Текст книги "Срочно замуж! или Демон в шоке (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Срочно замуж! или Демон в шоке

ГЛАВА 1 Всегда найдется охламон, который все испортит

«Всегда найдется охламон, который все испортит!» – любила повторять моя мудрая няня Серафина. И она частенько оказывалась права. В чем я убедилась буквально через пару минут.

Фамильный особняк рода Луувилей сиял сегодня так, будто завтра нас всех должны были выселить за долги и это прощальный фейерверк. Впрочем, так оно, считай, и было.

Я вышла на крыльцо, придерживая подол нарядного платья, и на мгновение замерла. Сто тридцать семь свечей только в парадной люстре. Серебро, которое полировали всю неделю. Ковры, выбитые до состояния «хоть сейчас на королевский прием». И все это ради одного вечера.

Ради Слияния лун.

Ради того, чтобы гости разъехались и забыли, как пахнет бедность.

– Мадемуазель Вивьен, – подскочил лакей, – ваш шлейф! Он касается ступеней!

– Он для этого и предназначен, Поль, – вздохнула с улыбкой. – Ступени моют не для красоты, а для шлейфов. Запомни.

– Запомнил, мадемуазель, – кивнул слуга, отвесив почтительный поклон. У него был такой вид, будто ему открыли тайну мироздания. Я улыбнулась и шагнула в сад.

Народу уже наехало – виноградинке негде упасть. Кареты с гербами, которых мы в прошлом году и в подзорную трубу не видели, теперь выстраивались в очередь у ворот. Герцог фон Траубе собственной персоной. Графиня Штольц с тремя дочерьми на выданье. Барон фон Штайнер – тот самый, экстравагантный, с серьгой в ухе старик, о котором шептались, что он помнит еще прошлого короля. Все приехали поглазеть на чудо и заодно проесть нашу последнюю дыру от бублика.

Каждая жилка во мне возмущенно трепетала. Такое расточительство! А ведь имение заложено-перезаложено. Налоги не плачены. Впереди пора уборки урожая, но если так и дальше пойдет, банк вместо займа на сезон страды покажет кукиш и придется самим брать в руки вилы, косы да серпы и бодренько маршировать в поля, где уже клонились к земле густые колосья пшеницы и наливались крепкой сладостью початки кукурузы.

Только праздника нам и не хватало. Да еще и такого, на широкую ногу, будто все у нас в порядке, и подземелья прямо-таки ломятся от золотых слитков, сундуков с каменьями драгоценными и жемчугом крупным, размером с кулак.

– Дыши, – приказала себе. – Это твой дом. Ты здесь хозяйка. Ты имеешь право на отдых.

Я оглядела себя в оконном стекле.

Платье было божественно. Это батюшка настоял, наотрез запретив мне перелицовывать какие-нибудь из старых нарядов. Мои возражения насчет стоимости были категорически отвергнуты. Единственная дочь Луувилей должна сиять ярче двух лун в праздник Слияния, и точка, никаких возражений!

Пришлось покорно кивнуть. Если уж отцу приспичило пустить высшему свету пыль в глаза – золотую пыль, спорить с ним бесполезно. Небесно-голубой шелк, что пришлось заказывать в столице, как и швею для пошива из него восхитительного платья, потому что в нашем городишке никто не умел шить такие лифы. Кружева, которые матушка когда-то привезла из Венеции и берегла для моего венчания. И – самое главное – кулон.

Две луны, сливающиеся в одну.

Переливаясь, он лежал на груди тяжело и тепло, как мамина ладонь. Я провела пальцем по гладкому металлу. Тот же рисунок, что и на небе сегодня. Мама говорила, это знак. Хороший. Я очень хотела в это верить.

– Мадемуазель Луувиль!

Я вздрогнула. Обернулась. Никого. Только кусты роз, уже начинающие отцветать, и дорожка, посыпанная белым гравием. И луны на небе – две, почти слившиеся, как перезревшие персики. Их кстати, тоже, скоро нужно будет собирать, а у нас и работников-то не осталось.

