нашего города, но меня прямо-таки грызло изнутри возмущение: почему это Я должна уходить из дома, если виновник всей ситуации – Егор? Пусть он и уходит! Больно жирно ему после предательства и измены целую квартиру отдать в распоряжение. Останется ему только Юленьку вернуть сюда обратно, и будут жить-поживать да добра наживать!
Такого я не допущу. Дудки!
Морда треснет. У обоих.
Но пока что как разрешить эту ситуацию я не придумала. Возможно, стоит обратиться к адвокату по семейному праву, как я и планировала, но эти планы выпали из головы из-за сложного протекания беременности. Мне всё-таки не двадцать, а сорок пять…
Но скоро я приведу себя в порядок, за помощью обратилась к медикам, и смогу решить все свои жизненно-важные вопросы. Не так уж много времени прошло со дня, когда у меня случился обморок на фоне беременности, я очутилась в больнице в одной палате с беременной молодой любовницей моего супруга, когда бы я успела все вопросы разрешить…
Ничего, всё постепенно решится. Тише едешь – дальше будешь.
Но сначала разговор с капитаном, от которого я почему-то волнуюсь не на шутку…
Я поправила волосы, которые и так лежали хорошо, и глубоко вздохнула, преследуя цель успокоиться. Открыла дверь и распахнула её.
Перед моими глазами стоят Виктор Смирнов, тот самый капитан полиции, который уже был в этой квартире и составляли мои заявления на наглую любовницу моего супруга.
– Добрый день, Виктор Сергеевич, – улыбнулась я, отходя вглубь квартиры, чтобы пропустить капитана внутрь.
– Уже, скорее, вечер, Нина Алексеевна, – отметил он, заходя в коридор и снимая ботинки и куртку.
– Да, точно. Вечер, конечно, – согласилась я с ним.
Это, наверное, профессиональная привычка всё подмечать и отмечать, любое несоответствие действительности. Не очень люблю, конечно, когда меня поправляют, тем более, что неточность, допущенная мной, не была столь критичной, чтобы меня необходимо было бы поправить, но, на удивление, замечание Виктора меня нисколько не задело. Наверное, я просто понимала, что такая черта характера – издержки работы полицейским.
Какой же он был бы следователь, если бы не умел подмечать детали? Из одной маленькой детали иной раз может размотать весь клубок событий. И как всем известно – дьявол кроется именно в мелочах.
– Проходите сюда, – указала я рукой в сторону кухни. – Будете чай?
– Спасибо, Нина Алексеевна. Не отказался бы, – ответил он и уселся за стол.
– Вы, наверное, с работы голодный?
– Не без этого, – простодушно рассмеялся мужчина, а я достала из холодильника запеканку.
– Запеканку с мясом уважаете? – спросила я.
– Я уважаю всё, что горячее и съедобное! – снова рассмеялся он. – Но из ваших рук съел бы даже несъедобное! Вы хотите меня угостить?
– Нет, просто показываю, – съехидничала я. Неужели непонятно, что я её достала не просто так, а чтобы угостить голодного опера с работы? – Красивое?
– Очень, – оценил мой юмор капитан. – И пахнет вкусно… Интересно, какое оно на зубок.
– Сейчас узнаете, – кокетливо отозвалась я, ставя порцию запеканки с мясом в микроволновую печь разогреваться.
– Давненько я так приятно не брал показания! – потёр мужчина руки и взял у меня ложку и салфетки.
Теперь уже рассмеялась я и в который раз отметила про себя, что с ним мне удивительно легко и комфортно на этой кухне, хотя, по сути, он мне совсем чужой мужчина и мы с ним словно из разных миров. Я – руководитель отдела продаж достаточно крупной компании, а он – опер и мужчина с большой буквы.
Я поставила рядом с ним корзину с несколькими кусочками пеклеванного хлеба, затем достала из микроволновки порцию запеканки и поставила её на стол перед мужчиной, который тут же стал тянуть носом и качать головой, мол “ну какой же чудесный запах!”, а затем принялся пробовать на зубок мою еду…
– Боже, это просто… Самая вкусная запеканка, которую я когда-либо пробовал, – сказал он мне, прижав руку к сердцу.
Было очевидно, что говорит Виктор искренне и ему в самом деле понравилась моя стряпня. Мне стало одновременно очень приятно и очень грустно…
И я взяла и просто расплакалась… Прямо при нём.
Глава 32
– Нина Алексеевна, ну вы чего? – суетился возле меня опер, бросив еду. Налил мне стакан воды и подал салфетки. – Я вас чем-то обидел? Прошу простить.
