Текст книги "После развода. Люблю тебя, жена (СИ)"
Автор книги: Елена Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Вы уже рожали, – сказала она. – В таком случае, шансы родить и выносить здорового малыша очень хорошие. И у вас ещё вполне хорошее состояние организма для вынашивания. Рожают и в сорок пять, поверьте, это не приговор.
– Но риски на патологии плода и всякие неприятности при родах выше, чем у молодых.
– Безусловно. Но если вы будете думать только о позитивном, то всё у вас будет хорошо. Нина, если бы у нас были сомнения в том, что вы сможете выносить и родить малыша, мы бы вам об этом сказали. У вас нет показаний на прерывание беременности. Радуйтесь этому маленькому чуду и будьте счастливы.
– Спасибо, – вручила я обратно заполненный отказ от наблюдения в стационаре. – Позаботьтесь о Валентине Петровне. Всего доброго!
Глава 11
В платную клинику я позвонила и договорилась о стационаре. Осталось только собраться и вызвать такси, чтобы доехать до клиники.
Собираться долго не пришлось, у меня ничего толком и не было с собой.
Надо бы заехать и собрать вещи дома, но я опасалась, что Егор будет там.
Тогда я решила позвонить его секретарше, сообщить, что я на длительном больничном, и узнать в офисе ли Егор.
Секретарь сообщила, что он в не в офисе, и уехал на деловую встречу. Значит, это надолго, и я смогу заехать в нашу квартиру, спокойно собрать нужные вещи и затем поехать в клинику. С остальными вещами я пока не решила, что делать, и что делать с общей квартирой – тоже. Жить в ней вместе, если я решила развестись из-за его загулов, мы, конечно, не могли бы. Но как это всё решать, я понятия не имела.
Наверное, стоило обратиться за консультацией юриста по семейному праву, но сейчас мне было не до этого. Я беспокоилась о своём здоровье и здоровье малыша, которого носила под сердцем, и которого я, конечно же, оставлю, рожу и подниму на ноги. И неважно, что он – от предателя и иуды. Это всё совершенно неважно, то, в каких обстоятельствах, он появится.
Он – мой. Мой ребёнок!
Мне этого достаточно.
И я буду его любить и за маму, и за папу.
Или – её…
Пол ребёнка мне также был не принципиален, лишь бы здоровый родился и беременность прошла спокойно. И я заботилась о себе для того, чтобы я могла выносить спокойно своего второго ребёнка после такого перерыва между первой и второй, тоже незапланированной, беременности.
Хотела попрощаться с Валентиной, которая единственная, пожалела меня и попыталась успокоить, но она куда-то подевалась.
Что ж, надеюсь она поправится и будет жить ещё долго.
Больше мне тут прощаться было не с кем, я вызвала такси и, повесив сумку на плечо, пошла к выходу.
Проходила мимо платной палаты и не удержалась, заглянула в приоткрытую дверь.
Не смогла побороть какой-то навязчивый и странный интерес посмотреть ещё раз на ту, на кого променял меня мой муж, с которым мы провели не один десяток лет.
Посмотрела. И тут же пожалела о сделанном…
Девчонка была там не одна. С ней снова был Егор…
Он обнимал её животик и гладил его, даже разговаривал с ребёнком внутри неё.
Я заставила себя идти дальше неимоверной силой воли, чтобы они, не дай бог, не заметили, что я их вижу.
Словно робот на негнущихся ногах я вышла из отделения, отошла на несколько шагов от его дверей и уже больше не смогла держать себя в руках.
Буквально осела у стены на пол, села и расплакалась.
Мне было так больно!
Я снова ощутила ментальный нож в моём сердце, который не только вонзили, но и с нажимом прокрутили с особой жестокостью!
Боль предательства того мужчины, которого я столько лет считала своим, своей семьёй, своей опорой, обрушилась на меня, как каскад воды, с новой силой, заполняя меня до краёв и грозя выйти за берега и всё смыть к чёртям собачьим…
Мне было больно от того, что у этого ребёнка, нагулянного на стороне, в таком обмане, будет семья, будет отец. А у моего ребёнка – не будет.
Никогда не будет полной семьи.
Не будет папы.