– Мадемуазель Луувиль!

Голос, что вырвал меня из размышлений, доносился откуда-то слева. Я прищурилась. Из-за рододендрона высунулась взлохмаченная голова Поля.

– Там это, – зашептал он, делая «страшные» глаза. – К вам гость. Незваный.

– Поль, сегодня Слияние, – терпеливо напомнила ему. – Здесь полно незваных гостей. Половина из них приехала без приглашений.

– Но этот… он… – парень замялся. – Он велел передать: «Скоро свидимся».

У меня внутри что-то неприятно екнуло.

– Кто тебе велел это передать?

Но Поль уже исчез. Только гравий скрипнул под подошвами его новых башмаков – перед праздникам всем слугам пошили новые ливреи и обеспечили обувью.

Я постояла еще минуту. Хотя чего тревожусь, спрашивается? Было бы из-за чего. Скорее всего это просто чья-то глупая шутка.

Луны на небе почти сошлись. Оранжевый краешек одной уже налезал на голубоватый бок другой, словно осторожно обнимая ее.

– Вивьен, ты себя накручиваешь, – сказала вслух. – Сегодня праздник. Сегодня все будет хорошо.

Я сделала шаг к хрустальному бальному залу, что сиял и переливался в глубине сада. И в ту же секунду мир погрузился во тьму.

Что-то грубое, колючее и плохо пахнущее накрыло мою голову.

Мешок?!

– Стой, – сказал низкий голос прямо над ухом. – И не двигайся!

ГЛАВА 2 Идиот

Колючая ткань неприятно царапала щеку. Пахло пылью и, кажется, конюшней. Сердце ухнуло в пятки и, по ощущениям, пробило брусчатку. Кто-то стоял за спиной – я чувствовала дыхание на своей макушке. Только не это! Только не сегодня, когда отец заложил бабушкину брошь с огромными драконьими камнями, чтобы оплатить изысканный ужин для этих проглотов!

– Если будешь кричать, – продолжал голос, – сделаем вид, что это часть праздника. Будет смешно.

Мысли заметались. Только бандитов, что решили поживиться украшениями, которых в избытке на таком празднике, нам и не хватало. Какие злые разбойники. Имели бы совесть, в самом деле, вошли бы в наше положение. У нас уже даже фамильное серебро заложено. Нам самим впору выходить на большую дорогу и поправлять семейное благосостояние лихим разбоем.

– Узнаешь? – Голос за спиной был почти довольным. – Нет? А я вот тебя узнал сразу. Платье дорогое, а лицо все то же. Гордое. Упрямое.

Я молчала, сжимая кулаки и мысленно перебирая все известные мне ругательства.

– Не хочешь разговаривать? Понимаю. Обидно. Столько готовилась к балу, а тут я, весь такой внезапный.

– Отпусти, – процедила я сквозь зубы. – Или сделаю вид, что ты просто неудачно пошутил.

– Не могу, – мешок дернулся, наезжая мне на глаза. – Мы еще не закончили, Вивьен.

Вот тут-то я и узнала этот голос. Окончательно и бесповоротно. И внутри меня все оборвалось, чтобы через секунду вспыхнуть яростным пожаром.

– Нельсон! – взвизгнула, сжав кулаки. – Ты идиот?!

– Я жених, – обиженно поправили меня из-за спины. – Почти жених. Наша помолвка все еще в силе, между прочим. Официального объявления о расторжении не было. Хотя твой батюшка меня и выпинал из дома – заметь, буквально, крича, что я проклятие на ваш род и… Как там было?

– Чирей в носу бабуина! – выпалила не без удовольствия.

– Это он погорячился, конечно.

– Неет, милый, это он еще слишком мягко высказался!

– Ну, Вив, чего ты такая неласковая, обидно же!

– Ты! Надел! Мне! Мешок! На! Голову! – Я чеканила каждое слово, чувствуя, как во мне закипает жгучая огненная магия. – Какого демона?!

