Текст книги "Телохранитель для Евы (СИ)"

Автор книги: Елена Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

глава 36

Ян.

Утром, как и обещал Еве, снова поехал в город. Опять в шапке и тёмных очках.

Как надоело уже прятаться. Но сейчас выбора мало. Забрал готовые новые паспорта для нас троих. Пол дела сделано, можно улетать, только одно осталось – отец Евы. Я по-прежнему не знаю, где его держит Родион. То, что он его похитил, и попытается шантажировать нас, я не сомневался. Он обязательно выйдет с нами на связь, ведь Андрей вовсе не нужен ему без дочери. Он для Измайлова уже сыгранная партия – его бизнес он уже давно «увёл».

Поехал к Разумовскому. Для передвижений арендовал неприметное серое «Renault», а авто Максима Витальевича оставил стоять в гараже, чтобы по машине меня не связали с ним.

На въезде нажал кнопку домофона.

– Слушаю, – ответил мужской молодой голос.

– К Разумовскому. Пароль «Лена».

– Минуту, – ответили и отсоединились.

Через время тяжелые металлические ворота разъехались в стороны, пропуская меня на территорию. Машину оставил возле дома и пошёл к двери. В холле меня встречал сам хозяин дома.

Хмурый, он протянул мне руку, которую я крепко пожал в ответ. Похоже, меня ждут не очень приятные новости. Он пригласил меня присесть на диван.

– Паспорта забрал?

– Да.

– Это хорошо. Измайлов связался со мной. Он знает, что я держу контакт с тобой.

– И?

– И Андрей Кнуров находится у него. Он угрожает убить его, если в течении суток Ева не вернётся. Вот адрес.

Он протянул мне стикер, где рукой Максима, видимо, под диктовку Измайлова, был записан адрес. Я забрал его и прочёл строчки. Это деревня на окраине города. Там дома почти все заброшены.

– Там отец Евы? Или она должна туда приехать? – поднял голову на него.

– И то, и другое. В двенадцать, завтра, крайний срок. Что будешь делать?

Я задумался. Пока не знаю. Но нужно думать, времени мало. Нахмурившись молчал.

– Нужно его вызволять. Только как? Один не справлюсь.

– Нужно. Измайлов та еще сука, он убьёт Кнурова, и даже глазом не моргнёт.

– Я знаю.

– Ну вот что, – встал на ноги Разумовский и заходил по комнате. – В память о том, что ты сделал для меня, и что потерял по моей вине, я дам тебе бойцов. Разработайте план и вызволите отца этой девочки. Честно говоря, меня самого эта падла сейчас ой как бесит, прямо помещик и сбежавшая крепостная. Мерзкий ублюдок. И поэтому я помогу тебе.

– Спасибо вам, Максим Витальевич, – протянул еще раз ему ладонь и пожал его руку в знак благодарности. – В мясорубку нас утянуло не слабую.

– Бывает. Надеюсь, что всё пройдет хорошо. И в этот раз ты спасешь то, что тебе дорого. Позвони с моего телефона своей девушке, и скажи, что до вечера тебя не будет. Волноваться же будет.

Он протянул мне мобильный, где уже был набран номер охранников дачи.

– Слушаю, Максим Витальевич, – ответили нам.

– Позови девушку.

– Минуту.

Спустя пару минут я услышал её:

– Да.

– Ева, это Ян. Я должен остаться в городе допоздна. Не переживай, всё в порядке.

– Хорошо. Узнал какие-то новости?

– От части. Не по телефону. Всё расскажу когда приеду. Отдыхай, не волнуйся. Помни о малыше.

– Ладно. Буду ждать.

– Всё, пока.

Повесил трубку и вернул хозяину. Разумовский смотрел на меня:

– О малыше?

– Да. Ева, она…ждёт ребёнка. От меня.

– Чёрт, – усмехнулся Максим. – Как похожи истории нынешняя и былая. Постарайся, чтобы в этот раз всё закончилось хорошо.

– Буду стараться.

– Семён, – позвал мужчина.

В гостиную вышел один из его секрьюрити.

– Слушаю.

– Мне нужно… пять парней. Сколько сейчас вас на территории?

– Четверо, Максим Витальевич.

