Текст книги "Землянка для опасных командоров (СИ)"

Автор книги: Елена Островская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

28. Она хранила всю информацию внутри себя.

Возвращение в апартаменты Дома Героев было похоже на бегство с поля боя, где победа пахла пеплом. Давление спало, оставив после себя дрожь в коленях и пустоту под ложечкой. Кай, хмурый и молчаливый, удалился в свой кабинет – разбираться с последствиями и, вероятно, готовить новые инструкции. Элиан, все еще бледный, пытался что-то сказать, что-то ободряющее, но я лишь молча покачала головой и прошла мимо, в спальню.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая внешний мир. Я прислонилась к холодной, гладкой поверхности, закрыла глаза и позволила волне истощения накрыть себя с головой. В ушах еще стоял гулкий голос Отца, а перед глазами – его пронзительный, сканирующий взгляд.

Я сделала несколько шагов и опустилась на край огромной кровати. Просторная, роскошная комната казалась клеткой. Здесь все было Реи: платья в гардеробе, неуместно-дорогие безделушки на полках, даже запах – тонкий аромат незнакомых цветов и озона. И ничего моего.

Ничего, что принадлежало бы Свете Гориной.

Руки сами потянулись к животу, легли на еще плоский, но уже хранящий тайну живот. Двое детей.

Это был единственный факт в этом хаосе, который ощущался по-настоящему, физически. Не воспоминание, не вживленная легенда, а реальность.

“Они наши, – сказал Кай. – Настоящие».

Чужие мужья.

Чужие дети в чужом теле. Тоска сжала горло таким острым, болезненным комом, что я сглотнула слезы.

«Она там есть!» – мой собственный крик эхом отдавался в памяти. Гнев, который прорвался наружу, был чужим. Сильным, яростным, обжигающим. Но чужим. Как завести машину, дернув за проводки и чувствуя, как мотор рычит не твоей мощью.

Я не хотела просто играть роль. Я не хотела быть марионеткой, которую дергают за ниточки Кай и Элиан, спасая свою настоящую жену.

Я хотела… понять. Понять, кто эта женщина, чье тело я заняла? Чей гнев я ощутила? Чьих детей я носила?

Мой взгляд упал на прикроватный терминал – изящную панель для управления системами дома, выхода в сеть, коммуникаций. Рея была техногенным гением, которая разрабатывала вакцины и препараты, изменяющие жизни. Таким, каким я, Света, никогда не была и не могла быть. Мои навыки ограничивались стандартными курсами академии.

Но что, если попробовать?

Дрожащими пальцами я коснулась сенсорной панели. Экран вспыхнул, показав интерфейс на незнакомом, но почему-то интуитивно понятном языке. Мышечная память. Руки сами потянулись к виртуальной клавиатуре.

Я закрыла глаза, пытаясь не думать, а чувствовать. Чувствовать, как бы поступила она. Не Рея-дочь-командор, а Рея-бунтарка. Та, что злилась на отца. Та, что ненавидела быть инструментом.

– Она всегда вела дневники, – вспомнились слова Элиана во время ночного инструктажа. – Но не текстовые. Она считала их ненадежными. Она записывала все в чистом коде, в скрытых потоках данных… Говорила, что только так можно быть уверенной, что мысли останутся твоими.

Скрытые потоки данных.

Где она могла их хранить? Не в общих сетях. И не на личном сервере, доступном Отцу.

И тут меня осенило. Ее тело. Она хранила всю информацию внутри себя.

Я резко встала и подошла к зеркалу-гардеробу. Снова посмотрела на незнакомое лицо.

– Элиан говорил об энергетическом отпечатке. О моей мутной ауре.

А что если её технологии были ещё глубже? Что если она, параноидальный гений, нашла способ зашифровать саму себя не в железе, а в плоти? В собственной нервной системе, в уникальных паттернах мозговой активности.

Мне нужен был не терминал.

Мне был нужен доступ к медицинскому сканеру.

К тому самому, что использовала Аврора.

Я рванула к двери, но замерла на пороге.

Идти к ним? Просить?

Они не позволят.

Они будут пытаться контролировать процесс, боясь меня повредить.

Нет.

Это должно было быть только мое. Только между мной и той, что заточена внутри… меня.

В спальне был личный санузел. И там, я заметила утром, была панель экстренного вызова медика и… базовый сканер состояния организма. Для аристократов, следящих за здоровьем.