– Да нет, это вы меня простите… – хлюпала носом я. – Вы тут совершенно не причем… Развела тут сырость я.
– Ничего, иногда нужно выплакаться. И высказаться кому-то.
– Ну да… Наверное. Не сдержалась, извините, я не хотела так вот, при вас…
– Оставьте. Я вижу, что вам плохо. Что же я – не человек, что ли?
Я в ответ ничего не сказала. Просто пыталась успокоиться. Мы, вообще-то, для протокола собрались, но вместо этого почему-то едим запеканку и плачем…
– Это из-за вашего супруга? – посмотрел он на меня внимательно.
Я даже не заметила, как он придвинулся ближе, чтобы поговорить со мной и подать мне новую, чистую салфетку.
После его сказанной фразы я посмотрела в глаза Виктору и разрыдалась ещё громче.
Зачем он только о нём напомнил?
Виктор невольно стал свидетелем некрасивой правды нашей “семьи”, и одним только видом напоминал мне об унижении, которое я перенесла в собственной квартире, а он ещё и напомнил мне о Егоре, который так омерзительно поступил со мной спустя столько лет брака…
Во мне словно плотину прорвало какую-то, я плакала и плакала и никак не могла остановиться.
Я жаловалась на судьбу совершенно постороннему человеку, который не был обязан это всё слушать. Но Виктор слушал, не перебивал и успокаивающе гладил меня по плечу. Я не хотела его впутывать в эту грязь наших семейных разборок, но мне действительно было так невыносимо носить всё это в себе, что я вывалила это на первого встречного, кто вообще заметил, что у меня что-то болит, и спросил, где.
– Да-а… – протянул он. – История не самая радужная… Сочувствую. Я…могу чем-то со своей стороны помочь вам, Нина Алексеевна?
– Не думаю… – покачала я головой. – Это мои проблемы, и я не планировала вас в них впутывать… Просто мне в самом деле нужно было хоть кому-то выговориться.
– А как же подруги?
– Да у меня за столько лет брака и подруг не стало… Всё, знаете, некогда было, – ответила я, задумавшись снова о том, что впала в какую-то зависимость от собственного мужа. Он мне словно заменил всех… Но разве это возможно? И насколько это вообще нормально? Всё-таки стоит записаться к психологу… По-моему, тут без его знаний мне уже не разобраться самой. Но что-то тут явно не так пошло…
– Некогда? – посмотрел он на меня словно в самую душу. – Встречаться с подругами изредка было некогда?
– Да… Понимаете, у меня очень много работы было… Особенно, когда Костик вырос. Я тогда вообще ударилась в карьеру.
– Костик – это ваш сын?
– Да, мой с мужем общий сын.
– А где трудились, Нина Алексеевна?
– Вместе с Егором. Мы развивали собственный бизнес в сфере строительства.
– То есть, и сейчас у вас бизнес общий?
– Ну… Да.
– А вы хотели бы развестись с Егором, – уточнил Виктор.
– Да. Конечно, – вскинула я подбородок. – Я с таким предателем продолжать отношения не намерена. Детей до восемнадцати нет… Уже. Разведут спокойно нас.
На фразе, что несовершеннолетних детей у нас нет, я невольно запнулась.
Ведь, получается, ребёнок есть: тот, который сейчас сидит в моём животе, и выходит, тут я слукавила перед опером, потому что говорить о беременности я пока не хотела абсолютно никому. Пока что это только моя тайна.
– А муж против развода? – спросил он.
– Да. Но я же не рабыня. Всё равно разведут.
– Ну так он потому и не хочет развода, – отметил Виктор. – Потому что тогда ему придётся делить не только эту квартиру, но и бизнес. Вы об этом не думали?
– Думала, конечно, – ответила я. – Что ж я, по вашему, совсем глупая, наивная девочка? Всё сама понимаю. Но это не повод оставлять всё, как есть.
– Ни в коем случае не хотел вас задеть, – сказал капитан. – На всякий случай отметил… Вот, возьмите ещё салфетку.
– Мама? Что тут происходит?
Мы буквально отпрыгнули с Виктором друг от друга…
За разговором не услышали, что вернулся домой Костя. И застукал меня в кухне с посторонним для него мужчиной. Я плакала, он меня мягко обнимал и успокаивал…
– Ты кто ещё такой? – грубо сказал Виктору сын.
Глава 33
– Костя, спокойнее, – попросила я сына, который сейчас мог нарваться на неприятности, потому как грубил сотруднику полиции буквально при исполнении.
– Капитан полиции Виктор Смирнов, – встал на ноги Виктор и показал ксиву моему сыну. – А вы, как я полагаю, Константин, сын Нины Алексеевны. Верно?