– Найди мне срочно еще четверых. Срок час. Вызывай с выходных и тех, кто не в смену. Дело очень важное. Хорошо плачу. И требую быть, иначе тогда никакой работы у них не будет.

– Я понял.

– Свободен. Делай.

Семён кивнул и ушел выполнять приказ. Максим повернулся ко мне.

– Думаю, нужно ехать рано утром. Часа в четыре. Чтобы были максимально сонные и невнимательные. Как немцы на СССР напали, так и мы нападём.

– Согласен.

– Надеюсь, ты Еве не собираешься рассказывать, что отец в заложниках у Измайлова?

– Нет, не собирался. Но кое-что мне нужно будет ей объяснить обязательно, поэтому я вечером съезжу к ней, потом вернусь сюда.

– Да можешь сразу по адресу ехать. Только не опаздывай.

– Понял.

глава 37

Несколько часов мы прорабатывали план. Не так, чтобы Родион вовсе непобедим, но всё же он опасен и людей держит опытных. Тут важно всё продумать.

Уже около десяти вечера поехал в дачный посёлок Разумовского, к Еве.

Девушка не спала. Она ждала меня.

* * *

Ева.

Подскочила, будто отпружинила от стула, едва открылась дверь. Я стала бояться любого шороха. Знаю, что это он вернулся, и всё равно страшно каждый раз, что это не он.

– Женя, – тихо позвала его.

Подошла ближе и обняла. Этот день в одиночестве, без него, без вестей и связи внешним миром, дался мне нелегко, казался бесконечным.

– Я так соскучилась.

Мужчина мягко обнял меня, помня о том, что мой живот теперь нужно оберегать.

– Я тоже. Но дела нужно было решить именно сегодня. Смотри, – Женя достал из куртки три красные книжечки и протянул мне.

Пока он снимал куртку и вешал её на крючок, я рассматривала наши новые документы. Заграничные паспорта. С визами. По ним мы все трое являлись гражданами Германии. В паспорте с моей фотографией меня звали Марта Штольц.

– Почему Германия?

– Потому что я хорошо знаю немецкий и сойду за гражданина, пусть и иммигранта. Хорошо знаю страну, её уклад. А ты знаешь английский, и на нем многие немцы тоже говорят. Твой отец говорит по-немецки или по-английски?

– Тоже английский знает, – ответила ему.

– Ну вот и хорошо. Туда проще получить визу, чем, например в США. По крайней мере, по моим связям.

– Ну-ка посмотрю, как тебя зовут теперь.

Развернул паспорт с фотографией Жени.

– Эй, ты Ян! Только с немецкой фамилией.

– Ну да. Почему бы и нет? Это имя есть в Германии. Я решил его оставить. Твой отец тоже Щтольц, по бумагам вы по-прежнему отец и дочь.

– Понятно. И виза есть, всё-всё для въезда?

– Да. Всё подготовлено. Осталось только купить билеты.

– И вызволить отца.

Ян немного помолчал, хмуро глядя под ноги:

– И вызволить отца. Прошу тебя, – подошёл он ближе и взял меня за плечи. – Не говори об этом с такой безутешностью. Мне больно видеть, как ты страдаешь. Ещё ничего не решено, плохих вестей не было.

– Хороших тоже!

– Никаких не было. Но я считаю, лучше отсутствие вестей и надежда, чем дурные новости.

– Нет, я предпочла бы знать.

– Тебе нельзя так переживать, мы ведь договаривались с тобой.

– Я помню. Но я же не могу приказать себе не переживать за отца. Сегодня тебе снова не удалось ничего выяснить?

С надеждой посмотрела на него. Может, хотя бы какая-то маленькая зацепка обнаружилась, ну хоть что-нибудь! Как же меня изводит это ожидание.

– Пока нет. Нужно ещё ждать. Есть что-то из еды? – Женя прошёл к холодильнику и стал разглядывать его содержимое.

– На плите плов, я приготовила.

– Поухаживаешь за своим мужчиной?

– Да, – кивнула послушно. – Мой руки и садись.

Понимаю, что он это попросил, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей. Ну немного это всё же отвлекало. Поставила на стол две порции еще тёплого плова, солёных огурцов, купленных охранниками в маркете, и вазочку с хлебом.

– Хорош, – похвалил еду Женя, съев почти половину.

