Текст книги "Землянка для опасных командоров (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

36. «Под небом голубым есть город золотой…»

Я замерла. *Зарина.* Имя отозвалось во мне двойным эхом. Для Реи это был код опасности, метка предателя. Для Светы – щемящая ностальгия по самому светлому в той, прошлой жизни.

Сердце учащенно забилось, запутавшись в противоречивых чувствах.

– Перенеси звонок на мой личный терминал в библиотеке, – попросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Максимальное шифрование. Уровень «Тень».

Элиан кивнул и вышел. Кай нахмурился, его тело напряглось, как у тигра перед прыжком.

– Зарина? Та самая... – он не договорил, но я знала, о чем он. Агент Империи. Угроза.

– Та самая, – подтвердила я, поднимаясь. – Но сейчас всё может быть иначе.

Я прошла в библиотеку, к мощному голографическому коммуникатору. Ладони были влажными. Кого я увижу?

Врага? Или… подругу?

Экран вспыхнул. И я увидела её. Зарина. Но не та ухоженная, слегка насмешливая студентка из моих воспоминаний. Её лицо было уставшим, но удивительно мягким. Она сидела в уютной, похожей на гнездо комнате, и на заднем плане виднелись две мужские фигуры – те самые стражи, Рейнхард и Торнвальд. Они что-то обсуждали, перебрасываясь шутками, и время от времени бросали на Зарину взгляды, полные такой нежности, что у меня защемило сердце.

– Света? – её голос прозвучал тихо, почти робко. – Это… правда ты? Я видела твой энергослед в общих сетях… он такой странный, но я узнала его. Как ту старую песню, что мы всегда напевали в академии…

Она неуверенно улыбнулась, и в её глазах не было ни капли лжи. Только надежда и какая-то новая, зрелая грусть.

– «Под небом голубым есть город золотой…» – неожиданно для себя прошептала я строчку из той самой песни, забытой, казалось, навсегда.

Слёзы брызнули из глаз Зарины.

– Да! О, Боже, Света, это и правда ты! – она смахнула слёзы тыльной стороной ладони. – Я так боялась, что с тобой что-то случилось. После того как тебя… как тебя украли…

– Со мной всё в порядке, Зорька, – сказала я, и это детское прозвище сорвалось с губ само собой, вызвав новую волну тёплых, светиных воспоминаний. – Всё… сложилось и я счастлива.

– Я вижу, – она снова улыбнулась, посмотрев куда-то за кадр, на своих мужей. Её взгляд говорил обо всём. – У меня тоже. Вышла за них замуж. Обоих. Представляешь? Такая же, как ты, «странная», по меркам Земли. – Она помолчала, её лицо стало серьёзным. – Свет, я… я знаю, что ты, наверное, знаешь. О том, кто я была. Зачем меня подсадили к тебе.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

– Я не прошу прощения. Потому что слова ничего не изменят. Я была оружием. А потом… потом всё перевернулось. Ты стала мне как сестра. И эти двое болванов… – её голос дрогнул, – они показали мне, что можно жить иначе. Не по приказу. А по велению сердца. Мы сбежали. Живём на нейтральном торговом поясе.

Она глубоко вздохнула и продолжила. А я стояла и кусала губы. Слушать горькую правду от человека, которого всегда считала родным, было крайне тяжело.

– Я звоню, потому что соскучилась. И потому что хочу предупредить тебя. Слухи ходят, что Империя не успокоилась. Они ищут тебя. И… меня тоже. И если найдут…

– Они не найдут, – твёрдо сказала я, и это была правда новой, сильной СветРеи. – Ты в безопасности.

– Я… я хотела спросить… – Зарина запнулась, снова посмотрев на своих мужей, которые теперь оба смотрели на экран с тихой надеждой. – Мы можем… прилететь к тебе? Ненадолго. Просто увидеться. Как раньше. Я понимаю, если нет. После всего…

Я закрыла глаза.

Внутри бушевала война. Осторожность Реи кричала об опасности. Но сердце Светы, её тоска по единственному человеку, который помнил её *настоящей*, была сильнее.

Я обернулась.

В дверях стояли Кай и Элиан. Они слышали всё. Кай смотрел с суровой настороженностью, Элиан – с любопытством и долей сочувствия.

“Они семья”, – подумала я, глядя на Зарину и её мужей на экране. “Как и мы.”

– Ждите координаты, – сказала я, принимая решение. – Я вышлю их зашифрованным пакетом. Будьте осторожны в пути.

