Текст книги "Срочно замуж! или Демон в шоке (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 16 Проблемы

Наутро проблемы пришли в парадном мундире и с королевской печатью. Я узнала об этом еще до того, как открыла глаза. В особняке воцарилась та особенная, гулкая тишина, какая бывает только перед грозой или перед визитом очень важной персоны, которую никто не звал, но все боятся прогнать.

– Мадемуазель, – раздался за дверью голос Поля, приглушенный и какой-то сдавленный. – Мадемуазель, вам лучше спуститься. Вас ждут.

Я села в кровати, нашаривая халат.

– Кто?

– Маркиз де Вальмонт.

У меня внутри все оборвалось.

– Скажи отцу, что сейчас буду.

– Отец уже в гостиной. – Поль помялся. – С маркизом.

– Один?

– Один.

Я не стала спрашивать, зачем отец встречается с правой рукой короля без свидетелей. И так знала.

Долги. Расписки. Вчерашний разговор.

– Шустрик. Пухлик. – Я натягивала платье с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. – Живо в ридикюль. И не высовываться.

– А что случилось? – сонно пробормотал Шустрик, выкатываясь из-под подушки.

– Случилось то, что мы откладывали на потом, но оно пришло прямо сейчас.

– Ясненько, – фамильяры исчезли в складках ридикюля быстрее, чем успела застегнуть крючки.

Я выбежала в коридор.

Гостиная встретила меня запахом дорогого табака и чего-то еще – старого, застарелого, въевшегося в поры. Власть. Деньги. Безнаказанность.

Маркиз де Вальмонт сидел в кресле, которое обычно занимал отец, и это само по себе было оскорблением. Он не снял плащ, не отдал шляпу, даже трость прислонил к подлокотнику с небрежностью человека, который уверен, что его здесь будут терпеть сколько угодно.

Я насчитала семьдесят, когда он повернул голову. Могло быть и больше.

Лицо маркиза напоминало старую, потрескавшуюся маску. Кожа обвисла складками у подбородка, щеки впали, а над левым глазом подергивался тик – мелкий, навязчивый, как тиканье часов перед смертью.

Когда он улыбнулся, я увидела его зубы. И мысленно выругалась.

– А вот и мадемуазель Луувиль, – прошамкал он. – Красавица. Совсем как матушка.

Я поклонилась, стараясь не смотреть на его рот.

– Ваша светлость.

– Не хочешь со мной разговаривать? Понимаю. Молодость всегда брезглива к старости. – Он облизнул губы. – Ничего. Привыкнешь.

У меня похолодели пальцы. И всё остальное. Будто в хладник упала.

– Маркиз, – вмешался отец. Голос у него был хриплый, чужой. – Мы еще не обсудили условия.

– А что их обсуждать? – Маркиз поднял бровь. Тик дернулся сильнее. – Я выкупил ваши долги. Все до единого. Сумма, скажем так, немалая. Вы можете вернуть ее… – Пауза. – …или не вернуть.

– Я найду деньги, – сказал отец.

– Где? В тех трех сундуках пыли, которые остались от вашей покойной жены? Или, может, продадите землю? – Негодяй усмехнулся. – Ах да, землю нельзя. Родовой артефакт. Без него вы просто никто.

Отец молчал. Маркиз перевел взгляд на меня.

– Поэтому я предлагаю другое. Вы отдаете мне дочь, я прощаю вам долг. И даже оставляю вам землю. В качестве свадебного подарка. Отличная сделка.

– Я не… – начал отец.

– Я согласна, – перебила его.

Тишина.

Отец посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова, и эта голова сейчас пела оперные арии, отчаянно фальшивя.

– Вивьен, – выдохнул он. – Ты не понимаешь…

– Понимаю, папа. – Я говорила спокойно, хотя внутри все дрожало. – Все понимаю.

Маркиз улыбнулся. И в этот момент дверь распахнулась.

– Вивьен! – Гидеон влетел в гостиную, как ураган, сметающий все на своем пути. – Вивьен, у меня проблемы!

Он замер, увидев маркиза.