– Для таинственности! – Его голос стал совсем жалобным, как у нашкодившего щенка, что напрудил в тапку, а теперь подтявкивает тоненько, выпрашивая прощение за конфуз. – Я хотел сделать сюрприз! Увезти тебя в карете, мы бы прокатились по окрестностям – ты сама говорила, что они живописные, полюбовались лунами, устроили пикник у озера.

– У меня платье за двести луидоров, Нельсон! – отметила я. – Какие покатушки, какой пикник у озера? От этой ткани останутся одни воспоминания! Да и комары сейчас, знаешь, какие злобные? Вмиг сожрут, один скелет на траве останется, чисто обглоданный.

– Я заплачу за платье! – возразил жених.

– Ты мне должен за прошлый раз, когда утопил мою шляпку в фонтане!

– Это был несчастный случай!

– Три раза, Нельсон!

Тишина. Я чувствовала, как парень переминается с ноги на ногу, недовольно сопя.

– Два с половиной, – выдавил он наконец. – Шляпку наполовину откачали.

Я закрыла глаза. Внутри бушевала буря. Магия уже сама собиралась в ладони в тугой, горячий сгусток, обжигающий кожу.

– Сними мешок, – приказала ледяным тоном.

– Ты не будешь кричать?

– Я буду кричать, Нельсон, вот увидишь. Вернее, услышишь. Но сначала ты снимешь мешок.

– Договорились, – обрадовался он и стянул ткань.

Свет фонарей ударил в глаза, и я, щурясь, размахнулась.

– Вивьен, не надо! – нахал подпрыгнул, беспомощно выставив вперед руки.

– Надо, милый, надо! Чтобы в следующий раз ты думал мозгами, прежде чем натянуть грязный мешок на голову девушке с вечерней прической. Знаешь, сколько служанки над ней корпели? Я все места отсидела и даже подремать успела!

– Я же хотел как лучше!

– Дорога в ад вымощена твоими «как лучше»!

В последнюю секунду, когда огненный шар уже готов был возмездием сорваться с моей щедрой руки, я увидела перекошенное от ужаса лицо жениха, знакомое до боли. Импульсивно, на одной интуиции, успела заменить магический заряд. Вместо убийственного пламени в него ударил чистый, хоть и грубый поток магии.

Нельсона отбросило на пару шагов. Он поднялся и замер, глядя на меня выпученными глазами. Рыжие волосы, и без того всегда стоящие дыбом, теперь торчали в разные стороны с утроенной силой, создавая вокруг головы эффект огненного ореола. Глаза, и без того не очень умные, смотрели в разные стороны.

– Ой… – выдохнул он, трогая свою многострадальную шевелюру. – А интересно вышло, да, Вив?

– Ты идиот?! – прошипела я, но уже устало. – Хотя чего спрашиваю…

Вздохнула, разглядывая дело своих рук. Жалкое зрелище. Но забавное.

– Жив? – без особой надежды спросила его.

– Да, – пискнул он.

– Жаль, – констатировала я.

ГЛАВА 3 Фамильяры и ЗЫркальце

Из ниоткуда, прямо над моими плечами, проявились Шустрик и Пухлик. Мои самые верные и самые забавные на свете фамильяры, крошечные, похожие на розовые шарики с черными рожками и отопыренными крылышками, они ощетинились, угрожающе зашипели на горе-жениха, выпуская крошечные фонтанчики искр.

– Ш-ш-ш-ш-ш! – верещал Шустрик, носясь вокруг, как разъяренный шмель, у которого скосили целый луг с любимыми сладкими цветочками.

– Пф-ф-ф-ф! – вторил ему Пухлик, плюясь микроскопическими молниями, что были безвредны, как брызги бенгальского огня, лишь немного кололи кожу, что порой даже казалось приятным.

– Потом, мальчики, – устало отмахнулась от них. – Видите же, негодяй уже понес заслуженное наказание. Хватит с него. Пока что.

Достав из ридикюля зеркальце – маленькое, в потертой серебряной оправе, с царапиной на уголке, мамин подарок на шестнадцатилетие, открыла его и строго предупредила:

– Так, ЗЫркальце, подбирай слова, ясно?