– Рада, что тебе нравится.

– А сама чего не ешь?

Заметил, что я без аппетита ковыряла свою и без того малюсенькую порцию.

– Да знаешь, когда готовила – напробовалась. И теперь не очень хочется. Да и к тому же тошнить начало уже.

– Из-за беременности?

– Ну да.

– Как прилетим в Германию, обязательно сходим к врачу и будем наблюдаться. Хочется, чтобы с маленьким всё было хорошо.

– С ним всё итак хорошо.

– Это женская интуиция тебе подсказывает?

– Ага. Сердце материнское!

Шутливо щёлкнул меня по носу:

– Вот она, мать тут сидит. Пошли спать, мать-героиня.

Тарелки сложили в раковину. Пока я перемывала посуду после нашего ужина, Женя сходил в душ и расстелил постель. Потом вернулся ко мне, выдернул из рук недомытую чашку и развернул к себе. Прижал к крепкому телу, мои губы оказались в плену его губ.

Почувствовала, как меня схватили под попу и понесли в направлении кровати.

– Я помню, что тебя греет моя любовь. Так что… – шептал он мне на ухо, опрокинув на кровать и улёгшись рядом.

– Очень греет. У тебя жаркая любовь, – притянула его к себе за мощную шею ближе.

– Ну сегодня она не будет очень жаркой – мы можем навредить малышу.

– Не навредим, – засмеялась я. – У тебя так далеко твой жезл не достанет!

– Чего? – закатился смехом теперь уже Женя. – Жезл? А-ха-ха!

– Ну а чё говорить?

– Так и говори нормально, как и называется, – продолжал он смеяться.

– Ну давай буду звать меч-кладенец?

– Ооооо нет, только не это!

– Волшебная палочка?

– Ев, ну прекрати уже, я уже устал смеяться.

– Мощный поршень.

– Всё, я тебя щас накажу, за то, что смешишь меня до коликов!

Хотела еще предложить пару вариантов, но рот заткнули поцелуем…

Мы наслаждались друг другом снова и снова, забыв о сне, забыв о печалях. Были только мы, наша любовь и чувства. В эти моменты я и в самом деле не помню о плохом. Мне хорошо, мысли улетучиваются, остаются лишь эти чувства и крышесносные эмоции, разгоряченные тела, будто оголённые нервы, реагирующие на любое касание губ и пальцев к коже…

Утром, не открывая глаз, потянулась. Открыла глаза и тут же поняла, что в постели одна. Ян не спал рядом. В доме его тоже нигде не было видно. Я встала с кровати и натянув тёплые носки, на которые бы наплевала, если бы не беременность.

Прошла по комнате, заглянула в ванную – никого. Я в доме одна. Но куда же делся Женя, и даже не предупредил меня? Начала волноваться. Взгляд зацепился за стол, на котором лежал сложенные пополам лист А4. Взяла его в руки и развернула.

«Ева, я уехал очень рано и не стал тебя будит. Мне нужно проверить важные новости по поводу твоего отца. Возможно, уже сегодня я смогу разузнать о нём больше. Не сказал тебе, потому что не хотел заранее волновать. Со мной всё будет в порядке. Если что – звони Разумовскому.

Люблю тебя, девочка моя, и нашего маленького. Ждите меня дома.»

Какое-то нехорошее предчуствие у меня поселилось в душе. Женя со мной…будто прощался. Написано на случай того, если он не вернётся, чтобы я знала куда идти. Почему же мне так кажется?

Поставила на плиту чайник, пытаясь отогнать от себя настырные плохие мысли. Зачем я себя накручиваю? Ну уехал и уехал, не хотел просто будить меня. Он и вчера уезжал, и вернулся лишь к ночи. Зато снова забрезжила надежда, что скоро я всё же получу весточку от отца. Надо стараться думать об этом. Ничего плохого не произойдёт. Он обещал мне, что с ним всё будет хорошо.

Я верю тебе, Женя. И жду. Мы тебя ждём…

глава 38

Ян.

Ровно в четыре утра мы уже были в назначенном месте. Теперь наша задача – обезвредить охрану и вывести отца Евы до приезда Родиона.