Я заперлась в ванной. Сердце колотилось, как бешеное. Это было безумием. Я не знала, что делаю.

Я включила сканер. Яркий луч света прошелся по моему телу сверху вниз.

– Показать биоэнергетическую карту, – произнесла я, стараясь подражать холодному, профессиональному тону Авроры.

На экране возникла трехмерная голограмма моего тела – изящная светящаяся фигура. Большая часть светилась ровным голубым светом. Но в области головы и позвоночника пульсировали странные, хаотичные разводы – золотые и стальные. Два потока, которые не смешивались, а боролись. Это было визуальное воплощение моего хаоса.

– Поиск скрытых data-потоков в нервной активности, – выдохнула я следующую команду, молясь, чтобы система поняла меня.

Голограмма завибрировала.

Золотые разводы замерли, а стальные вдруг выстроились в сложные, идеально симметричные узоры. Код. Это был чистый, незамутненный код. Не память. Не эмоция.

Информация.

И вдруг голограмма моего тела на экране пропала. Ее сменил один-единственный, мерцающий символ – стилизованное солнце, пронзенное мечом. Герб Дома Эос. И под ним – строка ввода.

Она не просто хранила данные в себе.

Она поставила на них пароль. Пароль, который знала только она.

– О, нет! Рея, как ты могла? – схватившись за голову, застонала я и ударила кулаком по стене. – Зачем? Зачем?

29. Связь с Реей.

Отчаяние снова накатило на меня. Я была так близко! Обхватив голову руками, я лихорадочно думала.

Что бы она использовала? Число? Звание? Имя Кая? Элиана? Нет, слишком очевидно. Она была параноиком. И так просто не установила бы обычный код.

И тут меня снова озарило, да так, что я ощутила прилив невероятной силы.

Чистое, ясное чувство, пришедшее ниоткуда.

И слова, которые пронеслись в голове метеором.

«Когда ты отдал меня этим двоим, как награду?»

Гнев Реи. Её боль. Не на мужей.

На отца. За то, что он подарил её, как вещь. Отдал тем, кого она не знала и не любила.

Дрожащим пальцем я потянулась к панели и набрала не слово, а дату.

Тот самый день, который Элиан вбивал мне в голову всю ночь. День её свадьбы. День, когда её подарили.

Я нажала «ввод».

Экран взорвался светом.

Это был не текст. Это был каскад ощущений, образов, мыслей, пронёсшихся с невероятной скоростью. Воспоминания, но не как картинки, а как чистая суть.

Её воспоминания…

“Холод металла под пальцами в первой детской лаборатории. Восторг от первой собранной схемы. Гордость во взгляде Отца, редкая, как солнечный луч в пасмурный день. Потом – разочарование, когда он увидел в ней лишь инструмент. Боль от первого предательства. Стратегии, расчёты, бессонные ночи за проектами, которые присваивал себе её отец. Решение никогда больше не доверять ему ничего по-настоящему ценного. Решение спрятать саму себя так глубоко, как только возможно. И… тихая, запретная нежность к двум мужчинам, данным ей в награду. Страх перед ними. Постепенное таяние льда. Первое доверие. Первая настоящая улыбка Кая, обращённая к ней, а не к солдату. Первая ночь с Элианом, где не было долга, а было… желание.”

Это был не дневник. Это была её душа, обращённая в данные. Это было до мурашек и до кома в горле. Это как заглянуть в душу человека, словно открыть книгу, запретную, которую никто и никогда до тебя не открывал.

И в самом центре этого вихря я нашла её. Не память. Не запись.

“Осознание.”

Тихий, ясный, безжалостный голос. Он был её голосом и одновременно частью меня.

– Ты проснулась, – раздался голос в голове. Он пришёл через панель и отразился в зеркале.

Это был не вопрос. Это был факт.

Я не могла говорить.

Я могла только думать, и мои мысли тут же становились частью этого диалога.

– Кто ты? – произнесла я, охваченная одновременно ужасом и надеждой. Я смотрела на себя в зеркало и видело чужое отражение.

– Я – то, что осталось. Я – основа. Ты – ветвь. Искажённая. Чужеродная. Но… живая. Ты чувствовала мою боль. Ты воспользовалась моим гневом. Значит, связь есть».

