Текст книги "Паутина"

Автор книги: Елена Батуева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Милорд, – примиряюще проговорила Фиона, – я думаю, что все мы сейчас очень устали, излишне перенервничали, особенно вы, миледи. Здесь, мне кажется, весьма безопасно, мы сможем отдохнуть, прийти в себя... – она тревожно оглянулась, тоже встала на ноги, выудив из-за голенища кинжал. Макс встал, подошёл к лошадям и нырнул в кусты прямо за ними.

В чём дело? – начала оглядываться я, силясь понять, что происходит. Это... Это они? Да?!

– Прошу вас... – Ян подал мне руку и подтянул к себе, вынимая из ножен шпагу. – Не беспокойтесь. Просто лошади заволновались. Вполне возможно, там кто-то есть.

– И это?.. – я заикалась от волнения. Будто что-то тяжёлое навалилось на грудь и мешало дышать. Резко обострилось обоняние и теперь от обилия запахов на поляне стучало в висках.

– Нет, сюда они ни за что не попадут. Это – запретная земля для следопытов, – проговорил Янош, Фиона внимательно посмотрела ему в глаза.

– Что вы имеете в виду, милорд?

– Ты ещё слишком молода, девочка. Ты не можешь этого знать...

– Будет возможность, я расскажу, – произнёс Кирилл, занимая круговую оборону. Откуда-то он достал шпагу и теперь оглядывался по сторонам, выставив её вперёд. Фиона встала слева от него, Кэт – справа. Таким образом, мы с Яном оказались в центре треугольника и оба смотрели в ту сторону, где за кустами с минуту назад исчез Макс.

Прошло немного времени, прежде чем мы снова его увидели. В стороне что-то зашуршало, кусты затряслись, там кто-то возился. Спустя пару мгновений на свет божий показался Макс. В руках за шкирку он держал маленького, извивающегося человечка. Подойдя поближе, мы увидели мальчика лет семи-восьми. Он был одет в коричневые курточку и брюки. На ногах были рваные ботинки. Его всклокоченные, торчащие в разные стороны волосы были тёмно-русого цвета. Нос, весь в веснушках, карие глаза, полные слёз; он изо всех сил пытался выбраться из плена, дубася ногами по коленкам Макса и пытаясь разжать его крепкий кулак своими тонкими, детскими пальцами. Мальчишка был настолько мал и худ, что я невольно усомнилась в его умственном здравии – ну не мог обычный восьмилетний шкет с таким остервенением лупить "взрослого дядю". Бедный Макс: судя по его лицу, он уже не один десяток раз пожалел, что пошёл в те кусты. Его руки были исцарапаны в кровь, на лице, прямо на лбу, красовалась на глазах увеличивающаяся шишка. Макс, конечно, был небольшого роста, ниже меня почти на голову. Но и парнишка, насколько можно было судить, мог доходить ему максимум до пупка, так что о появлении синяка можно было только догадываться.

– Оставь его немедля! – закричала Кэт. Мы с удивлением посмотрели на неё, затем на обалдевшего Макса.

– Кого? – переспросил он. Кэт уже открыла рот, чтобы ответить, как мальчишка известным одному лишь ему образом вывернулся, укусил телохранителя за палец и юркнул в сторону. Словно обезьяна, он забрался на растущую рядом яблоню и уже оттуда, утирая слёзы, смотрел на нас с таким же удивлением, что и мы на него.

– Где ты его нашёл? – спросил Янош Макса, пытающегося перевязать себе руку носовым платком.

– Да там, в кустах, – Макс неопределённо тряхнул головой. – Я нагнулся, чтобы пройти, а он мне со стороны как шарахнет по лбу палкой. У меня, ясное дело, всё в звёздочках, а тут он ещё ржёт, просто угорает. Я его и схватил прям на шиворот, несу к вам, а он, ни слова не говоря, как разревётся. И ладно бы, просто плакал, а тут ещё и кусается, дерется, ногами во все стороны машет. И чего это он?..

– А ты б его ещё за волосы приволок! – отрезала Кэт, подходя к дереву. – Воспитатель несчастный! Мальчик, иди сюда. Не бойся. Ну, иди, иди сюда. Ты, наверное, из деревни, заблудился, да? Есть хочешь?

Мальчишка недоверчиво посмотрел на Кэт, потом на Макса. Уловив ход его мыслей, Катерина проговорила:

– Успокойся. Мы ему больше не дадим тебя обижать. Ладно, не будешь бояться? Спускайся.