– Верно, – ошарашенно ответил Костик, переводя взгляд с меня на опера. – А что случилось? С папой что-то?
– Нет-нет, милый, – подошла я к нему. – С ним всё в порядке, не волнуйся.
– Тогда что у нас делает полиция?
Я задумалась, не зная, что говорить. Я посмотрела на Виктора, умоляя глазами его молчать, ведь я ничего сыну так и не объяснила, и мне не хотелось бы сейчас делать это вот так с бухты-барахты.
– У нас возникли кое-какие сложности, – сказала я. Виктор, поняв меня по взгляду, молчал как рыба, давая мне возможность разрулить ситуацию так, как я посчитала бы это нужным. – У меня украли украшения.
– Кто? Из дома?
– Нет, – ответила я первое, что пришло в голову. – Конечно, не дома. Костя, давай я тебе потом всё расскажу, хорошо? Нам надо закончить протокол.
– Интересный у вас протокол… – окинул мой сын взглядом стол. – С запеканкой и чаем.
Да, действительно, встреча выглядела очень даже неофициальной, но я не солгала: повод, по которому капитан полиции Виктор Смирнов находился в нашей квартире – протокол, который мы пока так и не начали даже заполнять, увлёкшись запеканкой и разговорами.
– Капитан пришёл, когда я ужинала, – повела я плечом. – Неудобно было не предложить.
– Ну-ну… – недоверчиво протянул Константин. – Папа знает об этой встрече протокольной?
– Нет, – ответила я. – Мы с папой… В ссоре сейчас.
– И поэтому ты решила, что тебе можно кормить запеканкой других мужчин?
– Молодой человек, – вышел вперёд Виктор и расправил плечи. – Вам не кажется, что вы переходите границы дозволенного? В чём вы обвиняете свою маму? И в каком тоне вы с ней говорите? Это непозволительно.
– Да что вы говорите! – скривил лицо Костя. – Это вы после запеканки стали её защитником или у вас было нечто большее, что в протокол не вошло?
– Не был бы ты пацаном совсем, получил бы уже в табло, – сказал тихо, но грозно Виктор, и если честно, отчасти я была с ним согласна – Костик вёл себя грубо и некрасиво, при этом будучи абсолютно неправым.
– И если бы ты не был при исполнении, да? – поддел Виктора мой сын.
– И это тоже.
– Костя! Как ты себя ведёшь? – возмутилась уже я.
– Я пошёл к себе. А вы тут дальше протоколируйтесь… Папе позвною и скажу.
– Да пожалуйста, – сказала я ему вслед. – Ничего дурного мы не сделали.
Виктор стоял на месте, сжав кулаки и тесно сцепив зубы. Он боролся с гневом.
– Вы… Прости, бога ради, – неловко посмотрела я на него. – Я прошу прощения за сына. Он…достаточно сложный мальчик. Наговорил вам всякого…
– Да меня это не трогает совершенно, – ответил Виктор, устало проводя по лицу рукой. – Он оскорбил при мне женщину. Свою мать. Не выношу такого поведения от мужчин… Неужто отец ему не разъяснил этого всего?
Мне было удивительно слушать, что капитана в первую очередь задели не те оскорбления, что были обращены лично к нему, а те, которые сын подарил мне.
Но с другой стороны, Костя – мой сын, и я не могу на него долго обижаться и злиться. Хотя поговорить с ним на эту тему всё-таки придётся, конечно. Он меня выставил в таком свете, показал свою невоспитанность и пробелы, которые должен был не допускать отец, но которого было слишком мало в жизни семьи, чтобы дать какое бы то ни было воспитание.
– Его отец много работал и мало был дома, – ответила я, глядя в пол.
– Понятно. Всё, как всегда… На детей у многих нет времени, не правда ли?
– Увы.
– Так вы сыну пока ничего не рассказали, Нина Алексеевна?
– Пока нет… Не решилась.
– Что ж… Это не моё дело, конечно, но… Стоит рассказать, потому что рано или поздно Константин обо всём узнает. Пусть тогда он узнает всю правду от вас, а не от посторонних людей в искажённом виде.
Виктор имел в виду моего мужа, который, естественно, вывернет всё так, что жертвой окажется он, а я – палач, толкнувший святого, несчастного мужчину, который ходил по воде, на измену. Будет лучше, если я сыну расскажу сначала всё с моей стороны – Виктор, безусловно тут прав. Но как решиться сказать сыну, что нашей семьи больше нет? Хоть он уже и взрослый у нас, всё равно я не знала, как я найду в себе силы и слова рассказать ему.