Оно вздрогнуло, золотистая поверхность пошла мелкой рябью, будто тонкая ткань от коготков котят-шалунов. Взглянув на мое отражение, зеркало драматично простонало:

– Какой ужас! А ведь красивая когда-то была девушка. Симметричная. Ухоженная. На приличную даже похожая. Что ты с собой сделала, неразумная?

– А если разобью? – ласково поинтересовалась с намеком, пытаясь пальцами пригладить волосы, которые теперь напоминали птичье гнездо после урагана – и то, в лучшем случае.

ЗЫркальце мгновенно заткнулось – бессовестная угроза возымела действие. Я вздохнула, вытаскивая из напрочь испорченных, минуту назад идеальных локонов соломинки, крошки, травинки и черт знает что еще.

Нет, такое безобразие уже не спасти. Нечего и пытаться. Надо смириться с неизбежным. Плюнув на безнадежное дело, просто махнула рукой, и магия послушно уложила волосы в аккуратную прическу. Простую, обычную, ничуть не праздничную. Но лучше уж так, чем щеголять на празднике Слияния лун с сеном на голове, будто только что… Я почувствовала, как щеки предательски разожгло. Хм, даже думать не хочу, что именно все гости подумали бы, увидев в моих волосах половину сеновала!

– А я? – простонал Нельсон, заглядывая в зеркальце через мое плечо. – Посмотри, что она со мной сделала, зеркало, кошмар какой!

Зыркальце вздрогнуло, пришло в ужас и разразилось ехидным комментарием:

– А это что за чудовище, Вивьен?

– Сама не знаю, – пожала плечами. – Упырь какой-то, правда?

– Да, да, да! – обрадовалось зеркальце, поддакивая. – Гони его прочь, милая, не позорься! Мы тебе нормального жениха сыщем, а не это недоразумение. Беги прочь!

– Я не недоразумение, – Нельсон обиженно фыркнул и надулся, будто лягушка в брачный период.

Я вздохнула, пожалев его, щелкнула пальцами, возвращая прическу в более-менее приличный вид (рыжий цвет остался – это ему на память).

– Спасибо, – тот облегченно выдохнул и широко улыбнулся – совсем как в детстве, когда мы бегали, носились по поместью, а няня, улучив момент и поймав нас за шкирку, вручала нам по большому, сочному яблоку, чтобы перекусили.

– Не радуйся раньше времени, – предупредила, усмехнувшись. – Я еще нянюшке Серафине на тебя непременно нажалуюсь, вот увидишь. Все-все расскажу, влетит тебе по первое число! У нее рука до сих пор тяжелая.

– Не надо! – лицо жениха исказилось ужасом. – Только не это, Вив! Она же опять возьмет ремень и… это, как маленького! – он густо покраснел – совсем как помидоры, что мы с ним любили воровать из нянюшкиной теплицы – душной, жаркой и очень вонючей. Доставалось за эту отважную вылазку, конечно, Нельсону, ведь девочек пороть нельзя. Но никогда с тех детских пор я не ела таких вкуснющих томатов!

– Вот именно, – удовлетворенно кивнула, представляя расправу над великовозрастным идиотом. – Заслужил. А теперь идем, – скомандовала, пряча зеркальце. – Гости заждались.

– Ты на меня не сердишься? – он умильно улыбнулся, шагая рядом.

– Я на тебя всегда сержусь, Нельсон. Это константа.

– Но ты со мной разговариваешь?

Я остановилась и посмотрела на него.

– Да. Потому что ты единственный жених, который у меня есть, – призналась устало. – Остальные разбежались из-за долгов моего отца. Иди за мной и хотя бы сегодня не опозорься.

Нельсон расправил плечи и пошел. А я подняла глаза к небу. Две луны почти слились в одну.

– Ну здравствуй, праздник, – шепнула с улыбкой. – Только без глупостей. Пожалуйста. – Покосилась на недожениха, который был для меня скорее как еще один брат. – И смотри, ни шагу в сторону от меня, ни одного глупого слова, и, ради всех демонов, держись подальше от фонтанов в этот раз!