Паренёк с минуту сидел, не двигаясь, затем, опасливо глядя на нас, стал медленно спускаться вниз. Когда он встал на твёрдую землю, и не спеша, шаг за шагом, приблизился к нам, я смогла получше его разглядеть. В принципе, обычный маленький мальчик, одетый в крестьянскую одежду. Сколько я их видела в Ляуштрассе. Только немного напуганный и слишком нервный. Резко, как филин, крутя головой, он старался рассмотреть нас всех, глядя исподлобья. Так, суетясь и пытаясь заметить всё на свете, он один раз чуть не упал, споткнувшись о выступавший из земли корень. Кэт попыталась ему помочь, протянув руку, но он так резко отскочил от неё, будто боялся даже прикоснуться... Одним словом, Маугли был не одинок. Катерина озлобленно глянула на Макса и прошептала сквозь зубы:

– Всё из-за тебя, садист бесчувственный. Он теперь ото всех шарахаться будет.

Ян, услышав это, усмехнулся и, уже не видя угрозы, пошёл к лошадям. Кирилл знаком предложил мальчишке сесть там, где мы недавно обедали, но тот, отхватив бутерброд с ветчиной, уютно примостился у огромного ствола каштана и принялся жевать, шумно чавкая. Мы сели полукругом и принялись изучать нашего нервного гостя. Наконец, когда мальчишка проглотил последний кусок, Кирилл решил, что сейчас – самое время для вопросов.

– Ну так, может всё-таки расскажешь, кто ты?

– Я мальчик, просто мальчик, – тихим голосом проговорил он.

– Это мы уже заметили, – буркнул Макс и тут же получил от Кэт локтем под ребро.

– А имя у тебя есть, мальчик?

– Никодим, – произнёс пацан, глядя на бутерброд в руках Макса. Словно очнувшись от столетнего сна, Макс внимательно посмотрел на мальчишку. Оглядевшись по сторонам, он поднялся, и подошёл к мальчику. Тот буквально вжался в кору дерева, ища глазами Кэт.

– Никодим, значит! – проговорил Макс. – Ну и что ты тут делаешь, Никодим?

– Макс, оставь его! – крикнул Кирилл.

– Подождите, милорд. Так что ты тут делаешь?!

– Я?!.. Я... Я мальчик, просто крестьянский мальчик! – заикаясь произнёс Никодим. Кэт, не выдержав, подскочила к Максу и попыталась оттянуть его в сторону, громко протестуя, против творившегося безобразия. Мне, признаться, тоже было жалко мальчишку, но Максу я всё-таки верила. Юный телохранитель, оттолкнув подругу в сторону со словами: "Помолчи, пожалуйста!", добился своего – обиженная вдрызг Кэт от него отстала.

– Чую я, что такой же ты простой крестьянский мальчик, как и я! рявкнул Макс. Вместо того, чтобы окончательно стушеваться, мальчишка, именуемый Никодим, злобно глянул на него, привстал и крикнул:

– Хочешь сказать, ты девочка?! – голос его прозвучал совсем не по-детски, наоборот, в нём слышались какие-то старческие нотки.

– Сиди! – прикрикнул Макс и ладонью дотронулся до лба мальчишки, усаживая его на место.

Тут произошло что-то странное. Мальчишка встал, прислонился к дереву. В том месте, где до него дотронулся Макс, как круги по поде, побежали морщины. Кожа ссохлась, пожелтела. Глаза становились затуманенными, выпадали седеющие волосы. Одежда затрещала по швам, но человечек, стоящий перед нами, не рос, наоборот, он всё больше скукоживался, на спине появился горб. Маленькие сухонькие ручки беспомощно сжались в кулаки, он смотрел на нас с нескрываемой злобой. Откуда ни возьмись в его руках появился посох – простая деревянная палка с разветвлением на конце. По-мальчишески подпрыгнув к нам, Никодим ударил Макса по колену, мастерским ударом в лодыжку повалил навзничь Кирилла и направил рогатину на нас.

– Пришли в мою рощу, чтобы обворовать меня! – истерично завопил он. Хотели поглумиться над красотами моего заповедного уголка?!

– Н-н-нет!.. – попыталась что-то произнести Кэт, как её постигла участь Кирилла.

– Молчать! – заорал старикашка.

