Текст книги "Ведьма с высшим юридическим (СИ)"

Автор книги: Элен Ринар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 20. Семейные истории и тайны

Танира Беккер

После моего Дня рождения события стали развиваться с пугающей быстротой. Лионелла устроилась в школу преподавателем и активно вела факультатив по подготовке к экзаменам. Естественно, стоило ученикам узнать, что занятия будет вести сама Лионелла Беккерлион, как они (эти занятия) стали самыми востребованными.

Кстати, о фамилии. Лионелла переоформила мои документы и теперь в них я значилась как Танира Амадея Беккерлион. Это произвело настоящий фурор в нашем маленьком мирке и, даже, за его пределами. Кроме того, Лионелла переоформила на себя опеку надо мной. И кто бы отказал сильнейшей ведьме своего поколения. Да и Кассандре она уступала не столько силой, сколько опытом и знаниями. Управление тем наследством, которое было оформлено ранее, она оставила за дядюшкой Олдвеном, предварительно проверив его работу. А вот дом им пришлось сменить.

Правда Лионелла проявила щедрость, вложив в бизнес дядюшки некую сумму, что позволило ему арендовать вполне респектабельный дом, на первом этаже которого располагалась контора, а на втором – жилые помещения. Это был чисто купеческий вариант, что очень импонировало дяде и бесило Белинду. Ведьмовскую лавку Лионелла также взяла под своё крыло. Она расширила обязанности управляющей, поручив ей также заботу о доме. Теперь это был только мой дом, наполненный теплом и воспоминаниями.

Моя принадлежность к прославленному роду ведьм и родство с Лионеллой сделало меня самой популярной ученицей года. Со мной хотели дружить, меня звали на разные посиделки, прогулки, в разные компании. Тут мне очень пригодился жених. Я снова порадовалась, что это Этьен, а не какой-нибудь заносчивый индюк. Мы составили отличную команду и вместе отбывались от навязчивых предложений. Мой круг общения уже сформировался за эти годы, и у меня не было никакого желания резко его менять.

Даниэль тоже помогал. Но он то появлялся, то исчезал. Всё же учёба в академии требовала усилий и времени. Он открыто называл меня сестрёнкой и вёл себя как старший брат, чем вводил в ступор местное сообщество. Однако, постепенно все к этому привыкли и перестали эмоционально реагировать: у Высоких Родов – свои секреты.

Шокированные змеи не знали, как им себя со мной вести. Я сразу дала понять, что на сближение идти не намерена и своими их не считаю. Поэтому у нас сохранялся нейтралитет. Больше других суетилась Вирджиния Голд. Её мать – представитель Ковена в попечительском совете – крутилась вокруг Лионеллы как лиса вокруг головки сыра. Такой огромной головки сыра, которую и укусить не могла, и что с ней делать не понимала.

Вообще, возвращение в Нойтинг ведьм рода Беккерлион наделало много шуму в ведьмовском сообществе. Ведь, во-первых Лионелла могла претендовать на место верховной, а во-вторых в роду появилась новая молодая ведьма. И если Таниру Беккер Ковен мог просто игнорировать, то Таниру Беккерлион – нет. И уже на весенние каникулы было назначено моё представление Ковену.

А ещё Даниэль предлагал встретиться с бабушкой по отцу – той самой Амалией, о которой писала в своём письме мать Таниры. Другие братья поддерживали это предложение и тоже хотели поучаствовать в этой встрече, чтобы я чувствовала себя комфортней. Мне была интересна эта женщина, которая ко всему была подругой Лионеллы. Но меня пока не хотелось делать шаг в эту сторону. Шестое чувство подсказывало, что за одним родственником последует второй и всё это рухнет на меня, как снежная лавина. И я оттягивала знакомство с бабушкой, как могла.

Лионелла поддерживала меня всё это время. Выслушивала. В чём-то давала советы, а в чём-то говорила прислушиваться к себе. Мне было интересно узнать о ней и Флоранс как можно больше. А ещё мне было интересно, кто же отец Флоранс, потому что я не видела мужчины рядом с Лионеллой и она никогда не упоминала о муже или своём мужчине.