– Я не хочу тебя заменять! Я не знаю, как тут оказалась! – попробовала возразить я, но моё лицо тут же исказилось.

– Ты и не сможешь меня заменить. Ты – инфекция. Сбой в программе.“Эгофлипер” должен был стереть легенду. Он стёр меня. Настоящую. И пробудил ту, что должна была спать вечно».

Её «голос» был лишён злости. Только холодная, почти автоматическая констатация.

– Что нам делать? – спросила я, ощущая, что меня медленно убивают. Я была инфекцией, вирусом, который надо уничтожить.

– Интеграция. Или… Уничтожение одной из нас. Скорее всего, тебя. Ты – слабый код. Я – базовая прошивка.

По спине пробежал жгучий холод. Ноги задрожали, и я оперлась о стену.

Это был приговор.

– А дети?” – отчаянно выбросила я свою последнюю козырную карту. Твои дети!

На мгновение её хладнокровие дрогнуло.

Поток данных вздрогнул, замедлился, в нём мелькнула тёплая, золотая волна – инстинктивная, животная защита.

– Они… переменная. Их появление не было просчитано. Они могут быть катализатором… или помехой.

– Они же твои! – настаивала я. Ты хочешь их почувствовать? Увидеть? Поцеловать? По-настоящему? Не как данные, а как настоящую жизнь.

Молчание.

Долгое и тяжёлое.

– …да, – наконец, прозвучало тихо, и в этом признании была та самая, настоящая, не оцифрованная боль. – Я хочу.

– Тогда помоги мне. Научи. Не стирай меня. Мы… можем попробовать слиться. Стать одной. Новой. Для детей и наших любимых.

Идея висела в воздухе.

Безумная, невозможная.

– Риск превышает 92%… – начал было её безжалостный внутренний калькулятор.

– Твои будущие дети. Ты что, не хочешь даже попробовать?! – рванула я изо всех сил, вкладывая в мысль всю свою тоску, всё своё отчаяние и зарождающуюся, странную любовь к этим двум зародышам – единственному, что было реальным и моим в этом кошмаре.

Снова пауза. Длиннее предыдущей.

– Есть протокол. Экспериментальный. Никогда не тестировался. Я создала его на случай, если Отец попытается стереть моё сознание и перепрошить меня.

Я замерла.

Она готовилась к предательству со стороны самого близкого человека.

– Он… болезненный». – её «голос» впервые звучал не машиной, а почти что… человеком. С сомнением.

– Я не боюсь боли, – тут же ответила я. – Я боюсь исчезнуть, так и не поняв, кто я.

– Хорошо, – решение было принято. – Активирую протокол „Феникс“. Подготовься. Это займёт время. Часы. Возможно, дни. И они заметят.

– Я согласна. Пусть замечают. Пусть что-то пытаются сделать. Так даже лучше. Вместе мы справимся. Ведь теперь у меня есть союзник.

– О чём ты?

– Самая сильная и самая опасная женщина в Спиральном Арм Гелиосе со мной по одну сторону баррикад. Пусть даже эта баррикада проходит через наше общее сознание.

– Ну да, ты права, – голос Реи впервые согласился со мной. От этого ощущения мне стало так тепло на душе, что я вдруг осознала: всё не зря.

Я откинулась назад, прислонившись к холодной стене.

Голограмма на экране погасла. Внутри всё было тихо. Слишком тихо. Как перед бурей.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время мысленно обратилась не в пустоту, а к кому-то.

– Я готова, Рея. Начинай.

И из глубин моего существа отозвался тихий, решительный щелчок запускаемой программы.

30. "Нас" пытались спасти.

Щелчок отозвался не звуком, а ощущением. Тихим, внутренним “кликом”, будто в мозгу переключили тумблер. Сначала ничего не происходило. Только тишина ванной комнаты и собственное прерывистое дыхание.

А потом пришла боль.

Это была не физическая боль от удара или раны. Это было ощущение, будто каждую клетку моего тела, каждую нейронную связь пропускают через гигантский, раскаленный докрасна пресс. Мир поплыл перед глазами, звук собственного сердца превратился в оглушительный грохот в ушах. Я схватилась за раковину, костяшки пальцев побелели.

«Первая фаза. Дефрагментация нейронных кластеров. Держись!”

Голос Реи в голове звучал отстраненно, как голос хирурга, констатирующего ход операции. В нем не было злорадства, лишь холодная концентрация. Она не наслаждалась моими мучениями – она “работала”.