– Молчите, – потирая ногу, проговорил Макс, – он же псих. Я слышал, что в этих лесах живёт какой-то ненормальный гном, всех избивает... произнесённое едва не стоило ему зуба, но Макс успел увернуться, и посох вошёл в мягкую, рыхлую землю.

– А разве гномы могут превращаться в людей? – неуверенно спросила я.

– Ещё как могут, если на них наложить заклятие, – с пулемётной скоростью выдал Макс, но на этот раз ему повезло меньше: один взмах – и телохранитель, прыгая на одной ноге, потирал ушибленное плечо. Это, судя по всему, окончательно вывело его из себя. Достав кинжал, он направил остриё на Никодима, что, кстати говоря, помогло мало – со свистом выбитый из рук, кинжал воткнулся остриём в близстоящее дерево. Гнома, как выяснилось, мало волновала судьба деревьев – произошедшего он даже не заметил. С прыткостью редкого фигуриста он подбежал к Фионе, опрокинул её на землю и прижал к горлу рогатину.

Кирилл, еле сумевший встать, опасливо поглядел на гнома и на Фиону, одно движение, и противный маразматик свернул бы ей шею. Где всё это время находился Ян – оставалось только догадываться, тогда меня волновало несколько иное. Застыв от неожиданности, Кирилл смотрел на Никодима. Затем он, показывая, что сдаётся, поднял руки и сел на одно колено.

– Не надо. Мы не хотели вам сделать ничего дурного, уважаемый Никодим...

– А-а-а! Вот вы как заговорили, мерзкие воришки! – торжествующе проговорил гном. – Уважаемый Никодим!.. Ха-ха-ха! – загоготал он. Окончательно потеряв совесть, он поставил свой грязный башмак на горло Фионы. Та закашлялась и сжала руками траву, а гном поднял вверх палку и, готовый опустить её в любой момент зыркнул на Кирилла.

Тем временем из-за кустов, находящихся как раз за спиной разбушевавшегося хозяина рощи, вышел Ян. Мгновенно оценив ситуацию, он тихо подкрался к гному, протянул руку и с такой силой дёрнул палку, что Никодим, не удержав равновесия, бухнулся на спину. Фиона подскочила на ноги и начала откашливаться. Все мы подошли к ошарашенному и гному и окружили его плотным кольцом. Ян, от греха подальше, держал палку у плеча – туда гному было не добраться, даже если бы он встал на мыски и подпрыгнул.

– Кому ты служишь? – гневно спросил Макс.

– Я охраняю этот сад от непрошенных гостей, – буркнул Никодим, оглядывая нас всех. – Вы попали в частные владения, вам сюда нельзя.

– Ты хоть знаешь, на кого покушался? – спросила Кэт. Гном отрицательно покачал головой:

– Вы пришли сюда, чтобы воровать красоты моего сада.

– Да тебе начхать на сад, псих несчастный. Только бы подраться, отрезала я.

– Вы – воры, – упрямо твердил своё карлик.

– Это – принц Саурвальский, Кирилл Марло Ловеран, твой будущий король, – помпезно заявила Фиона. – Ты поднял руку на своего правителя.

– Если это принц, – Никодим встал, поправил на себе одежду и, распихав нас в разный стороны, вышел из "окружения". То ли услышав от Фионы, что Кирилл – принц, то ли по какой-то иной причине, гном потерял, наверняка временно, всякий интерес драться. Он щёлкнул пальцами и метрах в двух от нас, в тени раскидистого каштана, появились два гриба огромных размеров один побольше, другой поменьше. Используя второй, как стул, а точнее табуретку, а первый – в качестве стола, Никодим разложил старые, замусоленные свитки, выуженные из-за пазухи и внимательно на нас посмотрел, – тогда он должен знать, что это за место и почему его лучше огибать стороной.

Теперь все вопросительно уставились на Кирилла. К нему подошёл Янош, они обменялись парой реплик и отошли в сторону.

– А пока они там беседуют, вы должны зарегистрироваться, – гном нацепил пенсне и обмакнул в только что появившуюся чернильницу только что появившееся перо.

– Чего?! – пораженная невиданной доселе наглостью, Кэт отшатнулась от Никодима.

– За-ре-гес-три-ро-вать-ся, – по слогам повторил Никодим. – Кто вы такие, буду записывать. А вы как думали, вторглись в чужие владения, обгадили тут всё и до свидания – приходите ещё? Э, нет, братцы-кролики, тут у вас этот фокус не пройдёт. У меня свой котелок на плечах. Вот сейчас справочку оформим, и куда надо отнесём. Да, чтоб впредь неповадно было.