Однажды я решилась спросить напрямую. И Лионелла рассказала мне историю рождения Флоранс. Её отец не из этого мира. В молодости Амалия часто брала свою подругу погулять в другие миры. В мире Тирион (да, да – в том самом), где они любили развлекаться, она познакомилась с шикарным драконом. Завязался бурный роман. Сам предмет её любви – Сантар Орлентвир – был из мира Рианор, как и наши Хранители. И тоже был Хранителем одного из миров. Его силы было достаточно, чтобы перемещаться к Лионелле или переносить её туда, где он сам. Поэтому Флоранс была очень одарённым ребёнком.

Мир, в котором Сантар является Хранителем, был создан для того, чтобы воплотить наиболее благоприятные условия для некоторых видов растений и животных. В нём нет государств. Однако есть полу-разумные растения и животные. Причём животные есть и вполне разумные. Мир называется «Мирей» и Лионелла любит там бывать и они часто подолгу там живут с мужем. Вот и в начале года Сантар перебрался в Мирей, так как там в это время много работы. В частности, надо усиленно охранять в период цветения особо ценного цветка Иринариса. На весь период его цветения Сантар окружает свой мир специальным защитным полем, чтобы вспышка магии цветка не привлекла ненужное внимание. А Лионелла, получив моё письмо, примчалась сюда.

– Получается, что вы в разлуке из-за меня? – я расстроилась.

Но Лионелла заверила меня, что в этом нет ничего страшного. Долгожители иначе воспринимают такие временные отрезки, как месяц, год, и даже, десятки лет.

– К тому же, – добавила она. – Спим то мы всё равно вместе. – И лукаво подмигнула мне.

Как это у них получается, я не стала спрашивать – как то неловко. И тут мы дошли до исчезновения Флоранс.

Оказывается, всему виной случай. Впрочем, «случайности не случайны». Подруга, живущая в столице, уговорила её пойти на бал-маскарад в честь какого-то праздника. Флоранс отчаянно скучала в маленьком городке и идея развеяться пришлась ей по душе. Этот праздник совпал с завершением визита в Альверан делегации драконов из какого-то далёкого мира. С этим миром нет стационарных порталов. Более того, из-за каких-то условий, портал туда можно открыть только один раз в десять – пятнадцать лет. И вот, когда эта делегация после торжественного прощания готовилась открыть портал, один из драконов почувствовал в ней свою истинную пару. Недолго думая, он подхватил Флоранс и утянул с собой в портал. Только ахнуть успели.

Потом пока разобрались, что это было, выяснили, кого именно он схватил, возник вопрос, что делать – похититель принадлежал к королевскому роду того мира. А главное – как туда добраться. Обратились к Хранителям – тогда то Лионелла и узнала о том, что им является герцог Рейдиар. Герцог связался с Хранителем мира Ильтар. Было много шума, в среде правителей мира Лиран и Хранителей миров. Хранитель мира Ильтар защищал своего подопечного и его право на воссоединение со своей истинной парой. Наши напирали на то, что у неё тут осталась семья, что в том мире она чужая, за ней нет поддержки семьи, ей не к кому обратиться за помощью. Это даже страшнее, чем быть сиротой.

В результате пришли к решению скрыть всю эту ситуацию от жителей мира Лиран кроме родственников Флоранс и заинтересованных лиц. Дать время дракону – похитителю до открытия следующего портала из мира Лиран на налаживание отношений с Флоранс. Также Хранитель мира Ильтар обязался лично отслеживать её судьбу оберегать, а в случае, если ей будет угрожать опасность или она станет не нужна похитителю, то он заберёт её из своего мира и передаст под опеку герцога Рейдиара.