Облегчение на лице Зарины было таким ярким, что затмило все её прежние маски.

– Спасибо! О, Свет, спасибо! Мы…

Связь внезапно прервалась. Экран погас. Я резко обернулась к Элиану.

– Помехи, – он пожал плечами, но его лицо было напряжённым. – Случайные? Или нет? Кто-то мог засечь всплеск.

Кай подошёл ко мне, его лицо было мрачным.

– Ты уверена в этом? Пригласить сюда беглых агентов Империи? Это как подписать себе и нам приговор.

– Они не агенты, – тихо, но твёрдо ответила я. – Они – такие же, как мы. Люди, которые нашли свой дом не в империях, а в сердцах друг друга. И она… она единственная, кто помнит меня. Настоящую. Ту, что была до всего этого.

Я посмотрела на него, и в моём взгляде он должен был увидеть не только решимость командора, но и уязвимость той девушки с Земли.

– Мне нужно это, Кай. Мне нужно напомнить себе, что во мне всё ещё есть что-то от неё. Что я не только оружие и не только стратегия. Что я тоже человек.

Его суровое выражение смягчилось. Он молча кивнул и обнял меня, прижав к своей груди.

– Хорошо, – прошептал он и поцеловал меня в волосы. – Но мы сделаем это с умом. Максимальная безопасность.

Элиан подошёл и присоединился к объятиям, завершив наш круг.

– Новые друзья, – он покачал головой с лёгкой улыбкой. – Наша жизнь определённо никогда не будет скучной.

Я закрыла глаза, чувствуя их поддержку. Страх ещё клубился где-то внутри, но его затмевала новая, тёплая надежда. Скоро я увижу Зарину. И может быть, просто может быть, я смогу наконец-то полностью собрать себя воедино.

37. Встреча двух подруг.

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке.

Мы с Каем и Элианом прорабатывали схемы безопасности, меняли коды доступа, готовили уединённый док на дальней стороне резиденции, скрытый от посторонних глаз щитами и системами невидимости.

Я отправила Зарине сложнейший маршрут с точками-ловушками и временными окнами для варп-прыжков их космического корабля.

Каждый шаг был выверен и просчитан.

И вот настал этот день.

Мы стояли в полумраке подготовленного дока, наблюдая, как в проёме энергетического щита плавно материализуется небольшой, потрёпанный грузовой корабль.

«Скиталец».

На его корпусе виднелись следы ремонтных заплат и ожоги от лазерных залпов. Он выглядел именно так, как и должен был выглядеть корабль беглецов.

Сердце колотилось где-то в горле. Кай стоял слева от меня, его поза была расслабленной, но я знала – каждый его мускул был готов к мгновенной атаке. Элиан справа мониторил показатели сканеров, его пальцы летали над голографическим интерфейсом.

– Чисто, – тихо доложил он. – На борту три биологических сигнала. Никакого скрытого оружия, кроме штатного. Трафик не пеленгуется.

Шлюз корабля с шипением открылся, выпустив клубы пара. И первым на трап ступил он – Рейнхард Тонг. Высокий, широкоплечий, с лицом, испещрённым шрамом и умными, внимательными глазами. Его взгляд мгновенно оценил обстановку, нашёл Кая, остановился на нём на секунду – воин признал воина – и лишь потом перешёл на меня.

За ним появился Торнвальд Сиви.

Более легкий, подвижный, с острым, хищным лицом и быстрыми, всё замечающими глазами. Его рука лежала на рукояти бластера у бедра.

И только потом вышла она.

Зарина.

Она выглядела… по-домашнему. В простом тёмном комбинезоне, её волосы были собраны в небрежный пучок. Она сошла по трапу и остановилась, вглядываясь в меня в полумгле дока. В её глазах читался такой же страх и надежда, как и у меня.

– Света? – её голос прозвучал эхом в огромном помещении.

Я сделала шаг вперёд, выходя из тени.

– Зорька.

Мы медленно пошли навстречу друг другу, как два осторожных зверя. Она казалась такой хрупкой рядом со своими исполинами-мужьями. Я почувствовала, как Кай и Элиан напряглись ещё сильнее.

Мы остановились в шаге друг от друга. Молчание затянулось. Что можно сказать после всего того, что случилось?

И тогда Зарина улыбнулась. Неуверенно, по-девичьи.

– Помнишь, как мы в общежитии тайком варили самогон из забродившего мармелада? А потом нас чуть не выгнали за вонь?

Воспоминание ударило меня с неожиданной силой. Глупое, смешное, такое *человеческое*. Не из легенды. Из реальной жизни.