Не будет рыбалки с ним и в садик водить его будет только мама…
Он никогда не погладит также нежно мой живот, как это было с ней.
Всё это очень, очень, просто мучительно больно и грустно.
Глава 12
Ко мне начали подходить врачи, я постаралась взять себя в руки, потому что на самом деле ненавидела жалость ко мне и когда кто-то видит мою слабость и боль.
Отказалась от помощи, сказала, что всё со мной в порядке (насколько это вообще возможно в моей ситуации, конечно!), вызвала такси и уехала…
Домой.
Домой?
А ведь у меня и дома-то нет практически…
Это место у меня теперь больше не ассоциируется с безопасностью, как раньше.
Потому что там будет ОН.
Я, конечно, надеялась, что он соберёт вещи и уйдёт. Как настоящий мужчина поступит. Хотя бы – сейчас. Ощущая груз своей вины и ответственности.
Но с другой стороны, не наивно ли ждать благородных поступков от мужчины, который изменял, завёл себе вторую семью и даже заделал другой женщине ребёнка?
Вряд ли такое поведение говорит о чистоте души и высоких моралях.
Это прямое неуважение, плевок в лицо.
Куда я смотрела раньше, спросят меня другие.
Обязательно спросят.
Всегда спрашивают таких, попавших в подобную историю, или даже хуже, женщину: куда смотрели её глаза? О чём я думала, когда выходила замуж за ТАКОГО?
А за какого – такого? Разве я могла знать, что тот парень, который поднимался вместе со мной, дарил цветы и пел мне песни о любви под гитару, сделал предложение и любил меня, как мне кажется, когда-то? Разве могла я думать, что спустя более двадцати лет брака он предаст меня и выберет моложе, глупее и веселее?
Конечно, не могла подумать и предвидеть этого.
Я верила ему.
А видела ли я уважение и пренебрежение раньше…
Видела, наверное. Точно видела.
Но предпочитала не замечать.
Я любила. Действительно любила. А когда мы любим, бываем очень слепы и слишком доверчивы.
Звоночки были, да. Но я надеялась, что наша любовь всё преодолеет, мы обязательно наладим наши отношения, и всё ещё можно спасти и исправить. И верила, что мой мужчина, которому я когда-то сказала “да” и приняла его кольцо, а потом пошла с ним в ЗАГС, где мы обещали друг другу любовь и верность, не предаст меня так жестоко спустя больше двадцати лет совместной жизни.
Я пока вообще не знала, как это принять.
Пока в моей голове и сердце никак не вмещалась болезненная мысль, что мой муж просто выкинул совместные годы жизни на помойку, выбрав другую, гораздо моложе меня…
Я надеялась лишь на время. Говорят, оно всё лечит… Сейчас мне особенно хотелось в это верить.
Возле двери я остановилась, нерешительно перебирая ключи от квартиры в пальцах.
Не хватило духа мне сразу взять и зайти.
Это уже не та квартира, как раньше. Она только выглядит прежней, но на самом деле всё очень изменилось, и внутри неё скоро пойдёт совсем другая жизнь.
А для меня – другой мир.
В котором, нет больше никаких “нас” с Егором.
Но нас всё равно трое: я, мой сын Костя и…
Тот малыш, который скоро родится.
Глава 13
Я всё-таки собралась с духом и открыла дверь своим ключом.
Если уж начинать новую жизнь, то и бояться её не стоит.
Все проблемы решатся. Да, сейчас будет тяжело вылезать из всего этого, буквально из-под обломков моего когда-то привычного мира, но так вечно продолжаться не будет.
Все имущественные споры рано или поздно мы так или иначе решим.
Развод он мне не дать не может по закону.
Ребёнка придётся записать на его имя, да – по закону так положено в течение года после развода. Точнее, впишут сами, если я не приведу другого мужчину в загс, который скажет, что отец – он. Но такого у меня нет, и не хотелось бы заниматься подобными махинациями. И пока решения этой проблемы у меня не было, но я надеялась, что и это решение найдётся. Всему своё время.