Я только головой покачала, узнав о том, что на самом деле случилось с матерью Таниры. Я тоже пришла из другого мира. Но об этом никто не знает, и я получаю поддержку родных и друзей Таниры. Да и Виктор постоянно поддерживает. А Флоранс там одна с очешуевшим от счастья драконом. И как же на там? Не узнать же. Или, может, есть какая-то связь?

Оказалось, что эти вопросы я задала вслух. Увы. Лионелла сказала, что переписка между мирами не работает. Межмировых порталов мало и они, в основном, связывают ближние миры. Куда-то можно добраться, перейдя через порталы нескольких миров. Но всё же они не опускают руки и стараются поддержать Флоранс.

Первой пробилась к ней Амалия – сильнейший маг пространства. Правда для этого с ней объединили силы Лионелла, Кассандра, их мужья, несколько родственников (самых магически одарённые из них) и муж Амалии – Шейнитар Коллдей. Он, конечно, был против этой затеи. Но Амалия сказала, что к этой девочке она пойдёт в любом случае, а если муж хочет, чтобы она вернулась сейчас, а не через десять лет – пусть вкладывает свою силу.

И, как оказалось, волновались они не зря. Флоранс была в ужасном эмоциональном состоянии: оторванная от дочери и родных, не имеющая за душой ни гроша, полностью зависящая от дракона и даже не жена ему. Ни прав, ни защиты, ни помощи. К тому же драконы в том мире ставят себя значительно выше других рас и свободолюбивой, самостоятельной ведьме было очень тяжело.

Надо сказать, что собирали Амалию на эту операцию всем миром, собрав то, что максимально дорого ценится в большинстве миров и в этом – в частности. Даже Сантар проредил какие-то свои волшебные заросли. Амалия сначала открыла портал, ориентируясь на Флоранс, и застала её в комнате одну. От того, что она увидела и услышала, она пришла в ужас. Получив от Флоранс координаты её почтовой шкатулки и магически заверенную доверенность, Амалия взялась за дело.

Она купила на имя Флоранс милый домик в уютном районе столицы с лавкой для продажи зелий, оформила разрешение на деятельность, зарегистрировала Флоранс в местном Ковене ведьм. Также купила её имя небольшое имение, которое давало ей местный титул, хоть и не слишком высокий. Открыла в банке счёт на её имя и арендовала ячейку, куда сгрузила разные ценные ингредиенты и артефакты, что привезла с собой, а также все документы, копии которых переслала на почтовую шкатулку Флоранс. Наняла для неё самого ушлого в столице пройдоху – поверенного, пару служанок, охрану, управляющего делами. А также пробилась на приём к главе Тайной канцелярии и в красках расписала, что королевский племянник похитил и удерживает баронессу, не позволяя ей выполнять свой долг по управлению поместьем. А за несколько часов до этого в самых крупных газетах уже вышли статьи, разоблачающие вопиющее поведение королевского родственника.

В общем, не удивительно, что после всего Амалия уже не стала рисковать, встречаясь с Флоранс лично, а просто поспешила вернуться обратно домой. А Флоранс за пару дней превратилась из нищей бесправной чужачки в местную баронессу, находящуюся под защитой законов и короны. Это было прекрасно! Волны драконьих эмоций долетели аж до Рианора. Потом семейство насело на Хранителя того мира. Поскольку в осаде принимали участие и родные Сантара из мира Рианор, то через время тот сдался. Но согласился провести только Сантара. Впрочем, в такой ситуации поддержка отца точно не лишняя. Так и вышло.

Сантар вернулся нервный, но довольный. Он сумел повидаться с дочерью, с правящей семьёй и набил-таки от души лицо потенциальному зятю, чем особенно гордился. Флоранс отказывалась выходить замуж за похитителя. Если бы он сразу сделал её женой и дал свою защиту и поддержку, но тогда избалованному мажору это было не нужно. А теперь это было не нужно ей.

Прошло ещё время, и Амалия сумела найти путь через подпространство. Но ходить им могли только фамильяры. Теперь фамильяр Флоранс время от времени встречается в подпространстве с фамильярами Лионеллы и Кассандры и передаёт им последние новости. Одна из последних – Флоранс предложили место Верховной в Ковене местных ведьм, и она раздумывает, соглашаться ей или нет.