– А ты уверяла всех, что это новый парфюм с Луны, – выдавила я из себя, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы.

Она кивнула, и её глаза тоже блестели.

– И ты мне всё лицо им измазала, когда пыталась заткнуть мне рот…

Мы стояли и смотрели друг на друга, две женщины с грузом предательств и боли, связанные нитью самого простого и самого ценного – общей истории.

Рейнхард нарушил паузу, его низкий, спокойный голос прозвучал как выстрел:

– Мы благодарны за убежище. Мы не вам принесём проблем.

Кай вышел вперёд, его взгляд скользнул по Рейнхарду и Торнвальду.

– С проблемами мы как-нибудь сами разберемся. – Его тон был нейтральным, но в нём не было открытой враждебности. Это был максимум, на что он был способен в данный момент. – Добро пожаловать.

Элиан, будучи одним из лучших дипломатов, шагнул к Торнвальду.

– Ваш корабль нуждается в дозаправке и, возможно, в починке систем маскировки. Мои люди могут помочь.

Торнвальд оценивающе посмотрел на него, потом кивнул.

– Спасибо за помощь.

Напряжение спало на градус. Лед тронулся.

Мы повели их по длинным коридорам резиденции. Зарина шла рядом со мной, её плечо иногда касалось моего.

– Ты… так изменилась, – тихо сказала она. – Ты как… тигрица. Спокойная и опасная одновременно.

– Многое случилось, – также тихо ответила я.

– Они… хорошие? – она кивнула в сторону Кая и Элиана, которые шли впереди с её мужьями, ведя тихий, напряжённый разговор о чём-то техническом.

– Лучшие, – без тени сомнения ответила я.

Мы пришли в гостиную, где уже был накрыт стол – не роскошный пир, а скромная еда, больше похожая на ту, что могла быть на «Скитальце». Я видела, как Зарина с облегчением отмечает это про себя.

Мы сели за стол и выдохнули.

Первые минуты прошли в неловком молчании, прерываемом только звоном посуды.

И тогда Рейнхард неожиданно обратился к Каю:

– Ваши люди на внешнем периметре. Их расстановку можно улучшить. Если позволите, я могу показать слабые места.

Кай нахмурился, но не отказался. Это был язык, который он понимал – язык профессионалов.

Торнвальд оживился, обсуждая с Элианом тонкости модернизации систем закладок на корабле.

Мы с Зариной остались одни за столом. Она смотрела на меня, и в её глазах была такая знакомая, давно забытая нежность.

– Я рада, что ты жива, Свет. Я так боялась…

– Я тоже рада, что ты нашла своё счастье, – искренне сказала я. – Они… они тебя любят. Это видно.

– Да, – она улыбнулась, и её лицо озарилось изнутри. – Это самое безумное и самое лучшее, что со мной случилось. А ты… – она посмотрела на мой живот, – я слышала…

Я кивнула.

– Да. Скоро нас станет больше.

Мы снова замолчали, но теперь молчание было комфортным. Мы пили чай – настоящий, земной чай, который Элиан раздобыл, бог знает где, – и смотрели, как наши мужья, бывшие враги, находят общий язык.

Вдруг Зарина положила свою руку на мою. Её пальцы были тёплыми и немного шершавыми.

– Значит, ты простила его? – неожиданно спросила Зарина, и я замерла. Вытащила свою ладонь из-под ее.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не помнишь, как Кай Восс обращался с нами на Вольваросе? Как он издевался над нами? Не помнишь?

Я замерла, пытаясь воспроизвести то, что случилось на том злосчастном корабле. Картинки сменяли одну за другой. И я не могла найти ту самую. Словно они спрятались от меня в самые потаенные уголки моего подсознания. Но внезапно, как будто внутри меня открылась дверь и озарила то, что было погребено обрывками других воспоминаний.

Принуждение. Боль. Страх. Слезы. Жесткий секс, непохожий ни на что прежде. Сердце сжалось от жалости к себе. К Свете. Рея же внутри меня лишь хитро улыбнулась.

– То, что было на Вольваросе, останется там. И я прошу тебя, больше не вспоминать то время. Тогда я была другой. Можно сказать, что это была не я, а всего лишь моя тень. Понимаешь?

Зарина неохотно кивнула.

– Тень? Ты уверена в этом? А я всегда думала, что никого живее в своей жизни я не встречала.

– Ты ошибалась.