– Да мы ещё и обгадить-то ничего не успели, – вставил Макс.

– Не успели, – фыркнул Никодим. – Это я вовремя появился. А если бы нет? Наверняка решили бы тут гулянку на всю ночь устроить. Деревья повыкорчёвавли бы, да пожгли всё на фиг.

– Потрясающе, – набирая воздух в грудь, произнесла Фиона. Бюрократически настроенный гном пенсионного возраста с чётко выраженными садистскими наклонностями читает нам лекцию о вреде курения на природе.

– А вы, девушка, умными словами не очень-то умничайте. Я ведь тоже ругаться умею. Давайте-ка лучше имена, клички, погоняла, как там у вас, у бандитов?

– Умничать, говорите, – встряла в разговор я. – Ну, пишите. Я – Чайка, это, – я показала на ребят, – три сестры, а тот тёмненький в стороне – сам Антон Палыч. Беленький... Да хоть Ионыч. Довольно? Ну, мы пошли...

Гном поднял на меня своё маленькое сморщенное личико цвета застиранной тряпки, громко хмыкнул, провёл языком по остаткам зубов и поманил меня пальцем. Всем своим видом, показывая, что я делаю одолжение его возрасту, я подошла. Никодим откашлялся, обмакнул перо в чернильницу и произнёс:

– Рост, возраст, вес, половая принадлежность обоих родителей, – я вылупила на него глаза, сказать мне было нечего. Кэт тихо похихикивала в сторону.

– Половая принадлежность кого? – переспросила я.

– Обоих родителей, – повторил гном. – Можно сначала записать вашу.

– Что?!

– Девушка, – гном посмотрел на небо, затем на меня глазами человека из социальной службы, попавшего на экскурсию в дурдом. – Я вас ещё раз спрашиваю: ваш пол.

– Мой пол? – глазами я стала искать, чем бы ударить его побольнее, да так, чтоб раз и навсегда отбить охоту задавать такие вот дебильные вопросы.

– Пол, пол, – закивал Никодим, уверенный, что я сейчас образумлюсь и выдам ему свою полную подноготную.

– Пол – паркетный, – ответила я и отошла в сторону, зря... Никодим, не поднимая глаз, записал, приговаривая:

– Пол – паркетный, так и запишем – ламинированная доска. Теперь рост, имя... – я немного помолчала, гном посмотрел на меня и проговорил: – Что, съела?! Рост!

– Метр семьдесят восемь, – машинально ответила я, ощущая себя всё большей идиоткой.

– Имя.

– Елена фон Милош, – раздалось позади меня и Кирилл с Яном обошли Никодима с обеих сторон. Карлик огляделся по сторонам, посмотрел на меня, потом на принца:

– Чем докажете?

– Есть предложения?

– Она не похожа на герцогиню фон Милош, – неуверенно произнёс Никодим. – Та была чуть ниже ростом и вообще...

– Ей было одиннадцать лет, – привёл свои доводы Янош. Гном утёр рукавом нос, с пристрастием глянул на меня и, ничего не ответив, встал со своего гриба.

Он пошёл вглубь рощи и исчез за деревьями. Тем временем, Ян и Кирилл засуетились, начали быстро собирать вещи. Ничего не понимающие, мы последовали их примеру. Через пару минут лошади были осёдланы, ребята держали их под уздцы, готовые в любую минуту сорваться с места. Опять чувство тревоги и недосказанности повисло в воздухе.

– Думаешь, он принесёт ящик? – нарушил тишину Ян.

– Больше ему ничего не остаётся. Защищать сад – его задача, а ящик единственный способ проверить, говорим ли мы правду.

– Тогда мы попали... Она не откроет, у неё нет ключа.

– Отец говорил мне, что ключ всегда с ней – главное, вспомнить, как им пользоваться.

– Она места этого не помнит, а ты говоришь, ключ.