Нельсон послушно закивал, стараясь не смотреть на все еще шипящих фамильяров, что сидели на моих плечах и болтали лапками. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и толкнула тяжелую дверь бального зала.

Впереди меня ждал праздник. Или катастрофа. С моей везучестью – скорее второе.

ГЛАВА 4 ОН

Бальный зал сиял тысячами свечей, отражаясь в зеркалах. На самом деле свечей было сто тридцать семь – я считала, когда помогала украшать. Но в хрустальных подвесках люстры, в бесчисленных отражениях полированного паркета, в искрах, что сыпались от магических светильников по углам, их казалось в десять раз больше.

Золото. Шелк. Кружева. Духи, смешанные в приторный, душный коктейль.

Я остановилась на пороге, вдохнула поглубже и шагнула в этот водоворот.

– Вивьен! – меня тут же подхватили под руку. – Ты опоздала! Слияние вот-вот начнется!

Кузина Элизабет. Вечно взволнованная, вечно с веером, которым она обмахивалась с такой скоростью, что ветерок доходил до соседних рядов.

– Задержали, – коротко ответила я.

Не уточнять же, что именно – идиот с мешком в руках.

– Ты видела герцога? – зашептала Элизабет, сверкая глазами. – Он приехал! Сам герцог фон Траубе! А с ним племянник, говорят, не женат! Я уронила перед ним платок, представляешь? Специально!

– Представляю.

– Он поднял! И даже не поморщился!

Я слушала вполуха, скользя взглядом по залу.

Гости заполнили пространство до отказа. Кто-то танцевал, кто-то теснился у фуршетных столов, кто-то уже умудрился найти укромные уголки в нишах окон. Воздух густел от смеси дорогих духов, пота и легкого, едва уловимого запаха бедствия. А вот и источник последнего.

Отец сидел в дальнем углу. Я увидела его сразу – слишком знакомой была эта напряженная спина, слишком неестественно прямая осанка.

Он играл в кости.

– …а графиня Штольц привезла всех трех дочерей! Ты представляешь? Трех! – без умолку продолжала щебетать кузина. – Как будто мы не знаем, что старшая уже два года как в монастырь Богини собралась, ведь никто не берет…

– Элизабет, – мягко перебила я. – Дай мне минутку.

Она обиженно захлопнула веер, но отстала.

Я двинулась сквозь толпу.

Стол с игрой стоял в самой дальней нише, укрытый от любопытных глаз тяжелой бархатной портьерой. Но щель оставалась – достаточно широкая, чтобы видеть лица.

Отец. Бледный, с капельками пота на висках. Напротив него – старичок. Экстравагантный. Дорогой камзол, расшитый серебром, но фасон – прошлый век. Седая коса, перетянутая черной лентой. В ухе массивная серьга с рубином, размером с мой ноготь. Он перекатывал кости в ладони с ленивой, кошачьей грацией.

Рядом с ним, чуть поодаль – дама. Ее пальцы обвивали бокал с вином, и я сразу поняла, почему она сидит в тени. Потому что пальцы были… неправильные. Слишком длинные. Слишком узловатые. С когтями, аккуратно подпиленными, но все равно не человеческими. Гарпия.

Я сглотнула и перевела взгляд дальше. И замерла.

ОН.

Его Темнейшество. Дэгир Этардар. Верховный демон.

Он стоял у колонны – расслабленно, почти лениво – и при этом занимал собой половину зала. Не фигурально. Буквально. Куда бы я ни посмотрела, взгляд цеплялся за него. Черный камзол с вышивкой серебром. Черные волосы, собранные в низкий хвост. Черная рубашка с серебристыми кружевными манжетами – единственное светлое пятно.

И лицо. Дьявольски красивое. Неправильное. То, от которого невозможно оторваться.

Я смотрела на него секунду. Две. Три. Он повернул голову. Наши взгляды встретились. И по коже побежали мурашки. Тысячи мелких иголочек, от затылка до пят. Кулон на груди дернулся словно живой.