Решить такое огромное количество проблем прямо сейчас я не в силах ни морально, ни физически: я не очень хорошо себя чувствовала и в моральном плане, и в физическом, по вполне понятным причинам…
Поэтому не стала предаваться воспоминаниям о прошлой жизни, которую уже, увы, никогда не вернёшь, потому что муж сам перечеркнул всё, что было между нами, не стала смотреть на фотографии и плакать, не стала портить или ломать от злости его вещи, а просто пошла и собрала сумку с самыми необходимыми в клинике вещами. Если мне что-то понадобится, я потом вернусь сюда тогда, когда Егора не будет дома, и возьму, что нужно.
Буду ли я в целом возвращаться в квартиру и жить в ней я тоже пока не решила.
Если честно – мне не хотелось.
Жить – не хотелось в ней. У меня была своя – я её сдавала. Но там ещё полгода живут жильцы, выгнать их я не имею права согласно договору. Так что пока, если я не хочу жить в этой квартире, мне придётся что-то снимать, а это лишние нерациональные траты. Во мне прямо боролись рационализм и плачущая внутри меня женщина, которая не хотела жить среди болезненных воспоминаний и фантомов прошлого.
Я помню, как покупала каждую деталь интерьера, каждую лампу или бра.
Я покупала их для нас. Для нашей семьи.
Для него. Для Егора.
Шторы, паласы, диваны… Всё напоминало о нём и хранило его запах.
А мне он теперь был невыносим и ненавистен.
И что делать со своей жизнью, куда бежать, как только поправлюсь, я не знала.
В загс или суд? Где разводят супругов с детьми и имущественными спорами?
И куда мне идти после десятидневного лечения в стационаре, а точнее – сохранения беременности?
Стоит ли возвращаться домой, ведь мне теперь так больно тут?
Живот стало тянуть, и я забеспокоилась.
Наверное, всё-таки перенервничала с этими воспоминаниями…
Ну и как мне тут жить? Это же будет ад, а не жизнь!
И я поскорее вызвала такси и больше не думая ни о чём, кроме своего ребёнка, поехала в клинику, где мне тут же сделали капельницу и дали успокоительное.
Живот перестало тянуть. Я расслабилась и уснула, утопая в мягкой подушке…
Глава 14
На следующий день мне позвонила доктор из городской больницы, в которой я лежала до перехода в платную клинику, и сказала, что деньги на счёт больницы пришли и скоро Валентине Петровне назначат операцию. Я была рада узнать такие новости и попросила оставить ей мой номер телефона – вдруг ей ещё понадобится помощь. Для меня это не столь большая сумма, а жизнь человек спасёт.
Надеюсь, добрая старушка ещё поживёт после операции без боли…
А затем нарисовался муж…
Конечно, я видеть его совершенно не желала. Но доктор из больницы сказала ему, что я выписалась и поехала в какой-то платный стационар. Он спрашивал её, ей пришлось хоть что-то ответить, чтобы он уже перестал её терроризировать вопросами обо мне.
Причину, по которой я находилась на лечении в городской больнице, врач, слава богу не сказала, ведь это – врачебная тайна, а я указала, что никому не позволяю передавать данные о моих диагнозах. Но Егору не составило труда найти меня тут, потому что за этой клиникой я была закреплена и всегда получала медицинское обслуживание именно здесь.
Дверь в палату тихо открылась и зашёл он.
Я отвернулась к окну и поджала губы.
Ну и зачем он пришёл? Разве не ясно, что я его отпускаю, если он настолько не уважает меня? Пусть идёт к своей беременной девушке.
– Нина, я… Привет, – мялся он у двери.
Зачем он вообще так настойчиво искал со мной диалога, если его поступок однозначный, и моё мнение своим побегом я уже дала ему понять? Смысл какой в этих беседах? Пришёл сделать мне ещё больнее? Спасибо, не нужно, мне и так не весело…
– Что ты хочешь? – повернулась я к нему и задала прямой, конкретный вопрос.
– Поговорить. О том, как… Как жить дальше.
– С кем?
– С тобой.
– Зачем?
– Ну… Ты моя – жена, – свёл он брови вместе. – Я всё-таки чувствую за тебя ответственность и вину свою…
– А когда её имел, ты чувствовал ответственность и вину? – обрубила я эти странные для меня фразы. Какое чувство ответственности, если он ребёнка другой женщине сделал, будучи женатым?