– Прошу прощения, – вмешалась я, – но я всё-таки тут, если вы не заметили, – принц и герцог фон Эйбен внимательно на меня посмотрели. Опять повисла неловкая минута молчания, прервать которую опять решился Янош:

– Этот сад – заповедный уголок вашего рода, миледи. Всего в паре километров к югу отсюда находится ваш родовой замок – Сен-Дельжотар. Эти земли были приписаны вам и только вам сразу после вашего рождения – подарок вашего крёстного – отца Кирилла – как знак благодарности за верную службу вашего отца. Это было как раз после одного покушения на короля, которого граф фон Милош помог избежать, – принц кивнул в знак подтверждения. – На них наложено сильное волшебство – ни один следопыт не будет способен проникнуть в этот лес. Вообще никто, желающий принести несчастье обладательнице.

– А Никодим? – спросила я, жадно слушая повествование Яна, втайне надеясь, что вот-вот, и я вспомню нечто помимо того, что он мне сейчас рассказывает.

– Он был поставлен сюда в качестве надзирателя. Говорят, он хранит шкатулку, в которой находится ключ, способный открыть пещеру за водопадом. Ящик можете открыть только вы – больше никто не знает, как это сделать.

– А что там, за водопадом? – Ян пожал плечами, Кирилл вышел вперёд.

– Никто не знает. Разные ходят слухи – и что там находится главное хранилище сокровищ, и что там саркофаг предков, и что там вообще ничего нет.

– А вы-то как думаете?

– Не знаю...

– Вот он! Вот он! – радостно вопил гном, несясь по мягкой траве. Над головой в руках он держал маленький ящичек из красного дерева с одной-единственной серебряной ручкой на крышке. – Еле нашёл. Ну, теперь смотрите, – он грозно помахал нам новым посохом. Наверняка он не столько искал ящик, сколько подбирал новое оружие, – если она его не откроет живыми вы отсюда если и выберетесь, то не все! Ну же, деточка, иди сюда! по его жадно бегающим глазкам, стало очевидно, что желание вредить и калечить вновь в нём проснулось.

Сглотнув слюну и унимая дрожь в коленках, я подошла к гному. Ребята осмотрительно сели на лошадей и отъехали в сторону. Кирилл передал уздечку моего коня Яну и подъехал как можно ближе ко мне. Хорошо, что Никодим, возбуждённый жаждой расправы, всё равно над кем, ничего из их приготовлений не заметил. Он, уперев руки в бока, со злорадной улыбочкой смотрел, как непослушными руками я, сидя на корточках, переворачиваю коробочку с боку на бок, вверх дном, стучу по крышке, подеваю её ногтем и безуспешно дёргаю за ручку. Ни замочной скважины, никакого ещё отверстия в ящике не наблюдалось. Понимая, что сейчас, скорей всего, произойдёт нечто страшное я, как могла, старалась открыть ларчик, но он не поддавался.

Промаявшись так минут десять, я поняла, что всё кончено, что ящик мне не открыть. Довольный гном потирал руки. Вдруг он неожиданно выбил шкатулку у меня из рук и уже поднял у меня над головой свою палку, как Кирилл, вывернувшись, как в лучших голливудских вестернах и при этом едва не свалившись с лошади, подхватил меня за талию, перекинул через седло и пришпорил коня.

Никодим, насколько я могла судить из своего не самого удобного для обзора положения, гнался за нами, но недолго. Куда там ему – если уже через пять минут мы смогли сбавить темп и лишь нелицеприятные крики и довольно конкретные обещания в наш адрес эхом разносились по всей округе.

Я пересела на свою лошадь и ещё через полчаса мы выехали на открытую местность, бедную растительностью. Справа виднелась дорога – убегая от следопытов, мы недалеко от неё умчались. Светило почти что полуденное солнце, мы ехали небыстрой трусцой. Над головой не было ни единого облачка. Я посмотрела на юг, прикрывая глаза ладонью.

– Долго ехать до Саурваля? – спросила я, наконец, у Кирилла.

– Ещё дня два. Но нам нельзя терять времени – кто знает, что будет впереди.

– Я хотела тебя попросить, – я подъехала к принцу, и теперь мы ехали вдвоём впереди, так, что никто другой нас не мог слышать. Принц вопросительно на меня посмотрел:

– О чём?

– Ты не думай, я не хочу тебе лишних неприятностей, я прекрасно всё осознаю, но мне надо там побывать, непременно... Ты меня понимаешь?

– Нет, – Кирилл честно помотал головой из стороны в сторону. Его ответ лишь больше убедил меня в моём решении, во чтобы то ни стало, я решила добиться поставленной цели.

– Эта дорога ведёт прямо на Саурваль?

– Да, – принц кивнул.