– О. Вы тут. Я… прошу прощения, ваша светлость, не знал…

– Ничего, – милостиво разрешил старик. – Молодежь всегда спешит. Что стряслось?

Гидеон перевел взгляд на мое лицо.

– Меня обвиняют в обесчещивании девицы, – выпалил он.

Я закрыла глаза.

– Конкретно?

– Что?

– Кто именно тебя обвиняет? Какая девица?

– А! – Гидеон замялся. – Эмилия фон Трауб. Дочь барона фон Трауба. Оборотень.

– И что ты сделал?

– Ничего! – возмутился он. – Мы танцевали! Один раз!

– И все?

– И все! – подумал и добавил. – Наверное. – Я даже не помню, как она выглядит! У нее были… волосы? Кажется, светлые? Или темные? В общем, какие-то!

– Гидеон.

– Что?

– Ты уверен, что не… ну… – сделала неопределенный жест, – …ничего такого?

– Вив! – Он покраснел до корней волос. – Как ты могла такое подумать?!

– Я не подумала, а спросила! Есть разница!

– Никакой разницы нет!

– Есть!

– Нет!

– Дети, – устало вмешался отец. – Маркиз, простите нас за эту семейную сцену. Сын, объясни толком, что случилось.

Тот перевел дыхание.

– Эта девица, Эмилия, заявила своим родителям, что я ее соблазнил. Что мы… ну… и что я обещал на ней жениться. А теперь отказываюсь, и она опозорена.

– Ты обещал?

– Нет! – рявкнул он. – Я вообще с ней разговаривал минут пять! Она спросила, нравится ли мне бал, я сказал, что да, она сказала, что ей тоже нравится, я принес ей пунш, она выпила, я проводил ее к родителям и ушел! Все!

– А она говорит, что не все, – вздохнул отец.

– Она врет!

– Конечно, врет. Но ее слово против твоего. А ее отец – барон, и у него связи.

– И что мне делать?

– Жениться, – подал голос маркиз.

Мы все повернулись к нему. Он сидел в кресле, перебирая пальцами набалдашник трости, и смотрел на Гидеона с ленивым интересом кошки, наблюдающей за мышью.

– Это же очевидно, – продолжил он. – Девушка оклеветала вашего сына, потому что хочет за него замуж. Родители поддерживают, потому что им нужен зять из древнего рода. Вы не можете доказать, что ничего не было. Значит, либо свадьба, либо темница.

– За что темница? – возмутился Гидеон.

– Магическое воздействие на благородную девицу, – пожал плечами маркиз. – Очень удобная статья. Доказать легко, опровергнуть сложно. Год-два тюрьмы, потом, может быть, ссылка. Если повезет.

Гидеон побелел.

– Я не…

– Знаю. – Маркиз вздохнул, будто разговор его утомил. – Но это ничего не меняет.

Он поднялся, опираясь на трость.

– Я даю вам неделю, мадемуазель Луувиль, – сказал, обращаясь ко мне. – Неделя на размышления. Через семь дней я приеду за ответом.

Он поклонился – церемонно, коротко – и вышел, не прощаясь. Дверь закрылась. Мы остались втроем – я, отец и Гидеон, и тишина давила на уши, как ватная стена.

– Неделя, – сказал отец.

– Неделя, – эхом отозвалась я.

– Что мы будем делать? – спросил Гидеон.

Никто не ответил.

ГЛАВА 17 Варианты

Выход нужен был срочно. И желательно такой, чтобы маркиз отстал, девица убралась восвояси, а отец перестал смотреть в стену невидящими глазами.

Я сидела в гостиной, сжимая в пальцах край ридикюля. Ткань была влажной от пота, пальцы сводило судорогой, но я не могла разжать рук. Слишком сильно сжимала эту дурацкую сумочку, будто в ней было спасение. Будто она могла защитить от того, что надвигалось на нашу семью.

За окном моросил дождь. Серый, нудный, бесконечный. Капли стекали по стеклу, оставляя мутные дорожки, и где-то далеко, за пеленой воды, угадывался парк – наш парк, который скоро могли отобрать. Пахло сыростью, старыми коврами и горечью – она въелась в обивку мебели, в шторы, в мои волосы.