– Нина, – вздохнул он, прекрасно понимая, что лёгким этот разговор не будет. – Давай не будем хамить друг другу, а просто спокойно обсудим, что делать дальше.
– А давай ты спокойно и не хамя просто выйдешь из моей палаты? – предложила я другой вариант.
Ах, если бы он сейчас меня послушал и ушёл, я была бы просто счастлива. Так сильно мне не хотелось видеть его виноватую рожу… Конечно, если бы он не чувствовал за собой вины за вторую семью, я бы чувствовала себя ещё гаже, ещё более униженной, пожалуй, но и в случае, когда тот, кто был моим мужем, вину понимает, мне нисколько не легче. Семья всё равно разрушена. И все дальнейшие его слова и какие бы то ни было предложения не смогут нивелировать того, что он сделал.
– Нина, – начал явно раздражаться Егор. И чего злится? Я, что ли, ему изменила? Злится он ещё, что с ним не хотят разговаривать ! Действительно, очень странно! (Нет!) – Я тебя прошу, как взрослого человека: давай нормально поговорим. Нам надо решать, как мы будем жить дальше.
– Я сама, а ты – со своей новой любовью.
– Я не планировал уходить от тебя к ней, – внезапно ответил он, и я едва не упала в обморок. – Я тебя люблю.
Глава 15
– Что? – округлила я глаза.
Да нет, не может быть, что он это вслух сказал.
Не может!
Мне показалось, я ослышалась.
– Что ты сказал? – спросила я, боясь услышать, что всё-таки я не ослышалась.
Потому что слова о любви в данной ситуации настолько не укладывались в её общий контекст и настолько не укладывались в моей голове, что мне аж дурно стало – в ушах начало шуметь.
Я забеспокоилась за ребёнка, но при муже не стала прикасаться к животу – он мог догадаться о моей беременности, а я не хочу ему сообщать. По крайней мере, сейчас.
Да, я отдавала себе отчет в том, что однажды Егор узнает, что я ношу его ребёнка – элементарно увиди растущий живот, потом – самого ребёнка, ну и в конце концов, впишут в свидетельство о рождении малыша фамилию Егора, и он, естественно, об этом будет знать.
Пусть узнает. Но потом. Чтобы сейчас не мотал мне нервы.
Я не хочу сейчас его попыток заботиться обо мне и ребёнке после его грязного предательства. Я справлюсь со всем сама, мне не нужна помощь этого предателя, и мне одной будет спокойнее. Сейчас мне надо успокоиться и решить, что делать дальше, поэтому о беременности я не хотела ему ничего говорить.
Но живот от нервов начал побаливать снова, мне нужно было как можно скорее выпроводить его и позвать сестру, чтобы она поставила мне капельницу.
– Что я люблю тебя, Нина. И я никуда не собираюсь уходить, – повторил он снова и я даже замерла на месте.
Я не ослышалась! Он всё-таки это сказал – люблю.
Но как же осквернено это слово из его уст. Меня даже перекосило от отвращения!
Как сильно я раньше любила эти слова от мужа, как ждала их, как они ласкали мой слух и поднимали настроение, также точно теперь они причиняли боль, несли отвращение к человеку и давали ощущение, что меня сейчас сбросили с башни Москва-Сити мордой в асфальт.
Как он только может говорить слова любви после того, как завёл вторую семью?
А её он тоже любит? Или умудряется любить нас обеих, и его сердечко разделилось: в одной половинке – я, в другой – она?
Какой любвеобильный мужчина мой муж, оказывается.
– Не говори мне никогда этих слов больше, – подошла я к нему ближе и выпрямилась. Во мне вскипела злость, которая каким-то странным образом действовала на меня – давала сил. Живот затих, я смело смотрела в лицо своему врагу, вчерашнему мужу. – Ты не знаешь, что это такое! Из твоих уст после того, что ты сделал с нами, это звучит как оскорбление.
– Нина, но это правда, – взял он меня за плечи и сжал пальцами их.
Его касания, как и слова, теперь несли лишь боль по сломанным мечтам и отвращение к этому мужчине, который разбил нас.