Вот это приключения у них! Прямо «Дикая роза» и «Просто Мария» в одном флаконе. Похоже, женщинам в этом роду не живётся спокойной жизнью. Они бы и не против, на самом деле, но всё время не получается. А бабушка Амалия – крутая дама. Надо с ней встретиться – её поддержка точно не повредит при такой наследственности. Я поняла, что оттягивать знакомство с Коллдеями нет смысла – приключения меня всё равно догонят. Так надо подготовиться.

Амалия Коллдей

Я любила зельеварение. Не сказать, при этом, что оно любило меня. Но проведя 5 лет в академии рядом с Лионеллой, радуясь её таланту и участвуя в её экспериментах, я поднаторела в этом деле. Есть какое-то необъяснимое успокоение в тщательном подборе ингредиентов, их подготовке, в тщательном следовании рецепту приготовления. Для меня это что-то сродни медитации. Мои домашние посмеиваются, мол, нет ли у тебя в родне ведьмы. Я тоже посмеиваюсь, потому что знаю, что есть. Наш род это не афишировал, но из песни слова не выкинешь. Может именно поэтому мы так сдружились с Нелли.

Родные и супруг стараются не беспокоить меня в такие моменты. Нет, сначала они демонстрировали пренебрежение к ведьмовским штучкам. Тогда я доходчиво предупредила, что достаточно упасть в состав лишней капле вещества и средство от кашля может превратиться в любое другое. Слабительное, например. Но мы-то не будем об этом знать. И вот тут взыграло чувство самосохранения. Хотя, что скрывать, больше всех зелий я люблю варить глинтвейн из розового эльфийского для нашей студенческой компании.

Сегодня я занималась заготовкой ингредиентов в ожидании новостей от Даниэля. Вот звякнула и замигала почтовая шкатулка. Открываю письмо и вижу в первой же строчке: «Бабушка, она согласилась!». Дальше внук пишет, что он договорился с Танирой на ближайшее воскресение о встрече со мной. Ради такого дела, чтобы не привлекать внимания других членов семьи, договорились, что мы встретимся в Нойтинге в доме, где сейчас живёт Лионелла.

От Нелли я тоже получила записку. Она предупредила, что раз Тани будет с парнями, оставить нас одних дома она не может во избежание сплетен, но будет в лаборатории и даст нам с внучкой возможность пообщаться без неё. Это было очень ценно для меня. Я хотела, чтобы мы с Танирой сами составили впечатление друг о друге.

Глава 21. Всё не по плану

Танира Беккерлион

Занятия закончились около пятнадцати часов, и мы с подругами собирались часок провести в чайной комнате за разговорами и просмотром модных журналов из столицы, которые обещала принести одна из девочек нашей группы. Мы не торопясь шли к переходу в общежитие, когда меня окликнула Лионелла. Мне показалось, что она чем-то взволнована, хотя не хочет этого показать. Возможно, сработала магия Коллдеев, а, может быть, родственная связь. Я сказала девочкам, что их догоню, и подошла к бабушке (так странно называть бабушкой внешне молодую женщину, ведь сильные ведьмы живут очень долго).

Лионелла сказала, что наши планы изменились, что времени в обрез, и мы немедленно едем в Ковен. Когда я заикнулась на счёт переодеться, она фыркнула, что всё потом. А сейчас мы срочно покидаем школу. И мы прогулочным шагом ломанулись к двери. Перед выходом на крыльцо Лионелла окружила нас тепловым коконом и я не почувствовала холода, хотя была в школьной форме.

Нас уже ждала карета. Причём, не наёмная средней руки, а богатая и, вместе с тем, изящная, запряжённая четвёркой рыжих лошадей. Даже не нужно было гадать, кто хозяйка этого средства передвижения. Когда мы оказались в карете на велюровых диванчиках, укутанные в пушистые пледы, Лионелла объяснила нашу спешку.