Я перебирала варианты.

Вариант первый: выйти за маркиза.

– Нет, – сказала вслух, морщась и борясь с тошнотой. Тошнота подкатывала к горлу горячим комом, стоило только представить его руки на своей талии. Его дыхание. Его запах – приторный, тяжелый, с нотками разложения.

Вариант второй: продать землю, потерять магию, стать никем.

– Тоже нет.

Вариант третий: найти семь тысяч луидоров за неделю.

Я нервно хохотнула. Звук вышел хриплым, истерическим, чужим. Семь тысяч. За неделю. Можно продать себя, но меня уже хотят купить. Можно ограбить банк, но я не умею. Можно выиграть в карты, но я играю как полная бездарность, пошла в отца.

Вариант четвертый: сбежать в другой город, сменить имя, стать кружевницей и жить в нищете, но в гордом одиночестве.

Фамильяры вылезли из укрытия – сначала любопытный нос Шустрика, потом пузо Пухлика, застрявшее в складках пледа. Они подбежали ко мне, шурша лапками по паркету, и теперь терлись о мои руки, встревоженно попискивая. От них пахло шерстью, сухими травами и уютом. Маленькие комочки тепла в этом промозглом мире.

– Что делать, мальчики? – шепнула я.

Шустрик грустно зашипел. Пухлик спрятал мордочку в крылышко и напомнил оттуда, голосом глухим и обреченным:

– Кружева плести ты не умеешь.

– Научусь.

– Ты иголку в руках держать не любишь. – Он высунул нос, уставился на меня бусинками глаз.

– Это не иголка, это коклюшка. Разные вещи.

– Три года обещаешь подшить мне крылышко, – встрял Шустрик, подставляя пострадавшее место. Крыло было надорвано – он зацепился за гвоздь в подвале, когда мы искали старые книги. – Я уже замерз.

– У вас шерсть, вы не мерзнете.

– Мы мерзнем душевно! – возмутился он так искренне, что я едва не улыбнулась.

Я закрыла глаза. Под веками плавали красные пятна – следы усталости и недосыпа.

– Помолчите, пожалуйста. Я думаю.

– Ты думаешь слишком громко, – заметил Пухлик. – У тебя мысли скрипят, как несмазанная телега.

– А ты слышал когда-нибудь несмазанную телегу?

– Нет. – Он задумался, почесал лапкой за ухом. – Но представляю. Это противно. Как зубная боль.

– Спасибо за сравнение.

– Всегда пожалуйста.

Я зарылась пальцами в волосы. Пряди были сальными, спутанными – я не мыла голову два дня, некогда было. Под ногтями земля с утренней прогулки по огороду (пыталась понять, сколько можно выручить за урожай). На локте – свежая царапина, зацепилась за гвоздь в сарае.

Вариант пятый: найти мужчину, который сильнее маркиза, богаче маркиза и достаточно влиятелен, чтобы одним своим именем разогнать всех кредиторов, клеветников и прочую нечисть.

– И чтобы на тебе женился, – добавил Пухлик, залезая ко мне на колено.

– И чтобы на мне женился, – эхом повторила я. Слова царапали горло.

– Фиктивно, – уточнил Шустрик, устраиваясь рядом.

– Разумеется, фиктивно. Потом разведемся.

– Ага, – сказали фамильяры хором.

В их голосах было столько скепсиса, будто я предложила подружиться с голодным волком, пообещав ему вегетарианство.

– Есть идеи? – огрызнулась я.

– Нет, – признался Шустрик. Виновато опустил голову, уши обвисли.

– У нас только искры и обаяние, – вздохнул Пухлик. – Обаяние на демонов не действует.

– А искры?

– Он чихнул, когда я плюнул в его сторону.

– Значит, аллергия.

– То есть, вариантов нет, – подытожила я и закрыла лицо руками.

Ладони пахли металлом и отчаянием. Кожа была горячей, сухой, потрескавшейся на костяшках. Я сидела так, не двигаясь, слушая, как стучит дождь по стеклу и как попискивают фамильяры, устроившиеся у меня на коленях.