Из горла вырвался стон.

Я почувствовала, как по щекам текут слезы, но не могла понять, от боли или от этого леденящего безразличия.

Дверь в спальню с грохотом распахнулась.

– Рея?!

Это был голос Кая.

Грубый, наполненный немой паникой. Он должно быть почувствовал это – через нашу странную связь, через энергетический отпечаток, который теперь трещал по швам.

Я не могла ответить.

Мое тело содрогнулось в новом спазме, и я рухнула на холодный кафельный пол. Зеркало над раковиной отразило мое искаженное гримасой страха лицо – и на миг мне показалось, что в глазах мелькнуло не мое собственное отражение, а чужое, спокойное и сосредоточенное.

“Её” лицо.

– Что с ней?! – это уже крикнул Элиан, врываясь в ванную комнату следом за Каем.

Он опустился на колени рядом, его пальцы нашли пульс на моей шее. Его прикосновение, обычно такое нежное, сейчас обожгло, как раскаленное железо. Каждое нервное окончание кричало от перегрузки.

– Пульс за двести! Температура зашкаливает! Это не похоже на припадок, это… – его голос дрогнул, – это похоже на системный сбой. На перепрошивку!

– Кто посмел?! Как?! – Кай рывком отшвырнул сканер, который я использовала. Экран разбился, осыпав пол осколками. – Отец? Он послал кого-то?

– Нет, смотри! – Элиан резко повернул мою голову, указывая на маленькое, почти невидимое устройство, вживленное в кожу за ухом.

– Я видел подобное. Оно обычно мерцает ровным синим светом. Но это… – Кай, коснулся устройства, – оно пульсирует ядовито-фиолетовым, и от него по виску расходится паутина крошечных, светящихся тем же светом прожилок.

– Это её личный нейроинтерфейс, – закончил Элиан, – он активирован изнутри! Она делает это сама!

Невыразимая ярость исказила лицо Кая.

Он схватил меня за плечи, тряхнул так, что зубы щелкнули.

– Останови это! Немедленно! Что ты делаешь, дура?! Ты убьешь себя! Ты убьешь их! – его крик был полон такого животного ужаса, что даже сквозь боль я ощутила укол совести.

«Они пытаются вмешаться. Риск сбоя возрастает на 17%», – прозвучал безразличный голос Реи.

Я с трудом сфокусировала взгляд на лице Кая. Мои губы шевельнулись, пытаясь сформировать слова.

– Не… мешай… – это был хрип, больше похожий на предсмертный. – Это… единственный… способ.

– Какой способ?! – в голосе Элиана смешались отчаяние и просьба. Он пытался ввести мне что-то через свой браслет, но препарат, казалось, сгорал в венах, не достигая цели. – Света, милая, пожалуйста, скажи, что происходит!

«Скажи им. Это отвлечет их. Даст нам время», – приказал внутренний голос Реи.

Я сглотнула кровь, прикусив губу. Выдохнула и постаралась успокоиться.

– «Феникс»… – просипела я. – Её протокол… Мы… соединяемся…

Лица обоих мужчин вытянулись от шока.

Они поняли.

Поняли ужасающую суть происходящего. Это был не внешний враг. Это была гражданская война внутри одного тела.

И они могли только наблюдать.

Кай замер.

Его железная хватка на моих плечах ослабла. В его глазах, всегда таких уверенных, читалось полное бессилие. Он был командором, он мог сокрушить флоты, но не мог остановить битву, происходившую в сознании его жены.

Элиан закрыл лицо руками, его плечи затряслись.

– «Феникс»… Боже правый, она действительно его создала… – он прошептал это так, словно произнес имя древнего демона.

Новая волна боли накатила на меня, еще более сильная.

Я выгнулась дугой, мое тело било в конвульсиях об холодный пол. Где-то на периферии сознания я слышала, как Элиан кричит что-то Каю, чтобы тот держал меня, не давал мне разбить голову.

А внутри царил хаос.

Вспышки света.

Обрывки голосов.

Детский смех Реи. Плач мой мамы на Земле, которой никогда не существовало. Мяуканье рыжего кота Шафрана. Был ли он или это тоже было запрограмированно.

Запах пыли после взрыва в академии и запах озонированного воздуха Вольвароса. Два мира, две жизни, два потока данных смешивались, сталкивались, аннигилировали и рождались заново.