38. Времена меняются.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая, как пар после грозы. Слова Зарины висели в воздухе, ядовитыми каплями отравляя тёплую, доверительную атмосферу, что мы с таким трудом создали. Я видела, как её взгляд стал осторожным, изучающим, сканирующим моё лицо в поисках трещин. Она искала во мне ту девушку с Вольвароса – ту, что сжималась в комок от каждого резкого звука, чья кожа помнила боль, а душа – унижение.

А я чувствовала, как по моим жилам разливается не знакомая Свете робость, а старая, дикая, первобытная ярость Реи. Горячая волна гнева подкатила к горлу, сжимая его.

– Как она смеет? – пронеслось в голове. – Как смеет копаться в этом, вытаскивать на свет то, что должно было навеки остаться погребённым под слоями новой жизни?

Но вместе с гневом, холодными щупальцами, поднимался из глубин памяти и леденящий ужас Светы. Потому что обрывки воспоминаний, вырванные её словами, были настоящими. И они были ужасны. Я физически ощутила на коже призрак грубых рук, запах мужского пота и власти.

– Ты права, – сказала я, и мой голос прозвучал чужим, низким, отлитым из холодного металла. – Я была живой. Я чувствовала каждый удар, каждое унижение, каждый взгляд, прожигавший кожу. Я боялась до тошноты, до потемнения в глазах. Но та девушка… та сломленная тень… она не выжила бы здесь. Её растоптали бы в первую же неделю.

Я подняла голову и посмотрела прямо на Зарину, вкладывая в свой взгляд всю сталь, всю непоколебимую твёрдость, на которую была способна.

– То, что случилось на Вольваросе, было адом. Но это был чужой ад. Ад для кого-то другого. Я прошла через него и вышла с другой стороны. Сильнее. Закалённей. И я не позволю никому, даже тебе, тащить меня обратно в те воспоминания. Они – пепел. И я не намерена вдыхать его, отравляя всё, что у меня есть сейчас.

Зарина отступила на шаг, её лицо побледнело, а в глазах мелькнул неподдельный, животный страх. Она увидела в моих глазах не ту «тигрицу», о которой говорила с восхищением минуту назад, а нечто более древнее, холодное и абсолютно неуязвимое.

– Прости, – выдохнула она, опуская глаза. – Я не хотела… Я просто…

– Ты просто испугалась, что я забыла, кто я есть, – безжалостно закончила я за нее.

– Наверно…

– Но я не забыла. Я просто выбрала, что из моего прошлого заслуживает того, чтобы остаться со мной. А что – нет. И боли с Вольвароса – в этом списке нет.

В этот момент ко мне подошёл Кай.

Он не слышал всего разговора, но его внутренний барометр, настроенный на малейшие изменения моего состояния, безошибочно указал на бурю. Его большая, сильная рука легла мне на плечо – тяжёлая, твёрдая, оберегающая. Его тепло через тонкую ткань платья жгло кожу, напоминая о другой реальности, о другой силе.

– Всё в порядке? – его голос был низким, грудным, предназначенным только для моих ушей, и в нём читалась готовая в любой миг вырваться наружу ярость.

Я положила свою руку поверх его, чувствуя под пальцами знакомые шрамы на его костяшках, каждый из которых был историей, каждый – частью той силы, что теперь защищала меня.

– Всё в порядке, – ответила я, и на этот раз мой голос звучал твёрже, увереннее, отливаясь в форму благодаря его прикосновению. – Мы просто… вспоминали старые времена. Не самые лучшие.

Его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая следы слёз или паники, потом перешёл на испуганное, застывшее лицо Зарины. Он всё понял. Без слов. Его пальцы слегка сжали моё плечо.

– Времена меняются, – произнёс он, обращаясь уже к Зарине, и в его голосе прозвучала не угроза, а констатация непреложного факта. – Люди – тоже. Важно не то, что было. А то, что есть сейчас.

Рейнхард, молча наблюдавший за всей сценой с невозмутимым лицом телохранителя, кивнул, его пронзительно-светлые глаза были полны понимания.

– Мой отец говорил: «Не оценивай меч по шрамам на клинке, если хочешь понять его настоящую суть». Важно не то, как его ковали и в каких битвах он был, а то, что он собой представляет сейчас. И в чьих руках находится.

Наступила неловкая, тягучая пауза.

И тогда Элиан, всегда мастерски чувствующий настроения и умеющий вовремя разрядить обстановку, поднял свой бокал с почти нетронутым вином. Его улыбка была лёгкой, но в глазах читалась лисья хитрость и понимание всей глубины произошедшего.