– …семь, – сказал старичок с серьгой, выбрасывая кости.

Отец побледнел еще сильнее.

Я заставила себя оторвать взгляд от демона и шагнуть к столу.

– Папа.

Он вздрогнул. Поднял на меня глаза – растерянные, виноватые.

– Вивьен… ты здесь… Я думал, ты с гостями…

– Я с гостями. – Положила руку ему на плечо. – А ты играешь.

– Так, немного…

– Сколько?

Он промолчал. Старичок усмехнулся в усы.

– Ваш батюшка сегодня в ударе, мадемуазель, – промурлыкал он. – Очень щедром ударе.

Я сжала пальцы.

– Сколько? – повторила шепотом.

– Пятьсот, – еле слышно выдохнул отец.

У меня внутри что-то оборвалось. Пятьсот луидоров. Пятьсот. Это весь наш годовой доход. Плюс следующий. Плюс бабушкина брошь с драконьими камнями, которую он уже заложил сегодня утром. Я едва не ахнула, прозрев. Так вот зачем он созвал сюда все сливки дворянства. Надеялся сорвать куш – выиграть баснословную сумму, что покроет расходы и принесет прибыль. Подавила горестный вздох. Ох, отец!

– Папа…

– Я отыграюсь, – быстро заговорил он. – Мне просто не везло в начале, но теперь…

– Простите, – раздался низкий, тягучий голос, от которого мои фамильярчики присмирели, прекратив возню на моем плече.

Демон шагнул вперед. Всего один шаг – но пространство вокруг словно сжалось.

– Условия возврата долга, – сказал негромко, и в зале вдруг стало тише, – мы обсудим позже.

Старичок хмыкнул, но спорить не стал. Дама с когтями медленно отвела взгляд.

– Сейчас, – Дэгир Этардар посмотрел на отца, потом на меня, – самое время станцевать танец и посмотреть на слияние лун.

ГЛАВА 5 Демон

Это прозвучало как приказ. И отец – мой гордый, несгибаемый отец, всегда готовый поспорить даже с королем – просто кивнул.

– Конечно, Ваше Темнейшейство. Вы правы.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое. Очень резкое. Чтобы напомнить, что это наш дом, наш праздник, наши долги и вообще кто он такой, чтобы раздавать здесь приказы, прерывать мой разговор с папой и…

– Ах, милорд! – раздалось откуда-то справа, спасая мою репутацию от ярлыка скандалистки, истерички и вообще крайне дурно воспитанной дерзкой девицы, смеющей обрушивать шквал негодования на Его Темнейшейство.

К избежавшему скандала демону подплыла она. Певица. Я видела ее мельком, когда приехали артисты. Высокая, гибкая, с тяжелыми черными волосами и зелеными глазами, подведенными так густо, что казалось – она смотрит сквозь прищур. На ней было платье столь глубокого изумрудного цвета, что мое небесно-голубое рядом с ним выглядело как утреннее небо после дождя – бледно, размыто, жалко.

– Вы обещали мне этот танец, – пропела женщина, касаясь его рукава длинными, неидеальными пальцами – тоже гарпия. – Я уже заждалась.

– Клео, – сказал демон.

Всего одно слово. Но певица расцвела такой улыбкой, будто он признался ей в вечной любви и тут же, встав на колено, надел на ее птичий палец кольцо с бриллиантом-булыжником, чтобы эта птичка не смогла взлететь, а принялась, как порядочная курица, вить семейное гнездо.

Я отвернулась. И тут же пожалела – потому что наткнулась взглядом на Нельсона. Он стоял в двух шагах от Клео. И пялился на нее. Разинув рот, словно маленький мальчик, который впервые увидел взрослую красивую тетю.

– Нельсон, – прошипела я.

Да, мне было обидно. Хоть и статус жениха не ясен, это все же мой молодой человек, вроде как. А глазеет на гарпию так, словно я пустое место. Ревность крошечной иголкой кольнула в сердце. Впрочем, также ревновала бы старшего брата. А Нельсон… Это же ходячее недоразумение, что с него взять.