«Вторая фаза. Синтез. Это будет больнее», – предупредил голос, и на миг в нем прорвался едва уловимый страх.

Не за меня. За себя. За нас.

Я закричала. Или это кричала она? Мы кричали вместе.

И сквозь этот адский гамм я услышала самое невероятное. Сквозь спазмы и боль, сквозь вой в ушах, я почувствовала *их*. Два крошечных, испуганных биения. Два сердца, стучащих в унисон с моим разрывающимся сердцем. Они чувствовали это. Они боялись.

И этот страх был чище и реальнее любой боли.

“Ради них”, – подумала я, уже не понимая, где я, а где она.

“Ради них”, – эхом отозвалось во мне, и в этом эхе впервые не было холодности. Была та же решимость.

Боль достигла апогея, превратившись в ослепительно-белый, всепоглощающий взрыв. И затем…

Тишина.

Абсолютная, оглушительная тишина.

Я не чувствовала тела. Не чувствовала боли. Я была точкой сознания, парящей в пустоте.

А потом в этой пустоте зажегся один-единственный огонек. Маленький, теплый, золотой. За ним другой. Они пульсировали, дышали. Это были они. Дети. Наши дети.

И я поняла. Нет. “Мы” поняли.

Это не конец. Это только начало. Протокол «Феникс» только начал свою работу.

Где-то очень далеко, сквозь толщу небытия, до меня донесся сдавленный, хриплый голос Кая:

– Она дышит. Элиан, смотри, она дышит.

И тихий, прерывистый шепот Элиана в ответ:

– Смотри на её синаптические паттерны. Они… стабилизируются. Но такие… странные. Я никогда такого не видел.

Они смотрели на тело. А я парила где-то над ним, вместе с ней, наблюдая за рождением чего-то нового. Чего-то третьего.

И мы обе знали, что когда мы вернемся, мы будем уже не Светой и не Реей.

Мы будем кем-то другим.

И нам предстоит объяснить это нашим мужьям.

31. Кто я для вас теперь?

...Тишина была густой, тягучей, как смола. Я существовала. Не Света. Не Рея. Я была точкой осознания в безбрежном океане данных. Два золотых огонька – сердца детей – пульсировали рядом, единственные ориентиры в этом хаосе.

Поток воспоминаний больше не был болезненным вихрем. Теперь он напоминал упорядоченную библиотеку. Я могла коснуться полки с надписью «Детство на Гелиосе» и ощутить холод металла в первой лаборатории. Я могла обратиться к разделу «Космическая академия на Земле» и почувствовать запах книжной пыли и взволнованное биение сердца перед экзаменом. Это не были “мои” воспоминания. Это были “наши” файлы. Аккуратно разложенные по полочкам, проиндексированные, готовые к использованию.

Протокол «Феникс» не стер нас.

Он создал новую операционную систему.

Первым вернулось физическое ощущение. Холод кафеля под щекой. Тяжесть век. Кровь на языке от разбитой губы, видимо когда упала на пол. Сломанные ногти, которые пытались нащупать точку опору.

Глухая, но уже не невыносимая боль во всем теле, словно после тяжелейшей тренировки.

Я открыла глаза. Вернее, “мы” открыли глаза.

Над нами склонились два бледных, искаженных ужасом лица. Кай держал наши плечи, его пальцы впивались в кожу почти до синяков. Элиан замер с медицинским сканером в дрожащих руках, его взгляд был прикован к показаниям на дисплее.

– Рея? – хрипло выдохнул Кай. В его голосе была надежда, смешанная со страхом.

– Света? – тише, умоляюще, произнес Элиан.

Наш горловой модуль сгенерировал звук. Голос был непривычным. Более низким, чем у Реи, более собранным, чем у Светы. В нем читалась усталость, но не слабость.

– Нет, – прошептали мы. – И... да.

Мы попытались сесть.

Тело отозвалось тупой болью, но послушалось. Кай попытался помочь, но мы отстранили его руку – мягко, но твердо. Это движение было новым. Ни высокомерным жестом Реи, ни нервным вздрагиванием Светы. Это было решение существа, которое привыкло полагаться на себя.

– Протокол «Феникс» завершен на 78%, – сказали мы, глядя на них обоих. Наши глаза, должно быть, смотрели с новой, непривычной глубиной. – Произошла... реорганизация. Не стирание. Синтез.