Тут сыграло на руку то, что она преподавала в нашей школе. Лионелла узнала, что Винсент – граф Дампьер – прислал письмо в школу с уведомлением, что завтра он приедет для встречи со мной и просит эту самую встречу организовать. Как сказала Лионелла, всех его планов и козырей мы не знаем. Поэтому важно провести моё представление Верховной ведьме и Ковену до этой встречи. И пришлось торопиться, так как она опасалась, что мне могут запретить выход в город, чтобы встреча не сорвалась по какой-то причине, и у Коллдея не было повода быть недовольной директрисой. Всё же она слишком мелкая сошка и проблемы с сильными мира сего ей не нужны.

Разве для представления не нужно собрать Малый Круг из двенадцати ведьм кроме Верховной? Встреча же была запланирована на другой день. Вдруг кого-то нет в городе. Я поделилась с Лионеллой своим беспокойством, но она только махнула рукой. Всё, что было нужно, она уже сделала. А если кто-то решит поиграть с ней в дурацкие игры – очень сильно об этом пожалеет. Она сказала это таким тоном, что я как-то сразу ей поверила.

По пути мы заехали в ателье мадам Уорен и купили для меня шикарное, но при этом строгое платье и меховую накидку. В обувной лавке рядом с ателье мы купили мне тёплые ботинки. Когда мы снова сели в карету, я выглядела вполне представительно и соответствовала по дороговизне тканей уровню Лионеллы. Она, конечно, выглядела потрясающе в строгом, но явно дорогущем платье и шикарных украшениях с невиданными мной каменьями. Она понимала, куда и зачем идёт, понимала, что она должны показать свою силу и свои возможности. Лионелла попросила меня снять кулон, скрывающий силу ведовского дара.

– Мы идём представляться в Ковен – они знают силу ведьм рода Беккерлион. А твой дед, к тому же, из мира Рианор. Теперь уже нет смысла в этой уловке. Да и ты уже адептка академии, слава всем Богам!

Я сняла неприметный кулон, который Танира носила с детства. И сразу почувствовала, как по каналам разливается сила, значительно большая, чем та, которой я привыкла пользоваться. Хорошо, что Виктор заставлял меня снимать кулон и выполнять упражнения без него – я знала, это чувство и знала, что я с ней справляюсь.

Вздохнув, Лионелла сказала, что, конечно, было бы замечательно, если бы на мне был родовой кулон, как тот, что на ней. Это был кулон с ярким зелёным камнем – близнец или близкий родственник того, что я забрала из банковской ячейки в день семнадцатилетия. Похвалив себя за предусмотрительность, я призвала кулон из пространственного кармана и надела. Зелёный камень вспыхнул ярким светом, и я на мгновение оказалась как будто внутри сияющего поля. Лионелла просто засияла от радости. Она поняла, что я использовала пространственный карман, но не стала задавать мне вопросов. Впрочем, скоро на её лицо вернулось выражение озабоченности.

– Танира, старайся молчать и выдавать только минимум информации. На вопросы отвечай коротко и неполно. Если не уверена, то переадресуй вопрос мне. Имеешь право – ты недавно узнала о своей принадлежности к роду Беккерлион, про Коллдеев мы вообще не говорим. Тебе предложат произнести клятву при вступлении в Ковен. Это правило. Но текст клятвы я дам тебе сама. Если не прокатит, и они будут настаивать на своём – буду передавать тебе текст через фамильяра. Думаю, что наглеть они не будут (при мне-то), но даже перестановка слов или использование определённых слов может впоследствии привести к неприятным результатам. Наша задача сделать так, чтобы Ковен был обязан дать тебе помощь и защиту, а ты ему – только лояльность.

Карета остановилась перед зданием Ковена. Лионелла окинула меня взглядом, что-то поправила в причёске и кивнула своим мыслям.

– Держись уверенно, с достоинством. И будь возле меня. Всё. Идём.