– Никаких городов, деревень, лесов, перелесков? Я точно не заблужусь?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Отвечай.

– Ну, есть парочка, но они все не очень большие. Я имею в виду деревни. Лес один, но он проходит стороной. Ты что задумала?

Я пришпорила лошадь и сорвалась с места, крикнув: "Не бойся! Я буду в Саурвале! Не надо меня ждать!"

Кирилл печально посмотрел в след и крикнул:

– Зачем тебе это?!

– Мне надо знать! – ответила я. Короткий вопрос, короткий ответ. Мы оба поняли друг друга, ведь, как выяснилось, мы были брат и сестра, хоть и крёстные.

Лист седьмой

Замок Сен-Дельжотар

Откровения старого монаха

Здесь, наверное, уместны бы были стихи. Но я не поэт, я только учусь. Рядом плыло солнце. Палящее, жгучее и не щадящее никого и ничего. Весь мир как будто вымер за один миг. Не хватало воздуха, и я мчалась, мчалась, мчалась к намеченной цели. Как суров был этот край, как много он требовал. Мне было сложно, действительно сложно скакать эти два несчастных километра. Время тянулось нескончаемой лентой кадров за моей спиной, я улавливала их краешком глаза.

И мне как-то вдруг, глупо, немыслимо, случайно, стало так себя жаль. Обычная столичная девушка. Для меня пределом наглости было пойти поменять в магазине одежду, которая не подошла. И делала я это, извиняясь, мол простите, так получилось... А сейчас. Мама наверняка и не узнала бы меня, такой нервной и, мягко говоря, неинтеллигентной я стала. Скакала на лошади, была готова придушить старого гнома, разораться руганью на весь белый свет. И некому мне помочь, и зачем я вообще во всё это ввязалась?..

Так стало тошно, противно. И не хотелось верить всем этим россказням по принцев, принцесс и злых волшебников. Наверное, я и хотела добраться до Сен-Дельжотар, только для того, чтобы там мне уж точно сказали, что всё это – чья-то ошибка. Я всё больше сомневалась в том, кто я есть на самом деле. Как смог узнать меня Кирилл? С чего тогда, в самом начале он решил со мной познакомиться? Почему я ничего не помню из того, что он мне рассказывает? И почему не открылась тайная шкатулка?

И вдруг палящее марево над горизонтом расступилось и передо мной появилось озеро. Большое, если не сказать огромное, но почти высохшее. По берегам, прижимаясь друг к другу, стояли домики, скособоченные и гнилые. Вблизи на возвышении стоял замок, окружённый крепостной стеной, в которой то там, то здесь виднелись дыры, прорежены.

Обогнув пару дворов, я устремилась напрямую к замку. Ворота оказались не заперты и, поддавшись небольшим усилиям с моей стороны, со скрипом растворились. Я привязала лошадь у входа и пролезла в узкую щель между ставнями. По мощёному двору был разбросан всякий хлам. Обрывки тряпок, заржавевшие латы, отсыревшие деревяшки, остатки мебели. Я подошла к главным дверям и попыталась их открыть, мои старания оказались тщетны – дверь была закрыта с другой стороны. Оглядевшись, я пошла к конюшне. Там, рядом с пристройкой для кур или свиней, стояла небольшая бадья с дождевой водой. Я нагнулась и хотела умыть лицо, но от самой бочки так пахло стухшей водой, что я, не раздумывая, отошла в сторону.

Было очевидно, что жильцы этого дома покинули его так быстро, как смогли. Здесь уже давно никто не был; всё, что было кому-то нужно, забрали очень давно. Повсюду валялись осколки черепицы, не придумав ничего лучше, я наклонилась и подняла один.

Внезапно подул сильный ветер, мой плащ заколыхался, я подняла глаза на небо. Солнце заволокло тучами, поднялась пыль, почти за пару мгновений видимость снизилась до нуля. Прикрывая глаза от мелкого мусора, я попыталась выйти со двора наружу, но уткнулась в каменную стену. Полуслепая, я обошла почти весь двор по периметру, но не нашла и следа ворот. Моё сердце сильно застучало, поджилки затряслись, и я вспомнила, что сама с час назад велела Кириллу меня не ждать.

Положение казалось отчаянным, и правда было страшно, что какая-то неведомая сила сначала заманила меня сюда, а теперь хочет убить.