Вместе с ребятами вы еще вчера выяснили, что охранников семеро. Нас четверо – должны справиться. На нашей стороне эффект неожиданности, к тому же удалось завербовать одного из людей Измайлова. Среди охранников был Марс – мы еще до службы у Родиона с ним пересекались. Он не пошёл бы против меня. Смогли договориться, что он нам поможет в обмен на свою жизнь и деньги, потому что все остальные, вероятно, сегодня буду либо убиты, либо сильно ранены.

Дом небольшой, кирпичный и одноэтажный, обнесённый высоким забором. Похоже, что именно в этом месте Измайлов разбирался со своими недругами. Посёлок вдали от города, тут даже поста ГАИ нет поблизости, не то, что участок полиции или пункт скорой помощи. Дома далеко друг от друга. Позади дома – сосновый лес. Идеальное место для расправы. Никто тут не поможет жертве.

Через забор перебирались по карабину в одном из тёмных углов рядом с запасным выходом. Открыть дверь без ключа проблем не составило, но возле входа наверняка кто-то несёт пост.

Так и есть – первая жертва. В кресле, уснув с газетой, сидел один из секьюрити. Он подпрыгнул, увидев нас, но сделать уже ничего бы не успел. Пистолет с глушителем работает точно и тихо.

Минус один. Их пять, за минусом Марса, ведь он на нашей стороне, нас по-прежнему четверо.

Постепенно обошли весь дом, разделившись по двое. За одним из поворотов наткнулись на идущего с кофе молодого парня. Что ж, кофе он не допил. Минус два.

В гостиной мы нашли ещё одного уснувшего. Под утро глаза закрываются сами собой, а тут еще и природа рядом. Мало кому удалось бы не спать в пол пятого утра. Попробуйте сами после бессонной ночи – не факт, что у вас это получится. Но на посту солдат обязан не спать. Иначе, это может стоить ему жизни, как и произошло с очередным секьюрити. Возможно, он отдыхал после своих часов работы, мы об этом уже не узнаем. Минус три.

Перестрелка случилась лишь при попытке спуститься в подвальное помещение. Видимо, там они и держали Андрея Кнурова. Там на посту было сразу трое, среди них Марс. Ему пришлось делать вид, что он палит в ребят, и промахивается, путаться под ногами у своих же соратников бывших.

Когда мы спустились к остальным двум нашим, из живых там были только они и Марс. Минус еще двое. Последнего застрелили ребята на кухне.

Всё. В доме чисто. Теперь нужно вывести отца Евы и дождаться Родиона. Его тоже необходимо устранить. И у нас с Разумовским был отличный план.

Убивать никого не хотелось бы, но выхода Измайлов не оставил, приказав своим парням охранять пленника. Они бы защищали его до последнего, и всё равно пришлось бы с ними сражаться. Нападать внезапно, даже на спящих – просто отвратительно, но если мы хотим быть живыми, нам пришлось бы поступить именно так.

– Где он? – спросил я Марса.

– Во второй.

Камеры было три. Похоже, Измайлов имел не много врагов, а очень много.

– Ключи?

– У меня, – ответил парень.

Достал из кармана одного из убитых связку ключей и отворил тяжёлую лязгающую дверь.

– На выход, – крикнул в глубь комнаты он, и его голос отразился негромким эхом от каменных стен частной тюрьмы.

Послышался шорох, будто кто-то встаёт на ноги и идёт к нам. Не видно ничего – они его в полной темноте вообще держали?

Андрей вышел к нам и сощурил глаза от света. Потом всё же постепенно привык и, поморгав глазами, остановил взгляд на мне:

– Ян?

– Да, Андрей Борисович. Я за вами. Вам нужно уезжать. Вот ваш паспорт новый, и деньги. Вас отвезут в аэропорт, купите билет в Германию и улетайте. Мы с Евой вас найдём позже.

Он в шоке смотрел на меня, не в силах поверить, что всё разрешилось для него хорошо.

– А Ева? Она где? Измайлов сказал, что вы с ней сбежали.

– Да. Она в безопасности, не волнуйтесь. На нас тоже готовы документы, и как только мы разберёмся с Родионом, тоже улетим.

– Понятно.

– Идите, приведите в порядок себя. Примите душ. Иначе в таком виде вас не пустят на борт, простите. И домой ехать нельзя. Кроме паспорта и денег у вас ничего с собой не будет. Всё необходимое купите уже в Германии. Поедите в аэропорту уже. Там же купите новую одежду, потому что эта никуда не годится. Марс, покажи душ и туалет.