Слуга открыл дверцу кареты, и Лионелла выпорхнула наружу. За ней вышла и я. Здание Ковена было выстроено из серого мрамора и имело высокую башню, отделанную чёрным камнем. Именно к этой башне мы и направились. На некотором расстоянии от башни вокруг неё был выложен камнями круг. Стоило ступить внутрь круга, как рядом со мной появился Феофан в своём укрупнённом размере (примерно как рысь). А на плече у Лионеллы появился сияющий, как будто внутри него горит лампочка, красно-золотой феникс. Я даже затормозила, чтобы рассмотреть такую красоту. Но Лионелла взяла меня за руку и повела вперёд. При этом она как-то хищно улыбалась, поглядывая на Феофана.

Я волновалась. Память Таниры подсказывала мне, что представление Ковену – это важное событие в жизни любой ведьмы. Обычно оно происходит тогда, когда в девочке просыпается дар. У Таниры не было такого представления. Я подозреваю, что каким-то образом Флоранс смогла смухлевать, чтобы не выдать себя и дочь. А сейчас наоборот, мне полезней быть частью этого сообщества.

Пока мы поднимались по лестнице, я чувствовала лёгкое прикосновение чужой магии. Похоже, нас сканировали, проверяли. В это здание не было доступа чужакам. Феникс Лионеллы демонстрировал олимпийское спокойствие. Феофан же недовольно гудел, шерсть у него стояла дыбом, как наэлектризованная.

Наконец мы поднялись на нужный этаж и вошли в большое помещение. Ближе к одной из стен и боком к окну стояло на подиуме высокое кресло (ну хоть не трон). В кресле величественно с прямой спиной и выражением собственной значимости на лице сидела эффектная женщина. Именно такими я и представляла себе ведьм: длинные гладкие чёрные волосы, собранные в высокую причёску, зелёные яркие глаза, чистая белая кожа, черные брови вразлёт, красная помада на губах. На ней было длинное чёрное платье строгого фасона из плотного шёлка и шикарный набор украшений с изумрудами. Золото разных оттенков было вплетено в растительный орнамент.

Я вспомнила, что в учебнике именно так описывалась парюра Верховной ведьмы. Она состояла из колье, браслета, кольца и диадемы. Полностью парюра надевалась только на самые значимые события и встречу важных персон. Обычно Верховная носила кольцо как символ своей должности и/или браслет. Также она могла носить кроме кольца кулон с испытаний как у нас с Лионеллой. Я понимала, что эти украшения надеты не для встречи со мной. Лионелла – жена жителя мира Рианор, высшего мира по сравнению с миром Лиран. Видимо с этим был связан официоз. На спинку её кресла сбоку была наброшена чёрная шёлковая мантия. Я вспомнила, что действующую Верховную ведьму звали Ивонна, и она была из рода Майлэнз.

Справа и слева от кресла Верховной стояли по шесть кресел, в которых сидели ведьмы, входящие в Малый Круг. Это были двенадцать самых сильных ведьм Ковена после Верховной. Это были красивые женщины в строгих платьях тёмных оттенков синего, зелёного, фиолетового, бордового и других цветов. Поверх платьев на них были накинуты чёрные шёлковые плащи с откинутыми назад капюшонами. На груди у каждой висел кулон как у нас с Лионеллой. Но наши камни сияли значительно ярче. В одной из двенадцати я узнала мать Вирджинии Голд – Викторию.

Когда мы вошли, светляки под потолком вспыхнули ярче. Двенадцать ведьм и Верховная поднялись со своих мест. Лионелла слегка наклонила голову, здороваясь с присутствующими. Затем она выступила с приветственным словом в адрес Ковена в целом и Верховной – в частности. Теперь уже Верховная слегка кивнула и выступила с ответным словом. Как я и думала, существовали определённые традиционные (или ритуальные) фразы для общения с представителями верхних миров. Естественно, когда этого требует этикет.