– А? Что? – он мотнул головой, пытаясь принять осмысленное выражение лица. Получалось плохо.

– Ты слюни пускаешь, – зловредно укорила его. – Прямиком в ее декольте до самого пупка!

– Я? Нет, что ты, тебе показалось, дорогая! – Торопливо вытер подбородок. – Я просто… задумался.

– О чем?

– О… погоде.

– Ну тогда хорошо. А то я ненароком подумала, что тебе эта гарпия приглянулась как женщина.

– Чегоооо? – голос парня дал петуха, моментально выдавая ложь. – Зачем она мне, Вив?

– Тогда объясни, милый, как ее декольте навело тебя на мысли о погоде? – невинно хлопая глазками, я включила женское коварство на максимальную мощность.

– Как?

– Да, как? – сложила руки на груди. Фамильярчики закружили вокруг.

– Нууу, – его глаза забегали. – Ее, э-э, эти… – нервно сглотнул, с опаской косясь на Пухлика, что завис перед его носом, сжимая лапки в кулачки. – Формы ее похожи на облака, вот! – нашелся жених. – Большие такие… облака. Дождевые, значит. Вот и подумал, что завтра осадки будут.

Выкрутился. Я подавилась смешком. Посмотрела на Клео. Потом на Нельсона. Потом снова на Клео. И мне даже жалко стало парня. Ну какой из него жених? Друг детства и все.

– Иди, – сказала устало. – Танцуй с ней, синоптик.

– Что? Правда? – Глаза у него загорелись.

– Нет, неправда. Я проверяла твою адекватность. Ты провалил проверку.

– Вивьен…

– Шучу. Иди уже.

Он ускакал, как нашкодивший щенок, которому вдруг разрешили погрызть хозяйские тапки. А я осталась стоять у колонны. Одна. В этом дурацком зале, среди чужих людей, с долгами отца за плечами и кулоном матери на груди.

Который снова стал теплым. Очень теплым.

– Мадемуазель Луувиль? – раздалось рядом.

Я вздрогнула. Демон стоял в полушаге от меня.

Я не слышала, как он подошел. Не чувствовала. Просто вдруг поняла, что он здесь, и воздух стал другим – плотнее, гуще, с привкусом грозы.

– Ваше Темнейшество, – ответила, глядя прямо в его глаза.

Вблизи они оказались не черными. Темно-серыми, почти прозрачными по краям, с крапинками, похожими на искры. И в них что-то двигалось. Жило. Дышало.

– Вы не танцуете, – сказал он.

– Не люблю танцевать.

– Врете.

– Не вам судить.

Уголок его рта дернулся.

– У вас красивый кулон, – отметил мужчина. – Где вы его взяли?

– Материнский.

– Она умерла?

Я промолчала. Не его дело.

Он смотрел на кулон долго. Очень долго. Так, что у меня внутри начало закипать раздражение – и одновременно что-то другое, чему не хотела давать названия.

– Красивый, – повторил, наконец.

И добавил, почти неслышно:

– Как вы.

Я не успела ответить.

– Ваше Темнейшество, Слияние начинается!

Гости хлынули к балкону. Музыка стихла, сменившись взволнованным гулом. Кто-то ахал, кто-то хлопал в ладоши, кто-то уже тащил детей к окнам, чтобы те увидели чудо.

Демон шагнул в сторону, освобождая проход.

– После бала, – сказал вдруг, глядя мне в глаза, – мы поговорим.

– О долгах?

– Обо всем.

И ушел. А я осталась стоять, сжимая в пальцах теплый, пульсирующий кулон.

На небе две луны медленно наползали друг на друга. Сегодня вечером что-то должно было случиться. Я чувствовала это каждой клеткой. Но что именно – не знала.

И, наверное, не хотела знать.

– Вивьен! – крикнула Элизабет из толпы. – Ты идешь? Там такое! ТАКОЕ!

– Иду, – сказала я и шагнула к балкону.

Кулон на груди горел огнем.