Парень увёл отца Евы, который был хмур и всё еще находился в состоянии сильного потрясения. Он даже как будто постарел за эти дни, что Родион держал его тут. Наверняка, он шантажировал Андрея, давил. А он и вправду не знал, где мы прячемся с его дочерью.

Когда Кнуров помылся и причесался, стал больше похож на человека и вышел из ванной, мы беседовали с ребятами о том, каким образом мы его доставим в аэропорт. Поедет один из нас, останемся втроём встречать Измайлова и Марс, который разыграет встречу, чтобы Родион зашел в дом. Дальше всё по плану.

Андрея увезли, а мы остались ждать.

Ровно в двенадцать к дому подъехал черный джип Измайлова. По всей видимости, еще людей он не привёз, и с ним максимум еще двое охранников, его стандартное число секьюрити. Ведь он уверен, что дом под надёжной защитой, и не думал о том, что мы разработали за вечер целый план-захват, да еще среди его людей отыщется тот, кто встанет на нашу сторону и сыграет против него.

Марс вышел открывать ворота. Машина въехала на территорию коттеджа и остановилась почти перед самым входом.

Мы ждали на своих позициях так, чтобы сразу нас не было видно. Родион должен зайти хотя бы в холл.

– Почему нет охраны на входе? – строго спросил Измайлов, войдя в дверь.

– Я был на посту. Вас увидел и вышел сам.

– Понятно.

Родион двинулся дальше, ко входу в гостиную. Я кивнул ребятам, и мы одновременно разобрали всех троих. Охранники были убиты, Измайлова скрутили и посадили на диван. Крепкой верёвкой связали ему руки и ноги. Как он не отбивался от нас, но этому доходяге далеко до любого из нас по физической форме.

– Чё за хуйня ещё? – испуганно озирался мужик.

Тут в центр комнаты вышел я, остановившись спиной ко входу напротив Родиона.

– Ну здравствуй, Родион Петрович.

Измайлов смотрел на меня широко распахнутыми глазами, переводя взгляд с моего лица на пистолет с глушителем, направленный точно ему в сердце.

– Где моя охрана? – спросил он истерично Марса за моей спиной.

– Нету, – развел руками он.

– Ах ты сука! Ты меня предал, да?

– Когда Ян объяснил, за что ты держишь этого деда здесь, я сам решил, что такой мрази служить не буду.

– Вот падла… Я тебе что – мало платил? Какое твоё собачье дело, кого и зачем я тут держу?

– Ну знаешь ли… Другие тоже люди, а не только ты один.

– Да ты…

– Заткнись, – рыкнул я и ткнул под рёбра пистолетом. – Или я закрою рот тебе пулей.

Измайлов выпучил от ужаса глаза, глядя на дуло пистолета, нервно глотнул и больше не произнёс ни звука.

– Я не хочу тебя убивать. Марать руки об такую тварь как ты – очень плохо. Твой труп потом сложно спрятать. Мне это невыгодно. Но кое-что у меня всё-таки для тебя есть. На, – убрал пистолет и кинул ему на колени папку с документами.

Родин дрожащими руками раскрыл её и принялся читать. Потом поднял злые глаза на меня:

– Раскопали? Это шантаж?

– Да. Ты продаешь фальсификат. Вот результаты из лаборатории твоих лекарств. Выпущена огромная партия, и всё – подделка. Ты сядешь далеко и надолго, потеряешь всё. И бизнес, и свой дом. И больше в этой сфере с тобой никто работать не станет.

– И что ты хочешь от меня?

– Ты уедешь. В другую страну. Забудешь этот город и нас с Евой и её семьёй. Официально мы с ней разбились на машине. Так что твоя жена вместе с нанятым тобой телохранителем всё равно уже мертва, и потому не вернётся. Но у тебя ещё есть шанс спасти свою вонючую шкуру шакала. Даю тебе десять часов. Через десять часов ты должен лететь в самолёте. И только попробуй сюда вернуться. Я найду тебя и убью. Мне это не сложно. Я даже с удовольствием прибью такую мразь.