Я вертелась вокруг своей оси, силясь понять, где же выход. Не найдя оного, я посчитала бы счастьем вернуться к конюшне и переждать там начинавшуюся бурю, но ни замка, ни конюшни, ровным счётом ничего не было видно.

Ветер крепчал, готовый разорвать всё, что ему попадётся. По звуку слева я поняла, что с крыши слетела черепица. Большой кусок полетел на землю рядом со мной и разлетелся на маленькие осколки. Несмотря на опасность, таящуюся в том, что бы могло произойти, если бы черепица упала чуть правее, я безумно обрадовалась. Это означало, что замок – не галлюцинация, не плод моего воображения, а значит и ворота где-то здесь, просто захлопнулись.

Я ещё раз прильнула к стене и на ощупь теперь изучала сантиметр за сантиметром каменной кладки. Внезапно рядом со мной что-то заскрипело, раздался громкий протяжный вой, заставивший меня вжаться в стену. Несмотря на шум начавшейся грозы, я чётко услышала тихие шаги на камне. Шёл один единственный человек, но рядом с ним, судя по очертаниям, шла собака. Сгорбившись, он прикрывал ладонью лицо.

Человек вышел на середину двора, обернулся, посмотрел налево, направо, но, ничего не увидев, громко произнёс:

– Кто ты? Выходи, я знаю, там привязана твоя лошадь! – раздался старческий голос. Я молчала, всем сердцем желая слиться со стеной. Меня колотила мелкая дрожь.

– Чего молчишь?! – крикнул человек. – Сейчас я отпущу пса, и он точно тебя найдёт. Где ты?!

– Здесь, – тихо, не желая, чтобы он меня услышал, я, всё же, ответила.

– Где здесь?! – крикнул человек и сделал шаг в мою сторону.

– Здесь, – повторила я, и, делая над собой неимоверное усилие, вышла к нему.

Он посмотрел как бы сквозь меня, утёр лицо, свистнул собаке и сделал мне знак следовать за ним. Я плохо разглядела его лицо, но чётко поняла, что передо мной стоит рослый мужчина преклонных лет. С длинной седой бородой, старик был одет в монашеское одеяние, на поясе его болтались чётки. Собака, длинношёрстная помесь борзой с не пойми кем шла чуть впереди на привязи. Мы вышли за пределы крепостной стены и направились к небольшой избушке у берега озера, совсем рядом с замком. В окошке горел свет, мы шли, преодолевая всё сильнеющий ветер, низко пригибаясь к земле.

Мы поднялись по скрипучему крыльцу и вошли в тёплое помещение. Прямо напротив входа стоял небольшой стол с одним-единственным стулом и одной маленькой табуреткой. У камина стояло кресло-качалка, циновка вела на кухоньку, в углу стояла кровать.

– Садись, – старик кивнул на табурет. Я послушно села и уставилась на хозяина дома. Он подошёл к камину, подбросил в огонь дров, погладил собаку и сел за стол прямо напротив меня. Только тогда я увидела его глаза, мутные, выцветшие, почти белые. Старик был слеп.

– Кто ты? – спросил он.

– Я приехала, чтобы это узнать.

– Девушка? – удивился он. – Давненько у нас не было гостей, да ещё и девушек. Я-то думал, кто-нибудь приехал, чтобы забрать то, что ещё не унесли. Ну и как к вам обращаться?

– Как вам будет удобнее. А кто вы, святой отец? – старик улыбнулся.

– Да уж, давненько... Можете называть меня отец Филипп. Это, – он кивнул на собаку, – Салтык. Поздоровайся с нашей гостьей, дружище, – пёс добродушно гавкнул.

– А давно вы здесь живёте, отец Филипп? Я хочу сказать, знали ли вы обитателей замка?

– Конечно знал. Это было так давно, уже и не помню. Это место когда-то было большим, процветающим посёлком. Герцог фон Милош тут правил, у него ещё сын был...

– Дочь, вы хотели сказать, дочь, – поспешила поправить его я, но монах был полностью уверен в своём:

– Нет, точно помню, был сын. Я тогда только постриг принял, когда его крестили. Лет пятьдесят тому назад.

– А потом?

– Потом он вырос, женился, стал сам тут всем править, а потом я уехал на несколько лет. Приезжаю, а у герцога, младшего, дочка родилась. Вот... он замолчал.

– А дальше, что дальше было? Как так получилось, что деревня теперь пустая, а замок закрыт?