В этот момент дверь распахнулась. С таким грохотом, будто в нее влетело стадо разъяренных быков. Ручка с хрустом врезалась в стену, оставив в штукатурке глубокую вмятину.

– Вив!

Гидеон влетел в гостиную. Буквально влетел – ноги не касались пола, казалось, он парит в воздухе, подгоняемый безумной энергией. В руках он размахивал мятой газетой, она хлопала на ветру, как флаг на поле боя.

Глаза у него горели. Щеки раскраснелись до кирпичного оттенка. Волосы стояли дыбом – он был прекрасен в своем безумии, как пророк, узревший истину и не успевший причесаться перед откровением.

От него пахло дождем, мокрой шерстью пальто и чем-то горелым – кажется, по дороге он влетел в кухонный фонарь.

– Вивьен, я нашел!

– Кого? – насторожилась я, отнимая руки от лица.

– Его!

Он швырнул газету на столик. Бумага шлепнулась о полированное дерево, скользнула и толкнулась мне в локоть. Гидеон ткнул пальцем в первую полосу с такой силой, что едва не пробил дыру.

Я наклонилась и прочитала:

«Сенсация! Свадьба Его Темнейшества Верховного Демона с графиней де Монфор! Через три дня!»

Буквы прыгали перед глазами. Черные, жирные, кричащие. Рядом гравюра: Дэгир Этардар, надменный профиль, тонкие губы, тяжелый взгляд исподлобья.

Я прочитала. Перечитала. Поняла. Подняла взгляд на брата.

– Ты с ума сошел.

– Выслушай меня!

– Ты с ума сошел.

– Вивьен, – он рухнул на колени перед моим креслом, схватил за руки. Ладони у него были горячие, влажные, дрожащие. – У него сила, власть, он никому не подчиняется! Если ты станешь его женой – пусть даже фиктивной, на время, – маркиз отступит, а девица побоится связываться с Верховным Демоном!

ГЛАВА 18 Согласна

– Он меня убьет! – зашипела я, вскакивая. – И тебя.

– И нас?! – всполошились фамильяры. Шустрик подпрыгнул на месте, Пухлик спрятался за мою юбку, трепеща крылышками.

– Не убьет, – уверенно заявил Гидеон, поднимаясь следом.

– С чего ты взял?!

– Ты вкусно готовишь.

– Это не аргумент!

– Еще какой аргумент. – Брат скрестил руки на груди. Рукава промокли, с них капало на ковер. – Я слышал, он съел все до крошки. Демоны так не делают. Демоны едят, потому что надо поддерживать физическую оболочку. Им не нравится еда. Им не нравится ничего, кроме власти и интриг. А он съел. И пришел еще. Значит, ты ему нужна.

– Не нужна, а интересна, – поправила я. Голос дрожал. – Как феномен. Как смертная, которая умудрилась его обмануть.

– Какая разница? – отмахнулся Гидеон. – Интерес, голод, любопытство – это все крючки. Главное, чтобы зацепило.

– Ты рассуждаешь как торговец рыбой.

– Я рассуждаю как человек, который пытается спасти семью.

Я замолчала. Гидеон смотрел на меня в упор. В его глазах не было обычной бесшабашности – только усталость и отчаяние, приправленные крошечной, дрожащей надеждой. Под глазами залегли черные круги – он не спал, наверное, столько же, сколько я. Губы потрескались, на подбородке – след от пореза (брился наспех, дрожащими руками).

– У нас нет других вариантов, Вивьен, – сказал тихо. – Маркиз дал неделю. Девица тоже. Скоро про меня напишут в газетах, и тогда уже будет неважно, виноват я или нет, репутация рода рухнет окончательно. А тебе придется идти за старика.

– Знаю.

– Тогда почему ты споришь?

– Потому что боюсь, – выдохнула я.

Слова упали в тишину. Тяжелые. Каменные. Они грохнулись на пол, разбили паркет, провалились в подвал. В комнате стало тихо – даже дождь за окном притих, даже фамильяры замерли, перестав возиться в складках моего платья.

Гидеон молчал. Я молчала.