– В таком случае, я предлагаю тост! – провозгласил он, и его голос зазвучал празднично и беззаботно, словно ничего и не произошло. – За новых друзей. И за то, чтобы наше общее будущее было значительно светлее и приятнее, чем наше общее прошлое!

Мы подняли бокалы – неловко, с остатками напряжения, с опаской в глазах, но подняли. Лёд был сломан, но под ним оказалась не тёплая, ласковая вода, а холодная, глубокая река, таящая в себе скрытые подводные течения и омуты.

Позже, когда мы провожали их в гостевые покои, Зарина на мгновение задержалась в дверном проёме, позволяя мужьям пройти вперёд.

– Свет… прости ещё раз. Я действительно не хотела ранить тебя. Это было глупо с моей стороны.

– Я знаю, – сказала я, и на этот раз в моём голосе не было металла, только усталость. – И я не ранена. Я просто… другая. Та, прежняя, не выдержала бы и дня в моей нынешней шкуре.

Она кивнула, с трудом сглатывая комок в горле, и, повернувшись, ушла за своими мужьями, плечи её были опущены.

Я осталась стоять в полумраке пустого коридора, чувствуя, как Кай и Элиан окружают меня, словно живой, тёплый, дышащий щит. Их тела излучали тепло, а их внимание было приковано ко мне, выискивая малейшие признаки слабости.

– Она не враг, – тихо сказала я, больше для себя, чем для них, глядя в тень, где растворилась Зарина. – Но она – живое напоминание. О том, какой хрупкой и беззащитной я была. О той пропасти, из которой меня вытащили.

– Ты и сейчас не железная, – мягко, почти шёпотом произнёс Элиан, его пальцы нежно коснулись моей щеки, заставляя меня вздрогнуть от внезапной нежности. – В тебе есть трещинки. И это хорошо. Это делает тебя живой. Настоящей.

– Но теперь у тебя есть мы, – добавил Кай, его голос был твёрдым, как гранит, а рука легла на мою талию, притягивая меня к себе так, что я ощутила всю его мощь и силу. – И мы не позволим никому, даже твоим собственным призракам, причинить тебе боль. Мы твоя крепость. Твоя земля. Твои мечи и щиты.

Я закрыла глаза, позволив их поддержке, их силе, их абсолютной, животной уверенности в себе обволакивать меня, как кокон. Они были моим настоящим. Моим будущим. Моей страстью и моим спасением. А Вольварос… Вольварос остался в прошлом. И я была полна решимости оставить его там. Навсегда. Даже если для этого придётся наглухо запереть и опечатать дверь в ту часть своей души, где всё ещё плакала и металась та, прежняя, сломленная девушка.

И я захлопнула эту дверь.

Повернулась к ним. Взгляд Кая пылал мрачной страстью, взгляд Элиана – обещанием сладкой, отвлекающей ласки. Я потянулась к ним, впиваясь пальцами в ткань их рубашек, чувствуя под ней напряжение мышц.

– Тогда докажите, – прошептала я, и мой голос звучал хрипло и вызывающе. – Докажите, что настоящее сильнее прошлого. Что ваши прикосновения жгут сильнее, чем память о чужих.

И я позволила им увести себя.

Не в спальню, а в ближайшую полутемную библиотеку. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, отрезая нас от мира.

И в следующее мгновение их руки были на мне, не нежные, а требовательные, голодные, сметающие всё на своём пути.

Поцелуй Кая был грубым, властным, почти болезненным, он заявлял права, напоминая, чья я.

Поцелуй Элиана был искусным, сладким ядом, он заставлял забыть обо всём на свете. Одежда рвалась под их руками, но мне было всё равно. Я отвечала им с той же яростью, тем же отчаянием, впиваясь ногтями в их спины, кусая губы в поцелуях, глухо рыча в ответ на их низкие, одобрительные возгласы.

Они были не нежны.

Они были словно животные и именно это мне и было нужно. Чтобы чувствовать себя не хрупкой фарфоровой куклой, а дикой кошкой, которую взяли в стаю два сильных хищника. Они заставляли меня чувствовать каждую клетку своего тела, каждое нервное окончание, выжигая память о чужих прикосновениях огнём своих губ, рук, тел.

И когда я, запрокинув голову, закричала, цепляясь за Кая в порыве сладкого безумия, а тело Элиана врезалось в мои бёдра, я знала – они правы.

Я не железная. Я – живая. Горючая. И вся принадлежу им. И этому настоящему. А прошлое… пусть горит в аду.

Его пепел не имеет над нами власти.