– Да, я и сам не помню, – замялся старик, – давно это было. Сын герцога женился на какой-то заморской принцессе. Девочка родилась, а герцог старший в тот же год и помер. Лет десять прошло, а меня наш орден в столицу направил по важному делу. Тут рядом раньше монастырь стоял, теперь – ничего нет. Всё разнесли по камушку, пока я в Саурвале с делами разбирался. Приехал – а в деревне и нет никого. Герцог мне велел жить теперь тут, вот, избушку выделил, а сам исчез со всеми вместе. Я и не знаю, что произошло.

Я встала и направилась к выходу. Отец Филипп не вызывал у меня доверия, ни малейшего. Он помнил мелочи, как те, когда умер старший герцог и родилась наследница, но не знал, даже понаслышке, таких вещей, которые знает в этой стране каждый, хотя сам живёт непосредственно на месте событий.

Начался дождь, уходить просто так не хотелось, и я решила выжать из него всё, что смогу.

– Моё имя Елена фон Милош, – громко и отчётливо произнесла я. Старик встал с кресла, сжав кулаки до побеления костяшек. Он ошарашено смотрел куда-то вдаль, пытаясь разглядеть меня. Собака тревожно заскулила, прижав голову к полу. Отец Филипп сделал пару шагов по комнате, стараясь не упасть. Он опустился на кровать, упёр руки о колени и опустил на них голову.

– Я знал, что вы придёте, миледи. Я знал, что рано или поздно вы придёте отомстить...

– О чём вы?! – взволнованно спросила я, усаживаясь на корточки рядом со старцем.

– Умоляю, не судите старика строго, ведь я нянчил вас, холил, лелеял. И герцогиню Кеслер я любил всем сердцем, но он меня заставил, он силой выпытал у меня ваше местоположение.

– Да что вы говорите! – воскликнула я.

– Но, разве вы не помните?! – старик поднял бледное лицо.

– Расскажите мне, умоляю. Говорите правду!

– Там, в Саурвале, на меня вышел придворный волшебник, он знал, что я был близок вашей семье. Он действовал от имени Кардинала. Велел мне нарисовать портрет герцогини Кеслер, говорил, что знает о моих опытах с чёрной магией. Я так и сделал, всё, как он сказал – портрет был живым.

– Портрет... Это вы нарисовали портрет Анны? Но как, по памяти?

– Я очень хорошо знал вас обеих, мне ничего не стоило это сделать. Но господину Удо этого показалось мало. После того, как герцогиня исчезла, мне было велено отвести отряд следопытов к тайному входу в замок – он знал, что ваш отец прежде всего исполнит свой долг телохранителя и спрячет Кеслер с матерью в самом безопасном месте – у вас дома.

– Вы предали нас?! – я отстранилась от старика, по его щекам бежали слёзы.

– У меня не было выбора.

– Тогда рассказывайте, говорите, как всё было. В деталях.

– Той ночью было очень темно. Когда ты видишь, темнота пугает, потом к ней привыкаешь... Мы прокрались к потайному входу, я нашёл лаз и провёл следопытов.

Мы спустились по узкому коридору, не было ни одного факела, ни одной искорки, но мы шли на шум. Внизу, под замком, в подвале творилось нечто. Я наблюдал из своего укрытия. В стене светилось яркое окно. Стоял ваш отец и читал заклинание, рядом был его лучший друг – граф Эдельвейс. Чуть правее стояли вы и герцогиня Кеслер. По винтовой лестнице спустились ваши матери. Все в чёрном, как в день траура. Герцог Милош прочёл заклинание, окно вспыхнуло ярким огнём и поглотило вас четверых. Герцог приготовился идти вслед за вами, но тут выступили следопыты. Никто ещё не знал о переходе в иной мир, они были явно встревожены, не зная, что делать. Завязалась драка. Воины вызвали сияние, направив его на вашего отца, но граф перегородил им путь. Так ослеп он, но герцога всё равно не спас, следопыты были сильнее и их было больше. Я видел, что произошло, ваш отец упал ничком, но был ещё жив. Граф Эдельвейс лежал в углу и кричал от боли, закрыв лицо ладонями. Тогда-то я и понял, что наделал и хотел помочь, но... Меня постигла участь графа. Я не спас вашего отца, но помню, как в тот же подвал ворвались слуги короля – личная гвардия с секретной миссией: помешать посланцам господина Удо. К сожалению, они опоздали.