– Он страшный? – спросил брат наконец. Голос был осторожный, мягкий, будто он боялся меня спугнуть.

– Нет, – ответила я. Слова давались с трудом, приходилось вытаскивать их из груди крючьями. – Красивый.

– Это хуже?

– Это намного хуже.

В памяти всплыло: золотые искры в глубине зрачков, тяжесть ладони на талии, запах полыни и мороза. Тепло, разлившееся по коже, когда он смотрел на меня. И тот миг, когда его рука потянулась к моему лицу и замерла в дюйме.

Гидеон вздохнул. Глубоко, с хрипом, будто воздух стал слишком густым.

– Тогда не смотри на него, – посоветовал он. – Смотри на цель. Мы спасем семью, разведемся, и ты вернешься домой. Через полгода никто и не вспомнит, что ты была замужем за демоном.

– А через год?

– Через год ты выйдешь за какого-нибудь скучного графа, нарожаешь детей и будешь вспоминать эту историю как забавное приключение.

– Забавное приключение, – эхом повторила я.

Слова царапали язык. Забавное. Приключение. Выход замуж за Верховного Демона, который может испепелить меня одним взглядом.

– Ну, может, не совсем забавное, – поправился Гидеон. – Но приключение.

Я глянула на газету.

Дэгир Этардар смотрел на меня с черно-белой гравюры. Художник попытался придать ему человеческие черты – смягчил линию челюсти, скруглил скулы, сделал взгляд менее тяжелым. Но у него вышло лишь отдаленное сходство.

Настоящий демон был страшнее. И красивее. И от него пахло полынью.

Пальцы сами потянулись к кулону. Металл был теплым, почти горячим – мамин подарок, мамин секрет, мамино благословение.

– Хорошо, – сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри все дрожало. – Допустим, согласна. Допустим, мы едем в столицу, находим его и… что? Предлагаем себя в жены?

– Нет, – загадочно улыбнулся брат.

Улыбка у него была та еще. Хитрая, бесшабашная, чуть безумная. Именно так он улыбался перед тем, как мы в детстве залезали в отцовский кабинет за запретными книгами.

– У меня план получше.

– Боюсь спрашивать.

– И правильно боишься.

– Гидеон.

– Слушай. – Он пододвинул кресло, сел напротив меня. Схватил мои руки в свои, наклонился близко-близко. От него пахло дождем и возбуждением. – У него свадьба через три дня. С графиней де Монфор. Пышная церемония, сотни гостей, жрецы, обряды, вся демоническая элита.

– И?

– И в этой суматохе очень легко… все перепутать.

Я уставилась на него. Слова не складывались в голове. Что перепутать? Зачем? Как? Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Даже дождь перестал стучать. Даже фамильяры перестали дышать.

Я смотрела на брата. Он смотрел на меня. В его глазах плясали бесенята – те самые, которые вечно втягивали нас в неприятности.

– Перепутать, – повторила медленно. – То есть, ты предлагаешь…

– Воспользоваться суматохой, – закончил брат. – Ну, ты же меня поняла, правда?

Поняла. Еще как поняла.

– Гидеон. – Я высвободила руки. – Это безумие.

– Это гениально.

– Это смертельно опасно!

– Жизнь вообще опасная штука, – философски заметил он. – Выходишь из дома, можешь попасть под карету. Ешь вишенку – можешь подавиться косточкой. Дышишь, можешь вдохнуть заразу.

– Ты несешь чушь.

– Я несу спасение.

Я встала. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь наконец сжалился, перестал лить, только редкие капли скатывались по стеклу, оставляя прозрачные дорожки.

За стеклом царил серый мир. Мокрые деревья, размокшая дорога, небо в тяжелых тучах. В этом мире не было места для счастья. Только для выживания.

– Как мы это сделаем? – спросила я, не оборачиваясь.

Голос прозвучал глухо, будто из глубокого колодца.

Гидеон подошел сзади. Встал почти вплотную. Положил руки мне на плечи – тяжелые, теплые, живые.

– Я все продумал, – сказал тихо. – У меня есть связи в столице. Люди, которые помогут. Главное – твое согласие.

– А если он узнает?