– Не трогай меня! – ударила я его по рукам. – Не прикасайся. Ты несёшь какой-то несусветный бред, Егор! Ты мне изменил. Я с тобой развожусь. Я не пошутила тогда, когда ты обнимался со своей беременной любовницей, что мы не знакомы. Я тебя больше знать не хочу, ясно? И слова свои о любви знаешь куда засунь?
– Нина, – покачал он головой. – Ну не опускайся до таких слов, умоляю. Ты же не такая.
На его лице не дрогнул ни один мускул, когда я произносила такой страстный монолог о его предательстве. Оно осталось просто каменным.
Ни обиды, ни сожаления, ни вины я не чувствовала от него. И любви – тоже.
Так зачем он меня останавливает словами о любви и о том, что не собирается уходить от меня?
Что он такое говорит? Как это – не собирается уходить?
А как он себе это представляет нашу совместную жизнь после измены и после того, как я узнала, что ему скоро родит ребёнка другая женщина?
Может, он мне ещё предложит с ней подружиться и вместе потом детишек няньчить? Чай все его кровинушки будут. А на моё самочувствие при этом ему плевать, как я уже начинаю понимать…
Глава 16
– И…как же ты видишь наше с тобой…будущее? – решила уточнить я. Даже интересно самой стало. – Как понять твоё “не собирался уходить?
– Так и понять, – пожал он плечами. – Я не хочу уходить. Ты остаёшься моей женой.
– Да? А что же делать с тем, что я видела своими глазами беременную от тебя девушку? Предлагаешь мне забыть обо всём и просто жить дальше?
– Да! – придвинулся он снова ближе, и по его глазам я поняла, что он абсолютно серьёзен. Настолько серьёзен, что у меня, кажется, крыша заскрипела! – Ну, то есть… Конечно же, я понимаю, что ты не сможешь просто забыть. Но… Переступить это. И пойти дальше ради нашего с тобой счастья.
– Что? – замотала я головой, словно отгоняя назойливых мух. – Я не верю, что ты всё это говоришь, Егор! О каком таком нашем счастье ты говоришь, когда твоей любовнице скоро рожать? Или ты забыл? Или умом тронулся!
– Да забудь ты о ней, Нина, – снова схватил он меня за плечи и слегка встряхнул. Этот жест мне ой как не понравился, я тут же ощетинилась и принялась вырываться из его рук. Егор явно злился, что я так легко не соглашаюсь подчиняться ему, как раньше. – Это всё неважно. Мы с тобой никуда не делись, слышишь?
– Я думала, ты уйдёшь к ней, – говорила, пребывая одновременно в шоке от его цинизма, когнитивного диссонанса из-за того, что он говорил, и желания его как можно больнее лягнуть! – Иначе зачем это всё? Предательство нашей семьи, ребёнок на стороне.
– Да не нужна она мне! Не нужна. Нина, это… Это неважное. Ты – моя жена. Я хочу, чтобы так всё и осталось, – продолжал он сжимать мои плечи. Мне кажется, у меня останутся синяки после того, как он впивался пальцами в мою кожу, больно было даже через одежду.
– Даже несмотря на то, что она беременна?
– Даже несмотря на это. Но я буду помогать ей – это да. Ты должна понять, я не готов бросить своего ребёнка. И дам ему свою фамилию. Но жить с ней я не буду.
– А она-то знает, что ты не собираешься быть с ней?
– Не знаю. Я ей ничего не обещал.
– Как же ты ценичен, – вцепилась я в ответ в его пальцы и тоже сжала. Мы были похожи на двух сцепившихся в борьбе диких зверей. – Ты меня предал. Спал с какой-то соплюшкой институтской. Ребёнка ей заделал. А теперь говоришь, что и её готов предать и останешься со мной. Ты хоть кого-то в своей жизни ценил?
– Да. Тебя, – ответил он. – И я никуда не уйду.
– Да как ты ценил, если изменил мне, Егор? Я не верю, что ты не понимаешь, что сделал и что очень виноват передо мной?
– Понимаю. Но я не хочу уходить.