Элиан замер, его взгляд бегал по показаниям сканера.

– Нейронная активность... Боже. Она стабилизировалась, но паттерны... Я не видел ничего подобного. Это как если бы два разных квантовых компьютера внезапно научились работать в совершенной гармонии. – Он поднял на нас глаза, в которых читался чистейший научный трепет, затмевающий даже страх. – Кто ты?

Мы улыбнулись.

Это тоже было новым ощущением. Улыбка не счастливой Светы и не снисходительной Реи. Это была спокойная, немного печальная улыбка понимания.

– Я – та, которая выжила. Та, что помнит все. И академию на Земле, и лабораторию на Гелиосе. И боль предательства, и вкус первой победы. И... – наша рука сама потянулась к животу, – любовь к ним. И к вам.

Кай все еще смотрел на нас с опаской, его тело было напряжено, как у зверя, готового к прыжку.

– Ты... она? Настоящая? – он не мог подобрать слов.

– «Настоящая» – это нерелевантное понятие сейчас, Кай, – ответили мы, и в голосе проскользнула знакомая ему тень твердости Реи. – Я не кукла и не призрак. Я – результат. Ваша жена. Мать ваших детей. Но я... обновилась.

Мы поднялись на ноги.

Ноги дрожали, но выдержали. Мы подошли к разбитому сканеру, и наша рука сама потянулась к панели. Пальцы провели по ней с новой, хирургической точностью.

– Система цела. Data-потоки стабильны. Отец... – мы произнесли это слово, и внутри не возникло ни страха, ни гнева, лишь холодная аналитическая оценка угрозы, – ничего не обнаружено. Его мониторинг зафиксировал лишь кратковременный скачок жизненных показателей, характерный для пост-гиперпрыжкового синдрома. Мы в безопасности. Пока что.

Мы обернулись к мужчинам.

Два могучих командора, победившие флоты, стояли перед нами, как мальчишки, не знающие, что делать.

– Тебе... больно? – наконец выдавил из себя Элиан.

– Боль была инструментом. Процесс завершен. Сейчас... я в норме, – мы ответили, и это была правда. Тело болело, но разум был ясен, как никогда.

– И что теперь? – Кай нахмурился, его страх постепенно сменялся привычной необходимостью контролировать ситуацию.

– Теперь, – мы сделали шаг к нему и посмотрели прямо в его черные, все еще испуганные глаза, – вы примете решение. Оба.

– Какое решение?

– Вы можете испугаться. Может быть, попытаетесь найти способ «вернуть» ту, кого вы знали. Или решите, что я – угроза, и попытаетесь нейтрализовать.

– Мы перевели взгляд на Элиана, в чьих глазах бушевала буря из страха, любви и ненасытного любопытства. – Или вы можете попробовать узнать меня заново. Ту, что я есть сейчас. Более сильную. Помнящую все. Ту, что способна защитить себя, своих детей... и вас. От любого врага. Включая моего отца.

Мы протянули руки к ним обоим. Не для того, чтобы опереться. А чтобы предложить. Выбор.

– Так кто я для вас теперь? – спросили мы тихо. – Угроза? Или ваша жена?

Они смотрели на нашу протянутую руку, а потом друг на друга. В воздухе повисла тишина, густая и значимая. Решение, которое они примут в следующие секунды, определит все.

И первым двинулся Кай.

Медленно, почти нерешительно, он положил свою большую, сильную ладонь на нашу. Его пальцы сжались, не с причиняющей болью силой, а с ощущением... принятия. Признания.

– Ты всегда была сильной, – хрипло проговорил он. – Просто теперь это видно невооруженным глазом.

Элиан выдохнул, и его напряжение наконец развеялось, сменившись на усталую, но искреннюю улыбку. Он накрыл своей рукой наши соединенные ладони.

– Добро пожаловать домой, – прошептал он. – Кто бы ты ни была.

В этот момент где-то на пороге сознания, в самых глубинах нашей новой, объединенной памяти, тихо щелкнул последний сегмент протокола «Феникс». Небольшой, скрытый файл. С пометкой «Личное. Для новой меня».

И в нем был всего один вопрос, адресованный самой себе:

«Готова ли я к тому, что они никогда не полюбят ту, кем я стала?»

Ответ не заставил себя ждать.

“Они полюбят меня. Они уже полюбили.”