– Не узнает.

– А если узнает?

Повисла пауза.

– Тогда нам конец, – честно ответил Гидеон. – Но нам и так конец, Вивьен. Разница только в том, умрем мы быстро или медленно.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. В груди пульсировал кулон – жаркий, живой, мамин.

– Хорошо, – сказала я. – Я согласна.

Гидеон выдохнул – так шумно, будто держал воздух в легких все это время.

– Ты не пожалеешь, – пообещал он.

– Уже жалею, – усмехнулась я горько.

– Поздно.

– Знаю.

Я повернулась к нему. Взяла за руки. Посмотрела в глаза.

– Но если мы выживем, Гидеон, я тебе этого не прощу.

Он улыбнулся. Широко, почти счастливо.

– Договорились.

Где-то наверху хлопнула дверь. Где-то в лаборатории Тео взорвался очередной реактив. Где-то в городе старый маркиз потирал руки в предвкушении скорой свадьбы.

А я стояла у окна и смотрела на серое небо. И впервые за долгое время мне не хотелось плакать. Хотелось действовать.

– Вив… – протянул брат.

– Тихо, Гидеон, – мотнула головой, – дай подумать.

ГЛАВА 19 План

Тишина. Очень долгая тишина. Мной медленно, но верно завладела паника. О чем мы вообще думаем? Провернуть такое?!.

– Ты спятил, – сказала я наконец. – Окончательно и бесповоротно.

– Выслушай! Вивьен, это гениально! Я уже все продумал.

– А настоящая невеста?!

– Будет ждать в другом конце города! Я подошлю ей анонимное письмо, что у демона есть тайная возлюбленная, и она хочет встретиться перед свадьбой, чтобы все выяснить!

– Она не поверит!

– Поверит! Все женщины верят в тайных возлюбленных!

– Откуда ты знаешь?!

– Я читал романы!

Я закрыла лицо руками. Гидеон молчал, давая мне время переварить информацию.

– Ш-ш-ш! – раздалось из ридикюля.

Я опустила руки. Шустрик и Пухлик вылезли наружу, распушив шерсть, и теперь стояли на подлокотнике кресла, сверля Гидеона гневными взглядами.

– Не трогать папу! – зашипел Шустрик.

– Не трогать! – подтвердил Пухлик, выпуская крошечное облачко искр.

– Какого папу?! – возмутилась я. – Дэмир вам не папа!

– А кто? – удивился Шустрик.

– Никто! Он просто демон, который однажды поел у меня на кухне!

– И ему понравилось! – вклинился брат.

– Ты не помогаешь, – процедила я.

– Я пытаюсь спасти ситуацию!

– Ты пытаешься втянуть меня в авантюру, которая закончится либо смертью, либо изгнанием, либо браком с демоном, который меня возненавидит!

– Или не возненавидит, – философски заметил Гидеон. – Ты же сама сказала, он ел твои яйца с мясом. И ему понравилось.

– Это ничего не значит!

– Это значит, что у тебя есть крючок. А дальше – дело техники.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Фамильяры переводили взгляды с одного на другого, как зрители на дуэли.

– Ты правда думаешь, что это сработает? – спросила я шепотом.

Гидеон помолчал.

– Не знаю, – признался честно. – Но если нет, мы хотя бы попытаемся.

– А если да?

– Если да… – Он улыбнулся. – Если да, ты станешь женой Верховного Демона. Маркиз отступит. Девица убежит. Отец вздохнет спокойно. А потом мы придумаем, как из этого выбраться.

– А если он не захочет разводиться?

– А зачем ему ты? – Голос Гидеона звучал мягко, почти ласково. – У него есть клан, власть, бессмертие. Ты просто… временное недоразумение. Простая ведьма с огненной магией. Таких пруд пруди. Через год он забудет твое имя.

Я промолчала. Почему-то эти слова упали в разум не облегчением, а обидой.

Глупо. Нелепо. Не вовремя.

– Хорошо, – сказала я. – Допустим, согласна. Как мы провернем это за три дня?

Гидеон улыбнулся. У него была точно такая же улыбка, как у Тео перед взрывом лаборатории.