В холле послышался шум и возня. Стрельба. Кто-то ещё зашёл в дом. Не успел даже обернуться как почувствовал жгучую боль в груди. Раз, два, три. Три пули.

Обернулся и увидел ещё одного из охраны Родиона. Видимо, он всё же перестраховался, и оставил несколько ребят в машине. Один судя по всему боролся в коридоре с двумя нашими, а рядом со мной был лишь Марс.

Поднял руку и выстрелил в башку тому, кто пустил уже четвёртую пулю в меня, правда, промахнулся. Но и три пули хватит, чтобы сдохнуть.

– На мне жучок. Ребята слышали, как ты меня прессуешь. Я оставил еще двоих в машине. Я убил тебя, Ян.

Из последних сил поднял руку и пустил пулю в лоб Измайлову. Контрольный, сразу.

Моё тело рухнуло на пол.

– Еву. Увезите Еву…

Сознание отключилось.

глава 39

Ева

Шум у ворот меня сразу смутил, а внутренности сжало от страха и странного предчувствия.

И без того не находила себе места от переживания. Как ни пыталась уговорить себя не нервничать хотя бы ради ребёнка – ничего не получалось у меня. Перед глазами стояла записка Женя, в которой он сказал явно больше этих букв, но я как будто не поняла.

Когда я услышала открывающиеся ворота, сразу же подошла к окну и посмотрела вниз.

По спине будто ледяная вода пробежала, вызывая дрожь. Чёрный джип. Это не машина Жени. Двое крепких парней вышли из него и уверенно направились к двери. Его не было среди них. Он не приехал за мной. Почему? Почему охранники впустили на территорию эту машину?

Я заметалась по комнате, но прятаться было просто негде. В туалете прятаться глупо, они быстро поймут, где меня искать. Лезть под кровать? И туда тоже заглянут.

Пока металась из угла в угол, дверь отворилась, и двое вошли внутрь.

– Ева, – позвали они меня и я подпрыгнула на месте. – Мы за вами.

– Я никуда с вами не поеду! Где Женя? – вжалась я дрожащими пальцами в стену напротив них.

– Не бойтесь. Мы от него. И от Разумовского.

– Почему я должна вам верить?

– «Лена».

Это ведь наш пароль с Разумовским. Они не могли его знать, если им не сказал сам Женя. Но тогда где он?

– Соберите необходимые вещи, берите ваш паспорт и паспорт Яна.

– Где он? Я ни с кем не поеду, кроме него. Почему он не приехал за мной?

– Он не может.

Я испугалась ещё больше.

– Как…не может? Почему? Говорите.

– Он ранен. Сейчас он в реанимации.

Комната как-то странно пошатнулась, завертелась перед глазами, а потом и вовсе стало темно.

– Ева, Ева! Очнитесь, – бил меня кто-то по щекам.

Не больно, но очень неприятно. Я поморщилась и резко села. Огляделась. Я, кажется, лежала на полу возле той самой стены, у которой стояла ещё недавно.

– Что случилось? Я что – в обморок упала?

– Да. Переволновались. Уверяем вас, ему оказывается квалифицированная помощь, всё будет хорошо.

Жене плохо. Ему плохо. Я не должна сидеть и наматывать сопли на кулак, нужно ехать к нему. Я сейчас нужна ему, я знаю. Но почему-то не отпускало чувство недоверия к этим двоим. Они могли и вытянуть пароль из Жени, а потом приехать сюда за мной.

– Дайте позвонить Разумовскому.

Один из парней достал свой телефон и начал искать в меню нужный номер.

– Максим Витальевич! Мы у Евы. Она нам не верит, не хочет ехать. Да, даю. На, – протянул он трубку мне.

Дрожащими руками я взяла гаджет и поднесла к уху.

– Слушаю.

– Ева, – понёсся твёрдый и взволнованный голос Максима.

Это он. Я хорошо запомнила его манеру говорить и тон голоса, и не спутала бы ни с кем другим, хотя по телефону я не слышала ни разу Разумовского. Но голос интуиции твердил, что это он, и я должна довериться.

– Значит, так. Времени очень мало. Делай, что сказали ребята – бери ваши паспорта, чистые вещи тебе и Женьке и езжай с ними. Они отвезут тебя к нему. По телефону нельзя всего рассказать. Всё пошло не так, как мы планировали. Женя тебе сам все расскажет. Езжай.