– Надо было думать об этом перед тем как залезал на молодую пигалицу! – вспылила я. – А теперь уже нечего после драки махать кулаками! Ты перешёл эту черту. И я не обязана тебя прощать, даже если ты чувствуешь вину и жаждешь прощения. Ты много лет видел, как я всегда и во всём соглашалась с тобой, как верная и послушная жена. Я любила тебя и подстраивалась под тебя. Но теперь я выбираю себя. Я не хочу и не буду тебя прощать! Я принимаю своё решение, отличное от твоего, и тебе придётся это принять.
Он выпустил меня наконец и шумно выдохнул, опустив голову.
Звенящая тишина, которая образовалась, когда мы оба резко замолчали, как бы странно ни звучало, била по ушам.
– И что ты решила, позволь узнать? Я не мог тебя найти, чтобы узнать хотя бы это, – заговорил Егор, глядя мне в глаза. – Что же ты решила, Нина?
– Я требую развод, – твёрдо ответила я, не отведя глаз и выдержав стоически его подавляющий взгляд.
Глава 17
– Развод? – сузил он глаза.
– Да. Развод, – твёрдо повторила я. – А что ты так удивляешься? Разве развод в данной ситуации нелогично предложить? Ты думал, я тебе позову в церковь венчаться после твоего загула с последствиями?
– Нет, я… Нина, ну хватить клоуничать, ей-богу… Я же серьёзно с тобой разговариваю.
– Так я тоже не шутки шучу, но ты себя сам слышишь вообще? Что ты говоришь? Какие уж шутки, если ты мне изменял и ребёнка сделал на стороне! Мне, знаешь ли, совершенно несмешно.
– И мне не смешно, – сказал он, поджав губы. Недоволен. Смотрите-ка на него – распушил хвост. Ещё МНЕ недовольство высказывает. Уж кто тут обиженная и недовольная сторона, так это – я, но никак не сам Егор. Как он только вечно так всё переворачивает! И ведь я не замечала этого, доверяла ему, а он, видимо, все эти годы вертел мной, как хотел, просто вил из меня верёвки! – Я же сказал, что я признаю ошибку! И попросил прощения. Что я ещё должен сделать? Встать на колени перед тобой? Этого ты хочешь?
– Зачем мне твои колени на полу? – хмыкнула я, выказывая ему своё пренебрежение, а не восхищение с открытым наивно ртом, как раньше. Я вдруг увидела в один миг, какой он на самом деле. Да он же манипулятор самый настоящий! Применил тактику “лучшая защита – это нападение”. – Мне от тебя теперь вообще ничего не надо, хоть на ушах пройди передо мной. Я тебя всё равно не прощу, ясно? И не надо на меня нападать. Ты сам виноват во всём, что случилось. И теперь вины своей никак не искупить. Мы разводимся.
– Я против.
– Ой-ли? А я не в рабстве, – напомнила я ему законы нашей страны. – Российская федерация давно оставила в прошлом крепостничество, если ты не в курсе. В девятнадцатом веке ещё.
– Да хватит умничать, – одёрнул он меня. – Вечно ты свою образованность выставляешь напоказ.
– Ну уж лучше образованность выставлять, чем такую сволочность, как ты.
– Нина, – шумно вздохнул ещё раз мой в скором времени бывший муж. – Я прошу тебя подумать и не подавать на развод.
Видно было, что он с трудом уже держит себя в руках, но ему почему-то никак нельзя было меня потерять. Хотя я лично не понимала, зачем ему удерживать меня, когда я узнала о его молодой и беременной любовнице. Почему бы не уйти к ней, раз она всё равно уже развалила нашу семью, убила моё доверие к Егору, обесценило его в моих глазах.
Я понимала всей своей оскорблённой и униженной душой, что никогда не прощу того, кто мне в неё наплевал, сколько бы лет я ни прожила с ним до этого, и как бы ни любила.
Я всё ещё любила его – это так. И глупо лгать самой себе, что так быстро я могла изменить это, пережить и выкинуть на помойку двадцать два года совместной жизни.
Только Егор смог так безэмоционально переступить нас и заделать ребёнка другой.
А я так не могу. Я всё ещё привязана к нему, испытываю чувства к мужчине, который был моим мужем, с которым я провела много лет и родила от него сына.