Произнеся речь, Верховная взмахом руки поставила возле Лионеллы одно из кресел, стоявших вдоль стены. Все сели кроме меня и Лионеллы. Взяв меня за руку, она сделала пару шагов в сторону сидящих ведьм и произнесла стандартную речь – представление новой ведьмы Ковену. В это время Феофан, не любящий пафос, а любящий удобства, запрыгнул в предназначенное Лионелле кресло и уютно в нём устроился под удивлёнными взглядами тринадцати ведьм.

Дальше следовали стандартные процедуры: меня попросили рассказать о себе (я больше рассказывала об успехах в учёбе). Затем было измерение уровня дара. Я уже знала, какой результат покажет артефакт, но всё же было волнительно. Когда он показал уровень тринадцатый из пятнадцати возможных, по залу пролетел гул голосов. Лионелла к этому времени уже устроилась во втором кресле, которое ей также пододвинула Верховная.

Потом они хотели измерить уровень силы фамильяра. На что Феофан, лениво потягиваясь, объявил, что: «В подпункте семнадцать пункта тринадцать Правил Ковена о представлении Ковену новой ведьмы указан закрытый список испытаний и измерений и там не значится исследование фамильяра». А значит, никаких измерений он проходить не будет. Представительная компания ведьм откровенно зависла от такого заявления как древний комп, пытающийся запустить новейшую версию Herous.

Ничего не добившись от Феофана, ведьмы взялись за меня. Меня распрашивали про учёбу, родителей, обретение фамильяра, помолвку и прочее. Они задавали вопросы, часть которых Лионелла ловко корректировала или отвечала так, что было и не понятно, и спрашивать заново было неловко. Кроме того, временами выручал Феофан. Он включался в разговор исключительно, чтобы сообщить противным менторским тоном о том, что заданный вопрос, так или иначе, нарушает мои права, либо тему собрания.

Тем временем под говорящим взглядом Лионеллы Верховная выделила кресло и мне. Стало удобней общаться. Ведьмы несколько раз под разными предлогами пытались найти подход к Феофану, но находили только его глубокие познания в нормативных документах. Когда он привёл ссылку на документ тысячелетней давности, их лица хотелось заснять для истории. Наверное, никогда вот так рядком не сидели тринадцать ведьм с совершенно обалдевшими лицами. А когда одна из них осторожно пискнула, что документик – то староват, то Феофан, в это время сосредоточенно вылизывавший левую переднюю лапу, с неохотой оторвался от своего занятия и ехидно ответил: «Но ведь действующий!». Взвыли все. Разом. Подозреваю, что от зависти.

И вот когда я чувствовала себя как выжатый лимон, мне торжественно возвестили, что пришла пора принести клятву Ковену. Ну, конечно, в таком состоянии уже можно не уследить за формулировками. Я заметила, что Феофан куда-то исчез, как и феникс Лионеллы. Меня попросили встать на определённое место. Лионелла притянула мне свиток, но Виктория Голд, скривив губы в неприятной улыбке, сказала, что Ковен признателен ей за заботу, но у него есть свой текст клятвы, который мне выдали в виде текста на свитке пергамента.

Я немного растерялась, то тут услышала в голове голос Феофана. Он предупредил, что будет мне транслировать текст, который ему дала Лионелла. Есть правило – нельзя прерывать ведьму во время произнесения клятвы. Её слова толком не слышны для окружающих – она произносит их перед артефактом – большим шаром из раухтопаза. Когда он вспыхивает сиянием – клятва принята. Что ж, Лионелла всё рассчитала.

Я встала максимально близко к артефакту и далеко от представительниц Ковена. У меня как будто перед глазами появился текст клятвы, который мне транслировал Феофан. Всё же фамильяры очень полезны. Я произношу слова клятвы уверенно, но не слишком громко. Наверное, ведьмам хочется больше подробностей. Потом Лионелла расскажет мне, как они пытались запускать усиливающие звук заклинания, а она их рассеивала. Но вот шар полыхнул ярким светом – клятва принята. И это, я вам скажу, была отличная клятва – я не пообещала ничего лишнего, никаких вариантов двойной трактовки или передёргивания смысла фразы.