Звонок завершился. Теперь сомнений у меня не осталось. Я взяла себя в руки и быстро собрала необходимое. Взяла паспорта:

– Поехали!

Втроём вышли из дома, оставив уже навсегда чудесную дачу, которая однажды нас приютила и укрыла от опасности. Впрочем, Женю она всё равно не спасла.

– Что произошло? – спросила я ребят, когда машина уже набрала скорость и мчалась вперёд по дороге.

– Не думаю, что мы те, кто должен тебе это рассказать. Одно ты должна знать – Ян спас твоего отца. Сейчас он уже улетает из страны, а вы полетите позже, когда поправится Ян.

Меня раздирали двойственные чувства. Отец жив, с ним всё хорошо, если он даже смог улететь. Женя помог ему. Рискнув собой, видимо… Ради меня.

– Кто его ранил?

– Люди Измайлова. Тот ещё жук. Всё не просчитаешь с ним.

Теперь уже душу начала заполнять злоба. Да когда же он отвяжется от нас? Зря я его пожалела! Он меня никогда не жалел. Ни единого раза! Надо было его тогда в лесу пристрелить безбожно, как собаку бешеную. Всем бы легче дышалось! И мой Женя сейчас бы не был ранен.

– А где сейчас Измайлов?

– Убит.

Снова захватила растерянность. Вот только что я мечтала повернуть время вспять, чтобы всё же лишить его жизни. А теперь, когда узнала, что его УЖЕ нет, мне вдруг стало страшно. Снова вспомнила слова моего мужчины о том, что убить человека вовсе не так просто, как кажется. Даже если ненавидишь его люто, искренне и всей душой.

– Кто убил?

– Ян.

Чёрт…

Прижала ладонь к губам.

Знала прекрасно, с кем связалась. Я и без рассказа Жени о прошлом понимала, что он способен на такой шаг, как убийство, если это необходимо. И всё равно страшно. Женя – опасный мужчина. Но именно это меня и манило к нему.

Он всё же отыгрался за всё на Измайлове. Что ж… Он это вполне заслужил. Одной мразью на Земле стало меньше…

– Что с Яном?

– Огнестрельные. Несколько.

– И что теперь?

– Ничего. Спасут его, не переживай. Он и не в такие мясорубки попадал. Но крови потерял много, ему требуется переливание.

– Какая у него группа? Я буду донором, если подойду.

– Донора нашли, успокойся. От тебя ничего не нужно. Просто будь рядом, когда он придёт в себя. Вам обоим переживать нельзя.

Ребята в курсе о моём положении. Иначе, почему бы они так говорили? Женя их предупредил. Он предусмотрел почти всё.

– А меня пустят в реанимацию?

– Нет, конечно. С ума сошла? Будешь пока спать в отдельной палате, и тебя позовут, когда он очнётся.

– Я буду жить в больнице?

Парень, по имени Марс, обернулся и глянул на меня:

– У тебя есть другие варианты?

– Нет… – растерялась я.

– Значит, будешь. Пока не поправится Ян.

– А сколько на это времени понадобится?

– Как минимум, недели две.

– С ним точно всё нормально?

Поняла, что больше уже не могу держать «лицо» и разыгрывать из себя бесстрашную амазонку. Мне страшно, и я слабак. Я испугалась за своего мужчину. Получить несколько пуль – шутки ли? Сцепила пальцы меж собой, прямо на дрожащие руки закапали солёные слёзы.

– Эй! Не рыдать. Нас Ян за это прибьёт потом. Всё будет хорошо.

Я лишь всхлипнула в ответ.

Марс протянул руку и положил тёплую ладонь сверху моих.

– Послушай, я не вру. Врачи там отличные, знают своё дело. Пока мы едем, его скорее всего уже почистят от пуль и сделают всё необходимое. А значит, у него нет шансов не выжить. Но надо набраться сил и подождать. Падла стреляла в спину…

Я молча кивнула, не в силах что-либо ответить. Очень хотелось верить в эти слова, дающие надежду на лучшее.

– Тебе ведь нельзя так переживать. Помни о том, кто страдает вместе с тобой. Подумай о нём.

– Я постараюсь…

Сказать легко, да трудно сделать.