А теперь рожу ещё одного. Или дочь… Как бог даст.
Только воспитывать вместе нашего второго ребёнка мы, увы, не будем.
Я не позволю ему вернуться и помешать мне развестись.
Я не прощу его и оформлю расставание юридически.
И если Егор ради меня внезапно сделает сальто назад три раза, я к нему не вернусь и не приму назад. Он сжёг все мосты ко мне своей изменой.
– Я не буду ни о чём думать, – ответила я. – Моё решение уже принято. Мы разводимся, Егор.
– А если я обнародую твой маленький секрет? – поднял он брови, а я похолодела. Нет, он не может так со мной поступить! Мы же договорились, что это останется между нами! – Тогда ты обещаешь не торопиться? Если я пообещаю в ответ никому ничего не рассказывать?
Глава 18
В моём прошлом и биографии были моменты, которые я не хотела, чтобы были освещены общественности. Это пятна на моей репутации. А мы ведь не последние люди в городе с Егором. И если он объявит о разводе, а потом всплывёт правда обо мне, то ему, можно сказать, ничего с этого не будет, а вот по мне это проедет танком, раскатает меня по асфальту и уничтожить мою карьеру. Мне придётся уйти из офиса, с управленческой должности, оставшись только в числе акционеров компании. А мне бы этого не хотелось…
Нельзя допустить, чтобы Егор всем рассказал о моём прошлом.
Но как заставить его замолчать?
Рот я ему ведь насильно никак не завяжу. А он расскажет, если я не вернусь к нему, видимо.
Возвращаться я не хочу, и что теперь делать – не знала.
Неужели он настолько подонок, что готов пойти на такие низости и шантаж, лишь бы я к нему вернулась?
Не могу просто в это поверить. Как дурной сон-сериал… Каждую серию случается какой-то новый треш, пуще прежнего.
Сначала он предал меня и сделал так больно, что дышать было тяжело и вообще непонятно – зачем. Настолько я слилась с этим человеком в одно и жила его жизнью, его мечтами, его вкусами.
Потом оказалось, что измена – не единичный случай, по ошибке, по случайности.
Конечно же, если бы измена была единичной, я всё равно не смогла бы её простить Егору – ведь это прямое неуважение к своей супруге, с которой провёл много лет, буквально плевок в лицо! Но то, что это был прямо-таки затяжной роман моего мужа и какой-то молодой пигалицы за моей спиной, созданная им вторая семья, в которой скоро родится незаконнорожденный ребёнок, принесло ещё больше боли, чем это сделала бы одна случайная измена.
Случайная измена тоже бы разрушила нас. Меня. Уничтожила бы без следа, оставив после себя только выжженное поле, но то, что сделал Егор…
Это просто на разрыв аорты. Это невыносимая боль, которая больше меня.
Это предательство, которое не облечь в слова.
Это пренебрежение, которое заставляет сердце стонать от рваных ран…
– Я…понять не могу, – посмотрела я на него, чувствуя, как снова подкатывает к горлу колючий противный ком… Только бы перед ним не расплакаться. Не хочу, чтобы он видел, насколько на самом деле ранил и разбил меня. А я ведь всё ещё любила его и не представляла своей жизни без него. Но простить бы не смогла! – Ты меня зачем останавливаешь, Егор? Что лично тебе даст сохранение этого брака?
– Я же сказал уже: я тебя люблю, Нина, и не собираюсь никуда уходить. Ты – моя.
Прозвучало это как-то… Неприятно.
Будто он говорил не обо мне, его жене, человеке, женщине, а о какой-то вещи.
Словно я – его машина или смартфон.
– Я не вещь, Богуславский, чтобы быть чьей-то, – одёрнула я его. – И у тебя был шанс, чтобы я всегда оставалась твоей. Двадцать два года шансов. Но ты его потерял, когда связался со своей… Девкой.
– Да забудь ты о ней, я же говорю. Мы снова будем жить вместе, и всё будет хорошо!
– Нет, я не забуду, – покачала я головой. – Я не буду жить с тобой и подам на развод. И я не понимаю, зачем ты меня отговариваешь. В твою любовь, уж извини, в свете причины нашего предстоящего развода, я не верю.