– Три дня, – задумчиво протянул он. – А что, если…

– НЕТ, – перебила я. – Я уже видела это выражение лица. Оно мне не нравится.

– Ты даже не дослушала!

– Я знаю всё, что будет дальше! Ты скажешь: «Нам нужно попасть в храм», потом: «У меня есть план», потом: «Главное, чтобы он тебя не узнал до обряда», а закончится всё криками разъяренной демонессы!

– Ты читаешь мои мысли, – восхитился Гидеон.

– Я читаю твою биографию! У тебя все планы заканчиваются либо пожаром, либо скандалом!

– В этот раз будет скандал с пожаром! Комбо!

Я уронила голову на руки. Фамильяры вздохнули и зарылись мордочками в складки платья.

– А его невеста?! – Ткнула пальцем в газету и оставила на месте лица невесты дыру. – Графиня де Монфор, помнишь такую?! Она демоница! Они обидчивые весьма и мстительные!

– Ну да, есть небольшая проблема… – признал брат.

– НЕБОЛЬШАЯ?!

– …но я почти придумал, как ее решить!

– «Почти»?!

Гидеон набрал в грудь воздуха.

– Почти. Я придумаю, не сомневайся. А пока что… Слушай. У меня есть план.

Я смотрела на него. Фамильяры смотрели на него. Даже портрет прабабушки на стене, кажется, смотрел на него с укоризной.

– Боюсь спрашивать, – сказала я. – Но давай. Удиви меня.

Гидеон улыбнулся. У него была точно такая же улыбка, как у Тео перед взрывом лаборатории.

– Значит, так, – сказал он. – Завтра мы едем в столицу. На рассвете. Я уже распорядился насчет экипажа.

– Конечно, распорядился. – Я встала и подошла к окну.

Посмотрела на сад. Черные розы покачивались на ветру, цепляясь лепестками за решетку ограды. Где-то там, в столице, Дэгир Этардар готовился к свадьбе, примерял парадный камзол и думал о своей будущей жене.

А я собиралась эту свадьбу разрушить.

– Ты никогда не сомневался, что я соглашусь?

– Никогда. – Он посмотрел мне в глаза. – Потому что ты Луувиль. А Луувили не сдаются.

Я хотела возразить. Сказать, что Луувили разорились, растеряли магию и теперь торгуют дочерьми, чтобы закрыть долги. Но вместо этого просто кивнула.

– Значит, ты все-таки согласна? – спросил брат. – Или опять будешь думать, а потом начнем все обсуждать по третьему кругу?

– Согласна, – сказала я.

Гидеон выдохнул с таким облегчением, будто с плеч свалилась тяжелая ноша.

– Отлично! Тогда слушай план.

Я слушала.

План был идиотским.

План был безумным.

План был единственным, что у нас оставалось.

– Мы идиоты, – констатировала, когда он замолчал.

– Знаю, – кивнул Гидеон.

– Этардар нас убьет.

– Не убьет. – Брат улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда просыпалось плохое предчувствие. – Он демон, но не чудовище. К тому же, убивать жену в первый день брака дурной тон.

– А во второй?

– Во второй уже можно. Но мы к тому времени все ему объясним и он поймет.

– Уверен?

Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

– Нет, – признался брат. – Но выбора у нас все равно нет.

– Спасибо за честность.

– Всегда пожалуйста. Собирай вещи, завтра на рассвете выезжаем.

– Завтра на рассвете, – повторила я.

Гидеон улыбнулся и вышел. Я осталась одна.

– Ну, – сказал Шустрик из складок платья. – Кажется, мы влипли.

– Кажется, – согласилась с ним.

– Он нас убьет? – деловито уточнил Пухлик.

– Не знаю.

– А если не убьет?

– Тогда, наверное, придется выйти за него замуж.

Фамильяры переглянулись.

– А это не одно и то же? – осторожно спросил Шустрик.

Я не ответила. Потому что не знала, что хуже. Быть убитой Верховным Демоном. Или быть его женой.

– Завтра на рассвете, – шепнула кулону.

Кулон молчал. Но тепло его вдруг стало чуть горячее.