Причём, когда артефакт принял мою клятву, на пергаменте текст, который мне выдали, заменился на тот, который я фактически проговорила. Вот это технологии! Я свернула пергамент в трубочку и протянула Виктории. Было видно, что ей не терпится посмотреть на текст, но это было сейчас неуместно. Ну а дальше – всё как на любом официальном мероприятии. Верховная выступила с напутственным словом. Лионелла выступила с ответным словом. И мы наконец-то откланялись.

Я была просто счастлива глотнуть свежего воздуха, а потом забраться в уютную карету Лионеллы. Так устала от этих танцев с бубном! Объявившийся Феофан привалился мне под бок и пришло умиротворение. Первые минут десять мы ехали молча, приходя в себя. Потом Лионелла подалась ко мне, обняла и расцеловала. Она сказала, что я молодец, и Феофан молодец и что мы справились! А потом она предупредила, что на встрече с отцом мне надо быть осторожной, следить за словами. Не показывать, что я знаю о настоящей судьбе Флоранс. Не давать обещаний, тем более – клятв. Если что – сразу звать её или ректора академии. Плюс у меня есть браслет академии – в определённых обстоятельствах он поднимет сигнал тревоги. Ну, или можно попробовать, как будто его порвать – это тоже запускает сигнал. И мне надо помнить, что сейчас Лионелла – мой опекун по закону.

В школу мы приехали уже затемно, хотя время до отбоя у меня ещё было. Тут же в карете я надела обратно кулон, маскирующий силу – не хотелось лишнего внимания. Я планировала перестать его носить в академии. Лионелла довела меня до общежития и, обняв на прощание, ушла к себе. Ей были выделены апартаменты на территории академии. А я побежала к своим подругам. Пробегая по этажу я увидела в распахнутых дверях учебной комнаты Даниэля и Этьена и помахала им рукой. Молодые люди тут же подхватились и под белы рученьки практически внесли меня в нашу комнату. Летти и Адель корпели над домашним заданием. Мне это тоже предстояло, причём поджимало время.

Я быстро переодевалась за ширмой и рассказывала, девочки накрывали на стол, используя парней в качестве рабочей силы. Они помогли накрыть на стол и теперь отчаянно строили глазки пирожкам от тётушки Ядвиги. Продолжая рассказ, я плюхнулась на стул, отхлебнула взвар и впилась зубами в пирожок, прерывая повествование. Тут произошёл когнитивный диссонанс. С одной стороны мои друзья хотели, чтобы я наконец-то покушала, а с другой – услышать продолжение рассказа. Выручил меня Феофан. Пока он велеречиво описывал произошедшее, старательно возвеличивая свою роль, я сметала со стола пирожки и буженину. Мы закончили одновременно. Он – говорить, я – есть.

Выслушав политинформацию, стихийно образовавшийся штаб стал обсуждать, как быть и что делать. Конечно, первым делом, они порадовались за меня – всё же представление Ковену у меня наконец-то случилось, да ещё такое пафосное.

– Тани, ты сказала, что прятала силу под ограничивающим артефактом, но я не чувствую изменений, – Адель задумчиво меня рассматривала магическим зрением.

– Дорогая, я просто автоматически одела его обратно. Я достаточно событий и сплетен привнесла в жизнь школы в последнее время и мне не хочется ещё одного всплеска. Хотя, Виктория Голд может вмешаться, чтобы мне запретили его носить и я работала с полной силой. Возможно, это будет даже правильно. Но мы с Лионеллой это не обсуждали, а сама я не рвусь раскрывать все свои карты.

– А можешь снять его на минутку? – глаза подруги горели исследовательским интересом.

Да что уж там – я сама такая же увлечённая ведьма! Я сняла кулон. Все четверо перешли на магическое зрение. Лионелла ахнула, Этьен присвистнул, Адель запрыгала на месте, хлопая в ладоши, а братец подхватил меня на руки и закружил.