– Значит, мне рассказать журналистам твой секрет? – изогнул он бровь. – Завтра ты будешь во всех желтушных каналах в сети. Твоей карьере придёт конец.
– И ты говоришь такое той, которую якобы любишь? – с сарказмом усмехнулась я.
У меня вообще не складывалось в пазл всё, что делает и говорит Егор. Зачем ему сохранять со мной брак? Я не понимала.
Но если он так настаивает, значит, ему почему-то это важно. И никому он ничего не расскажет, иначе потеряет свой рычаг давления на меня.
По крайней мере, мне хотелось надеяться на это – что он не осмелится рассказать.
– Расскажи, – ответила я, пытаясь не показывать страха. – Трепись, как бабка на лавке. Только ты мне обещал, что никто никогда об этом не узнает. Помнишь? Обещал. Так чего теперь стоит твоё слово?
– Ты мне тоже обещала верность в загсе и один раз и навсегда.
– Так не моя вина в том, что ты на сторону пошёл. Не по моей вине этот развод состоится!
– Неважно. Ты не сдержала своё обещание. Значит, и я своё не сдержу.
На этих словах он развернулся и вышел из палаты, оставив меня растерянно смотреть ему вслед.
Глава 19
На следующий день мне пришло с неизвестного номера сообщение:
“Ты меня заблокировала? Звоню-звоню…”
Я ничего не ответила и положила телефон обратно на прикроватную тумбочку больничной палаты.
Да. Я его заблокировала. И не стесняюсь этого.
Мне с ним не о чем говорить, а сын уже большой, и сам с ним на контакт может выйти.
Ему я, кстати, пока не сообщила о нашем разводе.
Костя был у меня в клинике, навещал. Волнуется за меня, но пока что я не решилась сказать ему две последние новости нашей семьи: мы разводимся и что я – беременна… И собираюсь рожать несмотря на то, что ребёнок этот от Егора, с которым я планирую развод, и обречён на жизнь в неполной семье.
Пусть лучше неполная, чем плохая.
Я буду его любить за двоих, а папа, который маму предал и обидел, нам не нужен.
Пришла новая СМС, и я лениво перевернула телефон экраном к себе:
“Посмотри новости о моём интервью. Там есть и о тебе!”
Я чертыхнулась и полезла в интернет.
Вряд ли там что-то приятное обо мне написано будет, если это интервью дал злой Егор, который буквально вчера меня шантажировал тем, что вывалит все наши семейные скелеты из шкафов на всеобщее обозрение…
Первые же ссылки вели на новое интервью, которое дал известный бизнесмен-миллионер Егор Богуславский…
Проглядела, не особенно вчитываясь в строчки.
Говорит о работе, сыне, семье…
Говорит о том, что с женой у него сейчас напряжённые отношения.
Ещё бы… Он заделал ребёнка какой-то молодой девке и завёл себе вторую семью!
Напряжённее просто не придумать было.
Что же он прессе не рассказал о причинах этого разлада? Вряд ли бы тогда публика его пожалела, зная подробности его гнусного поступка.
А на этом месте я остановилась и стала вчитываться куда более внимательно:
“Моя жена не такая уж простая, как может показаться со стороны. Нина хорошая, конечно, я ничего дурного не хочу о ней сказать… Коллектив нашей компании её очень любит, надо заметить, совершенно справедливо: Нина – прекрасный руководитель своего отдела и специалист, и мне ни в коем случае не хотелось бы уронить её авторитет и окунуть репутацию в грязь, но… Если честно, эта тайна слишком большая, чтобы хранить её много лет, и мне всё труднее сдерживать себя и никому ничего не рассказывать. Боюсь, у нас остался только один шанс, чтобы никто ничего не узнал. И Нина может использовать его до нового интервью на следующей неделе…”
Я нервно сглотнула.
Егор угрожает мне уже конкретными действиями, что всё расскажет на весь интеренет обо мне. Неприглядную правду, которую я не хотела бы обнародовать.
Он дал мне время до следующей недели, чтобы я вернулась к нему и молчала в тряпочку. Такова его цена молчания – сохранение нашего брака.
